Монолог души

Дверь открылась с размахом, чуть не влетев в стену. По телу тут же пробежали мурашки от холода. Пройдя немного дальше, Эйван закрыл дверь. Через несколько часов мир встретит Новый год: куранты пробьют двенадцать, а фейерверки окрасят небо в различные цвета. Эйван огляделся — на крыше был только он. Сейчас все сидели дома, доготавливали салаты, дарили подарки, проводили время с кем-то близким. Ноги повели его ближе к краю крыши. Его тело остановилось за несколько метров до края. Руки удобно устроились в карманах куртки, которую он успел накинуть перед выходом. Голова поднялась к зданиям перед ним, и взгляд начал бегать по различным светящимся окнам. На многих из них горела гирлянда: у кого-то она была обыкновенно простой — четыре цвета, что горели методично, у кого-то она была жёлтой, и лампочки быстро сменяли друг друга каждые несколько секунд, у кого-то она горела холодным белым светом, медленно потухая и загораясь вновь. И ведь в каждой такой квартире жил человек с разной судьбой. Например, в той, где ёлка переливалась золотистыми игрушками, могла жить пожилая вдова, что так и не дождалась мужа с войны. Или вон в той, где комната была окрашена в фиолетовый, мог жить студент, который не смог приехать к родне на праздник. В каждой такой квартире жил тот, у кого были свои проблемы, жизненные выборы, круг общения, жизнь. А ведь если задуматься, то у каждого мимо проходящего человека была своя жизнь. Своя судьба Взгляд зацепился за одно окно — мужчина взял на руки трёхлетнюю девочку. На их лицах было счастье. Они одновременно куда-то посмотрели, видимо, их окликнули. Мужчина что-то сказал девочке, и они направились в глубь комнаты, куда данный ракурс не давал доступа. Скорее всего, они пошли открывать подарки или сели за стол. На душе появилась неприятная горечь, что жгла грудь. В голове всплыли воспоминания: пока ещё маленький Эйван сидел вместе с матерью и отцом за столом. К сожалению, сейчас такое невозможно повторить, да и не сильно-то хочется. Мама предлагала приехать, но он отказался, ссылаясь на погодные условия. По лицу скатилась небольшая капелька воды. Он тут же вытер её рукой. Благодаря этому взгляд сместился с окошек на дорогу. Отсюда открывался неплохой вид на землю и людей, что спешили куда-то. Мужчина лет тридцати загружал разные пакеты в багажник, а женщина, видимо его жена, очень сильно жестикулировала. Ещё чуть-чуть — и они как будто бы поругаются, но нет. Мужчина закрывает багажник и садится на место водителя, пока женщина занимает пассажирское спереди. Вон там, в сугробах, утонули двое подростков. Они сильно смеялись и радовались. Мимо них прошла молодая студентка. На ней было чёрное платье в пол и шуба до пояса, а возле уха — телефон. В руках были пакеты. Видимо, она опаздывала на праздник. На душе стало теплее от мысли, что хотя бы кому-то сейчас хорошо. Уголки губ слегка дрогнули, выражая лёгкую улыбку, что незаметна другим, но Эйван её почувствовал. А ведь действительно... сейчас десятки, а то и сотни человек отмечают праздник вместе со своими родными, чтобы разделить этот момент с ними. Кто-то даже может быть из другой страны прилетел ради этого — чтобы просто разделить это мгновение с близким человеком. В душе появилась приятная теплота, перемешанная с чем-то тоскливым. «Всё же стоило отмечать вместе с матерью - пронеслось у него в голове - В конце концов, ей наверное одиноко там...» На плечо легла чья-то рука. От неожиданности он немного вскрикнул. Повернувшись к обладателю руки, испуг тут же сменился на шок. Перед ним стоял Эндрю. — Ты тут уже минут двадцать торчишь! Может, уже обратно? Эйван удивился. Он даже и не заметил, как быстро пролетели эти двадцать минут, пока он летал в своих мыслях. Тело тут же пробило дрожью от холода. Плохим всё же было решением выйти на крышу в одной лишь куртке. — А, да... пошли. Он кинул последний взгляд на дома, что хранили сотни историй и секретов, и на дорогу, которая вела людей до их домов. Его тело полностью повернулось к Эндрю, который стоял рядом и ждал его. Кивнув ему, они направились к выходу с крыши. В этот новый год он будет не один