Jingle Bells

Поцелуй случился в месте, где шумный Нью-Йорк будто забывал о себе. В узком углу неизвестной улицы мигал фонарь. Капюшоны были натянуты низко, ткань шуршала от нервных прикосновений. Губы соприкоснулись осторожно — не потому, что они сомневались, а потому что слишком хорошо понимали цену мгновения. Они уже привыкли к этому: к украденному теплу, к коротким секундам, которые приходилось беречь. Мир сократился до дыхания между ними. — Никто ведь не… — начал Финн. Вспышка прорезала темноту. Затем ещё одна. Щёлк. А дальше — как в тумане. Вулфхард взял себя в руки первым. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг ладони Ноа. Подошвы гулко били по мокрому асфальту, дыхание сбивалось, они сворачивали куда попало, не думая, не оглядываясь. Арка. Резкий поворот. И вдруг всё изменилось. Гирлянды растянулись над головой, словно кто-то набросил на улицу тёплое одеяло. Приглушённо, из какого-то универмага, звучала ,,Let It Snow,, , воздух был наполнен запахом корицы, ванили, ели и глинтвейна. Снег падал медленно, почти осторожно. Ноа согнулся пополам, переводя дыхание, и рассмеялся. — Чёрт, мы правда сбежали. — Снова, — выдохнул Финн. — В любом случае мы правильно свернули. У первого домика висели шапки. Яркие, смешные, нелепые. На любой вкус и цвет. Финн торжественно насунул одну на голову Ноа — с мягкими оленьими рогами. — Я похож на пр… — На самое рождественское, что я когда-нибудь видел. Снимать нельзя, хорошо? — сказал Финн и легко поцеловал шатена в щёку. Ноа только закатил глаза и… так и не снял её. У следующего домика они купили два стакана горячего шоколада. Картон был горячим, пальцы мёрзли, и Финн грел ладони о крышку. Ноа сделал глоток и тут же поморщился. — Слишком сладко? — Финн, как всегда заметил, и, не раздумывая, протянул свой. — Тогда меняемся. Это было так просто, что они оба на секунду замерли. Наверное, именно это и называют родственными душами. У тира металлические банки звякали от попаданий. Ноа стрелял сосредоточенно, чуть прикусив губу. Финн стоял рядом, считал выстрелы и подбадривал — слишком тихо, но искренне. Последний выстрел был точным. Приз оказался маленьким стеклянным шаром. Внутри медленно кружился искусственный снег. Ноа переворачивал его снова и снова, наблюдая, как белые хлопья оседают. — Оставь себе, — сказал Финн. Ноа покачал головой и протянул шар ему. — Пусть будет у тебя. Чтобы не забыть этот вечер. Они продолжили путь уже без спешки. Делили один шарф на двоих, останавливались, когда хотелось, и снова шли, когда тянуло дальше. Фотобудка пряталась чуть в стороне. Внутри было тесно и тепло. Они наконец сняли капюшоны. Камера щёлкала сама, не требуя поз. Смех. Плечо к плечу. Взгляд, задержавшийся дольше, чем позволено. Фотографии выпали медленно. На одной — Ноа с оленьими рогами и мягкой улыбкой. На другой — Финн, смотрящий только на него. Поцелуй здесь был спокойным — не поспешным, не украденным, а выбранным. За тонкой стенкой продолжал идти снег, а мир снаружи казался далёким и несущественным.