Захват одной ноги

У Ризли сводит челюсть. — Ай, — бормочет он, потирая её. Нёвиллет наносит сильный удар и не скрывает ухмылки, расползающейся по лицу. — А ты думал, я легко сдамся? — Я сказал "борьба", а не "ударь меня по лицу". Взгляд Нёвиллета холодеет. — Прошу прощения. Ты наткнулся на мой кулак. Подшучивание. Чертово подшучивание. Ризли не нужно смотреть на его лицо, чтобы понять, что увидит ухмылку. Но он делает это. Смотрит. Ничего не может с собой поделать, безнадежно привязанный к Нёвиллету, как пришвартованный в порту корабль. И Ризли прав: уголки рта Нёвиллета чуть приподняты, что является едва заметной трещинкой в его обычно спокойном поведении. Ризли теперь лучше осознает это. Или, может быть, такие моменты были всегда, но оставались незамеченными. Только он. Он единственный, кто вытаскивает эти кусочки Нёвиллета на поверхность. Ризли поначалу думал, что его интерес был безответным, но Нёвиллет отреагировал слишком быстро. Теперь всё стало яснее, словно смотришь сквозь пруд со стоячей водой и Нёвиллетом на другом конце. Эта ухмылка, уголки его губ, то, как он мурлычет, когда прижимается ближе, то, как он любит его запах. То, как он одет на ринге, рукава рубашки закатаны по локоть, волосы собраны в беспорядочный хвост, а челка свисает на лицо. Нёвиллет никогда не был бы таким раскованным с другими, но с Ризли… Хорошо. Ризли другой. И он это знает, они оба знают. — У меня сложилось впечатление, что я здесь, чтобы удовлетворить твою просьбу о спарринге. — Голос Нёвиллета прерывает мысли Ризли, возвращая его к действительности. Он моргает, наблюдая, как тот дергает свой рукав, снова закатывая манжету, пока не успокоится. Воротник расстегнут, обнажая гладкую полоску грудины. Взгляд Ризли задерживается на ключице Нёвиллета, и, черт возьми, его член болит, наполовину вставший и заключённый в брюках. Нёвиллет, по крайней мере, оказывает ему любезность, игнорируя это. В основном. — Отвлекся? — Задумался, — бормочет Ризли. — Не думал, что у тебя получится нанести хороший удар. Нёвиллет приподнимает бровь. — Нет? — Ты не драчун. — Но у меня есть опыт и подготовка. Ризли, ты должен знать, что во мне есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. О, правда? Вот почему Ризли был очарован с самого начала. И да, переход к действию был медленным. Он потратил невероятно много времени, просто наблюдая издалека. Даже сейчас Ризли рассматривает его, отмечая каждое движение, каждое перемещение в пространстве и каждую реакцию, потому что это то, чего они никогда не делали. — Тебе действительно нужен план действий? — спрашивает Нёвиллет. — Мне не нужно ничего, кроме грубой силы, дорогуша. Зрачки Нёвиллета сужаются. Он раздраженно фыркает, но постепенно привыкает к прозвищу. Уже глубокая ночь. В крепости тихо, все, кроме нескольких охранников, спят, а те, кто бодрствует, не побеспокоят их здесь. Ризли выходит за пределы ринга для панкратиона, и Нёвиллет повторяет его движения, склонив голову набок, очень внимательный. Ризли чувствует, что Нёвиллет проявляет к нему повышенный интерес. Он редко дает волю своей дикой натуре, но грудь Ризли раздувается от гордости. Это подпитывает его альфу. Инстинкты требуют борьбы, и кто может быть лучше этого человека? Нёвиллет пойдет навстречу, и сделает это таким образом, чтобы все пришло к счастливому концу для них обоих. — Схватка, — напоминает ему Ризли перед тем, как броситься на него. Они встречаются посередине, руки прижимаются к бицепсам, когти впиваются в мягкую плоть. Ризли хмыкает, удивленный тяжестью тела Нёвиллета. Он тяжелый — разве всегда был таким тяжелым? Ризли вспоминает, сколько раз он прижимал того к стене. Нёвиллет легко наклонял его, отвлекая Ризли. Но тот поймал себя на том, что крутится, пока они снова не сцепили руки. Они толкали и оттаскивали друг друга, впиваясь босыми ступнями в истертый пол. Это всегда толкание и оттягивание, взад и вперед. Альфа Ризли вспыхивает, и он рычит, резкий звук прорезает пространство. Он одерживает верх в мгновенном порыве. Ризли разворачивается, дергая Невиллета, пытаясь опрокинуть. Тот соскальзывает и пошатывается, но он так же быстр, и через несколько секунд они оказываются лицом к лицу, снова держась за руки. — Мило, — бормочет Нёвиллет. Он наклоняется ближе, прижимается носом к виску Ризли и вдыхает. Раздражающий. Боги, это раздражает, но Ризли давит это чувство, несмотря на горечь, которая скапливается у него в груди. — Эй, отнесись к этому серьезно… — Если бы я относился к этому серьезно, ты бы уже лежал на земле. Ризли проводит языком по губам, размышляя об этом. Распростертый под Нёвиллетом. В его власти. Но тут внутренний альфа встает на дыбы, и Ризли обретает решимость. Он всегда оказывается посередине, разрываясь между тем, чтобы уступить или доказать свое превосходство. Он падает и упирается плечом в чужую грудь, перенося весь свой вес на удар. Нёвиллет пошатывается, теряя хватку. Затем его нога соскальзывает. Ризли использует свой шанс и пытается сбить того с ног. Обхватив за талию, Ризли одной рукой удерживает его за запястье. Кряхтя, он бросает на лопатки. Оба падают, удар получился сильный. Ризли не останавливается, быстро среагировав, перебирается через талию Нёвиллета и прижимает его к себе. — Вот так, — торжественно произносит он, крепко сжимая запястья Нёвиллета. — Будь хорошим для меня. Ноздри Нёвиллета раздуваются, и на секунду всё напрягается. Ризли держит его крепко, но колеблется. Настороженный, он наклоняет голову в сторону, ожидая любого признака, что Нёвиллет может наброситься. И, чёрт возьми, он хочет сделать больше. Альфа Ризли рычит при виде него внизу, при виде того, как Нёвиллет пал, легко побежденный. Торжествующе. Кровь Ризли бурлит, когда удовлетворение разливается по венам. — Милый… Ризли отбрасывает в сторону в тот момент, когда слово срывается с его губ, Нёвиллет прижимает его всем своим весом. Всё замирает. — К ноге, — медленно бормочет Нёвиллет, его голос — мрачный и повелительный. Он так редко поддается своим инстинктам. Из них двоих Нёвиллет самый спокойный и собранный. Он старше. Более опытен в сдерживании себя. Ризли — молодой и хитрый, более склонный кусать за пальцы. Это не похоже на гон Нёвиллета или на те дни, когда у него большая нагрузка и ему приходится отстаивать справедливость, с которой он не обязательно согласен, — это он позволяет этому старому дракону вырваться наружу и летать на свободе. Нёвиллет выглядит довольным, в груди у него урчит, когда он проводит рукой по груди Ризли, любуясь им, изучая его на ощупь. Эта команда звучит странно на языке Нёвиллета, а не на его собственном. Член Ризли болит, болит так сильно. Он скулит одновременно от раздражения и возбуждения, скрежеща зубами, пытаясь не огрызнуться в ответ. Рука Нёвиллета взметнулась, сжимая его подбородок так, что стало больно до костей. — Значит, ты этого не сделаешь? Ризли приходится приложить все усилия, чтобы не притереться к нему бедрами и не прижать свой член к его заднице. Ударить головой, вонзить зубы в шею Нёвиллета, не желая отпускать. Две стороны его мозга борются между желанием, потребностью и его альфой, который умоляет дать отпор. — Три раунда, — наконец выдавливает он из себя. Нёвиллет пристально смотрит на него, его лицо обрамляют выбившиеся пряди челки. — Pardon? — У нас есть три раунда на ринге. Побеждает тот, у кого лучший результат. — Значит, мы ведем счёт? У Ризли пересохло в горле. Он с трудом выговаривает слова. Его альфа умоляет перевернуть их и оттрахать Нёвиллета до смерти. Или наоборот, руки Нёвиллета будут скользить по его бокам, пока его трахают. Или-или. Для него всегда есть выбор: или-или. — Если ты хочешь настоящего спарринга, то да. Нёвиллет играет с расстегнутым воротничком Ризли, его пальцы скользят под него, дразня кожу. Затем он снимает с себя одежду и встаёт, отряхивая брюки. Ризли принимает его помощь, его бедра дрожат, когда он пытается удержаться на ногах. Прикосновение затягивается, большой палец Нёвиллета проводит по пульсу на запястье Ризли, заставляя чужое сердце замереть. Это уже не настоящий спарринг. Они встают на противоположных концах ринга, преследуя друг друга по кругу. Дразняще. Хищно. Ризли охватывает желание, когда его взгляд перемещается с лица Нёвиллета на его очевидную эрекцию. Ризли снова идет первым. Когда сталкивается с Нёвиллетом, они отступают назад. Все происходит нескоординированно. Борьба больше не имеет значения, они просто хотят схватить друг друга за руки. Нёвиллет ударяется спиной об угловую стойку, а его руки опускаются на бедра Ризли, притягивая чужое тело ближе, пока их члены не соприкасаются. Ризли наклоняется, прижимаясь лицом к его шее. От него божественно пахнет: океаном и морской солью, приправленными возбуждением. Пьянящий запах. Ризли проводит клыками по пульсу Нёвиллета. Он облизывает его, прослеживая артерию. Она вздымается под губами, когда Ризли касается губами, и Нёвиллет издает стон. Без предупреждающего рычания. Он запрокидывает голову, подпуская Ризли. Однако хватка на бедрах Ризли крепкая и ломает кости. Одно легкое сжатие, и тот оказался бы на полу. Потенциальная опасность от этого только подстегивает. Он кладет руку Нёвиллету на затылок, запускает пальцы в волосы, собранные в пучок. Притягивает чужие губы к своим для жадного, обжигающего поцелуя. Это больно. Нёвиллет снова хватает его за подбородок, удерживая, пока жадно впивается в чужие губы. — Любимый, — шипит он в них, дразнящему замечанию не хватает его обычной мягкости. Он отстраняется ровно настолько, чтобы провести большим пальцем по нижней губе Ризли. — Ты проигрываешь этот раунд? — Думаешь, ты выиграл? — Ризли протягивает руку и проводит ладонью по твердому члену Нёвиллета через брюки. — Быстро возбуждаешься, а? — Кто бы говорил, — язвительно отвечает Нёвиллет, и ох… Ризли не думает, что он когда-либо насмехался над ним подобным образом. Отчасти ему это нравится, и он хочет, чтобы с чужих губ сорвалось ещё больше, но другая часть… Ризли тихо рычит, и из его горла вырывается тихое урчание. Предупреждение. Ему не нравится торжествующее выражение лица Нёвиллета или то, как он относится к нему, словно к закуске, которую нужно проглотить. Удовольствие, однако, бурлит в жилах Ризли, и даже если его инстинкты борются с этим, мозг — лишь наслаждается. Жарко, чертовски жарко. Ловкими пальцами он расстегивает брюки Нёвиллета. — Неужели я действительно проигрываю? — спрашивает он, отказываясь от своей победы и опускаясь на колени. Нёвиллет смотрит на него серым, пронзительным взглядом. Демонстрация покорности выводит его из себя. Дыхание становится немного учащённым, и его альфа, должно быть, начинает прихорашиваться. Ризли бы знал это чувство самодовольного удовлетворения. Этот запах вырывается из пор Нёвиллета, когда он забывает взять себя в руки. До сих пор. Он не совсем пропал. Он гладит Ризли по волосам и говорит: — Это была шутка. Я попросил тебя подыграть мне. — Этого не должно быть. — Ризли высвобождает его член из-под брюк и облизывает его от основания до кончика. С губ Невиллета срывается резкий вздох, когда он прислоняется к стойке ринга. Ризли смеется, прикусывая нежную кожу на его члене, прежде чем провести по ней зубами. — Подумай, как часто я прошу тебя о таком. — Он быстро поглаживает член Нёвиллета рукой. — Тебе понравилось? — Я… — О, он отвлекся. Охваченный наслаждением. Бёдра Нёвиллета дрожат, когда Ризли дразняще облизывает головку его члена, как котенок. — Что? — Я становлюсь таким горячим и возбужденным. Ты такой сдержанный, даже когда мы… — Ризли проводит большим пальцем по головке, размазывая предсперму, которая сочится из щели. Он хочет попробовать, ощутить тяжесть члена Нёвиллета на своем языке. Брать его глубоко, пока тот не начнет задыхаться и не наполнится только им. — Мне это нравится. Видеть тебя таким. Агрессивным… — Страстным, — поправляет Нёвиллет. Конечно, он бы опроверг такое приниженное описание. Однако его щёки порозовели, а взгляд был пронзительным. Жадным. Даже прожорливым. Когти скребли по голове Ризли, пока Нёвиллет притворялся, что не замечает, как его образ рушится. Ризли одаривает его дьявольской ухмылкой, а затем заглатывает чужой член до самого основания. Хватка на его волосах усиливается, пока кожу не начинает покалывать. Нёвиллет стонет, запрокидывая голову назад, а бедра подаются вперед, навстречу губам Ризли. Тот стонет и демонстрирует это. Его язык скользит по нижней стороне, когда он опускается обратно, чтобы пососать кончик. — Милый… — Нет. Ризли смеется, его всегда забавляло легкое раздражение Невиллета из-за уменьшительно-ласкательных милых прозвищ. — Трахни меня в рот. — Ризли… — Ты ведь это сказал, не так ли? Я проиграл второй раунд. — Он обводит языком головку члена Нёвиллета, вздыхая от вкуса. — Возьми свой приз и уступи. Когда он поднимает глаза, Нёвиллет выглядит диким, даже свирепым, его волосы растрепаны, клыки выставлены напоказ. Его запах наполняет комнату, и вместо того, чтобы отвернуться, Ризли придвигается ближе, утыкаясь носом в пах, впитывая его так же, как это сделал бы омега. Затем, как альфа, он кусает ее, немного слишком резко, вонзая зубы в мышцу под пупком Невиллета. Нёвиллет запрокидывает голову. Восхитительно. Ризли любит такие игры. Они балансируют на грани, но не испытывают страха, даже когда ставят друг другу подножки. Это ожидаемо. Нёвиллет не причинит ему вреда. Альфа Ризли стремится угодить, стремится довести его прямо до пика наслаждения. — Ты твердый. — Нога Нёвиллета прижимается к его ноющей эрекции с такой силой, что Ризли радуется, что он босиком. — Как будто это не было ожидаемо. Ты видел себя? Нюхал? Блядь, Нёвиллет, я здесь больше не появлюсь. Нёвиллет что-то мурлычет, прижимая большой палец к припухшим губам Ризли. — Я тоже, — признается он. — Боги, ты выглядишь… — он не заканчивает мысль, возвращая рот Ризли к своему члену. На этот раз он насаживает того на свой член. Ризли стонет, когда тот глубоко погружает его в чужое теплое горло. Заставляет себя дышать носом, когда кончик касается задней стенки. Прерывистый звук. Движение его бедер напротив ноги Нёвиллета. — Вот так, — говорит Нёвиллет, откидывая челку назад. — Какой же ты у меня хороший мальчик. — Он отодвигается, пока его член наполовину не оказывается во рту Ризли, прежде чем сделать пробный толчок. Это немного опасно — Ризли держит рот широко открытым, но у него есть клыки, и даже он может ненароком навредить, как бы ему ни хотелось этого не делать. Но Нёвиллета это, похоже, не беспокоит. Он хорошо его понимает. Чувствует запах возбуждения. — Идеально, — хвалит он, трахая его в рот, на этот раз с большей силой. У Ризли перехватывает дыхание. Это далеко не первый раз, когда он отсасывает у Нёвиллета, но уговорить его на что-то более грубое, не будучи при этом на противоположном конце, всегда казалось невозможным. И дело не в том, что ему это не нравится, — Нёвиллет так остро реагирует, только когда Ризли трахает его. Ризли просто не знал, что для пробуждения этих старых, низменных инстинктов потребуется борьба. И он прячет полученные знания для последующего использования. Его грудь горит. Он стонет, в уголках его глаз выступают слезы, когда толчки Нёвиллета становятся резче. — Твою мать, — проклинает Нёвиллет, и Ризли жалеет, что не может записать это на винил. У него дома стоит магнитофон, и он бы трахал себя рукой под такие звуки снова и снова. — Ризли. Член Ризли такой твердый, что это причиняет боль. Он трется о ногу Нёвиллета, постанывая от стимуляции. Изо рта у него капает слюна. Нёвиллет не сводит с Ризли пристального взгляда, его льдисто-серые глаза полны жара. Стоит того. Каждое мгновение этого стоит того, чтобы подавить своего альфу, подчиниться другому. Удовольствие, которое скручивает внутренности Ризли, так близко к тому, чтобы лопнуть. Нёвиллет меняет хватку, его пальцы сжимаются у него на затылке. Его толчки медленные, но очень глубокие, заставляющие Ризли задыхаться в его объятиях. Это сигнал, который он может использовать: два удара по бедру. Ризли этого не делает, предпочитая тонуть в его вкусе, в запахе раскрепощенного альфы, щекочущем ноздри. Ризли кончает первым, сдавленно постанывая, звуки вырываются наружу, когда он трется о ногу Нёвиллета. Он, должно быть, выглядит ужасно. Взгляд Нёвиллета дикий. Он шипит имя Ризли. Его член дергается, зажатый во рту. — Я… Ризли. Он бы заплатил любые деньги, чтобы ещё раз услышать, как Нёвиллет произносит его имя подобным образом. Тот чертыхается, когда он трахает его в рот еще несколько раз. Его бедра напрягаются под пальцами Ризли, когда тот устремляется к краю. Так близко, что они оба могут ощутить это на вкус. Его член набухает, когда Нёвиллет приближается к своему пику… И тут он отталкивает Ризли от своего члена. — Что ты… Нёвиллет вскрикивает, когда проводит рукой последние несколько движений и кончает Ризли прямо в лицо толстыми, тяжелыми каплями своей спермы. Ризли ошеломленно моргает. Затем он срывает с себя рубашку и вытирает грязь, прежде чем отбросить ее в сторону, слишком озабоченный, чтобы сделать вид, что проглотил ее, как ему хотелось бы. Путаница. Ризли очень смущен, особенно внезапной переменой в поведении Нёвиллета. Воздух наполняется едким запахом стыда. На лице Нёвиллета не паника, а, скорее, крайнее смущение. Он сжимает основание своего члена так, что костяшки пальцев побелели. О-о-о, словно кто-то щелкнул выключателем, Ризли прекращает дразнить и становится милым. Он тянет руку Нёвиллета, пытаясь оторвать её от его узла. — Дай-ка посмотрю. — Ризли, я… — Не извиняйся. — Я мог причинить тебе боль. — Это был бы несчастный случай, и ничего такого, с чем я не смог бы справиться. — Ризли удается оторвать пальцы Нёвиллета. — Кроме того, — продолжает он, наклоняясь вперед, чтобы прижаться носом к разгоряченной и потной коже. — Я невероятно польщен. У меня никогда не было другого альфы, который завязал бы из-за меня узел. Нёвиллет стонет от стыда. Ризли наслаждается и тем, и этим. Сегодня вечером он увидел так много разных его сторон и хочет запечатлеть каждую в своей памяти. Он целует выпуклость узла Нёвиллета, проводя по ней языком. — Помнишь свой гон? Неожиданный? Ты… — Да. Честный ответ становится неожиданностью. Ризли улыбается, прижимаясь к члену Нёвиллета, и нежно целует выпуклость у его основания. — Считай, что этот альфа доволен. — Тебе не нужно за ним ухаживать. — Позволь мне. — Ризли обхватывает пальцами узел и сжимает, наслаждаясь тем, как Нёвиллет стонет. — В следующий раз давай не будем тратить время впустую, хорошо? — Не дразни меня… — Я не дразню. — И Ризли не шутит. Он тоже не из тех, кто так легко завязывает узел, однако, в его голове всегда крутится восхитительная мысль об этом. Но Нёвиллет — он был таким горячим и возбужденным, таким напористым, таким доверчивым, что не мог остановиться. Ризли, безусловно, хочет, чтобы его по полной программе посвятили в это. В другой раз. Они обсудят детали. Пока что он просто имитирует пожатие, которое успокаивает этот инстинктивный рефлекс. Нёвиллет тяжело дышит, наблюдая за ним в ответ. Ризли улыбается и снова целует выпуклость, отчего из горла Нёвиллета вырывается ещё один стон. — Как долго это обычно длится у тебя? — Просто продолжай… в том же духе. Оно пройдет. Ризли почти хочет, чтобы все было более романтично, но он не может жаловаться, особенно когда в результате Нёвиллет выглядит взволнованным и с красным лицом. — Но в следующий раз, по крайней мере, в постели. — Ещё одно подшучивание. Ризли позволяет себе маленькое поддразнивание. — Ризли. — Лучше бы он был заперт во мне… — Ризли. — Член Нёвиллета дергается, снова привставая. Все еще наполовину твердый, с набухшим узлом. И Ризли знает, что Невиллет не выдерживает. Вместо этого он ведет себя хорошо. — Сон, — обещает он. — Мы приведем себя в порядок, примем ванну, а потом ляжем спать. Нёвиллет вздыхает, всё ещё красный от смущения. Но он ласково гладит Ризли по волосам, с теплотой глядя на него. Именно тогда Ризли понимает, что ситуация изменилась. Не то чтобы он был обеспокоен, но это испытание только укрепило его уверенность. Ризли удовлетворенно вздыхает. Нёвиллет гладит его по волосам, расслабленный и вялый. Ризли не думает, что когда-либо чувствовал себя так тепло и безмятежно. Так и должно быть, думает он. К черту второстепенный пол. Ризли просто задается вопросом, заметил ли это Нёвиллет.