Изнанка любви

      Пепел Изнанки кружился в неподвижном воздухе, оседая на плечах серой пылью, похожей на прах.        Здесь не было ветра, но Уилла бил озноб — чудовищно сильный, прорастающий сквозь него ледяными иглами.        Каждый глоток кислорода отзывался в легких привкусом гнили и озона, словно он вдыхал саму пустоту.       Майк шёл впереди, яростно прорубая путь сквозь склизкие, пульсирующие лианы. Свет от его фонарика метался из стороны в сторону, выхватывая из вечного сумрака искаженные контуры деревьев, похожих на застывших в агонии великанов.       — Почти пришли, — бросил Майк, и его голос, хриплый от усталости, был единственным живым звуком в этом мертвом мире. — Уилл, держись. Хоукинс уже близко. Почти дома.       Уилл замер. Слово «дом» ударило его под дых. В этом месте оно звучало как эхо из другой, давно потерянной жизни.       — Майк, стой, — голос Уилла надломился, превратившись в едва слышный шепот.       Майк обернулся мгновенно. Свет фонаря лихорадочно полоснул по лицу Уилла, обнажая его бледность. В два шага Майк преодолел разделявшее их пространство и вцепился в плечи друга. Его пальцы впились в ткань куртки с такой отчаянной силой, будто он пытался удержать Уилла от исчезновения в тумане.       — Что? Что ты чувствуешь? Он здесь?! — дико оглядываясь по сторонам, выдохнул Майк. Он был готов заслонить собой, принять любой удар.       — Нет, — Уилл покачал головой, и одна слеза — горячая, чужеродная для этого мертвого мира — прочертила дорожку на его щеке. — Его нет. Это просто... само это место. Оно шепчет мне, что я никогда не уходил. Словно я всё еще в той ловушке, Майк.       Майк обмяк. Его взгляд наполнился той невыносимой, щемящей нежностью, которая была для Уилла одновременно и спасением, и самым медленным из ядов.       — Ты не в ловушке. Я здесь. Я держу тебя.       Майк не отпускал его. В этой серой пустоте он был единственным источником тепла, центром гравитации. Мир вокруг перестал существовать: исчезли монстры, Векна и страх. Остались только они двое на краю у самой бездны.       — Ты не понимаешь, — выдавил Уилл, чувствуя, как в груди разрастается тугой, болезненный узел. — Ты никогда не понимал, Майк. Быть здесь — это не только прятаться от чудовищ. Это видеть, как всё, что ты любишь, превращается в ничто. Ты кричишь, срывая голос, а мир за гранью живёт дальше. Ты тоже не слышишь меня. Даже ты…       — Я всегда тебя слышу! — Майк подался вперёд, почти касаясь лбом лба Уилла. Его глаза лихорадочно блестели. — Уилл, что бы ни случилось, я всегда иду на твой голос. Ты — сердце нашей команды. Ты... ты всё, ради чего я продолжаю бороться.       Уилл посмотрел на него. В этот миг правда запульсировала в горле, нестерпимо, остро. Признаться ему в своих чувствах. Рассказать, почему его будущее — это выжженная земля без Майка. Просто прижаться и замолчать.       «Скажи это. Здесь нет никого, кроме вас и этого тлеющего пепла».       Но в глазах Майка светилась такая чистая, беззащитная преданность, что Уиллу стало физически больно. Сказать правду сейчас — значило разрушить ту хрупкую опору, на которой Майк стоял. Сказать правду — предполагало превратить их дружбу в ещё одну рану, которую Майку пришлось бы лечить.       Уилл медленно накрыл ладонь Майка своей и почувствовал частый, рваный пульс.       — Спасибо, Майк, — тихо произнёс он, и в эту фразу были вложены все его чувства: его неразделённая любовь, его вечное одиночество и его величайшая жертва. — Ты правда... ты моё сердце.       Майк на мгновение замер, всматриваясь в лицо Уилла, словно пытаясь расшифровать тайный код, скрытый в его интонации. В глубине его глаз мелькнуло неосознанное смятение — Майк стоял на пороге истины, но дверь была заперта изнутри.       — Пойдём, — Майк первым отвел взгляд, скрывая за резким движением внезапную неловкость. — Нам нельзя здесь задерживаться.       Он снова шагнул во тьму, но руку Уилла не выпустил. Он вёл его вперед, крепко сжимая пальцы, а Уилл шёл следом, глядя на их сцепленные руки и понимая — он сохранил их дружбу, но убил в себе надежду, и эта жертва казалась ему сейчас страшнее всех чудовищ, таящихся в зарослях.