Мир уверенно стоит на своём

В уходящем календарном году как-то всё… устоялось в своих привычных проявлениях. Непривычным был, однако, таким желанным годами до, легкий мороз. Обычная характерная влага в воздухе будто бы замерла и законы гравитации (не зря, оказывается, этот вид взаимодействия называется слабым) оказались напрасными. Речь всё ещё о мире, который, как кажется, не перестаёт удивлять с каждым днём и нельзя… Так нельзя: не воспользоваться возможностями, тебе предоставленными для благих, разумеется, намерений, для близких, наконец, для себя… То, что уже было – совершенно точно не было напрасным. Нет времени сожалеть, нет времени чего-то ждать. Нет времени… но ещё чаще – нет возможности. Майкрофт Холмс, отпустивший сам себя в разгар обеда в канун Рождества, выходит из мрачного здания принятия глобальных важных решений, и ловит эту мысль, заставившую всего его вздрогнуть, передёрнуться. То самое «нет возможности». Будто бы жизнь, мир вокруг признают одно и то же: «всё, хватит, ты достиг предела». И достигать ты мог, будто бы чего угодно, даже самого невозможного, а это, элементарное человеческое счастье, – самая непостижимая утопия. Как же так? Уже больше года это по-прежнему не даёт покоя: невозможность этого брака юридически. Холмса-старшего эта мысль стала наравне с происходящим волновать не меньше, что, он будто бы забыл в целом об этом происходящем. Волновало ещё больше, пожалуй, данное слово, тогда ещё, Грегори. Без него ничего бы и не было, но и эта фраза не вырывалась из его груди просто так. Несмотря на всё происходящее, только это казалось в тот момент самым правильным и не перестаёт таковым казаться. И всё ещё его работа, работа Грегори не давала возможности иметь встречи чаще, чем диктовало их немногочисленное свободное время. За минувший год, в основном, они были раз в месяц на уровне «пятимунуток» и рукопожатий, лишь через одну – уже с уделенным временем, разговорами подольше. Они вдвоём были всё ещё близки именно так, не больше, но эта мысль о браке – никогда бы не стала абсурдной, как думает Майкрофт.

***

Мир всё ещё кружится, но не переворачивается – в глобальном смысле. Начало лета, которое выдалось жарким, ошарашило вестью и Майкрофта, и Грега (который, по идее, должен был бы меньше удивлён), о предстоящей в конце поры свадьбы Шерлока и Джона. И, действительно, всё одновременно было так близко и так далеко, что, сидя друг напротив друга, Холмс-старший в момент вздрагивает о абсолютной схожести в этой параллели их взаимоотношений с Грегом. – Это очень… здорово, Майкрофт. Все шутки шутили, м-да, с тех давних времен, ну, помнишь, – инспектор улыбается устало, вымученно, но искренне, почти сдерживаясь от порыва сжать руку министра. – И вот… Молодцы, время никого не испортило, наоборот, мы все стали даже… Лучше? – Я полагаю, – легко улыбается Холмс-старший, ставя на кофейный столик чашку с липовым чаем. – Это потому, что… они осознали, что не каждому это дано, не каждому оказалось это под силу. Разумеется, Майкрофт говорил о себе, о них с Лестрейдом, и ещё раз может говорить о том, насколько же это оказалось невозможным, но… Невозможным было «то давнее время» и, действительно, по его прошествии, чему можно удивляться ещё? Невозможным было начать этот разговор: самый обыкновенный, когда, по мнению мистера британского-правительства, инспектор Лестрейд уже не впервые доказал свои… такие редкие, такие важные и сильные черты, качества. Невозможно было девять лет назад, три года назад – тогда Грегори сделал этот первый шаг, сам того не подозревая. И невозможно, кажется, представить до сих пор эту близость полноценно, её осознать, наконец и уверенно двигаться дальше, пока мир позволяет, пока он уверенно стоит на своём, пусть не на самом лучшем, но никто не отнимает этих едва уловимых шансов. – Я не настолько проницателен, как ты, Майкрофт… – начал старший детектив-инспектор и сделал эту паузу, как-то оборвав мысль. Эта тема всё ещё для него кажется неловкой, но он очень старается. – Ты ошибаешься, – сразу же пользуется моментом, вернее – вырывается прямо из мысли министра. Ты меня, может, знаешь даже лучше, чем я сам себя. И тебя – я тоже не знал, как ты примешь эту невозможность... ...с улыбкой, объятиями и… безусловным принятием. – Перестань, я… Не жалею, ни о чём, слышишь? – Грегори уловил эти настроения, как и говорил о нём, собственно Майкрофт меньше минуты назад того начинающегося лета. Не жалею обо всём этом времени. – Я хотел спросить, они… были настолько близки всё это время? Я, может, не обратил внимания... У них действительно получилось, после всего, что было. Это потрясающе. – Да, это стопроцентно. Я… всё ещё не умею проявлять эмоции, – однако, немного сбился с толку Холмс-старший. И не могу позволить быть ещё ближе к тебе, но только потому, что ты был не готов. – Я понимаю, это твой брат и ты… Рад за него полностью, больше, чем ты можешь себе вообразить, больше, чем ты понимаешь (как ты думаешь) о чувствах и эмоциях. И всё ещё рад за то, чего сделать сам Майкрофт не смог. Это не означает ни в коем случае, что всё закончилось, не начавшись. Мир продолжает не просто стоять, замерев, в конце концов. Конец лета наступил за занятостью быстрее, чем кто-то того ожидал. В ходе официальной церемонии бракосочетания Майкрофт ощутил на себе не просто свой возраст, прелести переутомления (неизвестно, какого по счёту). Массу волнения, в конце концов. Душно, откровенно душно. Шерлок и Джон – потрясающие. Если бы можно было пустить слезу – не страшно, старший Холмс бы пустил, но испарения были сумасшедшими. Вечер нагрянул не так скоро, с освежающей прохладой. И тогда министр смог перевести всё своё внимание на Грегори. Инспектор не избегал Майкрофта специально, ровно как и наоборот. Его яркие карие глаза горели, он улыбался, наконец, как мог только ему, – это было с двух сторон, взаимно. Эта атмосфера праздника так повлияла на людей, которые поняли, что… нечего ждать. Танцуя своё в этот вечер предназначенное, Шерлок стрелял глазами в сторону брата и инспектора, которые, наконец, встали руку об руку, под приглушенный свет и витающие в воздухе всполохи этой жары. Но это уже вечер, он наступил вместе с прохладой. Все сосредоточены (их немного) на супругах, уже ничего и никого не сможет смутить. Лестрейд, наконец, обхватывает левой рукой руку Холмса-старшего, разворачивает и притягивает к себе, предварительно, всё же уточнив: – Могу я..? Нужно… с чего-то начинать. Майкрофт ответил улыбкой, не произнося ни слова, зная, как Грегори уверенно преодолевает это своё внутреннее препятствие. И то, что он никогда не пойдет против того, что считает неуместным. Поцелуй был слишком лёгким, почти невесомым, чтобы задохнуться… Всё хорошо, все сегодня переволновались. Хотя, ничего удивительного не произошло. Или, это просто нам уже нечему удивляться. – Ты бы не хотел... уехать? Думаю, уже пора, – инспектор опомнился первым. – Шерлок и Джон не будут против. – Разумеется, нет, братец сам всё это устроил, имею ввиду, кроме собственной свадьбы. Завтра намечен визит на семейный обед, чтобы проверить, чем у нас всё закончилось в этот вечер, – иронично улыбнулся Майкрофт, и где-то внизу легко дотронулся до пальцев Грегори. ... Было что-то другое, всё ещё, но всего и сразу быть не может. Холмс-старший не раз был в той самой квартире инспектора, ощущая полностью этот уют. А теперь – очень тонко и точно ощущает иную близость от инспектора, но, тем не менее, оба иронично усмехаются с особенностей своих немолодых, так-то уже лет. Хотелось бы чуть дольше, чуть полноценнее и насыщеннее. Только трение друг о друга, как всё это время их возможности пересечься и быть увиденным и услышанным. Их устроило всё, ведь ничего подобного никто не мог представить в принципе.

***

Осень нагрянула так же резко, мир всё ещё не переворачивается. Большая часть года позади и, откровенно стоит признать, в этом году грешить на этот мир вообще нет смысла никакого. То, что было – продолжается, хотя многому пора прекратиться. А что-то ещё – вообще не начиналось и хотелось бы, чтобы после какого-то завершения, то долгожданное, наконец, наступило. Майкрофт скучает по этому комфорту – не только из-за характерных особенностей этой поры. Министр знает о неизбежности встречи – обязательной – в канун Рождества. Они как-то неявно, но абсолютно точно договорились, чтобы не произошло, хотя бы это малое – должно оставаться с ними: эти встречи, как, возможно, не просто банальное напоминание, но и то, что… Среди всего происходящего, ужасного вокруг и лояльного, свершившегося и не свершившегося, тому странному, что предстоит, радостной, но мизерной доле в этом всем времени – они обязательно будут друг у друга. В любом статусе. Нельзя упускать эту яркую, мелкую возможность среди чего-то большего невозможного. Прошло слишком много времени, чтобы бояться. Каждый, возможно, слишком смело думает, что давно своё уже отбоялся. Лестрейд не избегал их встреч после того происшествия в конце лета. Он крайне редко чего-то боялся и без особенностей своей профессии. Сейчас он уверенно идёт по идеальному заасфальтированному тротуару навстречу Майкрофту, появившемуся из-за бокового горизонта здания, чуть позже за полдень, когда небо по-прежнему морозное, серое. Вокруг действительно атмосфера приближения праздников и радости. Должно же быть хоть немного хорошо. И пусть всё ещё не стоит жаловаться на этот год. Мы ничего серьёзного не потеряли. Больше приобрели. Чего-то светлого, по сравнению с раннее пройденным временем, было, на самом деле, достаточно… Навстречу тянутся кисти для рукопожатия, но ещё раньше появляются искренние улыбки от реализации этой, однако, долгожданной встречи. – Следующий год будет последним, – наконец, заключает сразу же Грег. Нашей… истории? Этого «всего»? Сейчас довольно проницательный Холмс-старший пытается не теряться, и сразу же уводит в парк, присаживаясь с давним… коллегой, приятелем… хорошо знакомым ему человеком. Хотя, нет, странное определение после всего того, что было, тем более в крайнюю их длительную встречу. – Я ведь… теряю всё, и тебя, – спокойно продолжает Лестрейд, не рискуя облокотиться на спинку лавочки, безотрывно смотрит на Майкрофта. – Я сам захотел «продлить» себе службу, подписав этот необязательный контракт и да, я уже не в таких бегах, как раньше и тогда, с Шерлоком… Я не могу справиться абсолютно со всем, ощущаю на себе вес всего мира и… Я не представляю даже, а что же ощущаешь именно ты. Холмс-старший слушал внимательно, не перебивая, легко усмехнулся самому себе на последней фразе инспектора. Ощущаю, к сожалению, воспринимаю, а мог бы, наконец, после столько всего произошедшего, дать больше времени нам. – Поедем ко мне на ужин, ты отдохнёшь, сколько тебе надо. Потом мы поговорим, и я скажу, что… – дотрагиваясь до плотной ткани пальто через кожаные перчатки до руки Лестрейда, говорит Майкрофт. – Я тоже думал об этом. Окончательно от дел я сразу резко не отойду, но… Мы ведь и могли действительно не заходить так далеко, – пусть я об этом не жалею – и делаю уверенное заключение: мир от этого не перевернулся. Он уверенно продолжает стоять на своём. И ничего не произойдёт в том случае, когда мы начнём всё иначе: не снова, а всё ещё – дальше. Мир неразрывно связан с каждым из нас. Столько всего происходит и ещё произойдёт. А что-то – прямо сейчас. Холмс-старший убирает руку, и по предплечью Лестрейда пробегает явно раскат такого же явного окружающего всех мороза. Министр встаёт, приглашая пройти к недалеко отсюда выходу из парка и прибывшему там автомобилю. – Майкрофт, подожди, – вдруг выныривает из задумчивости инспектор, вставая легче, чем он ощущал себя весь этот год. – Я не избегал тебя всё это время, прости. – Я знаю, Грегори, – легко улыбается министр. – И очень трудно загадывать на год вперёд. Как правило… это даже бессмысленно. Да, это говорю я. – Мы справимся, своё уже отбоялись, – Лестрейд улыбнулся, приобнимая за плечо Холмса-старшего, и теперь вдвоём уверенно продвигались к выходу. Отбоялись и опасности, однако, стать ещё ближе и не только физически. Мир гласит, что он в себе пока уверен и устойчив. Майкрофт и Грегори не могут не воспользоваться тем, чего они, наконец, хоть немного заслужили друг с другом. День закончится совсем скоро, пусть Солнце до сих пор освещает эту часть планеты, и в этом месте – его, в принципе, не видно. Не обязательно, обязательно – знать о его существовании. Что всё будет и завтра, и когда-нибудь потом. Но прошло слишком много времени. Сколько можно откладывать? Сколько ещё лет пройдёт? Мир, может, сейчас уверенно и стоит на своём, но он продолжает двигаться. И каждый из нас продолжает в нём по-своему пытаться. Что-то сделать и для себя, и для того, куда нельзя планировать – завтра. Сколько мы будем в этом мире существовать? И сколько – мир будет в каждом из нас? Очень трудно становиться на новый путь. Сколько бы времени не осталось, я бы хотел его разделить с тобой.