12 лет правления адом Кроули и Белки

В Аду гудел банкетный зал. Шампанское лилось рекой, демоны бухали так, будто завтра наступит второе пришествие (что, впрочем, для ада было рядовым событием). В честь 12-летия совместного правления Кроули и его верного зама — Динмона, известного также, как Белка, король ада закатил пир на весь мир: — За 12 летие идеального правления адом! — провозгласил Кроули, чокаясь с воздухом, потому что его зам, ради которого, собственно, и затеяли праздник, куда-то слинял. Тем временем демоны отрывались по-своему: кто-то втыкал в жареного поросёнка вилки, изображая диджейский пульт, кто-то играл в покер на души грешников, а кто-то просто валялся в салате «Оливье» (который, судя по запаху, готовила сама Ровена — и явно не в этом веке). Сама же мать короля ада поедала жареного поросенка, и за одно приглядывала за порядком. — Где, чёрт возьми, Белка? — буркнул Кроули, поправляя галстук. — А кто его знает, — лениво ответила Селеста, потягивая мартини и лениво покачивая бёдрами под "Heaven and Hell". Рыжая девушка с короткими волосами в облегающих кожаных брюках и топике, который явно был на размер меньше, чем нужно, сводила с ума всю демоническую братву. Но подкатить к ней никто не решался — все знали, что её Бельчонок сначала запытает, а потом разберёт на молекулы. И тут… С грохотом распахнулись врата ада, и в зал вошёл он — Динмон. Он был в своей любимой бордовой рубашке, синих джинсах, байкерских ботинках. Его волосы были уложены гелем, а на его лице играла та самая ухмылка, от которой у Селесты подкашивались ноги. — Ну что, черти, — ухмыльнулся адский инквизитор, и его голос звучал как бархат, пропитанный текилой, — А че это вы отмечаете правление адом Кроули и его зама, если самого главного виновника торжества нет? Зал замолк. Особенно те, кто только что обсуждал, как бы «случайно» залезть Селесте под юбку. Динмон телепортировал себе бутылку виски, отхлебнул и бросил взгляд на стол, где его зайка застыла в полуприсяде, явно не ожидая его появления. — Жена, где моя? Селеста спрыгнула, но было поздно. Он нагло обхватил её за шею, притянул к себе и впился в её губы так, что помада размазалась до ушей. Поцелуй был долгим, властным и совершенно не предназначенным для посторонних глаз. — Так, Бельчонок… мм… это значит, я прощена? — прошептала она, нервно облизывая губы. — Не надейся, зай, — прошипел он, целуя её в шею, — Вот когда все эти олохи отрубятся, мы с тобой прямо на адском троне… — Бельчонок! — захихикала она, но ее сине-изумрудные глаза уже озарились. Кроули же закатил глаза: — Белка, мы только тебя и ждём. Где шлялся? — Разборки, ювелирки, — отмахнулся Динмон, а затем, заметив подложенную Кроули подушку-пердушку, тут же сдал виновных. Демоны-шутники аж задрожали. — Вот видишь, если бы не я, кто бы тебе ещё не дал опозориться? — самодовольно заявил Динмон, доставая из кармана кольцо. — И чтоб больше не теряла, — проговорил Динмон, после чего надел его Селесте на палец. Рыжая покраснела, как её волосы, а потом он внезапно подхватил её на руки. — Э-э-э, куда!? — засмеялась она, — Пожалуйста, Бельчонок, давай здесь останемся! Это же и твой праздник! Динмон посмотрел в её сине-изумрудные глазки, хлопнувшие ресницами «ну пожа-а-алуйста», и сдался. — Ну че, охломоны, зажигать будем?! И, где караоке?! Оказалось, микрофон утопили в стакане с текилой. — Блядь! — матерился Динмон, но тут же заиграл "Don't Speak" — и Селеста моментально обвила его за шею. А он тем временем уже забирался под её куртку. — Бельчонок! — ахнула она, чувствуя, как его пальцы расстёгивают лифчик. Ответом был ещё один жаркий поцелуй её зеленоглазого демона. Кроули вздохнув, закатил глаза, и достав сникерс, буркнул: — Ну вот, теперь они опять сломают мне трон… Конец.