The Inevitability of Oversight

Глава 1 Рыцарь-джедай Нуун Хатчик спокойно стоял перед Советом джедаев, не позволяя своим лекку даже дрогнуть. Ещё несколько лет назад, оказавшись вызванным на Высший совет без объяснения причин, он всеми силами пытался бы скрыть предательский изгиб своих щупалец. Но теперь, после долгой работы над самоконтролем, он мог наслаждаться плодами усилий: его осанка не выдавала в нём нервного падавана, стоящего перед самыми грозными мудрецами Ордена. По крайней мере, он был не единственным, кого призвали. Правда, Нуун никак не мог уловить закономерность в списке приглашённых — даже с учётом присутствия магистра Джокасты Ню. Та была одним из старейших историков и главных архивариусов Ордена, это было очевидно, но ведь и сам Нуун специализировался в области социологии, особенно внутреннего ядра. Он собирал сведения о политическом климате и мировоззрении населения в системах, куда чаще всего направляли джедаев. И хотя он состоял в Ордене и служил в Образовательном корпусе, ему тоже случалось выполнять миссии. После получения звания рыцаря он сознательно вступил в Корпус — и ни разу об этом не пожалел. Но среди собравшихся были и другие члены Образовательного корпуса, которые вовсе не имели статуса джедаев, в отличие от него или мастера Ну (и ещё нескольких присутствующих). Следовательно, дело не могло касаться обычного задания. Нет, всё указывало на то, что причина куда глубже: им предстояло учиться, исследовать и погружаться в архивы. И всё же — почему Мастер Ню, Верховный архивариус и глава Корпуса, сама их не собрала и не объяснила цель? Зачем понадобился Высший совет? Что могло быть в распоряжении учёных, что вызвало интерес на таком уровне? И почему собрали сразу столько людей? Ведь здесь не было ни воинов, ни дипломатов, ни послов — только исследователи и учёные, каждый в своей области. В конце ряда Нуун заметил двух знакомых. Руода Ооак, специалист по культурам Среднего кольца, ещё в тринадцать лет переведённая в Корпус и не ставшая джедаем, обладала почти фотографической памятью, благодаря чему заслужила уважение, несоразмерное её возрасту. С ней беседовал мастер-джедай Тедрик Слилт — авторитетный историк Галактики. Чуть поодаль стояла Кишта Маат, редкая среди торгрут представительница Корпуса, посвятившая себя исследованию межпланетных связей. Нуун едва заметно выдохнул. Он понятия не имел, что происходит, но чувствовал: разгадка близка — Совет собирался обратиться к ним. — Благодарим всех, что пришли сегодня, — раздался голос. Нуун замер, осознав: это говорил не Грандиастер Йода и не Мейс Винду. Слово взял Магистр Пло Кун. Необычно. — Мы призвали вас, чтобы поручить задание, от исхода которого может зависеть будущее Ордена. Что?.. — Каждый из вас обладает знаниями, которые будут важны для этого проекта. Нуун невольно моргнул и скосил взгляд на ряд других призванных. Нет, никакой очевидной связи. — Вам будут назначены напарники и темы для исследования. Вы проведёте работу и представите Совету аргументы — как в пользу, так и против тех изменений, которые, возможно, предстоит внести в структуру Ордена. Теперь уже вся его воля понадобилась, чтобы удержать лекку в неподвижности. Всё равно — на миг они скривились, выдавая потрясение, прежде чем Нуун, доверившись Силе, вернул себе спокойствие. Внутренний аудит? Пересмотр основ? Даже Кодекса?.. Но, глянув по сторонам, он понял, что не один пребывает в шоке. — Мы понимаем, что это неожиданно, — продолжал Магистр Пло Кун. — Мы не ждём радикальных перемен, однако некоторые обстоятельства заставляют нас пересмотреть устои. Каждая пара должна будет изучить историю возникновения той или иной политики Ордена: в каком социально-политическом климате она родилась, почему не появилась раньше и чем была оправдана. Затем вы сравните это с нынешней обстановкой и определите, какую пользу или вред данная практика приносит Ордену сегодня. Все дополнительные вопросы, которые, по вашему мнению, Совет должен рассмотреть, также будут включены. Нуун с трудом удерживал челюсть от падения. Серьёзно? Хотя… это был Совет — значит, без сомнений серьёзно. — Мастер Тедрик Слилт, ваша напарница — специалист Кишта Маат. Вам поручено исследовать истоки возрастного ограничения для посвящённых, — объявила Адди Галлия, передавая им планшет с указаниями. По двое выходили вперёд, получая темы, которые, как казалось Нууну, Совет никогда бы не поставил под сомнение. Одни должны были выяснить, почему мастера берут лишь одного падавана за раз, и как это отражается на Ордене. Другие — изучить политику перевода детей в Корпус в возрасте тринадцати лет (без анализа возрастного ограничения, но в связке при желании с исследованием Слилта и Маат). Третьим предстояло сопоставить Орден с другими силачувствительными организациями в Галактике. Магистр Ню вместе с уважаемым родианцем Дирокко Кету, специалистом по войнам и миротворчеству, получили сам Кодекс и правило «отсутствия привязанностей». Одна пара и вовсе должна была разобрать уязвимости Ордена — прошлые и возможные нынешние. Даже слово «ситхи» прозвучало… и Нууну не хотелось об этом думать. Когда его очередь настала, он узнал, что его напарницей будет Руода. Их исследование касалось отношений Ордена с нечувствительными к Силе обитателями Галактики: как складывались контакты в разные эпохи, чего обе стороны ожидали друг от друга и каково восприятие джедаев сегодня. Их также обязали рассмотреть возможные побочные эффекты нынешнего положения. Разумеется, он вышел оттуда в том же состоянии, что и остальные: потрясённым, ошеломлённым и не до конца верящим услышанному. хХх Энакин мчался по коридору к покоям Сири. Сознание его всё ещё не успело переварить новость, которую он только что услышал. Мысль не укладывалась в голове, словно застряла там занозой. Он понял: это был шок. Настоящий, хоть и лёгкий, но всё же шок. Сделав символический жест, он постучал в дверь Сири — лишь для того, чтобы убедиться, что она действительно там и одна (к счастью, Сила подтвердила и то, и другое). Лишь после этого он ворвался внутрь. Блондинка нервно расхаживала из угла в угол. Значит, либо она уже знала, либо снова уловила его бурные эмоции. Услышав звук двери, Сири обернулась. Энакин не сразу разобрал выражение её лица: оно менялось — от тревоги до усталости. Но в итоге на нём проступило что-то вроде смирения… усталой покорности, которая, как казалось Энакину, совсем ей не шла. — Оби-Ван взял Феруса Олина в падаваны! — выпалил он, захлопнув дверь. — Я слышала, — тихо ответила она и отвернулась. Взгляд Энакина затуманился. Он отчаянно пытался осознать произошедшее, уцепиться за хоть какую-то логику, но мысли метались слишком быстро. Всё без толку. — Энакин, — раздался твёрдый голос Сири. Он оглянулся. — Что ты сейчас чувствуешь? Вопрос словно вырвал его из оцепенения и вернул в привычный аналитический режим. За это он даже испытал благодарность. Всё-таки занятия с Гиртом в последние месяцы (а ведь он уже почти год ходил к психотерапевту!) не прошли даром. — Я в шоке, — сразу признался он. Сири фыркнула и махнула рукой. — Ты не один такой. Энакин выдавил слабую улыбку, но она быстро сошла с лица, уступив место холодному самоанализу. — Немного… предан, наверное. Сири опустилась на диван и жестом пригласила его сесть рядом. — Почему? Он задумался. Почему он ощущал предательство из-за человека, который, по сути, вовсе не был частью его жизни в этой временной линии? Он понимал это умом — не раз обдумывал и сам, и с помощью целителей разума. И всё же… — Я… всегда хотел верить, что Оби-Ван — наш Оби-Ван — выбрал бы меня, даже если бы его не связывало обещание Квай-Гону. — Мысль показалась правильной. В ней была суть. — Полагаю, теперь ясно: он бы этого не сделал. — Энакин невесело усмехнулся. — Может, поэтому у меня всегда были проблемы с Ферусом. Он действительно лучший падаван для Оби-Вана, чем я когда-либо был. — Прекрати, — резко бросила Сири. — Сейчас не время для жалости к себе. Мы изменили эту временную линию настолько, что сравнивать опыт этого Оби-Вана с нашим — пустая трата сил. К тому же ты сам уже совсем другой. — Она тяжело вздохнула и слегка сгорбилась. — Ты чувствуешь что-нибудь ещё? Энакин замолчал. Даже теперь делиться эмоциями было нелегко. Он сомневался, что когда-нибудь это станет просто. Но он видел: это помогает. Сильнее, чем он ожидал. И у него получалось, если он был честен с самим собой. — Грусть… наверное. — Он колебался, подбирая слова. — Часть меня всё ещё противится мысли снова стать его падаваном. Но другая часть — и она сильнее — жаждет вернуть то, что у нас было. Он говорил, что я ему как брат. Что любит меня. Тогда я был слишком зол, слишком ослеплён властью, чтобы поверить. Но теперь… теперь верю. И именно поэтому больно. — Он покачал головой. — Мы не знаем, что имеем, пока не потеряем. Я просто никогда не думал… Он никогда не думал, что однажды они с Оби-Ваном перестанут быть командой. Часть его всё ещё цеплялась за надежду, но он пытался эту надежду задушить. Сири подалась вперёд и заговорила мягким, успокаивающим голосом: — То, что Оби-Ван взял Феруса в падавны, не значит, что вы не сможете быть близки. У вас с ним всё ещё хорошие отношения. А если ты подружишься с его падаваном, возможно, сумеешь помочь Ферусу стать чуть менее… — она замялась, подбирая слово. — Заносчивым? — с ухмылкой подсказал Энакин. Блондинка одарила его уничтожающим взглядом, но возражать не стала. Потом глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Знаешь, — её голос вновь стал мягким, на этот раз с лёгкой ностальгией, — ещё до того, как ты появился, он пришёл ко мне рассказать о своём новом падаване. Я спросила, почему именно Ферус, и он ответил, что главным образом не хотел, чтобы ещё один ребёнок, «гораздо более одарённый» — его слова, не мои, — достиг тринадцати лет и был отправлен в Корпус обслуживания. А потом добавил: «Сила не сказала «нет», когда я попросил». Энакин моргнул. Он не знал, что Оби-Ван был так близок к тому, чтобы остаться без учителя. Да, тот упоминал, что у них с Квай-Гоном было трудное начало, но он и представить не мог, что настолько. Сири покачала головой, поднялась и пошла на кухню, чтобы достать чашки для чая. — Мне кажется, у него всё ещё проблемы… ну, со всем. Прошёл почти год, но он по-прежнему скорбит. Хотя это уже шаг вперёд. И то, что он решился взять падавана, — хороший знак. Энакин неохотно признал справедливость её слов. Да, Оби-Ван всё ещё тосковал, и принятие падавана действительно было важным этапом его исцеления. Но почему же казалось, что Сири старалась убедить в этом не только его, но и саму себя? — Кроме того, — продолжила она, — он сказал, что хочет изучить Соресу. «Чтобы его падавану никогда не пришлось потерять учителя так, как я потерял своего». Они замолчали. Энакин молча переваривал услышанное, пока наконец не покачал головой: — Я всё равно думаю, ему, как и нам, нужно лечение у целителей разума. И до сих пор. — Тут не поспоришь, — согласилась Сири. — Но он упрямится и не пойдёт к ним, пока Совет не прикажет. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Сири возилась на кухне, но вдруг замерла, уставившись на воду, которую только что поставила греться. — Сири? — осторожно спросил Энакин. — Я тоже спрашивала его о тебе, — тихо сказала она. — Он… выглядел потрясённым, когда я спросила, почему взял Феруса, а не тебя. На его лице было неподдельное изумление. Ты же знаешь, каким он бывает: бывают моменты, когда он так открыт, что невозможно не усомниться в его честности. И вот с таким лицом он сказал, что никогда об этом не думал, потому что был уверен: как только я получу рыцарское звание, я возьму тебя сама. Энакин снова моргнул. Шок, испытанный им ранее, вернулся с новой силой. Сири продолжила: — Я не думала, что мы с тобой проводим так много времени вместе. Но, похоже, не только он так считает. Бывший ситх опустил глаза, и мысли его закружились. Должно быть, дело было в тренировках с мечом, которые они проводили почти ежедневно. Он давно превзошёл всех сверстников, и Сири стала часто приходить к нему на занятия. Ученики обменивались понимающими взглядами, но он старался не замыкаться, а помогать им, чтобы не оказаться изгоем, как в прошлый раз. И прогресс был очевиден. Хик’те и Койра уверенно лидировали, Хейл держался рядом, Торан заметно прибавил, даже Мейли смогла уйти с последнего места. Энакин любил думать, что его наставничество сыграло в этом не последнюю роль. И он сам вместе с Сири многое приобрёл от этого сотрудничества. Честно говоря, он всё ещё чувствовал разочарование из-за того, что недостаточно силён в фехтовании, но, несмотря на это, был доволен своим прогрессом. Это было для него новым — уметь радоваться самому росту, а не только похвале и признанию. Он начал понимать: нужно сравнивать себя с самим собой, а не с другими — и не с собой будущим. Если он был лучше, чем вчера, — это уже достижение. И этим он мог гордиться. Да, мысль всё ещё казалась ему странной, но он учился её принимать. В каком-то смысле. Ему всё ещё не нравились дуэли с мастерами или опытными рыцарями: те по-прежнему легко укладывали его на пол. Но теперь он учился относиться к этому спокойно. Он имел ценность независимо от результата, и пока он двигался вперёд, этого было достаточно. Хотя бывали дни, когда он в это не верил. Он задавался вопросом, изменится ли это когда-нибудь — исчезнут ли плохие периоды постепенно, уступая место дням, когда он чувствовал себя более цельным и мыслящим здраво. Он надеялся, что так и будет. Сири откашлялась, возвращая его из раздумий. — Совет решил, что я пройду испытания по традиции, — сказала она. — Видимо, задание с Крейном поручили кому-то другому. Похоже, они сочли меня слишком нестабильной. — Она фыркнула, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Всего-то кома и два месяца сомнений в собственной реальности — и я уже слишком рискованна для тайных миссий. В её тоне всё ещё слышалось что-то надломленное. Энакин понимал это. И принимал. Он слегка склонил голову набок: — Ты расстроена, что тебе не дали задание? Сири глубоко вздохнула. — Нет. Не совсем. Я ненавидела это чувство… и всегда чувствовала вину за то, что пришлось делать под его гнётом. Мне до сих пор приходится вытаскивать из себя ту вину и злость через Силу. Но… последнее время стало легче. Глаза Энакина расширились. Точно. Под прикрытием ей пришлось практически полностью подчиниться работорговцу, за которым она следила. По сути, она сама стала немногим лучше пленницы. Теперь он осознавал: Сири понимала его — не до конца, но глубже, чем он думал. Она тоже имела благородную цель, и всё же на себе испытала рабскую участь. — Я взяла Феруса в падаваны почти сразу после того, как стала рыцарем, — продолжила она. — Мне трудно представить будущее без него. Энакин кивнул. Он понимал её больше, чем мог выразить словами. — Ты джедай, — пробормотал он, стараясь подбодрить. — Ты справишься. Это было ещё одной практикой, о которой постоянно напоминали его целители разума: помогая другим справляться с их тяжестями, можно находить выход и для себя. Энакин не был уверен, что верит в это так же, как они, но не мог отрицать — советы работали. Да и помогать он любил всегда… пока его не поглотила Тёмная сторона. — Ферус и Оби-Ван будут хорошей командой, — сказал он чуть громче, хотя слова всё ещё отдавались в сердце болью. Он не подозревал, насколько сильно держался за Оби-Вана. Без него рядом он ощущал себя потерянным. Признаваться в этом было мучительно. — Да, — тихо ответила Сири. — Будут. Он уловил её грусть и ощущение утраты. На этот раз она не пыталась прятать эмоции, как делала раньше, сразу после их возвращения. И это было, пожалуй, хорошим знаком. Сири вернулась с чайником, поставила чашки на стол и вновь села напротив. Энакин вдруг сказал, задумчиво глядя в сторону: — Думаю, Ферус защищал Лею. В будущем. Ну… в другом будущем. — Что? — Сири удивлённо подняла брови. — Почему ты так решил? Он нахмурился. — Ты… не помнишь? — Помню что? В горле у него застрял ком. Кулаки сжались. Он едва справился с тревогой. — Как он умер, — медленно произнёс Энакин. Сири нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Нет… не знаю. Стараясь не выдать напряжения, Энакин резко поднялся. — Понятно. Обсудим это как-нибудь в другой раз. Мне пора на занятия. Это была наглая ложь: до его следующего урока оставался ещё час. Но они только-только начали выстраивать дружбу. Он не хотел разрушить хрупкое доверие и вернуть ту замкнутую, недоверчивую Сири, что была год назад. Увы, дипломатичность никогда не была его сильной стороной. И он сам едва не поморщился от того, насколько очевидно прозвучала его уловка. — Ты убил его, да? — вдруг сказала Сири. Энакин застыл. В повисшей паузе он даже не дышал. Сири продолжила: — Я знаю, что он пережил Приказ 66, ведь он не был джедаем. Я знаю, что он почти угасал… потому что ненавидел тебя. Он… знал, да? Энакин закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя Силе растворить его страх, а затем вернулся на место, стараясь сохранять спокойствие. — Да. Я до сих пор не понимаю, как он это узнал, но факт остаётся фактом. Подозреваю, у него была какая-то связь с Оби-Ваном, но доказательств я так и не нашёл. Возможно, он просто примкнул к восстанию, хотя исчез задолго до этого. Годами. Кажется, я всегда чувствовал, что он жив, но когда он оказался передо мной… — он тяжело выдохнул. — Это оказалось всего лишь отвлечением. Я знал, что принцесса… Лея была там, и именно благодаря его усилиям она ускользнула от меня. Теперь я благодарен за это, ведь, попади она ко мне в тот момент, я, возможно, не оставил бы её в живых. Это случилось до или после того, как он узнал о Люке? Он не мог вспомнить. И снова в комнате воцарилась тяжёлая, тягостная тишина, пока он ждал её приговора своим поступкам. — Я бы солгала, сказав, что это меня не расстроило, — наконец произнесла она. — Но не могу сказать, что удивлена. Думаю, я знала это ещё до твоих слов. А может, её просто не шокировал сам факт, что он, будучи ситхом, убил кого-то, кто был ей дорог. В то время он делал это слишком часто. — Как бы то ни было, мне жаль, — тихо сказал Энакин, сам удивляясь, с какой лёгкостью теперь произносит эти слова. Произносит — и действительно имеет их в виду. Сири закрыла глаза, глубоко вдохнула и явно позволила Силе усмирить свои чувства. — Я знаю, кто ты, Энакин. И уже давно не сомневаюсь в этом. Эти слова согрели его сердце, и он ощутил, как с груди словно свалилась тяжесть. — Спасибо, — сказал он едва слышно, но искренне. Наступившая тишина показалась ему дружелюбнее, чем когда-либо прежде. Сири вернулась на кухню и вскоре принесла чай. — Итак, — нерешительно заговорил он, вспоминая их прежний разговор, — ты собираешься взять меня в падаваны? Она вздохнула, вернулась и поставила перед ним чашку. Молоко, без сахара, без сливок — именно так, как он любил. Может быть, они действительно проводили слишком много времени вместе. — Не знаю, — призналась Сири. — Всё будет зависеть от того, поможет ли это нашим планам. В конце концов, учить тебя чему-либо мне вовсе не обязательно. — Верно, — легко согласился Энакин. Он задумался на миг и покачал головой. — Нет, не сейчас. Это может нарушить слишком много наших замыслов. Например, программу «Послы». Эта инициатива поначалу удивила всех: Палпатин так и не взял себе ни одного ребёнка-джедая в помощники. Энакин никак не мог отделаться от мысли, что это связано с тем, что Дуку когда-то принял предложение Сидиуса. Возможно, это объясняло и то, почему срок программы увеличили с одного месяца до трёх, а каждый посвящённый больше не работал в паре. Сидиус перестал торопиться перебирать детей, пытаясь отыскать идеального кандидата. Тем временем приближалась третья «перетасовка» — так они называли ротацию падаванов и сенаторов, которым помогали. На этот раз, похоже, Палпатин действительно собирался пригласить кого-то нового. На удивление, работа в Сенате не тяготила ни его, ни других Посвящённых. Их роль сводилась скорее к почётному присутствию — «декоративным сусликам», как шутил он сам, — пару часов в неделю. Честно говоря, Энакина это вполне устраивало. Ответственности было немного, а большинство сенаторов и вовсе забывали об их существовании. Иногда он всё же указывал на детали в ходе исследований сенаторов и их помощников, но ничего действительно важного ему так и не встретилось. Первым его назначением был Хискет Борра, торгрута с одного из колониальных миров Среднего Кольца. Вторым — как ни странно, Бейл Антиллес с Альдераана. Энакин был почти уверен, что сумел скрыть неловкость, преследовавшую его в первые недели. Ведь ребёнок Антиллеса усыновил дочь Энакина. Ту самую дочь, которую он держал при себе до самой гибели их планеты. В другой линии времени этот человек поддержал вотум недоверия Падме, а теперь являлся убеждённым сторонником Палпатина — канцлера в личине святого. Энакин почти не сомневался: Антиллес был хорошим человеком. Но он также был хорошим политиком, и потому Энакин не мог избавиться от настороженности, даже если их расставание прошло мирно. Его третьим назначением стал сенатор Дже’кри’мо с Партор — планеты всё того же Среднего Кольца. Когда он впервые услышал о нём и о его мире, в памяти не всплыло ничего значимого, и с тех пор мало что изменилось. Люди, не желавшие делать выбор, пока одна из сторон не возьмёт верх. Энакин не был впечатлён, но проблем с ними тоже не возникало. В целом программа оказалась неожиданно лёгкой передышкой. Но глубоко внутри он чувствовал — это лишь затишье перед бурей. В конце концов, ему предстояло встретиться с Палпатином. Ксио, Гирт и Сири по-прежнему были против, но Энакин был непреклонен: если кому-то и придётся столкнуться с лордом ситхов, то не неопытному послушнику. — У нас, возможно, не будет выбора, если шантаж Палпатина займёт слишком много времени, — пробормотала Сири, и Энакину пришлось отступить. Он не сразу понял, что она всё ещё держится за идею его превращения в падавана. Верно. Он обдумал её слова и кивнул: — Да, но у нас есть ещё два года, прежде чем я выйду из возраста. Сири молчала несколько секунд, внимательно вглядываясь в него. На её лице мелькнуло почти гордое выражение. — Что? — нахмурился Энакин. — То, как ты это сказал, — ответила она. — Ни страха, ни сомнений. Просто факт. Похоже, тебе действительно всё равно. Молодой джедай задумался на мгновение. — А мне и правда всё равно, — наконец произнёс он. — Меня волнует только одно — уничтожить Палпатина. Всё остальное сейчас не имеет значения. На этот раз Сири нахмурилась. Энакин вопросительно приподнял бровь. — Твоё будущее тоже имеет значение, Энакин. Несколько секунд они молчали. Энакин переваривал её слова, всё больше путаясь. Какое значение могло иметь его будущее? Разве только в том смысле, что оно связано с судьбой галактики. Он не заслуживал счастья. Не после всего, что совершил. Он уже говорил ей об этом раньше и не мог понять, почему она продолжала спорить. Она утверждала, что простила его, но это не означало, что он искупил вину. И он не был уверен, что когда-либо сможет. Почувствовав, что спор возвращается на круги своя, Сири тихо вздохнула: — Обсудим это потом. — Хорошо, — кивнул он, рад, что тема закрыта. — Что-нибудь от Дуку? — спросила она, поднося чашку чая к губам. Энакин вздохнул и покачал головой. Известия от графа приходили, но ничего стоящего. Впрочем, он и не ждал иного — и Сири тоже. Они уже докладывали Йоде о нём и о своих подозрениях. Грандмастер был мрачен, его уши всё ниже опускались по мере того, как Энакин и Сири делились подробностями. Когда они закончили, Йода поблагодарил их за заботу о падаване и печально удалился. Энакин поймал себя на странной мысли: хотя бы ради этого древнего зелёного тролля хотелось верить, что Дуку и правда сопротивляется, даже если разум говорил об обратном. Сири грустно вздохнула и покачала головой: — А что насчёт Фетта? Экс-ситх сжал губы. — Недавно он связался со мной. Хочет встретиться. Брови Сири взлетели вверх. — Что? — Он хочет встретиться. Я уже назначил время и место. — Энакин заставил себя говорить спокойно, словно это был простой факт, скрывая, как сильно его тревожат обстоятельства. Он так и не получил подтверждения на обновлённый список рабов, который отправил несколько месяцев назад, хотя регулярно докладывал об успехах миссий и просил новые задания. Когда он переслал список во второй раз, пояснив, что часть людей либо освобождена, либо убита, Фетт ответил утвердительно. Казалось, всё идёт как надо. Тогда зачем охотнику за головами встреча? И особенно в такой форме… Фетт был недоволен, это Энакин чувствовал. Причину он не знал, но понимал: встреча необходима. Хотя бы для того, чтобы убедить охотника не передавать его сведения Палпатину. Тем более теперь, когда за его голову назначена щедрая награда. — Тебе не стоит этого делать, — сказала Сири, и в её голосе впервые прорезалась тревога. — Он может попытаться что-то предпринять. Энакин снова покачал головой. — Если я этого не сделаю, он обязательно предпримет что-нибудь. Я долго работал с Бобой Феттом во времена Империи. Джанго — старый мандалорец, и хоть он и не слишком строго следует Кодексу, всё же остаётся довольно предсказуемым. Сири фыркнула: — Ещё бы. Он приставит тебе бластер к виску, как только ты отвернёшься. — Понимаю, почему ты так думаешь, но уверяю, он этого не сделает. По крайней мере, пока мы не поговорим. Он прекрасно осознавал, что после разговора всё может пойти прахом, но шёл навстречу этому сознательно — и это его не смущало. — Тебе нужна подстраховка? — спросила Сири. Энакин задумался на мгновение и кивнул. — Это может пригодиться. Женщина тяжело выдохнула. — Хорошо. Улажу. Когда встреча? — Через три дня, вечером. Это выходной, у меня не будет занятий. Сири нахмурилась. — Придётся выкроить время, — пробормотала она и, подумав, кивнула. — Да, я буду. Встретимся здесь в… Она замолчала и бросила на него выжидательный взгляд. — В тысячу семь ноль-ноль. Этого хватит, чтобы обговорить план, подготовить маскировку и прибыть на место. — Уверена, у него будет та же мысль. — Без сомнений. Сири потёрла переносицу и глубоко вздохнула. — Ты ведь так и не рассказал об этом мастеру Йоде? Энакин покачал головой, нисколько не чувствуя раскаяния. На деле он поделился с Сири лишь потому, что та каким-то образом застала его на подпольных гонках и настояла хотя бы на честности перед ней. Поняв, что отговорить Энакина от его крестового похода за освобождение рабов невозможно, она согласилась хранить его тайну при условии, что сможет сопровождать и поддерживать его, если понадобится. Блирш поначалу был недоволен её появлением и был уверен, что она сдаст их всех. Но спустя несколько раз проникся к ней симпатией — насколько это вообще возможно для букмекера, — и даже оказался благодарен за дополнительную защиту. Он жёстко настоял, чтобы они никогда не пользовались световыми мечами, но с готовностью снабдил их… весьма запрещённым оружием и потребовал, чтобы они защищали себя и его. Сири даже согласилась однажды заменить Энакина в гонке, когда тот не смог явиться. Она поддерживала его больше, чем он ожидал. И это было… непривычно. — Всё же думаю, тебе стоит поговорить с Йодой, — сказала она. Йода. Верно. Энакину действительно нужно было поработать над концентрацией. В последнее время это давалось ему труднее, и он подозревал, что его юный мозг развивается быстрее, чем должен. Он понимал: такие перемены будут полезны в будущем. Но пока они лишь раздражали. — Нет, — твёрдо ответил Энакин. — Знает он о Фетте или нет, я не собираюсь бросать своё дело по освобождению рабов. И не хочу снова оправдываться. Всё просто. — Думаю, он уже в курсе. Энакин моргнул. — Что? Правда? Сири кивнула. Откуда? Он метнул на неё подозрительный взгляд, но она подняла руки и качнула головой: — Это не я. Она выглядела настолько искренней, что Энакин поверил и лишь пожал плечами. — Тогда тем более бессмысленно что-то ему рассказывать. Сири вздохнула. — Ты ведь всё ещё собираешься на Собрание на следующей неделе? — спросила она, явно желая сменить тему. Они заранее договорились избегать споров. — Да. А ты подменишь меня на гонках? — Подменю, — с заметной неохотой согласилась она. Энакин улыбнулся. Она не хотела, но всё равно поддерживала его. — Спасибо. Сири тоже улыбнулась, хоть и криво. — А как же Асока? Ты навещал её в последнее время? Энакин нахмурился. — У меня… не было времени. Сири подняла бровь с явным недоверием. Он выдержал паузу и выдохнул: — Ладно. Навещу её сегодня вечером. — Отлично, — сказала Сири и одобрительно кивнула. — А как твой друг? Тот, что тренируется у мастера Сио? — Койра? — Энакин вскинул бровь, глядя на неё. — С каких это пор наши разговоры превращаются в допрос? Она с лёгкой нежностью закатила глаза. — Потому что тебе нужно было сосредоточиться на чём-то другом. Энакин даже позволил себе усмешку. — Понятно. У неё всё хорошо, насколько это вообще возможно. Её жизнь не изменилась так кардинально, как у первого падавана. Мастер Сио редко покидает Храм, но ей нравятся новые курсы по исцелению разума. Сири нахмурилась. — Я слышу здесь какое-то «но». Энакин на миг задумался и кивнул. — Думаю, ей тяжело привыкнуть, несмотря на то, что перемен было немного. Не знаю, почему. Честно говоря, я и сам не понимаю. — Это нормально, — спокойно сказала Сири. — Любые новые отношения между мастером и падаваном проходят через этап дискомфорта и адаптации. — Верно, — согласился Энакин и, вспомнив свои первые месяцы с Оби-Ваном, невольно передёрнулся. Так он на мгновение отвлёкся от настоящего. Он поставил чашку и посмотрел на Сири. — Хочешь присоединиться ко мне для тренировки на световых мечах? Если уж я хочу отвлечься, это лучший способ. Она словно ожидала такого предложения. — Мы уже тренировались сегодня. — Ещё один сеанс нам не повредит. Сири рассмеялась. — Наверное, нет. Подожди минутку, я возьму саблю и вернусь. хХх Четыре дня спустя Энакин получил известие: Палпатин запросил молодого посла-джедая. Это означало лишь одно — официально он снова будет работать под началом Дарта Сидиуса.