The Inevitability of Oversight

Энакин сидел на борту корабля, чуть в стороне от остальных юнлингов, которые, к его огорчению, теперь словно избегали его, поглядывая с настороженностью. Он разглядывал кристаллы, лежавшие у него на коленях. Никогда прежде ему не удавалось покидать Илум более чем с двумя, и уж тем более — с несколькими сразу. Честно говоря, он сам толком не понимал, зачем забрал их из пещер. А потом пришлось задуматься об их цвете. Лишь немногие джедаи владели фиолетовыми клинками, и те, кто их носил… Что ж, каждый, кто видел такой меч, мог решить, что его владелец слишком близко подошёл к Тёмной стороне — настолько, что это сказалось на его связи со Светлой. Хотя, по правде говоря, Энакин должен был радоваться, что кристаллы не оказались красными. Ярко-алые клинки ситхов чаще всего питались синтетическими кристаллами: в природе такой оттенок почти не встречался. И всё же иногда можно было найти тёмные бордовые, рубиновые или красно-оранжевые камни, хотя джедаи в наши дни почти их не выбирали. В нынешнем Ордене предпочитали зелёные или синие кристаллы — они считались символами служения и гармонии. А фиолетовые мечи, при всём своём намёке на тьму, были знаком баланса. Сейчас, особенно после недавнего видения, Энакин был благодарен хотя бы за эту хрупкое равновесие в своей жизни. Но даже ценя это, он всё ещё не знал, что с ними делать. Он протянул руку и поднял самый крупный кристалл. Тот светился ярче остальных и был теплее — оттенком ближе к красному. И именно он нравился Энакину больше других. Юноша сжал губы в суровую линию, затем потянулся Силой, поднимая два остальных, чтобы они зависли в воздухе перед его глазами. Самый маленький был почти чёрным — насыщенный, густой аметист, едва пропускающий свет. Последний сиял глубоким королевским пурпуром, но его сияние казалось сдержанным, тихим, словно камень был самым спокойным и устойчивым из всех. Через мгновение Энакин позволил первому кристаллу присоединиться к остальным, закрыл глаза и задумался. Что с ними делать? Может, собрать три клинка? Выучить Джар’кай и владеть двумя, а третий оставить про запас? Нет. Это казалось неправильным. Посох? Мысль вызвала у него мгновенное отвращение. Мол владел посохом, некоторые стражи тоже пользовались копьеподобными клинками… Но Энакину не нравилось ни одно из этих решений. К счастью, внутренний отклик на эту идею был твёрдым «нет». Тогда — один меч? Да. Вот это было верно. С тремя кристаллами… Он замер. Подождите… В его голове зародилась идея. Энакин распахнул глаза, моргнул, а затем уголки его губ дрогнули, складываясь в ухмылку. Он аккуратно отложил кристаллы в сторону и поднялся, чтобы осмотреть детали светового меча в поисках те, что понадобятся для его замысла. хХх Между голокронами джедаев, которые изучала Тай’к Ксио, и голокронами ситхов, с которыми она работала сейчас, зияла разительная пропасть. Да, различий было много, но самым тревожным оказалось вовсе не то ощущение, которое они вызывали. Больше всего её поражало — и настораживало — почти полное отсутствие разума, которое она ощущала в этих тёмных артефактах. Разумеется, она знала, что и среди голокронов джедаев встречались разные — порой с неожиданно мрачной аурой, — но там не было этой осязаемой пустоты. Может, в этом и заключалась сама сущность Тёмной стороны? Тай’к не знала — и даже опасалась выяснять. Она пришла сюда ради одной-единственной цели. Лишь ради неё. Слишком многие падшие джедаи сбились с пути, слишком увлекшись опасными исследованиями. Она нахмурилась. Неудивительно, что Энакин предостерегал её от подобных опытов. Как вообще кто-то мог заниматься такими вещами ради забавы? Если бы у неё был выбор, она бы с радостью бросила этот проект прямо сейчас. Но если её работа поможет лучше понять Энакина — и не только его — значит, цель оправдывает средства. Эти исследования могли бы раскрыть, что именно делает Сила — светлая и тёмная — с разумом живых существ. Если, конечно, удастся найти хоть какие-то ответы. — Это всё, что тебе нужно? — прошептала ей на ухо прозрачная, ало-красная фигура женщины-иктотчи. Тай’к пришлось собрать всю свою волю, чтобы не отшатнуться. Любая слабость лишь усложнила бы процесс получения ответов от голокрона. Да и в принципе, выудить хоть что-то из тёмного голокрона — задача сама по себе непростая. Особенно если он понимал, что тебе не нужна ни власть, ни престиж, ни — как упорно намекала проекция — великая цель. По крайней мере, не их цель. — Да, — тихо, но твёрдо ответила она. — Я изучаю влияние Тёмной стороны на разум разумных существ. Мне нужно знать, как вы мыслили — до обращения и после. Она ожидала, что женщина — Дарт Когнус — холодно усмехнётся, отвернётся и уйдёт в голокрон, оборвав разговор, как уже случалось не раз. Тай’к возвращалась к этому голокрону снова и снова, но беседы обычно обрывались слишком быстро. Сегодня же проекция древней ситх не только заговорила, но и позволила задать вопрос. Честно говоря, у Тай’к складывалось впечатление, что Когнус попросту скучала и решила развлечься. Сам факт, что столь древний голокрон всё ещё способен поддерживать диалог на этом уровне, вызывал у неё невольное восхищение. Нет, одёрнула она себя. Сосредоточься. — Зачем тебе это знать? — глухой, почти угрожающий голос разнёсся по тёмной комнате, где укрылась Тай’к. Она задумалась, постукивая пальцем по губам и стараясь скрыть удивление. Из проекции она видела лишь нижнюю часть лица Когнус — и четыре татуировки, резко выделявшиеся на бледной коже. Этот образ не располагал к доверию. — Причин несколько, — ответила она нарочито небрежно. — Но больше всего меня интересуют последствия. Я считаю, что Тёмная сторона действительно физически изменяет мозг. И я хочу знать — почему. Ведь сама Сила этого не делает. Да, Сила могла успокоить или укрепить дух, но джедаи вполне умели быть вспыльчивыми, неуравновешенными, одержимыми — и всё это без малейшего касания к Тьме. Почему же Тёмная сторона словно искривляла сознание, а Светлая — нет? Или, по крайней мере, не так сильно? И какую роль во всём этом играли медихлорианы? Затрагивала ли Тьма их напрямую? Её рабочая гипотеза звучала так: Тёмная сторона влияет на медихлорианы, наполняя их разрушительной энергией, с которой разуму трудно бороться — ведь она действует на самом глубинном уровне. Как именно это происходило, Тай’к не знала, но… — Как скучно, — лениво протянула Когнус. Тай’к едва заметно улыбнулась. У неё был ответ на это. — Знание — это сила. Проекция оживилась. — Значит, ты всё-таки ищешь власти. В каком-то смысле — да. — Возможно, — легко согласилась она. Крюк. Улыбка икточи стала шире. Леска. — Пожалуй, я всё-таки помогу тебе… Грузило. Тай’к Ксио не любила манипулировать — ни кем, ни чем. Но, похоже, это был единственный язык, который понимали ситхи. Она даже отметила это наблюдение в своём журнале. Оставалось лишь сыграть ту роль, которую Когнус хотела увидеть, — и ответы, наконец, станут доступны. Она мысленно отметила, что вечером обязательно нужно поговорить с коллегами-целителями разума и, возможно, с самим Мейсом. Если кто и сможет точно определить её душевное состояние — так это он. Она была уверена, что всё это её не задевает, но слишком многие джедаи уже попадались в подобные ловушки. Она не могла позволить себе даже приблизиться к этой грани. Срыв означал бы не только предательство своих пациентов, но и тот ужасный вред, который может причинить бывший целитель разума, если его разум окажется искажён Тьмой. Её охватила дрожь. Но времени предаваться этому чувству не было. Сейчас нужно было одно — играть свою роль. — Нам следует начать с Кодекса ситхов. Тай’к нахмурилась. — Ты не первый голокрон, который я изучала. — О? — прозрачная фигура слегка склонила голову набок. — Тогда расскажи мне, что ты знаешь. Седовласая женщина наклонилась чуть вперёд, её голос стал мягче, но от этого не менее угрожающим: — Это обмен. Я дам тебе то, что ты хочешь, но ты должна проявить ко мне такое же уважение. Иначе я просто замолчу — и ты вернёшь голокрон на место. Улыбка, появившаяся на лице проекции, была лишена тепла. — О, ты подаёшь надежды. Что ж… чего ты хочешь узнать? Тай’к не позволила себе торжествующей улыбки, хотя внутри у неё что-то дрогнуло — впервые диалог шёл дальше дежурных фраз. Она лишь постучала пальцем по планшету, словно напоминая себе, зачем она здесь. — Насколько ты помнишь, какой ты была до падения? хХх Позже в тот же день Мастер Ксио улыбнулась Энакину, сидевшему напротив неё в кресле. Он ответил ей такой же улыбкой. — Как ты себя чувствуешь, Энакин? — Настолько хорошо, насколько можно ожидать. Она нахмурилась. — Энакин… Странно. Казалось, её подход к терапии изменился с того момента, как он впервые начал к ней ходить. Теперь она была куда проще в общении, чем раньше, и хотя её догадки всё ещё поражали своей точностью, в остальном она стала мягче — более открытой и дружелюбной, сохранив при этом прежнюю строгость. Более того, похоже, она разделяла мнение Гирта о чувствах и эмоциях — или хотя бы что-то близкое к этому. Энакин вынужден был признать, что ему нравилась эта перемена. Ну, чаще всего. — Я ужасно нервничаю, — процедил он сквозь зубы. Он уже не раз обсуждал это с Гиртом… и всё равно ощущал тот же страх. Почему же это всё ещё так трудно?! — И… страшно. Сказать это было почти физически больно. Мастер Ксио улыбнулась ему снова, на этот раз по-настоящему тепло. И Энакин почувствовал, что это немного успокоило его. — Понимаю. Честно говоря, я бы даже забеспокоилась, если бы ты совсем не волновался. Он приподнял бровь. — Разве джедаям не положено не бояться? Она на несколько секунд замолчала, губы её плотно сжались. Но выглядела она не сердитой, скорее задумчивой. — Мы люди, Энакин. Не чувствовать страха — значит не чувствовать ничего. Джедаи учатся владеть собой и, в конечном счёте, своим страхом. Но это не значит, что мы его не испытываем. Энакин не нашёлся, что ответить. Он слышал об этом идеале раньше, но всё ещё не мог в него поверить. Не после того, как вырос там, где вырос. В голове это просто не укладывалось. — Хочешь поговорить об этом? — спросила целитель разума, вероятно почувствовав, что он пока не готов углубляться в переживания бывшего джедая. — Я имею в виду о Палпатине и всём, что произошло потом. Её откровенность удивила его — раньше она не задавала такие прямые вопросы. Хотя, может, это имело смысл: возможно, она и сама не была готова обсуждать тему «что джедай должен или не должен чувствовать». Энакин не знал, что и думать, поэтому только тяжело вздохнул. — Кажется, все вокруг только и ждут, чтобы я поговорил об этом. Мастер Йаддль, когда мы встретились после занятия по Техникам Силы, — кстати, в последнее время у меня неплохо получается, — была явно довольна, что я рассказал ей о будущем и своём возвращении. Мастер Йода, когда я встретился с ним после возвращения со Сбора, тоже. Даже Койра и Мейли — они буквально набросились на меня, едва я вошёл в класс. Эта мысль была неприятной. Эти двое представляли собой серьёзную силу, когда действовали заодно. К счастью, такое бывало нечасто. — И что сказали мастера Йода и Йаддль? — с интересом спросила Ксио. Энакин закатил глаза. — Кроме того, что предупредили: в ближайшие дни мне, скорее всего, придётся предстать перед Советом и рассказать о моём «тёмном господине»? — он был уверен, что она и так это знала. Да и Йода, и Гирт наверняка появятся в конце этой сессии, чтобы обсудить всё лично. Слегка приподнятая бровь Ксио дала понять, что он угадал. — Они хотели убедиться, что я действительно хочу довести всё до конца. Мастер Яддль даже предложила взять меня в падаваны, если я решу полностью разорвать связь с ним. Брови Ксио удивлённо приподнялись. — Она действительно предложила? И ты отказался? На этот раз улыбка Энакина вышла печальной и слишком взрослой для его возраста. — Она сделала это только для того, чтобы вытащить меня из программы. В противном случае она бы меня не взяла. Я знаю, что она сделает всё возможное, когда придёт время, но не уверен, что готов снова вступать в такие отношения добровольно. Да и, если честно, я сам вызвался пройти через всё это. Часть меня хочет — хочет доказать, что я могу противостоять ему. — Понимаю, почему это для тебя важно, — кивнула Ксио. — Но готов ли ты к этому? Энакин снова вздохнул. — Не думаю, что когда-нибудь смогу быть готовым, — признался он, повторяя свои слова Гирту. — Мы просто боимся, что ты торопишься, — мягко сказала она. Энакин сначала чуть напрягся, будто ощетинился, но потом глубоко вдохнул и задумался. Честно говоря, они имели на это полное право, разве нет? Даже сейчас он иногда действовал слишком поспешно, не обдумав всё до конца. Да, он уже во многом изменился, стал сдержаннее, но их опасения были понятны. — Я… не могу сказать, что это про меня совсем не верно, — тихо признал он. — Но я уверен, что всё ещё лучше подготовлен к этому, чем любой из детей-послов. И, кроме того, это шанс, о котором я бы… пожалел, если бы отказался. Обещаю вам это. Пожилая женщина вздохнула, но всё же кивнула. — Хорошо, Энакин. Повторю ещё раз: никому из нас это не нравится, но выбор остаётся за тобой. Он улыбнулся ей — едва заметно, но искренне. — И для меня это значит больше, чем ты можешь себе представить. На секунду их взгляды встретились, и они обменялись короткой, почти заговорщической улыбкой. Затем мастер Ксио коснулась сенсорной панели перед собой. — Я знаю, что тебе сейчас не слишком приятно обсуждать Палпатина, — сказала она мягко. — Но мне бы хотелось поговорить о ваших отношениях. Возможно, мы сможем выделить ключевые моменты и составить простой план — что-то вроде защиты, которая поможет тебе лучше противостоять его манипуляциям. Ты не возражаешь? Энакину хотелось устало выдохнуть — всё это ему уже начинало надоедать, — но он понимал её логику. Всё, что могло усилить его защиту от влияния ситха, было ему необходимо. — Хорошо, — кивнул он. Улыбка мастера стала чуть теплее. — Отлично, Энакин. А теперь расскажи всё, что помнишь. Всё, чем готов поделиться. Если что-то слишком болезненно, просто скажи — мы вернёмся к этому позже. Но чем полнее твоя история, тем лучше. Губы Энакина сжались, но он кивнул. И начал — с самого начала. С того дня, когда впервые встретил этого человека, с того, как «добрый старый сенатор» заполнил пустоту, оставшуюся после смерти Квай-Гона и расставания с матерью. Он рассказал, как они сблизились, как бывший раб стал доверять ему как мудрому наставнику, на которого можно положиться. Рассказал, как теперь понимает, что именно слова канцлера отравили его отношения с Оби-Ваном, с Орденом, даже с Падме. Мастер Ксио время от времени просила уточнить детали — какие именно слова говорил Палпатин, какие идеи внушал и как они расходились с его поступками. Энакин отвечал как мог, стараясь не поддаваться гневу и горечи, которые всё ещё жили в нём. Затем он рассказал, как всё изменилось, когда стал ситхом. Как сначала снова считал этого человека своим учителем и даже другом, но довольно быстро понял, что всё иначе. Сидиус продолжал называть его «старым другом», но за этой маской скрывалась только жестокость. Энакин возненавидел Сидиуса и всё, за что тот стоял — и всё же продолжал сражаться на его стороне, потому что всё ещё верил в то дело, которое Сидиус, как ему казалось, отстаивал… хотя сам он уже давно от него отказался. — Я был таким идиотом, — глухо произнёс он наконец, закрыв лицо руками. — О, Энакин, — тихо сказала мастер Ксио. — Он начал создавать для тебя этот образ ещё в детстве. Неудивительно, что тебе было так трудно его разрушить. И ты не мог это предотвратить — ждать, что девятилетний мальчик увидит его истинное лицо, было бы… мягко говоря, нереально. Особенно учитывая всё, что ты пережил. Ты не должен винить себя за то, чего тогда не мог знать. Он фыркнул, но промолчал. Да, она была права: девятилетний он просто не мог этого увидеть. Но это не снимало с него вины. Его слепота стоила слишком многого. Его неспособность разглядеть правду разрушила слишком много жизней. Было так много причин ненавидеть Палпатина. И не меньше — ненавидеть самого себя. Он намеренно пропустил момент, когда речь зашла о его собственной вине: она бы всё равно с ним не согласилась, а он не хотел сейчас касаться этой темы. Вместо этого он повернул разговор туда, где знал — она с ним согласится. — Теперь я понимаю, как он не дал мне по-настоящему освободиться, — прошептал он. — Я думал, мы так близки… но я знаю рабов, готовых защищать своих хозяев ценой собственной жизни. Я… думаю, именно этого он и добивался — могущественного раба, который будет делать всё, чтобы его защитить… по крайней мере, вначале. Он никогда не хотел, чтобы я отнял у него власть над ситхами. Он не мог представить себе, что Палпатин когда-нибудь позволил бы кому-то лишить его власти. — Каковы бы ни были его цели, я рада, что ты видишь последствия его действий, Энакин, — мягко сказала она. — Я бы хотел, чтобы его никогда не было в моей жизни, — выдохнул он, ненавидя то, насколько уязвимым и измотанным чувствовал себя в этот момент. Мастер Ксио вздохнула. — Я понимаю твоё желание забыть прошлое. Но ваши отношения длились слишком долго, чтобы ты мог просто отмахнуться от них. Если бы ты сумел — я бы удивилась… и, возможно, даже обеспокоилась. — Я его убил, знаешь ли, — бросил Энакин, как будто этим хотел доказать, что, да, он может просто не обращать на всё это внимания. Ему казалось, что нужно лишь собраться и проявить силу духа — хоть раз. — В будущем. Мастер-джедай слегка нахмурилась. — И что ты об этом думаешь? Ему следовало бы подумать, прежде чем говорить подобное. Он снова винил во всём свою юношескую несдержанность. В конце концов, он только вступал в период взросления, и его импульсивность легко было списать на это — так же, как и на его трудности с контролем эмоций, о которых говорили и мастер Ксио, и целитель Гирт. Сочетание было не самое удачное. Но сказанное уже не вернуть. Он устал бежать от последствий своих поступков, даже если встреча с ними причиняла боль. Особенно сейчас. — Я… не знаю, — наконец произнёс он, пытаясь разобраться в клубке чувств, связанных с тем, что он сделал со своим бывшим учителем. Целитель терпеливо ждал, пока он собирал мысли воедино. — Часть меня гордится тем, что я сделал… но ведь я всё равно отнял жизнь, и потому другая часть — стыдится. Часть меня просто хотела, чтобы он перестал причинять боль Люку, а часть… Он сжал зубы, не желая признавать это вслух, но помнил, что психотерапевты настаивали на честности с самим собой — и они ещё не подводили его. — …а часть меня чувствует себя ужасно, — выдавил он. — Эта часть всё ещё… всё ещё считает его другом, — слово прозвучало почти как оскорбление, — и наставником. Какая же это глупость! Мастер Ксио тихо вздохнула. — Энакин, то, что ты знаешь, — она постучала пальцем по виску, — и то, что ты чувствуешь, — она коснулась груди, — это разные вещи. Можно понимать всё до мелочей и всё равно не ощущать этого сердцем — всё ещё желать, чтобы всё было иначе. Она на миг задумалась, а потом добавила: — Нам всем нужен кто-то, кому можно доверять, к кому можно обратиться. В этом нет ничего плохого. — Кроме того, что он никогда не вернётся, — глухо ответил Энакин. — Его с самого начала там и не было. — Верно. Но нет ничего дурного в том, чтобы желать того, что, как тебе казалось, у тебя уже есть. И хорошо, что мы проговорили это — теперь ты сможешь опираться на это знание, если когда-нибудь снова столкнёшься с ним. Энакин сглотнул, но был вынужден признать: она права. Часть вас захочет снова доверять ему — и, скорее всего, вы будете чувствовать себя виноватым за то, что когда-то не доверяли. Если вам придётся лишь изображать доверие, одна часть вас будет тревожиться, что вы сдаётесь, а другая — огорчаться из-за того, что вынуждены его обманывать. Возможно, какая-то часть вас даже захочет забыть, что вы знаете, что всё это — не по-настоящему. Но теперь, когда вы понимаете, что это за чувства, вы можете подготовиться, научиться их распознавать и противостоять им. — На самом деле, — продолжила мастер Ксио, — это подводит нас к тому, что я собиралась обсудить сегодня. Твоя терапия, Энакин, несколько отличается от той, что обычно рекомендуют людям с ЭРБ — главным образом потому, что диагноз мы поставили гораздо позже, уже во время наших встреч. Мы с целителем Гиртом поговорили и решили попробовать с тобой кое-что новое, если ты готов. Я уже упоминала, что мы собираемся составить базовый план действий на случай определённых ситуаций, с которыми тебе, скорее всего, придётся столкнуться. Это часть твоей новой терапии. — План? Она кивнула: — Да. Подожди минуту. Она достала комлинк, активировала его и сказала: — Вы можете войти. Энакину понадобилось мгновение, чтобы осознать, что за дверью действительно кто-то был. Он мысленно упрекнул себя за то, что не заметил их присутствия раньше, и на мгновение задумался, что это говорит о его внимательности во время сеансов. Дверь открылась, и оба повернулись к вошедшим: в комнату вошли целитель Гирт и магистр Йода. Правда, оставался нерешённым вопрос, что делать, если Совет джедаев настоит, чтобы Энакин рассказал им о своём тёмном учителе. Ему внезапно захотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Признав это чувство, он со вздохом отпустил его в Силу. — Магистр Йода. Целитель Гирт, — произнесла мастер Ксио, вставая и почтительно кланяясь. — Мастер Ксио. Энакин, — ответил дралл, слегка поклонившись. — Хм. Рад видеть вас обоих, — произнёс Йода. Оба небольших существа подошли к дивану и забрались на него. Энакин невольно подумал, почему в зале до сих пор нет низкого дивана или кресел, подходящих для их роста. — Спасибо, что пришли, — сказала мастер Ксио, снова усаживаясь на своё место. — Мы как раз обсуждали план действий на случай, если Энакин пойдёт к канцлеру Палпатину. — Прекрасно! — с улыбкой сказал целитель Гирт. Он повернул свою мохнатую голову к Энакину: — Что-нибудь уже придумал? Энакин покачал головой. Он редко находил время сесть и составить план (а теперь, когда Император больше не заставлял его делать это почти постоянно, — тем более), потому что никакой план не выдерживал первого столкновения с реальностью, особенно его собственные. И всё же мысль о том, что он явится в Сенат, хотя бы имея представление о том, что делать, заметно успокаивала его, и потому на этот раз он решил не спорить. — Если я сумею поговорить с ним, не выдав, насколько… он меня тревожит, думаю, проблем не возникнет. — Хм. Помочь могу я. Пойду с вами в первый раз, — сказал магистр Йода. — Хотя признаться должен: не нравится мне такое положение вещей. Энакин тяжело выдохнул: — Принял к сведению. Зелёный магистр кивнул, облокотился на свою светящуюся трость, положив на неё голову, и больше ничего не добавил — его мнение было высказано. — Но, Энакин, ты действительно уверен, что он не скажет чего-то, что застанет тебя врасплох, вызовет панику или заставит почувствовать себя в ловушке? — спросила Мастер Ксио, и в её голосе звучала явная тревога. Энакин тяжело вздохнул. — Если я всё сделаю правильно, паники не будет вовсе. Она приподняла бровь, выражая сомнение. — Готов рискнуть? Ну, если формально — нет. Нет, он на это не готов. Возможно, стоило всё же взглянуть на ситуацию иначе. Отбросив на время усталость и сомнения, он заставил себя сосредоточиться на разговоре. — Итак, если он всё же застанет вас врасплох или доведёт до паники, какой будет лучший выход? — тихо спросил целитель Гирт. Энакин нахмурился. — Это… зависит от того, что именно вызвало бы во мне тревогу или панику, — ответил он после паузы. — Да, понять причину паники полезно, — согласился Гирт. — Но сможешь ли ты разобраться в себе, пока он рядом? Энакин метнул на него холодный взгляд. — Само его присутствие не лишает меня способности думать. Ну… почти не лишает. По крайней мере, с подобной ситуацией он уже сталкивался. Но разве не в этом и была вся проблема? — Хорошо, — сказала Мастер Ксио, делая пометку на планшете. — Тогда шаг первый: понять, что именно вызывает у вас панику. Она восприняла его молчание как согласие и продолжила: — Если одного осознания будет достаточно, чтобы успокоиться, вы сможете решить, переходить ли ко второму шагу. — А второй шаг? — спросил Энакин. — В идеале, — ответила Мастер Ксио, — вывести вас из ситуации хотя бы на несколько минут, чтобы вы успели восстановить равновесие. — Именно, — подтвердил Гирт. — Если не удаётся разобраться в причине тревоги или это не помогает, придумай предлог, чтобы уйти. — Это будет слишком заметно, — нахмурился Энакин. — Он что-то заподозрит. Мастер Ксио кивнула, но первым снова заговорил Гирт: — Тогда остаются два варианта. Либо найти естественное оправдание, которое сработает само собой — ты ведь служишь Канцлеру, так что нервозность и чувство давления будут вполне объяснимы. Либо придумать предлог искусственно: мы можем устроить, чтобы твой коммуникатор сработал в нужный момент — кто-то из твоих друзей, я, Мастер Йода, Мастер Ксио или любой из наставников позвонит тебе. Можно попросить их упомянуть домашнее задание, напомнить, что ты «забыл принять лекарство» — хотя мы знаем, что его у тебя нет, — купим тебе безвредные сахарные таблетки для правдоподобности. Или же сообщат, что тебе нужно уйти раньше из-за неких «осложнений». Молодой джедай отрицательно покачал головой. — Это сработает лишь пару раз. Мастер Сио кивнула: — Верно. А теперь у нас будет материал, над которым можно поработать пару раз. Мы сможем провести мозговой штурм, придумать новые варианты, а потом обсудить их на следующем занятии. — Я также рекомендую несколько техник саморегуляции, которые помогут вам остановиться и трезво всё обдумать, — сказал доктор, мягко возвращая разговор в нужное русло. — Поскольку большинство моих обычных методов в вашем случае не подойдут, мы можем попробовать то, что действительно работает. Например, сосредоточиться на пяти чувствах — лучше на вкусе, запахе или осязании. Какой аромат вам особенно нравится? Мы можем дать вам небольшой флакон, чтобы вы могли его распылять при необходимости. Ароматы были. Особенно запах духов Падме. Но они были редкими, дорогими и слишком заметными. Палпатин наверняка удивился бы, откуда у юного джедая такое. — Не думаю, что запах сработает, — тихо ответил он. Целитель Гирт кивнул без удивления. — А вкус? — предложил он. — Мы могли бы достать вам жевательную резинку или мятные леденцы. Их легко носить с собой, они не вызывают подозрений, а ощущение во рту помогает сосредоточиться. Мысль ему понравилась. Энакин всегда любил ощущение вкуса — это был хороший вариант. — Этот вариант мне нравится больше, — сказал он. — Отлично, — одобрительно произнесла Мастер Сио, а Гирт снова кивнул. — А как насчёт прикосновения? — продолжил он. — Что-то, что можно потереть, сжать или просто держать в руке? Мячик для снятия стресса, например. — Можно ещё попробовать флакон с лосьоном. Наносишь на руки — и сам процесс успокаивает. А ещё можно подобрать приятный запах, — добавила Мастер Сио. — Думаю, это будет слишком, — медленно произнёс Энакин. — Но мячик… У Падме был такой, правда, я им никогда не пользовался. — Падме? Ах да. Имя сорвалось само собой. Чёрт. Знал ли Мастер Йода о его браке? Кажется, он что-то говорил, но Энакин не был уверен. Лучше пока не поднимать эту тему. — Она… та, кого я знал раньше, — коротко сказал он. Он понимал, что не обманул никого в комнате, но, к его облегчению, все решили пока не настаивать. — В любом случае, банка мятных леденцов и мячик, который можно носить в кармане джедайского одеяния, — неплохие идеи, — заметила Мастер Ксио, делая новые пометки. — А как насчёт обратного отсчёта от двадцати на другом языке? — предложил Гирт. — Классический метод. Сосредоточься на числах, постарайся проговаривать их максимально чётко. Если сейчас учишь новый язык — ещё лучше: цифры будут менее автоматическими и помогут отстраниться от эмоций. Он взглянул на Мастера Сио: — Вообще-то, думаю, это и должно быть шагом первым. — Согласна, — кивнула она и перевела взгляд на Энакина. — Что скажешь? — Оби-Ван всегда советовал мне делать так, когда я злился. Целители разума обменялись взглядами. — Срабатывало? — спросила Мастер Сио. Энакин пожал плечами: — Я почти этим не пользовался, — признался он. Хотя, если быть честным, пользовался, но редко. И не помнил, чтобы это действительно помогало… но и не помнил, чтобы не помогало. Это было так давно. — Ну, сейчас мы работаем с паникой и тревогой, — заметил Гирт. — Но не вижу причин, почему этот метод не должен помогать и при гневе в критический момент. Он снова встретился взглядом с Энакином. — Если готов попробовать. Энакин кивнул. Он понимал, что попытка отстраниться и взглянуть на ситуацию со стороны действительно могла помочь при встрече с Палпатином. И это было лучше, чем привычный метод — сосредоточиться на ненависти или мысленно представлять, как убивает первого попавшегося джедая. Именно так он справлялся с присутствием Палпатина раньше — или заставлял себя сосредоточиться только на том, на чём хотел тот, и ни на чём другом. На это ушли годы, чтобы отточить контроль над мыслями… И, возможно, этот навык всё ещё мог пригодиться. Итак, план был прост: войти максимально спокойно и сосредоточиться на том, что требовалось, чтобы сохранить нужную видимость. Простой план. Исполнимый. Если придётся, он сумеет подстроиться. — Давайте просто обсудим всё ещё раз, — предложила Мастер Сио с лёгкой улыбкой. — Если вы почувствуете, что эмоции становятся слишком сильными, чтобы с ними справиться, что вы сделаете в первую очередь? — Отсчитаю в обратном порядке от двадцати на каком-нибудь языке, сожму мячик от стресса и съем мятную конфету, — ответил Энакин, радуясь, что до сих пор всё запомнил. — Это поможет сделать шаг назад — и эмоционально, и умственно, чтобы лучше проанализировать ситуацию. — Хорошо. А шаг второй? — Понять, почему я чувствую то, что чувствую. — Отлично, — удовлетворённо усмехнулся целитель Гирт. — А шаг третий? — Если анализ помогает и я чувствую, что могу справиться, — продолжить. Если не помогает или я теряю контроль — найти способ уйти из ситуации. Гирт кивнул, но поднял лапу, словно предостерегая: — Хочу уточнить: обычно мы не советуем избегать большинства неприятных ситуаций. Это закрепляет избегающее поведение. Иногда важно оставаться в них, чтобы научиться справляться. Но… — Но обычно эти ситуации не включают Лорда Ситхов, мечтающего править всей галактикой, обладающего феноменальным умом и, возможно, способного читать ваши эмоции, если не мысли, — мягко, с лёгкой усмешкой добавила Мастер Ксио. Дралл негромко фыркнул. — В точку, — согласился он и снова повернулся к Энакину. — Просто помни об этом на будущее. Если окажешься в ситуации, которую по эмоциональным причинам обычно избегал бы, попробуй применить эти же шаги, чтобы пройти через неё. Энакин моргнул. Какие ещё ситуации они имели в виду? — Например? — осторожно спросил он. Впервые за всё время заговорил Мастер Йода: — Замечаю я, — сказал он своим тихим, тягучим голосом, — о чувствах ты не говоришь. О недостатках своих — тоже. Признаёшь, что они есть, но чаще молчишь, чем делишься. Мастер Сио слегка кивнула: — Нам пришлось всё буквально вытянуть из тебя. Энакин нахмурился, вспомнив, как они с Оби-Ваном месяцами — иногда даже годами — ходили вокруг да около своих проблем, прежде чем обстоятельства вынуждали их говорить прямо. Разве не это стало одной из причин, почему он так и не рассказал учителю о Падме? Всё сводилось к необходимости держать лицо и поддерживать видимость, что он… лучший. — Я… кажется, понимаю, о чём вы, — наконец тихо произнёс он. — И… постараюсь в будущем не повторять этого. Мастер Ксио тепло улыбнулась: — Спасибо, Энакин. Сейчас мы дадим тебе устройство связи. Нажимаешь кнопку — и кто-то из нас получает сигнал. Тот, кто окажется ближе всех, сразу свяжется с тобой. После пары таких вызовов мы подумаем о новом способе. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — пробормотал Энакин. Он всё ещё сомневался, что это действительно защитит его от срыва, но сам факт наличия чёткого плана вселял хоть какое-то спокойствие. — И помни, — добавил Гирт с лёгкой улыбкой, — всё это применимо и к тем ситуациям, где Палпатина нет рядом. Там у тебя будет больше свободы, и мы всё же предпочли бы, чтобы ты не привык избегать сложных моментов. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина — каждый погрузился в свои мысли. Первой её нарушила Мастер Ксио: — Нам стоит придумать кодовые слова, которые Энакин сможет использовать в зависимости от серьёзности ситуации, — предложила она. — Например, можно взять цвета. Белый будет означать, что всё в порядке или что тревога ложная — вы случайно нажали кнопку или ситуация оказалась не такой серьёзной, как казалось. Синий — что вы справитесь за пару минут и вам просто нужно выйти. Жёлтый — что вам, возможно, потребуется небольшой перерыв. А красный — что мы должны вмешаться и помочь вам немедленно. Мастер Сио, похоже, раньше не сталкивался с подобными системами кодов, но, впрочем, сейчас и не требовалось ничего сложного — главное, чтобы всё было просто и легко запоминалось. — Согласен, — кивнул Гирт, затем перевёл свой проницательный взгляд на Энакина. — Но только при условии, что ты будешь пользоваться этой системой ответственно. Это значит — быть максимально честным с самим собой и с нами. Если тебе нужно выйти на пару минут, не притворяйся, что всё в порядке. Ты нам не помешаешь. И наоборот — если ты хотя бы раз воспользуешься «красным» кодом, это сигнал, что нам нужно пересмотреть твоё решение о возвращении. Если «жёлтый» будет срабатывать несколько раз подряд, это тоже важный знак. — Мы найдём способ и причину, — твёрдо сказала Мастер Ксио, не давая Энакину возразить. — Но твоё психическое здоровье важнее всего. Если ты используешь красный код — это нормально. Однако Гирт прав: это может означать, что ты не готов возвращаться. Конечно, мы будем рассматривать каждую ситуацию отдельно, но если встречи с ним окажутся слишком тяжёлыми для тебя — мы пересмотрим наше решение. И, учитывая твой опыт общения с ним, это более чем естественно. — И, наконец, — вновь заговорил целитель Гирт, — нам нужен план на будущее. Мы с мастером Сио не всегда сможем быть рядом, особенно если ты вернёшься раньше, чем мы ожидаем. Но уходить туда в одиночку — плохая идея. — Да, это будет строго запрещено, — поддержала его Мастер Ксио. — Если Гирт или я не сможем помочь, обратись к Мастеру Йоде, Сири или к кому-то из друзей. Главное — не оставаться одному. Это критически важно. Энакин удивлённо склонил голову: — Почему? — Разве он не мог просто уйти и потренироваться? Так он справлялся с этим раньше. — Потому что после разговора с человеком, вроде него, который умеет искажать твои слова, мысли и идеи, очень важно как можно скорее этому противостоять, — серьёзно сказал Гирт. — Если этого не сделать, его идеи начнут гнить внутри, разъедая моральный дух, закрепляясь как привычка. И чем дольше их носить в себе, тем труднее потом о них говорить. Мастер Сио кивнул: — Да, нужно найти кого-то, с кем можно будет это обсудить. — Лучше, чтобы это был кто-то, кто понимает ситуацию, — пробормотал Энакин. — Или к Мастеру ты мог бы пойти, — задумчиво произнёс Йода. — Только говори, как делаешь всегда, о том, что тебе сказал Канцлер, хм? — В крайнем случае, — сухо уточнил Энакин. Йода лишь кивнул. Он уже знал, насколько это будет неприятно. Но, в конце концов, целители разума ещё не успели его сбить с толку. — Хорошо, — согласился он. — Найду кого-то и поговорю о Палпатине. Это будет последним шагом. — Даже если разговор с ним покажется тебе пустяковым, нам всё равно нужно, чтобы ты рассказал об этом, — настаивал Мастер Сио. Энакину хотелось вздохнуть. Казалось, это только добавит ему забот, на которые у него нет времени. Но это же Палпатин. Он прекрасно понимал, насколько тот опасен. Поэтому снова кивнул. — Превосходно, — с облегчением сказала Мастер Сио, обменявшись взглядом с Гиртом. — Думаю, на этом мы всё обсудили, — удовлетворённо подытожил дралл. — А теперь, — снова заговорил Йода, — нам следует обсудить созыв Совета. Энакин не застонал, но был близок к этому. Он уже чувствовал себя опустошённым, но спорить было бессмысленно. История его жизни в последнее время. — Да, Мастер. хХх На самом деле всё оказалось не так уж плохо — особенно если учесть, что ни Мастер Ксио, ни целитель Гирт не сочли этот момент подходящим, чтобы расспрашивать Энакина о Палпатине. За это он был им невероятно благодарен. Более того, Мастер Ксио заявила, что лично выступит перед Советом и потребует от них подождать, пока Энакин сам не будет готов к такому разговору. Покидая зал, он вдруг ясно ощутил, как же ему повезло — иметь сразу двух наставников, которые понимали его так хорошо. Он сомневался, что большинству удаётся с первого раза найти психотерапевтов, с которыми так легко работать. А может быть, это была вовсе не удача, а воля Силы. В ту ночь он лёг спать с лёгкой, почти детской улыбкой.