кладбище чести

Вообще, принято, что если тебя разрубили пополам, отрезали руку, потом ты с трудом дополз куда-то, потеряв уйму крови, а следом тебе что-то очень ярко и красочно взорвалось в лицо, то ты не выживаешь, а отправляешься на тот свет, скорее всего в преисподнюю. На самый горячий слой ада за все содеянное. Ну, вероятно. Признаться честно, в вещах эзотерических Содзе не особо шарил, потому что у него обычно были куда более грандиозные планы, и всякие верования в них не входили; у него не было времени слушать монахов, ему нужно было двигать науку, чтобы обойти Рокухиру Кунисигэ! Но так ж вышло, что за ним пришел его сынок, а потом вырвал ему все клыки. А потом датенсеки взорвался ему в лицо. Неувязочка! Он не был готов смириться с тем, что умрет, но особого выбора у Содзе не было. Порой физиология просто против тебя. С дырой в пузе и такой кровопотерей долго не живут. В момент, когда камень в его руке вспыхнул ярким пламенем и перемолол ему правую руку в труху, а следом и остальной организм, Содзе подумал — да, вот она, смерть. Никогда еще она так близко не подкрадывалась к нему, никогда еще не дышала не просто в затылок, а в лицо. В сердцах он рявкнул что-то, он не мог сказать точно, что именно — некоторые моменты исчезали из памяти, словно вода сквозь решето, да и стоило ли помнить произнесенное в бреду? — но когда он ощутил жар, а следом потерял сознание… он, впрочем, не умер, потому что спустя секунды (а может, часы, дни или даже недели) мир вокруг приобрел краски, а он открыл глаза. И вот, Содзе Гэнити снова был жив. Сначала мысли путались, и он не понял, где находился, и что вообще происходило. Память больше напоминала порванный лист бумаги, на котором с трудом можно было разобрать слова, но они постепенно складывались в единую историю, но все равно — без деталей. Он помнил жар пламени, лизнувшего его кожу; помнил сражение, пусть и смутно. Лицо Рокухиры — лишь очертания, холодный взгляд и шрам на виске. После этого тьма наконец отступила, и он открыл глаза — но все равно ничего не увидел, потому что вокруг была белая непроницаемая пелена. Но какая-то неестественная… интуиция подсказала ему — что-то лежало на лице, и Содзе потянулся, чтобы убрать тряпку прочь, да только вот стоило ему дернуть правой рукой, как плечо отдало такой болью, что все мгновенно почернело; он не сдержал стона, а потом услышал какой-то шум. Кто-то подошел; затылка что-то коснулось, голову приподняли, а потом пелена с одного глаза, левого, исчезла, и, наконец-то, он с бессильной радостью понял, что все же не ослеп полностью. Сначала он не разобрал, кто перед ним стоял, больно уж непримечательная была у этого парня рожа, какой-то светловолосый верзила, но потом кое-как вспомнил — надо было же запоминать лица для работы, и вроде бы конкретно этот парень не вызывал у него чувство, что он его никогда не видел. Значит, встречались. Наверное, кто-то из подчиненных? Черт. Что тут творилось? Он выжил? Как он выжил? Миллион вопросов роился в голове, отчего та раскалывалась. Место тоже выглядело незнакомо: какая-то тесная комнатушка с белым потолком. Вот тут он точно никогда не был. Или был? Черт… Черт… — Я сейчас позову врача. Действие обезболивающего, наверное, кончилось, вот вы и… — Не надо, — прохрипел Содзе, понадеявшись, что было понятно, что он сказал, потому что по глотке словно прошлись наждачкой. — Воды. Подчиненный (все же, это был один из них?) повиновался. Вообще-то Содзе терпеть не мог, когда его касались без его спроса, исключением были симпатичные цыпоньки, которых он мог подцепить на улице, вот эти хоть в штаны могли лезть, но тут было не время капризничать. Тем более в голове был бардак, и ему требовалось разобраться, что было, если сам он на это способен не был. Отдых отдыхом, но… Приятная холодная влага остудила организм, и Содзе на мгновение закрыл единственный способный на это сейчас глаз, после чего все же распахнул его обратно. Не время расслабляться… Точнее, так он подумал, но потом пришел врач — его рожу Содзе помнил смутно, но не стал утруждать себя попыткой вспомнить что-то конкретно — и прогнал подчиненного прочь, мол, не за этим он сюда его пустил. Далее пошел стандартный набор вопросов, вроде помнишь ли ты свое имя, что последнее произошло, есть ли ощущения в конечностях… Их стало на одну меньше, но почему-то не на ту, какую помнил Содзе; Рокухира точно отрезал ему левую руку, потому что в ней не было меча, но сейчас он видел перед собой, что не было правой, а левая пусть и не слишком хорошо реагировала на прикосновения и вообще на команды, но была на месте. Врач, видя его недоумение, сухо пояснил: — Руку твою, левую, притащили отдельно от тебя. Правую переломало и сожгло так, что восстановить ее я уже не смог. А эту пришил. Она пока плоха, нервы я пока долечиваю, — он загадочно пошевелил пальцами, но в его случае это значило, мол, с помощью чародейства, — но прижилась нормально, значит, дальше будет лучше. Ты правша? — Содзе рассеянно кивнул, и врач ухмыльнулся. — Ну, придется переучиваться. Потом он сказал, что стоило побольше отдыхать и так далее и оставил в одиночестве; сон пришел довольно быстро, и Содзе отключился. Так повторялось несколько дней: короткие пробуждения, какие-то вопросы, осмотры… Питался он через трубочку, и это было самым мерзким, но все вроде бы усваивалось. Видимо, это удовлетворило врача, потому что он перестал терзать его подобной хренью, пусть и необходимой, а потом пустил подчиненного обратно. Тот выглядел как и в прошлый раз — похожий на испуганного кролика. Ему явно было ссыкотно рядом с боссом, но Содзе было слишком хуево, чтобы над этим поржать, потому он просто потребовал краткую сводку того, что произошло: сил у него пусть и было пока немного, хотя бы это он обмозговать в состоянии был. — Вы уже несколько раз просыпались, — смущенно прояснил подчиненный, а Содзе не мог оторвать взгляда от того, как он постоянно нервно теребил кончик своего галстука, и не без этого замусоленный. — Просто вы тогда вообще в полубессознанке были и бредили от боли. Не помните? Ну и не надо. С момента вашей… э-э-э… временной смерти прошел месяц. Босс, вам если худо, я могу не продолжать. Месяц в бессознанке — это даже по меркам Содзе было мощно. За месяц могло произойти охрененно много, но в то же время вообще ничего. Но это объясняло, почему после пробуждения — в смысле, того, что он запомнил — он так быстро пришел в себя. Потому что оно нихера первым не было! Он пожевал нижнюю губу, а потом опустил взгляд вниз, на левую руку. До нормальной жрачки ему было пока как пешком до луны, потому питался он через капельницу, но вот впереди его ждало невероятное приключение — наловчиться держать столовые приборы левой рукой, будучи при этом правшой. Новость про смерть его не удивила. Скорее было поразительно, что его откачали. От него вообще мало что осталось: получается, потерял он обе руки, просто одну, отрезанную ровно, ему пришили. Правую часть тела облизал огонь, там ни глаза, ни волос не осталось, и пусть кожу обещали восстановить местными чародействами, то вот способность видеть ему это не вернет. Да и короткий контакт с датенсеки тоже порядком переломал ему внутри все. Но ладно уж, что тут жаловаться? Он умер, но воскрес. Ебаные чудеса! Но, значило, контракт с клинком он проебал. С другой, что там от того клинка осталось? Рокухира его перерубил пополам вместе с мечом. Не было больше «Курегумо»! Ничего больше не было. Он бы погоревал, да столько всего нужно было наверстать, да и тупо это было, потому Содзе сделал все как всегда — элегантно задвинул ногой проблемы в долгий ящик. Он мотнул головой, мол, продолжай, и подчиненный сложил руки замком. Голос его стал на тон выше. Нервничал? — Большая часть наших ребят… ну, кого не было в лаборатории в Тибе… разбежались. — А те, что там были? — Никого не осталось. Рокухира всех перерезал. Очуметь. Полудохлый пацан, да устроил такую резню. И все ради какой-то соплячки. Хотя, может, ему тот приятель из «Камунаби» помогал, или откуда он там был, если с их полковником якшался… Содзе немного подумал, а потом уставился на подчиненного. Тот заметно побледнел. Вообще-то смотреть на него снизу-вверх было не очень приятно, это Содзе привык нависать над кем-то, угрожающе скаля зубы (кроме Кугури, больно уж высокий был, но там это иначе работало), но сейчас он особо ничего сделать не мог. Сидеть ему пока было тяжело. Весь торс был дырявый, как сыр. Ладно, он пока был на больничном. Сойдет. Можно побыть бедным и несчастным. — А ты почему не сбежал? — Это не по-пацански! — тот будто обиделся, а Содзе не сдержался и заржал в голос, но коротко, потому что закашлялся. Какого еще ответа он ожидал? — Ну, мы с парнями… кто тогда был в лаборатории… мы как бы тоже должны были быть там, но мы пошли купить поесть… Точнее они пошли, а я… гм. Вы только не злитесь. — Да за что? Вас там, ебланов, целая свора была. Лицо подчиненного побледнело еще сильнее. — Так вот, та группа пошла купить пожрать, а мы с другой командой в карты резались, но тут… явился тот пацан. — И он не убил тебя? — Содзе насторожился, и подчиненный заблеял: — Он меня… начал допрашивать. — И ты че? — Ну… он только спросил, где девочка. Не то, что он бы ее не нашел… Но я понадеялся на близнецов. Ах да, близнецы. Были и такие. Рокухира их тоже порубил в капусту, Содзе смутно помнил, как полз мимо их обезглавленных тел. Наверняка ведь довыебывались. Ну что уж там. Он покривил рот. В похожей ситуации он убил Мадоку и его семью, но сейчас он еле пальцем шевелил. Ладно, время побыть всепрощающим. — Окей, и че дальше? — Ну, я побежал к тем, кто свалил! Потому что… ну, признаться, пацан выглядел довольно полудохлым, и я не думал, что он переживет драку, но у меня было смутное подозрение, что он какую-нибудь херню выкинет. У него же меч, как у вас был… И не прогадал. Мы вернулись, не успели дойти, а потом все как бахнуло! Потом мы… нашли вашу руку, — на этих словах подчиненный побледнел. — Тогда мы поняли, что вы были где-то внутри и начали раскапывать. А руку в холодильник поместили. Представляете? Он единственный взрыв пережил. Как в том фильме. Охренеть просто. В смысле, не про холодильник, хотя тоже охренеть можно. Холодильник, блять! — Мы вас откопали… Сюда притащили. Ну, мы тут часто раны латали, так что место было проверенное, — подчиненный нервно рассмеялся, а потом потер рукой затылок. — Правда почти сразу по нашим следам пришли «Камунаби», которые тоже начали рыться в завалах. И это все, когда врач уже копался у вас в кишках! А мы-то не чародеи… В итоге наврали с три короба, что, мол, это мы вам последние почести отдаем, чтобы похоронить… Мне кажется, они нам не поверили, но врач помог. Вы тогда… собственно… ваше сердце уже не билось, так что он показал, что пульса у вас не было… Не знаю, поверили ли они нам. Наверное, нет. Но у них не было времени с вами разбираться, потому что они погнались за тем парнем, что всех наших перерезал. Ну, я так слышал. В смысле, что погнались, парня-то я видел. Мол, у него аж два магических меча, опасность для правительства… Все такое. Честно говоря, Содзе было слегка интересно, что там было с Рокухирой, потому что, конечно, ему хотелось мести (месть — охрененное слово), но он не был настолько глуп, чтобы сразу пойти и лезть его искать. Даже потеряв руку, мелкий говнюк наверняка уже был на коне, а Содзе даже сесть не мог. О какой мести тут вообще речь могла идти? Да и «Камунаби»… Если они дошли аж сюда, то наверняка до сих пор следили. С другой стороны, что им теперь Содзе? Если почти все его подчиненные сбежали, как крысы, то наверняка клиенты тоже. В таком состоянии бизнесом он заниматься не мог; частью его стратегии было то, что он мог пригрозить расправой, и это работало, но теперь, если он скажет кому-то, что убьет его, то тот только посмеется. Все, закончилась славное десятилетие доминирования на черном рынке. Грустно, но он хотя бы выжил. Нет, правда, это такая малая плата! Плюс меча у него больше не было, так что «Камунаби» он нахер не сдался. Если только ради информации. Быть правительственной сучкой ему не хотелось, но если эти добрые молодцы сюда нагрянут, то он сдаст любого. Да, некрасиво, но выживать было нужно. Только надо проверить, что на нем не поставили какую-нибудь «бомбу»… Что-то подсказывало Содзе, что они были готовы и на такое. Юра был слишком хитрожопым и много перестраховывался. Юра… Было ли возможно, что Юра предсказал, что Содзе столкнется с Рокухирой? Что проиграет? У него явно были весьма продуманные и далекие планы… Было бы просто чудесно его убить, но если он с Рокухирой боялся сейчас связываться, то с Юрой и подавно. Ладно, все потом. Сначала надо было вернуться в форму. На это точно потребуется дохрена времени. Подчиненный положил на постель целлофановый пакет и с воодушевлением заглянул Содзе в глаза. — Вот! Кстати. Деньги из сейфа из лаборатории. Тут не все, потому что мы потратились на лечение… Содзе смерил его взглядом. — Что-то не помню, чтобы я делился с кем-то кодом кроме бухгалтеров. — Да мы его выковыряли из-под завалов и болгаркой распилили… А нельзя было? — подчиненный забеспокоился. — Мы честно отсюда ничего не брали. Ну только один раз на выпивку. На выпивку!.. — Господи, поц. Да если б не вы, я бы уже червей кормил. Болгаркой! Угар. Хотел бы Содзе это видеть. Интересно, пилили ли они, пока местный врач его уже зашивал? Было бы смешно, если бы они не преуспели. Чем бы платили? Хотя, конечно, зная врача (Содзе смутно припомнил этого типа), тот наверняка бы подождал, пока Содзе очнется, а потом бы содрал с него неустойку. Да уж… Если бы не некоторые верные подчиненные, то он бы уже сдох. А остальные сбежали. Это было неудивительно… на самом деле, они наверняка были уверены, что он скопытился, и с чего бы им оставаться его людьми? Ушли, как только дело запахло жаренным. Это те, кто откопал его труп, еще питали надежды, но Содзе с унынием отметил, что зря. Бизнесу кранты. Это он мог сказать уверенно. Сил возвращать себе свою старую долю на рынке у него не было… Бля-а-а-а… Он потер переносицу — поднимать руку было сложно, но он мог ею двигать — а потом потряс головой. — Все. Пора это признать. Распускаем группу. Лицо подчиненного перекосило. — Че-е-е? В смысле, босс?! — Я был в коме сколько? Месяц. «Камунаби» наверняка порылись на наших базах, то есть, на нас у них куча компромата. Большая часть подчиненных свинтила, бизнесу хана. Знаешь, типа, мне самому очко жмет все кидать, но… Сейчас явно не лучшее время, чтобы все сохранять, — он стиснул зубы и уперся рукой в постель, после чего с трудом сел. Это потребовало больше времени и сил, мышцы болели от долгого бездействия. Пиздец, потом еще возвращать себя в форму… С трудом сев, Содзе тяжело отдышался, а потом стер пот со лба. Подчиненный продолжал наблюдать за ним с явным беспокойством. Ути-пути, какие мы заботливые. — Короче. У меня к тебе последний приказ. Тащись на мою хату на Роппонги, адрес я дам, притащи мне оттуда шмотки. Ключи найдешь под огромным таким горшком с искусственной пальмой в холле. Потом… — он с сомнением посмотрел на пакет, потянулся к нему и отсчитал где-то треть пачки. Неплохие деньги. Ее он всучил ему в руки. — Раздай парням и съебывайте на все четыре стороны. Считай неустойкой. Но шмотки притащи! Неприятно было признавать это, но он попытался откусить кусок пирога куда больше, чем мог прожевать. И все из-за сопляка. Он всегда твердил себе: раз выбрал путь, то иди им до конца, но Содзе не был полным идиотом. Признаться, он поступил не очень разумно, когда решил коснуться датенсеки… Но тогда его разум помутился от боли и кровопотери. Все, ладно. Он все равно уже это сказал. Это было разумное решение. Ему стоило залечь на дно, зализать раны, если что — найдет способ вернуться в подполье. А пока… пора было дать себе первый за десять лет нормальный отпуск. Оставалась только одна проблема — «Камунаби», но Рокухира явно был для них проблемой куда важнее, чем полумертвый оружейный торговец. Тем более без магического меча. Он взглянул на руку: слабую, дрожащую. Ох, как же он был зол! Но стоило держать себя в руках. Потому он еще раз взглянул на подчиненного, что смотрел на него с видом, будто сейчас захнычет, и снисходительно произнес: — Полагаю, поздравляю с увольнением? На самом деле в том, чтобы не быть грозным подпольным бизнесменом, были свои плюсы. Во-первых, Содзе не ебала ситуация на рынке вообще. Они могли что угодно делать, ему было максимально насрать. Во-вторых, он впервые за много лет нормально спал. Никому не нужно было его убивать, потому что теперь Содзе был никем, а еще никто не будил его посреди ночи какими-то срочными звонками. Без сети подчиненных, конечно, было неудобно, но нахрен она была нужна ему теперь? У него даже бизнеса не было. Потому, получив одежду от того парня, что чудом пережил встречу с Рокухирой, Содзе опустил его на все четыре стороны, а потом остался в подпольной клинике долечиваться настолько долго, насколько ему позволили, благо, все уже было оплачено. Врач, владелец этого места, пусть и ворчал, что не собирался им столько заниматься, деньги любил, а потому недовольство ограничивалось лишь словами. Потому он просто существовал на втором этаже этого чудесного заведения, так сказать в роскошной одноместной палате. Да и без чужой помощи Содзе было бы пока тяжеловато. Чудо, что сознание прояснилось. Хотя кто знал, как долго он просыпался в абсолютно невменяемом состоянии до этого. От новостей из внешнего мира Содзе намеренно абстрагировался. Во-первых, подполье и творящееся в нем его теперь не касалось, он стал чуть ли не гражданским, во-вторых, меньше знаешь — крепче спишь. Мир вокруг существовал, за месяц остались другие группировки, значит, конца света не случилось, а остальное Содзе не особо волновало. Он просыпался во сколько хотел, лежал в постели весь день… Спустя какое-то время ему даже разрешили питаться кашицей, а не лежать под капельницей. Порой врач приходил с губкой, и, боже, как он скучал по нормальной ванной. Потом он бездельничал еще и засыпал. Невероятно. Столько спать — действительно царское удовольствие. Как только он сможет встать, то такая лафа закончится. Боже, он так мало думал о новой жизни. Куда идти. Только не говорите, что ему придется платить налоги! Но, конечно же, счастье не могло длиться бесконечно. Ближе к концу ноября в клинику заявился посетитель, и Содзе мгновенно об этом узнал — потому что почти сразу же он направился в его прекрасное ложе. Когда дверь в комнату распахнулась, Содзе был уверен, что то был врач, потому что только он так нагло и вваливался, но вместо этого он увидел рожу, которая ему очень не понравилась. Не понравилась она ему потому, что он уже ее видел, и в прошлый раз ее владелец носил черную униформу «Камунаби» во главе отряда верных шавок, которых Содзе через недельку порубил в капусту. Это был полковник из «Камунаби» с дебильной челкой. Но сейчас он был в гражданской одежде, и его стиль… точнее чувство вкуса вызывало некоторые вопросы. Впрочем, Содзе решил не осуждать. Его куда больше интересовала причина, по которой агентишка так нагло вошел в комнату и сел рядом с его постелью. Точнее, о ней он тоже догадывался, потому что предполагал, что «Камунаби» наблюдали за ним, но хотелось конкретики. — Если ты хочешь меня допрашивать, то сначала проверь, чтобы на мне не стояло какой-нибудь метки, что меня мгновенно убьет, стоит мне сболтнуть лишнего, — прохрипел он, и полковник жестко улыбнулся. — При операции магическое семя изъяли из твоего организма. Я лично проследил за этим. — Охренеть. И ты еще на мои кишки пялился? Ты знаешь, что это неприлично? Я такое даже на втором свидании не показываю. Видимо, то, что Содзе не пытался быковать серьезно, с угрозами и прочим, немного развеселило полковника, потому что он откинулся на спинку стула, а лицо его расслабилось, впрочем, угрожающего вида не потеряв. Он засунул руки в карманы и закинул ногу на ногу, после чего критично осмотрел Содзе с головы до пят. Тот решил, что ради такого гостя в постели садиться не станет, и продолжил лежать под одеялком. Надо было пользоваться комфортом, пока была возможность. И вообще, пусть нахрен сходит с такими манерами. — Я бы хотел задать тебе пару вопросов. — А че не официально? Где целый отряд, который заберет маленького бедного меня к вам в штаб, чтобы допрашивать меня за стеклом, как все полагается? — Умоляю, — полковник коротко рассмеялся. — Ты действительно этого хочешь? — Ну-у-у, может, мне немного обидно, что я вырезал твой отряд, а ты явился ко мне в отстойных шмотках. Улыбка на лице полковника стала шире, но стала напоминать оскал. — Ты и правда вырезал мой отряд, убил столько молодых талантов, потому что ты — чума, одна из множеств, что мучает наше государство, — на этом его голос приобрел угрожающе-ласковые нотки, — но я позволю этому сойти с рук, потому что я бы хотел получить от тебя информацию. Совершим сделку: ты рассказываешь мне все, что знаешь о «Хисяку», а за это я делаю вид, что Содзе Гэнити мертв, и «Камунаби» не устраивают на тебя сезон охоты. Поверь, там сейчас все злые, тебе не понравится. Может, его тело и представляло из себя жалкое зрелище, но разум Содзе был столь же чуток, как и раньше. Он мгновенно насторожился. — Почему только тебе? — Здесь я задаю вопросы. — Но тебе нужна информация от меня, — передразнил он серьезный тон полковника. — Это как-то связано с Рокухирой? Взгляд агента не изменился, но Содзе ощутил легкое напряжение в воздухе. Ну конечно. Это с самого начала, еще до смерти, удивляло его: то, что «Камунаби» бросились на него, словно свора цепных псов, но при этом, увидев Рокухиру, просто проигнорировали его существование. Да и больно слаженно они работали во время второй схватки, щенок явно поднатаскал их против него. Это было личное дело… Значит, наверное, этот агент помогает Рокухире вместе с тем блондинчиком. Сливает ему ценную информацию прямо под носом у коллег. Забавно! Но если это обеспечит Содзе то, что никакая правительственная псина не будет за ним охотиться — без проблем. Все равно «Хисяку» ему здорово насолили; обдумав все до этого, Содзе пришел к выводу, что захоти Юра его спасти — сделал бы без проблем, но не пришел же на помощь. Значит, его поимели. И о седьмом мече он наверняка знал, раз не пришел с этой информацией к нему, мол, смотри, пока ты тут пердишь в попытке придумать что-то, кто-то уже сделал новый клинок. — Откуда ты знаешь фамилию мальчика? Содзе посмотрел на полковника, как на болвана, но потом подумал, что вопрос был неплох. Это же официально нигде не упоминалось. Он хмыкнул. — Он сам сболтнул. Заорал, мол, не смей про моего батю болтать!.. Я поржал, конечно. Взгляд полковника приобрел подозрительные нотки. — И что же ты такое сказал? — Что я искренне уважаю Рокухиру Кунисигэ, конечно же. Видимо, это интересовало полковника крайне опосредованно, потому что он потер висок и прошипел скорее себе: — Тихиро? Серьезно?.. Очевидно, что вопрос предназначался уже не Содзе, но тот все равно ухватил для себя кусочек интересной информации. Значит, Рокухиру звали Тихиро. Рокухира Тихиро… Имя звучало так, будто и принадлежало какому-то заносчивому сопляку. Словно этому суждено было быть. Но он не стал шутить про это, не желая злить полковника еще сильнее. Шуточка про вырезанный отряд тоже не была особо умной, повезло, что полковник не решил придушить его на месте. Но дельце пованивало госизменой… Впрочем, какое дело теперь было Содзе? Конечно, славно было бы отомстить Рокухире хоть как-то, но, боже, не сейчас. Пусть делает что хочет. Воюет с «Хисяку» и всем миром, Содзе наплевать. У него своих проблем вагон. — Ты гарантируешь, что за мной никто не придет? — Если коллеги начнут расследование в твою сторону, я просто выдам им всю информацию, что ты скажешь мне. Но мне нужно что-то, что дало бы мне и сыну Рокухиры преимущество в нашей борьбе. Если туда сразу же полезут «Камунаби»… Сам понимаешь, как это закончится. Разумно. В одном полковника уличить было нельзя — он явно понимал, как играть так, чтобы в конце не обосраться. И раз он не убил Содзе в отместку за свой отряд, хотя явно горел желанием, значит, хоть какие-то данные были нужны ему именно настолько. Вздохнув, он качнул головой. — И с чего бы ты хотел начать? В итоге, не слишком-то много он и рассказал (Юра действительно хорошо перестраховался, и Содзе осознал, что все известное ему, в общем-то, довольно бесполезный мусор); но полковника, кажется, это полностью удовлетворило, потому что он сухо, как и любой правительственный клерк, поблагодарил его, а потом удалился и больше не возвращался. Что же они там такое планировали?.. Нет. Нет, вообще наплевать. Содзе не хотелось этого знать, и лезть в это дерьмо обратно тоже. Пусть Рокухира делает что хочет, а он пока отлежится… Потом что-нибудь придумает. В итоге в какой-то момент он понял, что в четырех стенах начинал сходить с ума, потому решил покинуть это место, досрочно, пусть и не до конца восстановился; связался с тем же придурком-подчиненным, что, конечно же, прибежал на зов, словно верная псина, хотя уже давно состоял в другой банде, а потом огласил свой последний приказ, как Бывшего Босса — отвести в одно местечко, где он планировал переждать опасность и зализать раны окончательно. По всей стране у Содзе было полно баз и убежищ, и помимо этого у него было дохрена заначки в виде денег, так что проблем с самообеспечением даже без бизнеса у него не было, а с учетом, сколько он запас, этого должно было хватить на декаду праздной жизни уж точно — а если экономить, то еще дольше. Ну, если не начнется какая-нибудь инфляция… Но ближайшее время он точно потянет. Местечко, которое он выбрал, находилось далеко в горной деревушке, где мало кто жил — идеальное место, чтобы потеряться. Ехал он на заднем сиденье, куда залез с ногами, и проспал где-то половину пути, потому что тачка была дешевой, и трясло его довольно так неплохо. Черт, он пока не слишком-то хорошо себя чувствовал… Скорее как говно. Надо же было так умудриться помереть… Хорошо, что еще проблем не возникло, а то могло. Нормальные люди не оживали спустя несколько часов после смерти. Но что ново под луной? Судя по наклону, машина начала подниматься вверх. Горная дорога. Содзе не очень нравилась та деревня, но она была далеко от городов, и потому он мог не беспокоиться о том, что его кто-то найдет. И что если начнутся проблемы, то его это коснется. В горах всегда было спокойно, даже во время войны. — Нашел себе новую банду? — решил прервать тишину он, и подчиненный за рулем дернулся. — А? Ну да. Правда у бывшего вашего конкурента. Но я ему ничего не сказал! Какого из, хотелось спросить Содзе, но он не стал слишком в это углубляться. Конкурентов было множество, и, как только его место освободилось, они начали драку за лидерство на рынке. Ничего удивительного. Содзе бы и сам так сделал. Обидно было, конечно, профукать выстроенный в течение десяти лет бизнес, но что он мог поделать? Хорошо еще, что выжил. — Хотя, — задумчиво сказал подчиненный, — думаю, всем сейчас не до ваших старых разработок. Все сидят как на иголках. — Из-за Рокухиры? Лицо подчиненного стало еще бледнее. — Отчасти. И затем он рассказал. Про бойню на аукционе Сазанами, где патриарх клана, тот самый Сазанами Кьера, который своим напыщенным видом вызывал у Содзе зубную боль, использовал шестой клинок Рокухиры Кунисигэ — «Синути». Про резню в киотском отеле для наемников. Про черное небо. И во всем этом был замешан Рокухира Тихиро. Неугомонный… И для него Содзе был просто маленьким злодеем на пути. Смехотворно! Обидно даже. Но Рокухира не так беспокоил Содзе, как «Синути». От воспоминаний по спине прошла дрожь, но он не поменялся в лице. Этого следовало ожидать, если «Хисяку» выставляли клинок на продажу. Но как Сазанами Кьера им воспользовался? Разве не должно было быть ограничение из-за контракта? Что там вообще случилось, если аукцион Сазанами, который двести лет стоял столпом подполья, вдруг взял и просто был уничтожен? Хотя должен ли он был спрашивать такое, зная, на что был способен «Синути»? Он пожевал нижнюю губу, чувствуя, как потрескалась на ней кожа, а потом протянул: — Ясно… Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы в это дерьмо не лезть. — Мне и первой встречи с ним хватило, я больше не хочу… «Курегумо» был сломан, а Рокухира ускакал далеко вперед, эволюционируя, как зверушки из той забавной игры. Что-то там про судзимонов. Вот он, сын своего отца… Обидно, пожалуй. А Содзе сломал легендарный клинок, пока тот был у него. Понятно, что тут наверняка сыграл фактор, что Рокухира был, собственно, сыном изготовителя клинка, да и меч у него наверняка был особенный, но все равно досадно. До самой деревни он молчал, размышляя о «Синути». На месте он выполз из тачки и критично осмотрел мелкий домик перед собой. Забор был надежный, а вот здание внутри явно обветшало, ему стоило улучшить его, пока была возможность, но что уж теперь ныть. Схватив сумку из багажника, он про себя подивился, насколько тяжелой она показалась, хотя раньше он таскал тяжести куда круче, а потом развернулся к подчиненному, что с любопытством наблюдал за ним с места водителя. Да уж, наверное, зрелище из себя Содзе представлял жалкое: волосы ему пришлось сбрить почти подчистую из-за ожога с левой стороны, повезло еще, что кожу там кое-как залечили, и шрам останется не таким заметным, да и провалявшись овощем почти месяц он потерял в весе и мышечной массе. И это не говоря о том, что в пустую глазницу пришлось воткнуть протез, запавшее веко выглядело еще более стремно. Не сказать, что до этого он славился красотой, но теперь выглядел совсем паршиво. — Э-э-э… Удачи, босс. — Я тебе больше не босс, — фыркнул Содзе, но не более. Он иногда отправлял парней проверить запасные базы, но в этом месте не были около года; дорожка до дома была занесены снегом, и ему пришлось добираться до порога сквозь глубокие сугробы. Замок, к счастью, не заржавел, но поддался не с первого раза; внутри воняло пылью. Хорошо еще, что насекомых не было, все подохли во время зимы, потому что внутри стоял дубак! Срань, лишь бы генератор работал… И надо было сделать все до того, как стемнеет, иначе он точно отморозит себе все кости. В итоге на подготовку ушел почти весь день: кое-как он отрыл в сугробе генератор, запустил его, потом врубил масляный обогреватель, чтобы хоть как-то согреть дом (тот пусть и был мелким, но это все равно требовало слишком много усилий). Проверил холодильник: пусто, но были запасы консервов. Надо было сходить в местный магазинчик, что-нибудь прикупить, хотя бы хлеба. Ну и ну… Вот до чего ты докатился, Содзе Гэнити. Прятался, словно крыса. Всего полгода назад ты и подумать не мог о том, чтобы заниматься всей этой херней. Под конец дня он заебался и решил, что на сегодня приготовлений было достаточно. Попробовав постелить на диване, он понял, что помещение было слишком холодным, а потому предпочел поспать сегодня под котацу — и в пизду правила пожарной безопасности, под ним было тепло. Кусок в глотку не лез, так что он решил не пытаться вскрыть сраные консервы, что, наверное, превратится в невероятное развлечение с одной-то рукой, еще и не ведущей. Одна рука — вообще отвратительная вещь… Серьезно, столько привычного стало вдруг недоступно. Даже поссать нормально нельзя. Он не стал раздеваться и прямо в куртке забрался под котацу и врубил отопление. Когда ты состоишь из кожи и костей, то замерзнуть слишком легко. Черт. Может, надо было обосноваться в квартире, а не в горах, где он отморозит себе жопу! Но было уже поздно. Заснул он быстро, и во снах видел яркое белое поле, заросшее цветами. В деревне в основном жили старики, так что неудивительно, что его прибытие привлекло внимание; тут каждая собака друг друга знала, а он был тут внезапным незнакомым элементом. К нему никто не заглядывал, но около забора то и дело мельтешили чьи-то любопытные рожи, но Содзе было начхать — он пытался сделать это место чуть более пригодным для жизни. Вчерашнего энтузиазма поубавилось, и сил хватило еще на меньше, но он хотя бы смирился с собой и решил приготовить себе кашу. К счастью, в шкафах было полно всякого быстро завариваемого говна, которое не требовало двух рук, иначе бы он точно взвыл. Итог оказался мерзким и безвкусным, но что-то понасыщенней скорее всего убило бы Содзе на месте, потому он только посетовал, что алкашки и сигарет ему пока было нельзя, но доел все, что смог. Держать ложку левой рукой было неудобно, она была еще очень слабой и сильно дрожала, да и не ведущей рукой вообще сложно что-либо было делать. Он никогда не занимался хозяйством; дома питался на вынос, а на базе уборкой занимались другие парни. В квартире в Роппонги он лишь изредка нанимал домработницу, чтобы прибралась, но только проверенную, потому что заебался потом искать жучки во всем возможным местам, хотя не сказать, что он особо часто ночевал в этих квартирах, в основном только зазывал туда девчонок, чтобы потрахаться. Единственное место, где Содзе тщательно следил за порядком, была ванная — святая святых. Тут же… тут она была сносной. Эмаль потрескалась, но в ней еще можно было посидеть. Не то, что ему было можно очень долго там быть. Раны пусть и закрылись, но не зажили до конца, так что никакого кипяточка. Несомненным плюсом было то, что теперь ему не нужно было обтираться губкой. В общем-то, из попытки сделать это место удобней для выживания, его будни и состояли. На самом деле, это было даже неплохо. Отвлекало от всяких ненужных мыслей, например, от злости. Рокухира все еще бесил его одним фактом своего существования, и, хотя Содзе было любопытно — все же, не каждый день ты встречал сына своего кумира, самого близкого к нему человека — он не мог просто так простить какому-то щенку свою смерть (пусть и временную по итогу) и унижение. Содзе был злопамятным сукиным сыном. Но даже злость меркла, когда он снова вспоминал «Синути». Использован… вновь. Не владельцем. Убил почти всех в зале… По спине снова полз неприятный липкий холодок. Изредка он выбирался в местный мелкий магазин, где покупал в основном еду — остальное имелось. Светить рожей не слишком хотелось, и он сам для себя пользовался отмазкой, мол, он все еще больной, и скрывал лицо за медицинской маской. Те, кто его видел, явно провожали его взглядами, но Содзе насрать было. Ему просто не слишком хотелось появляться перед публикой, слишком уж бандитского вида он был. Наверняка бы подумали, мол, ага, да это какой-то преступник, вот тут и скрывается! Ну, так-то это даже неправдой не было. И хотя для полиции он был чист — он был уверен, что полковник выполнил свое обещание, да и Содзе входил в область интереса «Камунаби», а не обычных жандармов — ему все равно так было комфортнее. Может, это был страх? Но чего ему бояться? Второй смерти? С другой стороны, умирать было очень даже больно. Рана на торсе болела просто адски, он почти все время существовал на обезболе и подумывал, может стоило использовать что-то помощнее. Может, его и реанимировали, но он все равно был мертв несколько часов, и свои последствия это сыграет. Его тяжело ранили! Не только правой руки не было, но и ключицу и плечо ему перерубили! Левая рука слушалась плохо, слабее в несколько раз. Он не хотел бы этого повторять. Один раз умрешь — больше не захочешь. Месяц жизни он уже проебал, спасибо. Бизнесу кранты. Отступать от своих принципов было не в его планах, но у него буквально не было выбора. Надо было залечь на дно, а потом… А потом… А что потом? Что он будет делать? Без меча, еще и калека. Без людей! Отомстить Юре? Сомнительно, что Содзе бы и в обычном состоянии преуспел. Отомстить Рокухире? Ну… возможно, теперь это была еще более недостижимая мечта. Было бы хорошо, но… Ладно! Неважно. Сначала он встанет на ноги. Нормально. Все остальное — потом. И вот так шел день за днем… Зима теплее не становилась. В горах было холодно, и снега тут было дохрена. Близился конец декабря, и Содзе уныло думал, что это будет первый за десяток лет новый год, когда он не нажрется в зюзю, а еще будет один. Все же, ему нравилось быть частью компании, а одиночество грызло, как волк. А еще тут было пиздец как холодно! Он почти не снимал куртку, даже масляный обогреватель не помогал. Как в таких условиях вообще существовать? Черт, ему реально надо было оставаться в городе… Плевать на опасность, в квартире было бы теплее! Он еще не до конца восстановился… Содзе бесился; бесился и с того, что, собственно, бесился, потом что не привык жалеть себя. Но когда ты в одиночестве, то в голову лезут опасные мысли, и… Как же он был зол! Примерно спустя полторы недели после его переселения в это место утром Содзе проснулся с мигренью и жуткой слабостью в теле, настолько сильной, что решил плюнуть на все попытки заставить себя заняться чем-то полезным и хотя бы потренировать руку. Проспал где-то до обеда, провалялся под котацу еще немного, а потом пришел к неутешительному выводу: наверное, вчера, когда он вылезал из ванной, он простыл. Нехрен было голой жопой светить в таком холоде! Больше нигде заболеть он и не мог, а еще в доме постоянно было холодно. Бля. В последний раз так было… черт, да он даже не мог вспомнить, когда в последний раз реально бы заболел, не когда его колбасило после ранений, а что насморк и весь этот говяный букет. Когда ты чародей, и когда ты охрененно силен и пышешь здоровьем, такое обычно не происходит! Максимум насморк. А сейчас? — Бляа-а-а-а… Гавнина! Но надо было что-то делать. Конечно, его привлекала перспектива просто валяться под одеялком и спать, и, наверное, в любой другой ситуации он бы так и поступил, потому что был бы уверен, что потом ему полегчает, но Содзе чувствовал, что, когда его тело едва не развалилось на куски всего полтора месяца назад, стоило как-то озадачиться. Вряд ли простая простуда его добьет, но он ощутил неприятно клокочущее внутри чувство страха, доселе незнакомое. Страх умереть. Раньше Содзе было плевать; он мог рискнуть всем, переломать себе кучу костей и все равно продолжать так жить. Даже так делал. В юности его называли безумцем, потому что Содзе ни черта не боялся. Но один раз умерев, он уже не был так уверен, что хотел это повторять, хотя, в общем-то, судьба дала ему второй шанс. Теперь даже такая слабая болезнь могла стать концом. Он испугался!.. Это было так… мерзко и позорно, удар по его самолюбию и гордости! В доме никаких лекарств, кроме обезбола, не было, но он смекнул, что наверняка в местном магазинчике можно было найти хоть что-то. Даже какое-нибудь плацебо. Он все еще оставался чародеем, так что должен был быть сильнее обычного человека, но… Потому, повздыхав и решив, что пора было прекратить канючить, Содзе кое-как выполз в тот самый магазинчик. Ему нужно было хоть что-то. Он контролировал духовную энергию в теле, но его организму был нужен намек, мол, давай, дружище, начинай уже выздоравливать, мне совсем некогда болеть! Я тут пытаюсь выжить, окей? Но в последние дни его тело слушалось его не так хорошо, как до этого, когда он мог днями напролет существовать на алкашке и сигаретах. В итоге, свой путь туда он помнил не слишком хорошо; да и оплату на кассе тоже. Что-то он там купил… Какие-то колеса. Выглядел он, видимо, настолько дерьмово, что даже обычные взгляды со стороны почти исчезли, а может, он просто их не заметил. Когда Содзе дополз обратно, он перешагнул порог и почувствовал, что больше ничего не хочет делать. Силы кончились, и он аккуратно лег на пол. Прохладный, приятно было приложить лицо. Ладно. Сейчас немножечко отдохнет, потом доберется до кухни, выпьет таблеток, а потом отрубится уже по-настоящему. Под одеялком и с грелкой. Надо было только… Содзе подумал это, а потом моргнул. И все вокруг переменилось. Кардинально. Потому что над ним был совершенно незнакомый потолок, а сам он лежал явно не на полу, и одежды на нем не было. Он так охренел от резкой смены декораций, что растерялся по-настоящему. Ох, черт. Это что, его настолько глючить начало, что он начал ненастоящее видеть? Что это вообще за место было? На бордель, о котором он мог бы мечтать, похоже не было… Содзе оглядел окружение сначала взглядом, потом с тоской понял, что толку от этого было немного, и сел. Его даже не штормило! Ну ничего себе. Комнатушка была тесной, старенькой, но довольно обжитой. И, главное, теплой! Он вообще не мерз. Лежал он на расстеленном футоне, довольно свежем по тому, как ощущалась простыня. Что за постель-то была? Но не только это волновало его, но и то, куда делась его рубашка: он ощупал себя рукой, но нет, его не глючило, реально никакой рубашки не было, сидел тут с голым торсом. Единственным кусочком ткани были разве что бинты на ране, которую нанес Рокухира, да на подживающих ожогах. Посвежее, чем он накладывал. Хм… Что-то тут было не так, и Содзе понимал, что — какого черта он вообще был в незнакомом месте? — но прежде всего его интересовали причины. Вот вообще никаких догадок. Подумав, он проверил и под одеялом: штанов тоже не было! Но белье на месте. Жопа не болела, так что самые страшные догадки откладывались… Нет, ну дела! Он продолжил так сидеть, пока снаружи не раздались шаги, а потом в комнату вошла пожилая женщина, которую он видел в первый раз в жизни вообще, и Содзе всерьез задумался, что не так было с его головой. Возможно, он повредил ее, когда очутился во взрыве, а потом под завалами? Плюс он был мертв некоторое время… Это же вредно для мозгов, точно-точно. Пока он гадал, что произошло, очевидная хозяйка места (она была довольно неплоха собой для своего таинственного пожилого возраста) подошла к нему ближе и прощупала пульс на его руке. Это охрененная тема, но Содзе подозревал, насколько хорошо прощупывалось все на пришитой руке. Ни хрена. Потому он решил, что к черту гадания. Просто выжидающе уставился на женщину, а та спохватилась. — Ох, прошу прощения! Просто так вышло, что я увидела вас пару дней назад в магазине… Когда вы, видимо, плохо себя почувствовали. У нас тут поселение маленькое, а вы один живете, стало боязно, что с вами что-то случится, а никто не узнает. Вот проведала и нашла вас на полу. Ой, значит, он там и отрубился. И видимо, нихрена не закрыл дверь. Хотя там такой замок был, любой дурак сломает. И она сказала пару дней? Значит, он тут не один вечером проспал. Содзе немного подумал, потом решил не быть полным козлом. Тем более, как забавно, у него так мило получалось общаться со старушками! Прямо целое умение. Не иначе, судьба. — Спасибо? — Меня зовут Ямада, — представилась ему она, — но вы можете называть меня Акико, если удобно. А вы?.. — Содзе решил не выпендриваться и назвался по имени, тем более фамилию его кто-то где-то мог слышать, не дай бог. — Гэнити-сан, ясно. Вы уж простите, что вломилась. Зато не зря. Вот и вам полегчало. Да уж, полегчало! Тут не было холодно, словно в морозильнике! — И ты меня сама сюда дотащила? Он не был пушинкой, давайте честно, особенно для старой женщины. Та рассмеялась, словно ее это повеселило. — Видимо, вы и этого не помните. Вы были в полубессознательном состоянии, но сами дошли. Точнее мы с вами в обнимочку, хотя шатало вас только так. Но вот раздела я вас уже сама, и рану перевязала. Страшная же она у вас! — А штаны зачем сняла? — сощурил глаза он, но это уже было скорее шутки ради, а не серьезно. Акико потрясла пальцем. — А вдруг и на ногах травмы были? Надо же было все обработать. Что же вы в больнице с такими ранами не лежите? Так и умереть можно, — старушка была назойливой, но не в раздражающем смысле. Содзе немного льстило, когда с ним сюсюкались, и сегодня он решил поддаться этом позорному увлечению. — Хорошо, что я вас в магазине увидела… Хотя, думаю, кто-то другой бы вас точно навестил, просто попозже. Ну вы не стесняйтесь, вы мне вообще в сыновья годитесь! Чего я там не видела? Содзе аж в осадок выпал. Чего она там не видела. И правда! Умилительное заявление. А что, мадам любила помладше? — И что мне за такое спасение полагается? — решил перейти к делу он, и Акико нахмурила тонкие брови. — Ничего? Мы в деревне все друг другу помогаем. — Ну-у-у… Я-то не местный. — Ну и что? Сейчас-то вы тут живете. Так что не переживайте. Да и с такими ранами что я могу от вас требовать? Вам даже работу по дому поручить страшно, вдруг развалитесь? — она так легкомысленно рассмеялась, что Содзе вдруг усомнился, что после смерти он сохранил хоть каплю того угрожающего очарования, что имел ранее. — Вам, может, что-то поесть принести? А то вы такой тощенький, сердце кровью обливается. Содзе Гэнити — человек, способный очаровать любую старушку… Ну и ну, рассказал бы кому, поржали бы только. Но что уж тут. Это у него было даже своеобразной традицией: приходить в купальный дом, знакомиться с хозяюшкой (обязательно), на этом выстраиваются доверительные отношения! Тут почти то же самое. Но все равно все должно было оставаться на своих условиях, а так выходило, что он просто навязался. Причем даже не сам! Содзе больше нравилось контролировать ситуацию, потому он немного подумал и вздохнул. — Да не. Спасибо, конечно, но это уже как-то нагло, — он поискал взглядом свою одежду. — Я вернусь в свое логово, так что если что, э-э-э… — Молодой человек! — блин, а ведь для нее он таким и был, хотя ему в этом году уже четвертый десяток стукнул. Редко, когда его вообще возрастом попрекали. — Вы свое кошмарное жилище видели? Там вообще отопления нет. Генератор на ладан дышит. Куда вы в вашем-то состоянии пойдете? Вообще, когда он был юнцом, он пару раз хворал. В смысле, не потому что застужал себе что-то, но он был юным, и, значит, весьма беспечным, что влекло за собой проблемы вроде заточки в почку, и никому обычно до этого дела не было. Он сам зализывал себе раны, сам добывал еду, только на себя в этом деле положиться и можно было. Когда же Содзе обрел связи и влияние, ран стало меньше, что было крайне забавно, потому что количество покушений увеличилось. Он гадал, помогли бы ему подчиненные? Ну, близнецы — может быть. Поугарали бы над ним, как гиены, но все равно сбегали бы в аптеку, чтобы купить таблеточек. Но не более. У старушек была эта милая обсессия заботиться о других, потому Содзе предпочитал общественные купальни, где были вот такие хозяйки. Сразу знаешь, что человеку на свое дело не все равно! — Вот так вот, — он намеренно излишне драматично вздохнул. — Сначала с меня снимают штаны, а теперь предлагают остаться. Как-то это слишком быстро даже для меня. — Ой, ну шутник! Нет, на самом деле, перспектива остаться в доме, где не только не было нужды морозить себе жопу, но еще и где тебе обещали готовить нормальную еду, а не то растворимое говно из пакетиков, на котором он планировал выживать, это ж просто замечательно! Он-то уже боялся, что придется затянуть пояс потуже и терпеть, а тут такие райские условия… Но все же… — Что, даже денег не нужно? — опасливо поинтересовался Содзе, и Акико, встав на ноги, бросила на него выразительный взгляд. Слишком уж выразительный. Ну вот ты и докатился, Содзе Гэнити, что тебя осуждала какая-то старуха. Тоже мне, гроза подполья. Принесенный супчик на вкус оказался выше всяких похвал; в самый раз для него, да еще и горячий… Домашняя готовка — это что-то новенькое, но ему понравилось. В последний раз он такое ел… черт, да уже и не вспомнить. Что-то из такого далекого прошлого, что казалось скорее сном, чем былью. Но он не собирался отказываться от халявы! Хоть какая-то польза была от его больного состояния. Но держать приборы левой рукой было сложно. Теперь главным было вернуть себе штаны. После он снова быстро уснул, и в этот раз спал без сновидений. Несмотря на то, что по его венам текла духовная сила, восстановление все равно требовало больше времени, чем Содзе хотелось бы. Ему это не нравилось; он привык быть на коне, а теперь едва ли мог нормально бодрствовать весь день. Несомненно, он был мертв, и это имело свои последствия, но это тянулось слишком долго. Слишком слабым он стал. Любой дурак зарезал бы его без проблем, если бы сильно захотел, ему просто повезло спрятаться в том месте, где у него не было доброжелателей. Этой старухе, Акико, явно было скучно в одиночестве, вот она и навязалась. Ох, одиночество грызло сильнее, чем боль. Он это знал! Содзе нравилось трепаться; нравилось, когда его слушали. Когда он был один, то начинал злиться из-за Юры и Рокухиры, ему некому было выговориться, да и просто потрепаться, а тут такая удача! Целый собеседник. Тем более ему было лишь в радость трепаться со старушками (это, если что, была ирония). Вечером они сидели перед телевизором (к счастью, штаны ему вернули, но сверху он все равно накидывал одеяло, потому что все равно мерз, да и какой дурак от него так быстро откажется). Если Акико еще вникала в происходившее на экране, Содзе было скучно. Он вообще не был любителем что-либо смотреть, особенно дурацкие ток-шоу, но он тут хозяином не был, да и ради такого теплого козырного местечка можно было потерпеть. Но один вопрос его беспокоил, и, когда началась реклама, он быстро покосился в сторону Акико и сухо поинтересовался: — А муженек твой меня не стукнет, когда вернется? — Боюсь, если он выберется из могилы спустя столько лет, стукну его я, да еще и лопатой, чтобы обратно залез, — Акико легкомысленно рассмеялась, а Содзе подумал о том, как некоторые легко и просто могли шутить о таких темах. — Так что не беспокойся, Гэнити-сан. Пока мертвые не начали восставать из могил, все в порядке. Содзе чуть не крякнул со смеху. Ну да! Самое время получать лопатой по горбу! Затем Акико резко перевела на него взгляд. — У тебя такие татуировки интересные, а ты случайно не мафиозник какой-нибудь? Ой. — А что, по роже моей криминальной незаметно? — Содзе на нее, эту рожу, и указал, и Акико рассмеялась вновь. Нет, вы гляньте, какая старушка-веселушка, все-то ее забавляет. — Хорошее лицо! — В юности я слышал комплимент, мол, ну хотя бы не коряга. Экие нынче перемены во вкусах… — И что же такой человек забыл в нашей глуши? — Прячусь. По разрешению наших господ жандармов, не от них, а от коллег, — он закатил глаза. Не дай бог бабка сплавит его полиции, этого ему еще не хватало. «Камунаби» вмешиваться не станут, а тот полковник умоет руки, потому что официально они не говорили. — Потому что я завязал. Так что не надо бояться, ок? — Да чего мне бояться? Он так на нее и вылупился. Ну дела! Бояться ей нечего. Акико же с важным видом подняла палец вверх, мол, это факт! — У нас тут живет один старик, так у него пары пальцев не хватает, сам понимаешь, почему. И ничего, мирно существуем. Надо разделять людей, когда они на работе, а когда нет… Да и скучно тут, сам понимаешь. Все друг друга знают, и все друг другу надоели. А тут — твое прибытие. Совершенно новое лицо! Всем любопытно… — она ненамного замолчала, а потом посмотрела уже серьезней. — После смерти мужа дома очень тихо. — Дамочка, — Содзе погрозил ей пальцем. — Романтизация преступников — это, типа, херня собачья. Фильмы врут! Я, конечно, уже никто и звать меня никак, но, если к тебе на порог завалится еще какой-нибудь бандюган, надо быть осторожнее. Мы… то есть, эти люди тебе добра не сделают, они все поголовно те еще самодовольные говнюки! Акико ему лишь загадочно улыбнулась, а Содзе же развалился на диване рядом, думая, мол, ну и ну! Одиноко ей. Загадочная душа. Возражать он не стал, потому что не увидел в этом ровно никакого смысла, просто принял как факт, мол, бабулька тут с причудой. Ну, некоторым нравился небольшой экстрим, тем более после кучи лет скучной праведной жизни, в этом он ее винить никак не мог, пусть Содзе в здравом уме с самим собой связываться не стал бы. Но, честно, все лучше, чем попасться своим недоброжелателям или старым конкурентам. Вот уж кто явно захотел бы его не просто на колени перед собой поставить, а еще сделать какую-нибудь пакость, причем крайне болезненную. Если подумать, у него было слишком много врагов. Это хорошо еще, что полковник отвязался и дал понять, что ему Рокухира важнее верности «Камунаби», но остальные? Они-то никуда не денутся. Ночью ему плохо спалось, кидало то в жар, то в холод. Культя болела, словно там еще была рука, и ту протащило через мясорубку, и он рассеянно подумал — неужели это и была фантомная боль? Почему раньше он этого вообще не ощущал? Во сне ему снова виделась разрушенная лаборатория, снова виделся мелкий ублюдок, которого Содзе хотелось придушить голыми руками. Ох, как же он был зол! Но что он мог сделать со всей этой злостью? Ему снилось, как он вновь и вновь полз к датенсеки, хватался за него рукой в идиотской надежде, что вот сейчас он достигнет уровня своего кумира, сейчас… Каждый раз такой сон завершался резкой вспышкой боли в груди. В итоге, он был обречен доживать свои дни в позоре. Не боец, калека! Посмешище! Лишился руки и глаза, а все из-за какого-то пацана! Задетая гордость ныла сильнее, чем раны, но и раны не давали ему покоя. Акико не особо его трогала; она была явно из того типа людей, что о многих слишком беспокоились, даже о тех, кто этого явно не стоил. Содзе был весьма честен с собой и понимал, что он явно был человеком не ее круга общения. Но в ее глазах Содзе больше напоминал побитую собаку, чем опасного бойца, плюс для нее он был сопляком, вот и выходил столь чарующий парадокс, когда она к нему относилась снисходительно, хотя явно понимала, что он этого не стоил. Наверное, это должно было льстить? В смысле, хоть кому-то было до него, убогого, дело… Содзе терялся. Он отгонял от себя подобные мысли, как чуму, но они возвращались вместе с фантомной болью. Кроме Акико никто его не посещал (и замечательно), хотя он был уверен, что на нем было сосредоточено внимание всей деревушки, потому что старики были известны любовью к сплетням. Еще бы, такой подозрительный элемент, да и бывший сейчас нахлебником. Интересно, она уже рассказала всем, кем он был? Или разумно молчала? С другой стороны, он не зря так сказал про свою рожу — она у него и правда была крайне криминальная! Но так вышло, что одним вечером он услышал, как Акико куда-то собиралась, а затем его темную комнату, где он безуспешно пытался уснуть, осветил свет из холла. Шаги замерли у его головы, и Содзе неохотно открыл один глаз. Акико не стала медлить с раздражающими расшаркиваниями. — Сегодня у нас вечер маджонга, так что меня не бу… — Что-о-о ты сказала?! — мгновенно оживился он. Это что, азартные игры, его любимые?! Да, конечно, больше всего в этом мире он любил три вещи: Рокухиру Кунисигэ, магические клинки и хороший банный день, но азартные игры, тем более маджонг, уважал. Плюс в этой игре требовалось несколько человек, так что там наверняка будет интереснее, чем в тишине! Сон как рукой сняло, и он мгновенно позабыл о боли, потому что какой уважающий себя человек будет лежать и страдать, когда есть возможность пойти и пощекотать нервы? — А что? — удивилась Акико, и Содзе резко поднялся, а потом ткнул в нее пальцем. — Я с тобой. Ему срочно нужна была доза хоть чего-то безумного из старой жизни! Раз уж алкашки и сигарет было нельзя, так хотя бы азартные игры! Сборище состоялось в соседнем доме, видимо, принадлежавшему тому самому мужику без пары пальцев; дым тут стоял коромыслом, внутри было слышно галдеж. Стоя позади Акико, Содзе чувствовал себя так, как, наверное, должны были ощущать себя дети, которые приперлись за мамочкой на тусовку взрослых, где их было быть не должно — во-первых, курить ему пока было нельзя, во-вторых, пить тоже, а тут явно неплохо так выпивали, и у него все внутри противно скулило, мол, вот тебя и лишили радостей жизни. Че у него там было разрешено, морфинчик? Да нет, его вроде старались особо им не баловать, обходясь всякими чародейскими ноу-хау. Но стоило им переступить порог, как все взгляды мгновенно уперлись в них, и Содзе подумал — ой, я пойду, пожалуй… Ладно, никуда бы он не пошел, потому что он сам сюда приперся! Акико же и ухом не повела, вот уж бабка, вообще на все пофиг было! — Это Гэнити-сан, — он показал два пальца, мол, пи-и-ис, пис вашему дому. — Сегодня он поиграет с нами. — А че, он умеет? — донеслось кряхтение откуда-то из толпы, и Содзе хмыкнул. — А то ж! Он ожидал, что толпа окажется менее благосклонной к мужику с явно бандитской рожей, но то ли им тут реально так скучно было, то ли еще что-то, но они восторженно загудели, словно улей пчел, а потом сказали, мол, сейчас одну игру закончат, и пригласят его. Уж очень им хотелось посмотреть, на что он был способен! Вот что с людьми скука делает. Когда же его пригласили за стол, он вдруг осознал, что никогда не играл с одной рукой. Черт. А ему нравилось держать тайлы в руке, жульничать и мухлевать. Это что же, теперь придется играть по-честному? Но почему и нет? Это было намного приятней, чем скука или сон. Он взглянул на человека перед собой, того самого мужика без пары пальцев, и в его взгляде промелькнуло что-то, словно Понимание. Может, в свое время он тоже приполз сюда зализывать раны. Разные обстоятельства, но итог один — полное забвение. Впрочем, Содзе было кристально поебать. Он отказался от вежливо предложенной ему сигареты, а потом ухмыльнулся. — Ну че, играем по стандартным правилам, или поинтересней? Маджонг-вечера — это тема! После стольких абсолютно унылых вечеров Содзе ощутил хоть какой-то заряд радости. Забыл про все: про болящую рану, про сонливость, нырнул в это дело с головой. Только сигаретки не хватало для полного счастья, а так — просто идеальный вечер! Старики тут явно играть умели, а без жульничества приходилось идти на безумство, запоминать, кто какой тайл уже вытянул, наблюдать за чужой рукой, за лицами… Он так заигрался, что один раз ему чуть не швырнули белесую палочку в лицо вместо того, чтобы объявить риичи, и это его только раззадорило. Потому, когда он покинул следом за Акико дом этого старика без пары пальцев, он ощущал себя не мусором, который бросили доживать последние дни, а человеком. Боги! Храните маджонг. Этой ночью он спал сладко, словно младенец. А с утра к нему пришла Акико и сказала, что владелец дома, тот самый старик без пальцев, хотел бы с ним потрепаться. Пришел он сам; видимо, несмотря на ход игры, Содзе все еще выглядел достаточно херово, чтобы старик не пользовался привилегией возраста и не звал его к себе. Акико, впрочем, была недовольна; она все снова вокруг, а потом гавкнула на неожиданного гостя: — Вообще-то сейчас время перевязок! — Да я думаю, если пары пальцев нет, мои раны — это так, пустячок, — гоготнул Содзе, когда они со стариком сели напротив друг друга. Старик ухмыльнулся, видимо, соглашаясь. — С чем пожаловал? — Меня звать Мураками… Представление старика Содзе не особо интересовало; он только вздрогнул, когда холодные пальцы Акико стянули с него свитер и коснулись кожи. Перевязки он не любил по многим причинам, но главной, конечно, была боль; кожа на месте ожогов была чувствительней, чем до этого. Повезло, что он вообще выжил, да уж, но следы от этого у него останутся навсегда. Татуировку с той стороны попортило, так обидно! В свое время он так мучился с тем, чтобы все чернилами забить, а тут все старания коту под хвост! Весь правый бок огонь лизнул. Сейчас он уже ходил там без бинтов, светя шрамами, и ладно там рожа, он рожей все равно не вышел, но за тату было так обидно!.. Видимо, зрелище было довольно убогим, раз даже старикан на мгновение заткнулся. — Хороший узор, — подумав, заметил он, и Содзе чуть не заржал. — Ага, просто охрененный. — Где тебя так потрепало, малой? — Не-не-не, я такие вещи незнакомцам не рассказываю! Это личное. — Это я скорее про то, — Мураками галантно ткнул в него пальчиком, — стоит ли нам опасаться, что за тобой придут. — Отвянь от человека, — шикнула сзади Акико, и Содзе потемнел лицом. — А-а-а, ну булочки можешь расслабить, никому я больше не сдался. Я бы и с вами на контакт не выходил, но кое-кто вломился ко мне в дом, и… Акико затянула повязки потуже, и Содзе пустил скупую слезу. — Ты бы видел этот дом, — она выразительно глянула на Мураками, и тот фыркнул. — Да я видел! — Не обсуждайте мое кривое-косое логово в моем присутствии, это некрасиво! Конечно же его проигнорировали. Кого теперь интересовало мнение Содзе Гэнити?.. Тоска и боль. — Ну ладно. Если никто не придет… Казалось, это было не всем, за чем он пришел, но то ли Мураками тупил, то ли еще что-то, но Содзе было насрать; руки у Акико наконец-то стали теплее, и теперь прикосновения казались манной небесной. Вот что с мужчиной делает отсутствие нежных ручек, что тебя погладят, да-да… Особенно хорошо она работала с культей, вот прямо знала, как мазь использовать, чтобы не стрельнуло болью. Когда же Акико опустилась перед ним на колени, осматривая лицо, Содзе блаженно прикрыл глаза… Ой, мамочки, вы бы знали, как это кайфово, когда вокруг тебя так носятся! Столько лет он сам себе начальником был, никому не было дела, а теперь-то, теперь… Нет, даже ради такого умирать все равно не стоило. У него были стандарты. — Это как-то неправильно выглядит, — крякнул рядом Мураками, и Акико стрельнула в него взглядом. — Ты зачем пришел, погундеть? — она повернулась к Содзе, что сделал лицо, будто он само очарование, благо что поводы были. — Когда станешь старым, то не становись таким. Это просто ужасно. Содзе хотелось посмеяться. «Когда»! Ему бы еще годик прожить, давайте честно. Не факт, что удастся. Преследований пока не было, но никогда не знаешь, что взбредет в голову «Камунаби». Он еще раз подумал о сломанном «Курегумо». Вот если так случится, что Рокухира каким-то образом отдаст сломанный клинок им, и они будут такие, мол, ой, где ж нам взять опытного владельца, которого можно шантажировать, чтобы он не начал херни делать, то он еще рядом!.. Конечно, реалистично говоря, вряд ли они так поступят, но вдруг им захочется поменьше людей, что знают, какая это охрененная штука — магический клинок, и они решат обратиться к уже опытному человеку… Ладно, шуточки, даже полковник так не поступил бы. Содзе больше не боец, а калека. — Да так, поговорить со старым… э-э-э… коллегой. — О чем?.. Ты, старый пень, никому не интересен, — Акико повертела его лицом, а потом цокнула языком. — Волосы начали уже получше отрастать, не будет такой сильной разницы между левой и правой стороной. — Ой, как замечательно! Хотя, уныло подумалось Содзе, отращивать старую длину он пока не стал бы, уж больно проблемно будет ее мыть одной рукой. Он пока не так наловчился ею пользоваться. Он дернулся, когда в коридоре зазвенел телефон, пронаблюдал за тем, как туда направилась Акико, а потом вскинул бровь, когда к нему ближе подсел Мураками. Попутно он натянул на себя свитер, чтобы не щеголять голым торсом. Пусть в доме и было тепло, он не был готов пока ходить без рубашки вообще. — Никогда такую татуировку не видел. Это не стандартные тигры и карпы. — Это бабочка! Мураками странно на него посмотрел. — Че? — Ну, типа, как у магического клинка была… одного, — Содзе неодобрительно на него глянул. Вроде не молодой, а не в курсе? Ну и ну… — Проявления их эти, все такое. — А я-то думал, что еще за бабочка! Может, какой-то символизм, — он задумался. — Или намек на что-то… В мое время за такое бы морду располосовали, — потом Мураками подумал и вздохнул. — В нынешнее время совсем другие тренды, да? Раньше мы кололи себе драконов, а вы — всю эту магическую херотень. — Я сам по себе магическая херотень, дед. Че надобно-то? — Да мне интересно, из какой ты группы. Ути-пути, кто это тут ностальгирует? — Я не из группы, — Содзе насмешливо фыркнул, косясь в сторону холла. Голос Акико все еще было хорошо слышно, и, значит, она уши не грела; они могли поговорить честно. — Я сам себе группа. Точнее раньше был в одной, но это мелкая была, ты о ней вряд ли слышал. В последние годы я торговал оружием. Казалось, это деда даже не удивило. — И че, прижало тебя правительство? Можно ли было назвать Рокухиру таким?.. Нет. Наверняка ведь он им тоже как кость в глотке, просто полковник все сначала миленько скрыл, так как это было ему на руку. Но теперь… С учетом, что он забрал второй меч… О, за ним точно начнется охота. Он потряс головой, и это явно утолило интерес деда, видимо, посчитавшего, что свои Содзе и прижучили. Ну-у-у… Наверное, в чем-то это было правдой. Они с Рокухирой все же одного поля ягодами были, что бы тот не пытался доказать своей унылой позицией, полной всякого праведного бреда. Он нахмурил брови (одну бровь? вторая пока не отросла), когда Мураками наклонился к нему и заговорщическим тоном прошептал: — А может, побухаем вместе? — Я тебя сейчас убью! — донесся голос старухи из коридора. Некоторые боялись магических клинков и грома, а кто-то — разгневанных старушек. Ну умора! Вообще-то ему было не очень удобно навязываться (да, дамы и господа, даже у него была совесть, но она работала избирательно, там, где ему это было важно), и Содзе попытался впихнуть деньги Акико, мол, я тут твои запасы проедаю, как-то это неудобно, но он его к черту послала. Ну и женщина! Впрочем, ему было лишь в радость. В столь замечательных условиях он наконец-то перестал чувствовать себя, как говно, и, хотя его цвет лица все еще был ближе к мертвенно бледному, он хотя бы не просыпался от того, что его рана ныла. А это она умела делать просто знатно, порой так сильно, что он только и мог, что свернуться, словно червяк, и с нетерпением ждать, когда все это кончится. Вскоре он даже смог посидеть в ванной, правда, недолго. Но это все равно было замечательно! Смыть с себя всю мерзость, включая пот. Помыть голову! Боже, как хорошо мыть голову. Его просто трясло от мысли, что он не делал это хотя бы несколько дней. Хорошо было бы вернуться ко всем прошлым хобби, но теперь у него было такой возможности не было. Ну, целиком. Курить и пить хотелось, но теперь ему приходилось думать о том, чтобы это не аукнулось. Тоска! Прямо удавиться хотелось. Когда не было вечером с азартными играми (играли там не только в маджонг), приходилось убивать тоску иначе. Чаще всего Акико смотрела фильмы, и он делал то же самое, потому что ничего и не оставалось. Вкус у нее был странный: в один день она могла включить абсолютно унылое авторское кино, в другой — документальную хронику, а в третий какой-нибудь кровавый мясной боевик. Нет, очаровательная женщина… Этим вечером она включила какую-то легкую комедию. Жанр совершенно не во вкусе Содзе. Если подумать, у него и любимого жанра-то не было... он вообще не киноман. Сегодня он решил обнаглеть и разлечься на диванчике, но хозяйка осталась сидеть рядом, и Содзе про себя рассеянно гадал, насколько ж одиноко должно было быть на душе, что так просто она приняла его к себе и не выпнула на мороз в момент, как ему стало получше. Он бы так поступил. Нет, не так, он бы вообще жалости ни к кому не проявил! Как было с дебилом Мадокой. Вот уж нашел что делать, сестру вызвал, чтобы свалить. Ага, размечтался. На экране парочка задорно сралась. Умилительно. — Когда-то давно мы с моим мужем вот так ходили в кино, — вдруг произнесла Акико, и Содзе рассеянно поднял взгляд на нее, но старуха смотрела в экран. В свете телевизора ее кожа казалась еще белее, чем до этого. — Неважно на что. Мне нравилось это ощущение… Когда ты находишься в зале, а потом оборачиваешься и видишь, как люди тоже смотрят фильм. Какие у них лица. Есть в этом что-то любопытное. — На мое лицо тоже смотрела? Акико опустила на него взгляд и улыбнулась. — Конечно. Но ты не самый большой киноман, как я вижу. Содзе пожал плечами. — Как-то так. Я по телевизору только новостные сводки смотрел. Типа про курс валюты и прочего говна. — Потому что ты был бизнесменом? — Ага, примерно. — Грустно было потерять все? Рука Акико легла ему на лоб, теплая. Он хотел сказать, мол, только не убирай волосы, а то рожа моя открытая не понравится, а потом осознал, что стрижка у него была короткая, и она на его лицо уже сто раз нагляделась. Ну, может, конечно, у нее были специфичные вкусы… Он собирать не осуждался. — Да не. Ну обидно, конечно, но не в бизнесе же счастье. Вот умирать мне больше не понравилось. — А ты умирал? Ее резко посерьезневшее лицо ему не понравилось, и Содзе фыркнул. — Только не надо меня жалеть. Сейчас-то я вполне себе жив. — Понятно, почему ты так плохо выглядишь… В смысле таким больным, — дополнила она, когда Содзе уже хотел было раскрыть рот, чтобы поиронизировать, мол, неужто настолько херовая у меня рожа? — И тебе всего… сколько? — он ответил. — Тем более. Тебе бы не в такой глуши торчать, а где-нибудь нормально восстановиться. — Да не, — Содзе фыркнул. — Это скучная фигня. Я такое не люблю. Хотя мне льстит, что ты так заботишься о маленьком бедненьком мне. Он медленно сел на диване, опершись одной рукой, а потом посмотрел Акико в глаза. Тем временем на экране главная парочка этого дешевого фильма начала объясняться друг другу в чувствах, и он раздраженно подумал — сколько ненужных действий. Но он уже понял, что тут творилось, не дураком был, к счастью. Просто кивнул на экран, зная, что хотела услышать хозяйка: — Дама, если хотите перепихона, я сегодня снизу. Мне сердце нельзя нагружать. На самом деле девки ему больше нравились с формами, чтоб было что хватать и жамкать, но верно говорили мудрецы, дурак тот человек, что откажется от приятного времяпрепровождения в компании дамы, тем более если эта дама была очень даже за. А возраст… Это все херня. Типа, да, можно там погундеть, что кожа не такая упругая, сисечки не такие, чтоб прям, как говорится, нуваще, но в сиськах ли счастье?.. Вот это уже вопрос философский. Но секс — это, конечно, прекрасно. Всегда находите на него время. Истины бывшего торговца оружием, да-да. Господи, как ж хорошо, что ему яйца взрывом не оторвало! И как же было прекрасно, что он был чародеем. Любой другой бы на его месте все еще еле из постели вставал бы, а его только одышка после долгих прогулок мучила, да и то это явно было ненадолго. — Боги, — на выдохе произнес Содзе, пока Акико сидела на нем и двигалась вверх и вниз. — Я вроде ниче не делал, а уже заебался. Думаешь, это лечится? — Время все лечит, — с умным видом произнесла она. Ну да, конечно… Содзе прекрасно знал, что это не так. Время ни хрена не лечило, тебе только хуже становилось. Иногда, конечно, вещи банально забывались, но если вспомнишь — то хоть стой, хоть плачь. Фантомная боль из таких. Кошмары о войне — тоже. Восемнадцать лет прошло, а он до сих пор все помнил, будто произошло вчера. Да, он уже наловчился ловить с этого кайф, но все равно иногда просыпался… смотрел в потолок и думал. О том, что было. С Рокухирой будет точно также. Пока он это как-то не решит, рана будет болеть, а он будет озлобленным муднем, потому что его уделал какой-то сопляк. Но он сам виноват, использовал один и тот же прием два раза, а мальчишка оказался хитрожопым, тут же его и подловил. Обидно! Грустно! Но Содзе ничего не мог сделать. После короткого секса он лег рядом с Акико, обхватил ее фигуру рукой, думая — как херово было лишь с одной, вот сейчас бы стиснуть, а не мог! И все тут. Но это все, конечно, было не по любви. Да и сама Акико просто искала в нем повод убить одиночество, пока скучала по мужу. Это было нормально. Порой просто нужно сделать перерыв и развеяться, а любовь и прочие высокие чувства — это так, херня собачья. Когда рука Акико провела ему по волосам, он вздохнул и прикрыл глаза. Ну вот, в его достижения теперь входил и секс со пожилой дамой. Ну не странная ли у него жизнь? Ладно, как говорится, чем морщинистей изюм, тем он слаще, все такое. — Ты тут надолго? — Не знаю, — честно признался он. — Честно говоря жизнь в таком месте все же не для меня. Знаешь, типа, как в той басне про мышей. К сожалению, я городской мальчик, — когда он медленно сел, Акико провела пальцами по его шраму на груди. Вчера наконец-то он снял бинты окончательно, рана достаточно зажила. Ее палец остановился на месте сросшейся ключицы. — Но тут весьма неплохо даже для такого нытика, как я. — Ты не нытик, — рассмеялась она, и Содзе фыркнул. — Ой ли? Да я весь тут обвонялся, как мне нехорошо, — потом он подумал. — Спасибо. А то вдруг бы я тогда сдох? Хотя, наверное, очухался бы попозже. Но все равно спасибо, потому что я не отморозил свою задницу. Классная она у меня, да? — Ну-у-у… — Акико опустила руку вниз, ему на бедро. — Я бы сказала, костлявая. — Ну, сочного персика у меня и в лучшие времена не было. И не будет. Старею! — Ты так много болтаешь, — хихикнула она, и Содзе пожал плечами. — Что за жизнь в тишине? В общем, так он провел где-то всю зиму. Очевидно было, что этой дамочке, Акико, не хватало общения, а он был лучшим объектом, от которого это самое общение можно было потребовать; да и, наверное, она все еще скучала по своему мужу, вот и пыталась о ком-то заботится. Содзе было просто замечательно: его бесплатно кормили, тут было тепло, а еще ему не приходилось перевязывать оставшиеся ожоги трясущейся левой рукой, которая едва его слушалась. Самое то для того, чтобы зализать свои раны. Плюс маджонг! Господи, как же охрененно. А то так совсем заржаветь можно. Сидел бы он и гнил в том убежище. В итоге дурные сны перестали его мучить. Да, конечно, он все еще вспоминал неприятные вести о «Синути»… порой просыпался посреди ночи и просто смотрел в потолок, не в силах сомкнуть глаз, но без болезненных ощущений. Наверное, это тоже была своего рода фантомная боль. Но он не мог ничего с этим сделать, потому просто смирился. Ну, клинок был использован. Повторно. Что уж тут. Содзе это пропустил, и, честно говоря, был очень рад. Если бы все прошло по плану, по его плану, то он должен был бы там присутствовать… Терять лицо перед подчиненными не хотелось, хотя два болвана, что пошли бы с ним, наверняка бы все поняли. Они только выглядели тупыми, а на деле весьма и весьма умными парнями были. Но и они померли от рук Рокухиры… Никого не осталось. Но весной он понял, что больше не может тут быть. Содзе всю жизнь прожил в движении, и, хотя этот временный застой был хорош для того, чтобы перестать выдыхаться после короткой прогулки, душа требовала большего, потому один раз Содзе так и заявил Акико, мол, звиняй, бабуля, но я обратно в город. Подвезти его обещал старикашка без пальцев, явно жаждавший еще больше болтовни наедине, так что проблем возникнуть было не должно. Акико будто и не особо расстроилась. А может, расстроилась, но виду не показала. Просто обхватила лицо руками, погладила по нему, а Содзе про себя подумал — вот это да, кто-то крутит летние романы с молоденькими девицами, а у меня тут интрижка с женщиной в два раза старше, чем я. — Если опять изобьют, то приезжай. — Это какое-то пожелание удачи наоборот, — пробубнил он, и Акико рассмеялась. Вещей у него было немного, так что сборы особо много времени не заняли. Мураками нетерпеливо вертелся рядом с тачкой, помог закинуть вещи, а потом погнал в сторону ближайшего города, откуда Содзе планировал добраться до столицы. Там у него было несколько квартир: две роскошные, но наверняка скомпрометированные, парочка совсем мелких, и несколько средней степени мажорства, и в одной из последних он и собирался поселиться. Экономия денег, это, конечно, дохрена хорошо, но у него их было достаточно, чтобы нормально платить за счета, да и в такой квартире была самая главная вещь — большая ванна! По радио играла какая-то попсятина, и Содзе поморщился. Он начал вертеть ручку, пытаясь поймать волну, принадлежавшую людям с чувством вкуса получше. Мураками же наблюдал за этим краем глаза. — Решил все же вернуться в бизнес? — Да какой нахер бизнес, — застонал Содзе, съехав по спинке сиденья вниз. — Меня уже поимели «Камунаби», просто все было слито. Тем более я полудохлый. Просто хочу в городском ритме жизни побыть. Да и все деньги у меня там. — Акико-тян будет скучать. Содзе стрельнул взглядом в Мураками, а тот и ухом не повел. — Ей явно надо меньше проецировать на меня образ своего муженька. — Вы с ним были похожи. В молодости. — Э-э-э, теперь это совсем стремно. — Ну ей грустно, — рассмеялся дед, снова смотря на дорогу. — Дети уехали, а она осталась одна. А тут такое развлечение нашлось. Ты бы видел, какой она была в первый день, когда твою тощую задницу притащила к себе. Но я честно думал, что ты помрешь. — Это почему ты так был уверен? — Она позвала соседку, что раньше в больнице работала, а та осмотрела твои раны… ну, в общем, тогда все понятно стало, когда она начала ругаться, — Мураками рассмеялся, а Содзе потер рукой плечо, где заканчивался шрам. Наверное, для людей, далеких от их мира, это выглядело полным безумием. Хотя он в принципе так выглядело… — Так что я думал, что ты сюда просто умереть приполз. Но ты оказался куда более упертым, чем я думал. Да уж. Черт, а ведь он и правда мог умереть. И закончилась бы его история довольно бесславно. Хорошо еще, что парни подоспели… Хотелось бы пофилософствовать, мол, а что теперь эта жизнь, если клинок проебал, а его самого зарезал какой-то сопляк, но Содзе трезво мыслил: если судьба дала ему второй шанс, просто так отказываться от него он не собирался. Умирать было не круто. Лучше уж он будет доживать свои дни в позоре, чем сдохнет окончательно. Гордость гордостью, но его целью всегда было выживание, и, если уж жизнь дала вам лимоны… и так далее. Где-то на полпути его сморило, и он переместился на заднее сиденье, где и благополучно проспал до ближайшего города. Отсюда можно было напрямую добраться до Токио за несколько часов. Он выполз из тачки, а затем схватился за сумку; Мураками протянул ему руку, а потом, не дожидаясь, схватил его за ладонь и встряхнул. — Приятно было поиграть в маджонг! Приезжай следующей зимой. — Ну-у-у, если выживу. Мураками рассмеялся, а Содзе подумал, что это ни хера не шутка. В столице было полно людей, что жаждали получить его голову. Глупо было так просто туда возвращаться, но он больше не мог торчать так далеко от цивилизации; надоело. Если не отсвечивать особо, то вряд ли его заметят, официально Содзе был мертв уже несколько месяцев, и вряд ли кто-то из тех, кому была известна правда, собирался ее раскрывать. Полковник больше не приходил, хотя Содзе был уверен, захоти он, то нашел бы его в два счета… Может, всем уже было глубоко на него насрать. Впрочем, это было очень даже чудесно. Несмотря ни на что, столица все еще стояла на месте, и, значило, Рокухира ее не разъебал каким-то невероятным образом, на какой был способен лишь он один. Содзе добрался до квартиры на такси, а потом вошел внутрь. В воздухе пахло пылью, но убрать это место было проще, чем тот дом-развалюху в горах. Боги, подумалось, если бы не Акико, он бы там, наверное, окоченел бы до смерти. Надо провести инспекцию убежищ… когда-нибудь в будущем, когда ему будет ну очень нечего делать. Первые дни прошли спокойно. Жить в квартире было в миллион раз удобней, чем в сраной деревне, где не работало почти ничего, да и все магазинчики были под боком. Приходилось готовить самому себе, потому что жирное и вкусное ему пока было нельзя, и после того, как его нахаляву кормила Акико, это было так себе, но Содзе решил не выпендриваться. Конечно, с ее готовкой было не сравнить. Она даже эти мерзкие кашки и прочее полезное говно делала так вкусно, что у нее он набрал пару кило, хотя до его пиковой формы все еще было как пешком до луны. К концу первой недели Содзе все заебало, и он решил, что настало время попробовать счастья в его любимом хобби — он, конечно же, говорил про купание в горячей воде! Особо долго он сидеть не планировал, но хотя бы полчасика наверняка было можно. Но напустив воду и забравшись в нее, наконец добравшись до своей мечты, о которой в начале зимы приходилось лишь мечтать, Содзе понял, что это все было не то. То есть, неплохо, но не было того же ощущения, что от посещения настоящей купальни… И, хотя сейчас ему выпендриваться было вот совсем не с руки, Содзе решил совершить доблестный марш-бросок до купальни, где вероятность наткнуться на неприятности была нижайшей. То есть, он поплелся в то место, где хозяйничала старуха по имени Таэ. Место у нее было не особо многолюдным, самое то для его израненного тела. Не будут особо пялиться. Плюс его она знала, и понимала, кем он был, так что лишних вопросов задавать не стала бы. Хотя она, небось, его и забыла! Так подумал Содзе; но когда вошел внутрь и стянул с рожи медицинскую маску, Таэ — она вот вообще не поменялась — удивленно воскликнула и сказала: — О, Содзе-сан! Давно вас не было. — Неужели у меня настолько узнаваемая рожа? — он облокотился на стойку, и Таэ рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Я думал, будет как во всех этих тупых шпионских фильмах, прическу изменил — и все, никто не узнает. — У вас весьма запоминающееся лицо, — заметила она, и Содзе рассеянно подумал, что чем-то она напоминала ему Акико, наверное, тем, что ей вообще все равно было на то, что он ей один раз оставил на память в заведении парочку жмуров. Удивительные нынче старушки. — Как-то вы плохо выглядите, болеете? — Помер и воскрес, — решил не таить он, и Таэ заохала. — Это не преувеличение, кстати. — Как же так вы умудрились? Содзе немного подумал, а потом прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Посягнул на кусок пирога, который не смог прожевать. — А я все гадала, почему вы зимой не приходили. Самое лучшее время для посещений! — Был слегка в состоянии нестояния, — Содзе покосился на холодильник с молоком и довольно сощурил глаза, увидев аж несколько фруктовых. Отлично. Теперь никакой сраный ребенок не заберет его любимый вкус! — Правда в сауну я сегодня не ногой. Это ж ничего? — он указал на себя пальцем. — Спугну еще людей своими шрамами. — Да что вы, Содзе-сан. Кто начнет возмущаться, пойдет отсюда на выход. Вот оно, уважение к постоянным клиентам! Поищите такой сервис, не каждая купальня обеспечит! Потому он всегда ходил только в маленькие заведения, там хозяйки знали, как действовать, а не все эти большие новомодные места, там только денег хотели, никакого личного сервиса для клиента! Опустившись в воду прямо под мозаикой, Содзе поднял глаза к потолку. В потолочном окне медленно плыли облака. Так странно. Тут же он сидел, когда получил в руки «Курегумо». Всего полгода прошло, а казалось — целую жизнь назад. Тогда его имя еще имело вес в подполье, тогда его боялись… Ладно, хрен с ней, с тоской. Главное, что он выжил. Содзе вздохнул, поводил рукой по воде, а потом сполоснул лицо. С короткими волосами не было нужды особо заботиться о том, чтобы они не слишком сильно мокли. Это раньше он боялся, что начнут виться, а сейчас… вообще плевать. Часик он дал себе помокнуть, благо никого не было, а потом решил, что пора было и честь знать. Как раз начали сползаться люди; они и раньше пялились, потому что у него была охрененная татушка, а теперь еще и шрам на половину тела. Шампунь был нормальным, и он про себя фыркнул — неужели его совета послушались? Когда же он подошел к прилавку с банкой фруктового молока, Таэ улыбнулась. Спрятала деньги в прилавок, а затем заметила: — Вы еще наведаетесь? — Думаю, да. Если я потом тебе не надоем, и ты не дашь мне пинка. Таэ усмехнулась. — Вы, конечно, тут устроили один раз проблемы, но хотя бы заплатили за уборку трупов. А некоторые даже убрать крышечку от молока за собой не могут. Так что приходите еще. И выздоравливайте. Содзе просто хмыкнул, но ничего больше не сказал. Разумеется, наведался он туда еще пару раз; делать было нечего, потому он мог позволить себе задержаться, чтобы потрепаться обо всем подряд. Вот так жили старики; целыми днями не знали, куда себя делать. Но если тебе много лет, то ты хотя бы можешь сказать, мол, это отдых после тяжелой жизни, а Содзе было всего тридцать. Это не особо похоже на заслуженный выход на пенсию. В итоге, он проводил больше времени в купальне, чем дома, потому что не знал, куда себя деть. Таэ явно было в радость; местечко тут было не особо оживленное, а он был столь приятным развлечением, весь из себя невесть что переживший. Порой он даже помогал с какой-нибудь мелкой бухгалтерией, вроде заполнения разных бумажек, хотя почерк у него, конечно, был мягко говоря кошмарный. Никогда не переучивайтесь писать другой рукой. Советы от человека, пережившего неприятный опыт. Денег он за это не требовал, потому что деньги у него были, но Таэ явно такое не нравилось, и потому она один раз пригласила его на ужин. — Ой, прямо сразу на свиданку? — он захлопал глазками. Сейчас уже был вечер, и он сидел рядом с ее ресепшеном на Специально Выделенном Стульчике и наблюдал за тем, как какой-то ребенок невероятно тупил при выборе молока. Вся история с приглашением как-то странно повторяла зиму. — Ну не знаю, я не такой, я стесняюсь… — Это просто ужин, — заметила Таэ. — Тем более вам будет полезно. Содзе сделал крайне грустные глаза. — Неужели я настолько плохо выгляжу? — О! Именно настолько! — с энтузиазмом заверила его Таэ. По-хорошему, ему стоило оскорбиться, мол, как же так, про его чудесную мордашку такое да сказали, но Содзе слишком хорошо понимал, что выглядел отнюдь не как ангелок (скорее как говняшка), и оттого смирился. Да и опять же, какой дурак откажется от халявной еды. Потому после закрытия купальни он последовал за Таэ к ней домой (было это относительно близко), и по пути она заметила: — Вы хорошо питаетесь? — Ну так, что в холодильнике еще не ползает или уже не ползает, то и ем. Это, конечно же, была шутка. Таэ это тоже поняла, но все равно потрясла пальцем. — И это после комы!.. Вам нужно питаться чем-то, где много железа. Сезон яблок еще не наступил, но надо есть побольше овощей. — Замороженные считаются? — Содзе очаровательно похлопал ресницами. Замороженный шпинат — это тема. Шпинат в принципе тема… Таэ одарила его таким взглядом, что он решил больше не задавать глупых вопросов. Ну ладно, не хотите — не надо, он прибережет шпинат для себя… В отличие от его богемного местечка, квартирка у нее была маленькая, одна комната в несколько татами. Ну, одной ей явно это было ни к чему; муж, по ее словам, умер вскоре после войны, а дети разъехались. Ничего примечательного. Ну уж нет, рассеянно подумал он про себя, вторая старуха, у которой дети не приезжали, а муж сдох — это слишком. У него слабое сердце, ок? Активное содомистское времяпрепровождение было пока опасно. Впрочем, в отличие от Акико, Таэ это явно не интересовало, ее имевшаяся жизнь устраивала полностью. Она приготовила лапшу с не слишком-то наваристым бульоном, одно яйцо, в общем, чтобы было сытно, но не прямо холестериновая бомба, а потом села напротив. Вот что скука с людьми делала… Та еще сволочь! Приборы он держал уже крепче, чем до этого. Успех! Может, теперь он выглядел не так убого. Так Содзе подумал, потом попробовал супчик и вздохнул. Господи, какая ж охрененная вещь. Так бы каждый день питаться. Может, ему найти себе личную домохозяйку?.. Как это называлось, домработница? Жена? — Таэ-сан, ты просто очумело готовишь. Если бы я не любил бани больше, чем жрачку, я бы сказал тебе закрывать нахрен твое заведение и открыть лапшичную. Главное, чтобы не было как в том фильме… Как его… что-то про одуванчики… Я бы ходил к тебе каждый день. — И потерял бы форму! — Это нормально, — важно заявил Содзе. — Все живое в этом мире стремится к идеальной форме шара. Таэ эта дебильная шуточка явно повеселила. — Вы мне льстите. — Я много пизжу, но сейчас говорю только правду, — заявил Содзе. — Или ты мне не веришь? — Ой, ну не знаю… Грош цена твоему слову. — Вот теперь я точно обиделся. Уже возвращаясь домой под ночь Содзе лениво думал: вот такая она, жизнь без проблем. Раньше он весь был в делах, постоянные разъезды, звонки, спал черти как — а вдруг какая-нибудь собака позвонит ночью? Жил на кофеине и никотине, а когда было свободное время, то либо торчал в горячей воде, либо дрался с парнями, чтобы закалить свои рефлексы. Только в купальнях и расслаблялся. Сейчас же он мог вставать во сколько хотел, валяться в постели до полудня, а потом заниматься чем хотел. Вместо дорогих ресторанов и алкоголя он сидел с одинокой старухой, которая готовила ему ужин. Вот вам и смена приоритетов. Быстро же сточились у него клыки. Но что он мог? Месть — охрененная идея, но идти против Юры или Рокухиры — самоубийство. Особенно против второго… По спине прошла дрожь, когда он подумал о «Синути», использованном на аукционе. Если предположить, что Юра спланировал их с Рокухирой сражение, знал, что сопляк выйдет из него победителем… скорее всего он намеренно заманивал пацана на аукцион. Мадока наткнулся на мальчишку, потому что он встретил девочку. Почему девочка пошла именно в то кафе? Мог ли Юра как-то и на этом сыграть, чтобы сделать встречу Мадоки и сопляка более натуральной, как простое совпадение? Наверняка ведь, не убеги соплячка, то кто-то бы пустил слушок про седьмой магический меч… Содзе бы купился. В конце концов, все они просто пешки в его огромной игре. — Черт, — пробормотал он, а потом похлопал себя по карманам, ища сигареты. — Меня поимели. — Это называется карма, мудень. Содзе резко обернулся, не помня, чтобы шел с компанией, а следом по голове врезало что-то — что-то тяжелое и твердое, отчего ноги у него подкосились, а он с хрипом завалился на землю. Бля! Он мгновенно понял, что произошло. Ползи, ползи быстрее! Нехер было рожей светить, он же знал, что в столице опасно! Лучше бы и дальше сидел в той сраной деревне, хотя бы остался цел! Столица, мать его! Нашел о чем париться! Но тело будто не слушалось, и он только и мог, что пускать кровавые пузыри изо рта. Над ним встали несколько черных фигур, и одна громогласно прорычала: — Думал, что если сымитировал свою смерть, то так легко избежишь возмездия?! Как бы не так, урод! Неизвестный занес биту, а потом наступила милосердная прекрасная темнота. Когда Содзе вынырнул из сна, первым, что он ощутил, было то, что башка у него трещала, будто он не выходил из запоя несколько дней. Такое бывало (но редко, и в основном по молодости), но он был уверен, что ни капли в рот не брал. Затем постепенно начали возвращаться воспоминания, а вместе с ними — и ощущения. Ох, о-о-о-ох, болело все просто кошмарно, ему бока знатно помяли… Духовная сила не циркулировала, значит, какая-то собака налепила на него сдерживающий талисман, сделав его не сильнее обычного человека. Но Содзе дураком не был, потому глаза пока не открывал. Он чувствовал, что сидел на стуле, босиком. Рубашку у него тоже свистнули. Единственная рука за какой-то железный обруч была подвешена кверху, и он предположил, что ее не смогли прикрепить к подлокотникам, потому что, ну, она была одна, а так он хотя бы не мог так активно дергаться. И башка, башка трещала… Но, видимо, место, куда ему врезали, все же перевязали; а еще он слышал, как рядом разгорался активный спор, потому что слышал голоса, один из которых принадлежал тому парню, что вмазал ему прямо по темечку. — … тебя, еблана, что просили сделать? Притащить его сюда. А если бы он сдох по дороге? — Ну не сдох же! — легкомысленно отмахнулся нападавший, и Содзе подумал, мол, ну в общем-то да, чего рассуждать о не сбывшемся. Но ситуация ему не понравилась. Он не планировал, что людям вообще будет до него дело, особенно старым противникам, что наверняка растащили остатки его бизнеса и зон влияния себе (он бы так сделал, он так и делал в лучшие времена). Но мало того, что прошло всего полгода, а на него все еще точили зуб, так еще и спустя всего месяц в городе его уже нашли! И, судя по всему, какие-то дохрена агрессивные ребята. Хотелось бы предположить, кто именно… Но у Содзе было столько недоброжелателей, что он и в лучшие времена их всех не помнил. Черт. Может, это какая-то шайка, чьих парней он порешал? Он столько народу вырезал в свое время. Когда на него плеснули холодной водой, Содзе неохотно приоткрыл глаз и без удовольствия уставился на мужика бандитского вида перед собой. Ну и рожа. — Очухался, — рявкнул он кому-то за спиной, а потом к нему подошел… бля, Содзе был вообще без понятия. Но вот у этого рожа была поинтересней. Очевидно было, что он был чародеем, потому что только чародеи обладали этой невероятно всратой модой, которую Содзе никак не мог понять (он был рад, что его подсосы-близнецы из этого экстравагантного говна оставили только тупые ирокезы), с выкрашенный в нелепый цвет бородой, такого же цвета помпадуром и жирным брюхом под распахнутой жилеткой. Но, несмотря на интерес, рожа все равно была неприятная, даже поболее, чем у предыдущего. Когда под глоткой у Содзе щелкнул ножик, он шумно вздохнул. — Мужик, я без понятия, кто ты. — Я у тебя оружие покупал, — прохрипел неизвестный, и Содзе цокнул языком. — Ты вот сейчас вообще не помог. — Я из банды «Золотой Клык», — а вот это было уже конкретнее, что-то такое вспоминалось… Содзе опустил взгляд вниз, когда ему в лицо ткнули рукоятью ножа. — Ты, мразь, моему братану продал тот сраный кейс с камнем, помнишь? А когда он пришел к тебе выяснять, что за хуйню ты ему впарил, ты его убил. Что-то такое тоже смутно вспоминалось… — И че? — фыркнул он. — Пришел мстить за братана? — Нет, дебич. Сдох и сдох. Что за херь ты ему дал? Что это за бомба? — Тираж кончился, так что нахер иди, ок? Когда ему заехали по лицу, стало не так весело, но Содзе все равно рассмеялся. Ох уж эти мамкины злодеи, вон как пыжится! Это явно разозлило главаря шайки, потому что он пинком выбил стул из-под ног Содзе, и тут стало не до смеха, потому что рука все еще была прицеплена наручниками к трубе наверху. Ему посоветовали не особо много ее дергать, но вот теперь вышло так, что он буквально на ней висел; волна боли ударила так резко, что Содзе чуть не ахнул, но еле сдержал себя. Ну уж нет, перед этими уродами он позориться не собирался. Главарь потер лоб, затем со всей силы ударил его ботинком в живот, а когда Содзе закашлялся, то схватил его за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. — Я как-то большего ждал от такого мудня, как ты. Мне все уши прожужжали, что ты дохера опасный, я даже уважал тебя как-то, а че я вижу? Полудохлую шавку. — Гав-гав? — рассмеялся Содзе, и последовал второй пинок. Ай-ай-ай, бедные поченьки… — Ржака. Ты пошутил, а я поржал. Ты че, думаешь, я таких, как ты, не ломал? Думаешь, ты тут самый умный? Да ты просто подзалупный творожок и не более, — главарь вздохнул и отвернулся. — Срань господня, только зря время проебал. Ну а ты? — он снова взглянул на Содзе, что все еще полулежал на полу, вися на руке. — Че, зубки потерял, сразу тихо и мирно зажил? К какой-то бабе ходил, тю-тю-тю. — К мамаше твоей. — Утухни, бля. Содзе рассмеялся. Боги. Его били тяжелыми сапогами, наверняка скоро прирежут, а ему так смешно вдруг стало. Ох, наверное, он был под адреналином. Ну ничего. Это просто отложенная смерть. Он должен был сдохнуть еще в октябре, а помрет сейчас. Все равно не знал, что делать, так что ничего страшного. Он продолжил смеяться, замолчал лишь когда пинок ударил его в челюсть, но потом захрипел: — Думаешь, мне твое уважение нахер сдалось? Так стремно, когда жопу лижут. Иди парням своим так поделай, они хотя бы оценят, а твоя обезьянья морда в мои стандарты красоты не вписывается. Они у меня хотя бы есть, а вот у тебя… — Ой, все. Нико, он меня задолбал, — главарь махнул рукой. — Отделайте его, потом найдем способ достать рецепт. Только не убивай! Названный Нико, громила с топором на поясе, хрустнул кулаками. — Окей, босс. Не кипишуй так сильно. — Я кипишую?! Да я… И потемнело. Так продолжалось несколько раз. Пару дней он тут точно пробыл, может, даже неделю, и все это время из него выбивали дерьмо, пытаясь достать хоть немного информации, попутно явно мстя за того убитого некоего братана. Если бы только Содзе еще помнил, про кого шла речь! Хотя чего он ожидал, вернувшись в город? Надо же было додуматься. Стоило остаться с Акико-сан… Но так получилось, что в один день что-то поменялось. Содзе дернулся и открыл глаза, когда услышал крики вдалеке; они-то его и разбудили. С трудом он поднял голову и осмотрел, где находился; все там же. Пол был в высохшей крови, его же, все тело неприятно болело… Зато его снова усадили на этот сраный стул. Как на трон, блин. Ну конечно, нашелся тут монарх павшего государства… Царь пустоты. Аналогия пришла в голову случайно и разозлила его, но он быстро отбросил раздражение, потому что был в комнате один, хотя, по логике, уж его-то точно оставлять в одиночестве не должны были — раз уж этим парням нужен был секрет его недоделанного изобретения. Но никого. Крики усилились, и в них Содзе услышал страх. Что-то громыхнуло. — Это он! Это Золотая Рыбка! Он… Если бы Содзе был дураком, он бы подумал, мол, какая дебильная кликуха у кого-то, но на него мгновенно снизошло озарение. Никто бы в здравом уме не стал называть себя таким образом, значит, эту кличку дали другие люди. А кого могли бояться бандиты, и кто был связан с золотыми рыбками, попутно наверняка не желая оставлять в живых людей, что что-то там пытались сделать с датенсеки? Ох, срань господня. Надо было выбираться. Если Рокухира его увидит, Содзе точно конец! Он судорожно заозирался, а потом поднял глаза наверх, на наручники, все еще закрепленные за трубу. Можно было попытаться вывихнуть палец, как во всех этих фильмах, но Содзе не особо понимал, как это делать, да и рука у него теперь была одна — калечить как-то не хотелось, и так провисел на ней столько времени, повезет, если это как-нибудь не аукнется. Он оглядел себя и быстро нашел, где был амулет, что обнулял его способности — висел на ноги на веревке, ну что за идиотизм? Он такое бы легко содрать мог даже просто случайно. Кое-как, только ногами, он стянул с себя эту гадость, а потом вцепился пальцами в цепочку наручников и повис на ней, пытаясь не ее порвать, но сломать трубу. Спустя пару минут этого веселого обезьяньего времяпрепровождения та наконец сдалась и сломалась пополам, залив тут все водой; сам он, поскользнувшись, грохнулся на пол. Ну и говно же тут трубы! Хотя какой разумный человек делает укрытие в таком говяном месте?! Больше походило на заброшенный завод. Лаборатория Содзе и то лучше была, хотя она значительно пострадала от пожара, когда Кенаги свалила из своей клетки. Но не время заниматься оценкой архитектуры! Ему нужно было бежать, пока Рокухира его не нашел. Иначе… Ох, мама. Даже думать не хотелось. Драпать, пора драпать. К счастью, рука у него была одна, потому эдакий спонтанный декор в виде наручников не особо и помешал; больше ни за что не цеплялся. Содзе кое-как собрался, поднялся, мысленно запричитал про синяки на теле, а потом побрел в сторону выхода. Сейчас никому дела до него не будет, если тут Рокухира — будут беспокоиться о своих жизнях! Кое-как он добрался до ближайшего офиса, где из своих вещей нашел лишь куртку и обувку, но и этого было достаточно. Но то ли сегодня (да и последнее время) удача была не на его стороне, то ли просто вышло дурацкое совпадение, но вылетел он из-за угла на знакомого главаря; когда они уставились друг на друга, Содзе попытался совершить аккуратный поворот на сто восемьдесят градусов и дать деру, но его схватили за глотку и прижали к полу, а потом главарь заорал: — Че, сбежать захотел, крыса?! Сначала с этим уродом разберусь, а потом с тобой!.. Ну, последнее он не договорил, просто Содзе догадался; все потому, что сзади в него что-то врезалось, и он отвлекся; успел вовремя защититься, прежде чем его снесла черная волна, и Содзе ее хорошо узнал. Бля, это способность пацана. Все, Рокухира уже тут, ему кранты. Он сжался в клубок и закрыл лицо рукой, надеясь, что это даст ему хотя бы немного времени, зажмурился… Легкие шаги раздавались все ближе и ближе, потом главарь шайки что-то заорал, и, кажется, завязалась потасовка. Содзе лежал, притихший, словно мышка. Не-не-не. Если Рокухира его увидит, то ему хана! Потом раздался звон стекла и затихающий крик. Кажется, главарь вывалился в окно. Легкие шаги снова приблизились к нему, а потом теплая рука легла на плечо и потрясла, а следом раздался столь хорошо знакомый голос, запомнившийся ему по всем кошмарным снам о последней схватке: — Вас взяли в плен? Вы в порядке? Сама вежливость, ну и ну. Молчи, ничего не говори! Хорошо еще, что он был без рубашки, и рука у него отсутствовала не та, какую Рокухира отрезал. Плюс короткие волосы… Хоть какая-то польза от этой дебильной стрижки. Он затряс головой, все еще закрывая лицо рукой, и Рокухира опустился на одно колено перед ним, а потом осторожно взял Содзе за руку. Когда он медленно отвел ее от лица, тот срочно отвернулся, в мыслях моля богов, какие услышат, чтобы Рокухира не присматривался. Тут же было темно! Давай же, свали уже… Там еще кого-то добить осталось, наверняка! А Содзе так, не Содзе, а просто случайный пленник. — Не переживайте. Я вас выведу. Встать можете? Кое-как они поднялись и сделали пару шагов, но сзади снова раздался звон, и Содзе сглотнул. Отлично, этот дебилоид с дебильной бородой не сдох. Сейчас Рокухира отвлечется, а Содзе драпанет прочь. Жаль было остальные вещи, но, к счастью, он тогда с собой мало что взял, а потерю пары сотни иен как-нибудь переживет. Рокухира явно услышал шум позади и, извинившись, как самый вежливый в мире мальчик, обернулся и снова бросился в бой, а Содзе торопливо пополз прочь. Но, конечно же, ничего не могло пойти нормально. Главарь увидел его потуги и завизжал: — Содзе Гэнити, мразь! Думаешь, так просто сбежишь?! И повисла звенящая тишина. Она длилась лишь секунду, но Содзе медленно обернулся и в ужасе увидел, как на него смотрел Рокухира. Вот теперь-то он его узнал. Внезапно, нашлись силы, и Содзе сорвался с места, словно бегун на короткие дистанции. Он не знал, бросился ли за ним Рокухира, или продолжил убивать босса, но ему и не хотелось знать. Он петлял по коридорам, как мог. Пизда! Теперь Рокухира от него не отстанет! Надо было сидеть в горах! С Акико-сан! Ох, хорошо было бы сейчас к ней переместиться! Содзе бы все отдал, даже последнюю руку! Так он подумал, а на следующей развилке из соседнего коридора прямо на него выскочил Рокухира. Глаза у него горели как у хищника. Не церемонясь, он толкнул Содзе к ограде над небольшим сливным прудом, что был рядом со зданием завода, а потом прижал лезвие к его глотке. Ох-ох-ох, дело дрянь… — Как ты выжил? Голос Рокухиры звенел холодном, словно сталь. На размышления у Содзе была секунда: он прикинул этаж, потом хлипкость ограды, а затем схватился об нее рукой и переломил; к счастью, все тут было сделано из дерьма и палок, и оттого та мгновенно сломалась, утащив вниз за собой Содзе и, неумышленно, Рокухиру. План был прост: сейчас тот замешкается от того, что шлепнулся в грязный пруд, а Содзе слиняет! И плевать, что все ботинки были мокрыми насквозь. Переживет! А вот встречу с Рокухирой — сомнительно! Когда Содзе вылез из воды, он отплевался, а потом тяжело отдышался, несколько секунд он был в полной прострации; но потом вдруг осознал, что случилось, и начал шарить по карманам, в попытке найти телефон. Бля! Если он утопил его, это будет отвратительно! Но никакого телефона там не оказалось, и Содзе с облегчением выдохнул — он иногда забывал его, потому что сейчас не особо часто пользовался, и сегодня эта забывчивость сыграла на его стороне. А деньги уж он как-нибудь высушит! Если их не спиздили. Боги, вообще насрать на все, надо быстрее драпать… Но он не успел далеко уползти, потому что позади раздались шаги. Содзе мысленно выругался, когда его схватили за воротник и следом пинком повалили на землю. Лезвие прижалось к его кадыку, и он затаил дыхание, смотря на Рокухиру перед собой: тоже насквозь мокрого. И очень злого. Содзе вздохнул и просто откинул голову на землю. Вот они, сладкие последние минуты жизни. И опять сраный Рокухира. За что ж судьба его так не любила? Раньше эта фамилия ассоциировалась с приятным образом великого мастера, а теперь — с сопляком. — Все. Сдаюсь. Больше не могу бегать. — Как ты выжил? — повторил свой вопрос Рокухира, прижав лезвие ближе к шее, и Содзе неохотно отодвинул его от глотки. — Ну-ка убери. Мне так тяжело говорить, — Рокухира не стал возражать, но меч отвел лишь немного. — Меня отрыли в завалах и откачали. Все. Ничего особенного. — «Камунаби» сказали, что нашли твои останки. — Слушай… я без понятия, что там творится. Может, твой дружок им насвистел. Может, они нашли следы крови на лестнице. Я… — Какой дружок? — нахмурился Рокухира, и Содзе раздраженно цокнул. Этот хрен что ли ничего не рассказал? Типичная правительственная шавка. — Полковник с тупой челкой. — Азами-сан?.. — удивленно переспросил Рокухира. Содзе пожал плечами. — Наверное. Без понятия, как его зовут. Он приходил ко мне для допроса. — И ты ему все рассказал? — Не веришь? Ну позвони ему. В конечном итоге Рокухира убрал клинок прочь, не наводя его на Содзе. Сейчас бы швырнуть песка в лицо и слинять, но он уже понял, что в кошки-мышки с пацаном ему не выиграть, потому лежал смирно и просто смиренно ждал, что же произойдет дальше. Пока что гнев Рокухиры поутих. Может, появилась надежда, что он его не убьет? Было бы славно. Рокухире, как бы иронично это не звучало, Содзе верил больше, чем своим другим врагам: этот хотя бы на мораль опирался, а другие? Вот-вот! Впрочем, Рокухира не выглядел так, словно запросто поверил его словам. Когда он достал телефон — чудом работающий после купания в воде — Содзе закатил глаза. Нет, реально звонил? Но, судя по всему, полковник успокоил его, потому что Рокухира убрал клинок в ножны, а потом снова хмуро взглянул на него. — Ясно. А здесь ты потому, что перешел дорогу этим людям? Какой любопытный, все-то ему расскажи и покажи! — Бывшие клиенты. — Повезло, что я спас твою шкуру, — сухо заметил Рокухира, и Содзе подумал… ну, в общем-то, да, повезло. — Благодарить я тебя не буду. Пошел в пизду! Он думал, что, быть может, Рокухира рассердится в ответ на это (он все же слишком правильный и нудный, по нему было видно), но тот лишь одарил его кривой быстрой усмешкой, а затем обернулся назад, на здание завода. Он смотрел туда так долго, что Содзе сумел принять мысль, что сегодня его убивать не станут, и, немного подумав, осторожно поинтересовался: — Почему не убьешь меня? Рокухира бросил на него быстрый взгляд. — Нет нужды. — И это после всего, что между нами было?.. Ну, не сказать, что между ними и правда было ну очень уж много, но Содзе вроде как владел клинком Рокухиры Кунисигэ, плюс вся та драма из-за соплячки… Правая рука, которую он отрубил пацану, была на месте, из чего Содзе сделал вывод, что либо ему тоже ее пришили, либо же малявка постаралась. Второе выглядело вероятней. — Если ты рассказа Азами-сану все, что знал, значит, он не посчитал тебя угрозой. Тогда мне не о чем беспокоиться. — Ой, да ладно, а твои личные эмоции? Это все? Или я оставил настолько слабый след в твоей душонке? Содзе хотелось заткнуть самому себе рот, но когда он начинал болтать, только чудо могло его остановить. Был за ним такой грешок. Однако Рокухира и сейчас не рассвирепел. Он просто пожал плечами. — Прошло полгода. Я убил тебя, и твой долг передо мной выплачен. Тем более меня ты только ранил. За Шаль, конечно, я тебя никогда не прощу, но… — что-то нехорошее мелькнуло во взгляде Рокухиры, что-то темное, несвойственное тому сопляку, с которым Содзе дрался два раза. Он уклончиво заметил: — Многое произошло. Что — хотелось спросить Содзе. Но он помнил слова своего подчиненного. Шестой меч. Рокухира же был на том аукционе… Наверняка все началось с этого. Их маленький конфликт был просто пшиком на фоне того дерьма, что планировал Юра. Ну и ну… Даже тут его обошли. А ведь он почти стал немезидой, и не просто потому, что продал фиговый товар, а в идейном смысле! А тут… Когда Рокухира наклонился и протянул ему руку, Содзе мгновенно насторожился, и юноша устало пояснил: — Я приехал на машине, она тут недалеко. Давай я отвезу тебя до дома. Че. Что за спонтанная щедрость? — И хули ты мне решил помочь? Внезапно, Тихиро сощурил глаза, и в его взгляде промелькнуло нечто, чего Содзе точно никак не ожидал. И никогда до этого не видел. Смешинка. Этот ублюдок веселился! Смешно ему было! — Все делается за определенную цену, — он добавил: — Я воспользуюсь твоим горячим душем. В итоге, после столь чудесного времяпрепровождения, неудачного побега и купания в ледяной воде спустя пару метров ноги Содзе решительно отказали нести его домой, несмотря на его попытки встать, и свершилось то, что, наверное, можно было вообразить лишь в какой-нибудь комедии: Рокухира потащил его на спине. Ну не сраная ли это ирония! Впрочем, абсурд ситуации настолько доконал Содзе, что он решил, что все было не так уж и плохо. В смысле, что уж тут, вся его жизнь стала комедией. Он просто смирился, позволил Рокухире поднять себя за шкирку, дал ему инструкцию, как именно туда идти, а потом прикорнул, раз уж была возможность. Проснулся он от того, что Тихиро ковырялся ключом в замке; видимо, уродец порылся по его карманам, пока он сладко дрых. Содзе не стал шевелиться, слишком любопытный, что Рокухира сделает дальше; но тот вошел в квартиру, аккуратно снял ботинки и мокрые носки, а потом прошел вперед, к дивану, где уже сбросил Содзе вниз. И тоже стянул обувь. Ну что за милашка! Такой порядочный даже в логове своего врага! А мог бы просто свалить его тут и заняться своими делами. Когда Содзе приоткрыл свой единственный глаз, Рокухира рылся в шкафу; достал он оттуда, впрочем, просто вешалку, на которую повесил пальто, а потом стянул с себя рубашку. — У тебя есть утюг? — Содзе мугыкнул. — Замечательно. А сушилка? — откуда у него, блин, сушилка? — Жаль. Тогда я подожду до того, как одежда высохнет. — Не слишком ли ты тут хозяйничаешь? — Содзе сощурил глаза, но Тихиро с видом, будто ничего плохого не делал, пожал плечами. — Плата за доставку домой. Вот мелкий говнюк! Он бы возмутился вслух, но подумал, что это было бесполезно. Все равно он согласился на то, что даст доступ Рокухире к душу. Комедия… Кто бы ему сказал, что такое произойдет, он бы ни за что не поверил… Потому некоторое время Содзе просто пронаблюдал за тем, как ходил по квартире Рокухира. Как стянул с себя верхнюю одежду, оставшись только в штанах. Он был хорошо сложен, но был весьма дрищеват. Хотя чего он ждал? Он и выглядел мелкой и тощей псиной, которая укусит, если появится возможность. И укусил же. Содзе сощурил глаза, когда Рокухира повернулся к нему спиной, и увидел тянувшийся через правое плечо длинный тонкий шрам, словно его перерубили пополам. И такое пережил? Хотя, у него было полно рубцов, старых и новых… Для мелкого гаденыша даже слишком много. — Ладно… — прокряхтел он, а затем сел. Рокухира обернулся на него без конкретного выражения. — Если ты идешь в душ, то и мне надо бы… — Что? — тот нахмурился. — Ты не охренел? — Ты мою горячую воду без меня тратить не будешь! — рявкнул Содзе, а потом поравнялся с Рокухирой, что уставился на него взглядом крайне взбешенной собаки. Впрочем, он это легко проигнорировал. — Чего ты испугался? Никогда что ли в общественной бане не был, чужой задницы не видел? Ой, нашел мне, чего стесняться. Пацан ничего ему не ответил, просто потемнел лицом. Аргументы закончились? Содзе ничего ему не сказал, лишь ухмыльнулся, а потом, решив не слишком долго церемониться, зашел внутрь ванной комнаты и снял с себя штаны. Он бы с удовольствием повалялся в горячей ванной, расслабив мышцы, но он устал, как собака, и просто хотел смыть с себя грязь и кровь, особенно последнюю, потому что ее на коже было дохрена. Но Рокухиру он особо не смотрел; было неинтересно, потому что самым любопытным было увидеть его разве что без рубашки. А то, что жопа у него была плоской, это Содзе и так сказать мог, тоже мне, открытие! … у коротких волос был один большой плюс — их можно было быстро помыть и так же быстро высушить. Рокухира не говорил с ним все время, пока они вдвоем делили ванную комнату, молчал, словно рыба об лед. Даже не стал спрашивать, где взять запасную одежду, просто взял без разрешения. Но, честно, было уже насрать. Когда же Содзе выполз прочь, намереваясь рухнуть в постель и уснуть на пару дней так точно, он не успел и пары шагов сделать, как позади раздалось: — У тебя есть аптечка? — На кухне… наверное. — Я собираюсь обработать свои раны, — мне насрать, подумалось Содзе, что хотел спать. — Могу помочь с твоими. Всем смирно. Что он сказал? — Это еще че за аттракцион невиданной щедрости? — Содзе медленно повернулся в сторону Рокухиры, но тот и бровью не повел, просто пожав плечами. — Я знаю, как с одной рукой делать это неудобно. Назови это небольшой солидарностью, — он произнес это с таким явным ядом в голосе, что Содзе даже подивился, каким ублюдком мог быть этот недоделанный спаситель сирых и убогих. Все-то он помнил, на все злился. — Ты согласен или нет? Я не буду вечно ждать. Это вызвало у него смешок, и Содзе заржал в голос. — Только потому, что ты настаиваешь. Рокухира так выразительно закатил глаза, что стало смешно. Самый праведный грешник страны. Так его можно было бы назвать. Вся пролитая кровь была лишь ради блага… Содзе тошнило от такого, но он много размышлял о Рокухире, и его судьба начала казаться ему крайне неприятной злой насмешкой кого-то свыше. По нему было видно, что он был тепличным цветочком, который резко выдернули в жестокий реальный мир. Такая сраная комедия. То-то он все еще держался своих тупых моралистских взглядов, хотя по факту народу наверняка прирезал ничуть не меньше, чем сам Содзе за добрый десяток лет. И все потому, что у Юры были какие-то Планы… От одной мысли об этом ублюдке стало неприятно, и он скривился; Рокухира же подумал, что это потому, что он занимался синяками на его роже. — Так больно? — Да не, — Содзе немного подумал, а потом с ухмылкой взглянул на Рокухиру. — Тебе говорили, что нужно беречь в самую первую очередь, когда тебя бьют по роже? — Глаза, — тут же ответил Рокухира, и Содзе заржал в голос. — Нихрена! Надо беречь зубы! Знаешь, как долго их восстанавливать? Когда на него взглянули так, словно он сказал самую тупую в мире вещь, Содзе и бровью не повел; это была не просто шутка, это была истина! Зубы было дорого восстанавливать. У него самого пара коронок стояла, потому что по молодости много дрался, и два зуба сломали, и не сказать, что Содзе был особо рад тогда раскошелиться на их установку. С возрастом начинаешь ценить такие вещи. Хотя не ему, пережившему смерть, такое говорить. Пальцы Рокухиры двигались уверенно и аккуратно. Слишком уж он добрый был. Ладно еще вся ситуация с душем. Тут хотя бы была плата за плату. А вот это что?.. Такая доброта его погубит. Содзе поднял на него взгляд и сощурил глаза; впервые он видел лицо Рокухиры настолько близко. Шрамов у него на роже будто прибавилось, а ведь всего полгода прошло. — Где тебя так отмудохали? — полюбопытствовал он, и Рокухира посмотрел ему в глаза. — О чем ты? — У тебя шрам на переносице. И вообще много всякого, что я не видел. — Так внимательно меня рассматривал? — беззлобно огрызнулся Рокухира, а потом покривил ртом. — Я сражался с юношей из «Хисяку». — Да ты не ссы, я этих уродов примерно знаю, можешь конкретней пожаловаться. Мне Юра тоже нассал в тапки, так что я буду только рад позлословить. Рокухира, казалось, был удивлен такому заявлению. — Хирухико. — А, это который с бумажками? Раздражающий типок. — Теперь у него магический меч. — Э-э-э, не понял. — Многое произошло, — повторил Рокухира то, что сказал у пруда. — Я удивлен, что ты обо всем этом не слышал. — Послушай… Я месяц в коме был, а потом свалил подальше от столицы, чтобы прийти в себя. Я, можно сказать, вообще не в курсе, что тут творилось. — И зачем же ты тогда вернулся, если знал, что тут опасно? — Мне стало скучно. — Скучно… — эхом откликнулся Рокухира, а потом серьезно посмотрел на него. — Ты знал, что созданное тобой оружие было использовано? — Содзе просто растерянно моргнул. — «Хисяку» задействовали его, чтобы убить одного из предыдущих владельцев клинков. Конечно, история там сложнее… Но если бы не твое изобретение… — Ну оно же конечно, в итоге. И убивает любого, кто его задействует. Неужели вы не смогли переждать? Он и сам прекрасно знал о недостатках своего оружия. По сути оно пусть и давало огромный прилив сил на некоторое время, но было в целом бесполезно, потому что несло за собой гарантированную смерть. Ему было неприятно это признавать… но Содзе предпочитал быть честным с собой. Без строгости не добьешься нормального результата. По итогу, творец из него вышел никудышный. Но неудивительно, что Юра использовал его наработки. Именно поэтому они и сотрудничали. Рокухира снова посмотрел на него, но потом просто покачал головой, словно ему было нечего добавить. Он обработал ранку на лице, а затем опустил взгляд… — У тебя нет кусочка уха, — вдруг заметил Рокухира. Когда его пальцы коснулись старой раны, Содзе дернулся. — Я не видел. — Правда? — У меня тут, — он все еще сидел без рубашки; схватив Рокухиру за руку, он провел его пальцами по ране от плеча и до бедра, — есть ранения куда заметней и интересней, чем какое-то ухо. Не думаешь? Их взгляды пересеклись, и Содзе уставился, намеренно не моргая. Кто победит? Рокухира не торопился оторвать руку от старого рубца, словно пытаясь вытянуть из него что-то, как воспоминания, но он отвернулся первым, словно подобные игры его попросту не интересовали. — Этот шрам болит? — Болит, и еще как! — Хорошо, — процедил юноша. — Ты заслужил этого. — Все еще злишься? А говорил-то… — За себя, — огрызнулся Рокухира, — я уже не злюсь. Мне ты сделал меньше, чем многие, кого я успел встретить после твоей мнимой смерти. Но ты, наверное, не понимаешь, что своими сраными экспериментами разрушил жизнь ни в чем неповинного ребенка. И не понимаешь, насколько близки наши трагедии, — когда он наклонился, его теплое дыхание лизнуло кожу Содзе, и тот хмыкнул. Взгляд у Рокухиры был бешеный; он опустил руку на правое плечо, а потом ногтями вцепился в рану, отчего стало уже не так весело. Пальцы у него были острыми и костлявыми. — Как я могу простить ублюдка, вроде тебя, что лишил ребенка единственного родителя? Ты вряд ли понимаешь, каково это. Содзе растянул губы в ухмылке. Он обхватил запястье Рокухиры и отвел от своей раны. Та неприятно пульсировала. — Проецируешь? Это до добра не доведет. — Мой путь и не предполагает счастливого конца. — Тогда зачем все это? Зачем ты рвешь спину, если не хочешь, чтобы все закончилось хорошо? — У меня нет выбора. — Выбор… есть всегда, — раздраженно цокнул языком Содзе, а потом зевнул. — Когда мы сражались с тобой, я не думал, что ты такой соплежуй. Но многое изменилось, да? — он передразнил Рокухиру, а потом поднялся. — Не знаю, почему ты хандришь. У тебя столько всяких возможностей! Это я теперь просрал все, но и то я не унываю. Так почему должен ты? — он криво улыбнулся, а потом отвернулся. — Все, я спать. Не воруй у меня чайные пакетики, я их пересчитал. После душа было как-то приятней ложиться спать. К счастью, футон он никогда не складывал; и пусть в квартире из-за этого царил легкий хаос, Содзе было только на руку — раскладывать это все ему сейчас не хотелось. Завалился он спать прямо в трениках, без рубашки, хотя предпочитал делать это нагишом; но не дай бог Рокухира что-то спросит и зайдет, а тут он во всей красе, как его создала мать природа. То есть, будет невероятно смешно, но он даже в душе глазки отводил, а тут-то… Трагедия настанет! Зарывшись в одеяло, Содзе закрыл глаза. Кайф. После дебильного стула все тело требовало нормально отдохнуть. Он без удовольствия потер запястье, на котором остался красный след от наручников (когда он проснулся, их уже не было, так что, видимо, где-то в машине от них избавился Рокухира), а потом закрыл глаза. Однако провалиться в сон так и не успел, потому что скрипнула дверь, а рядом раздались легкие босые шаги. — У тебя есть второй футон? — Да, где-то в шкафу… — спустя секунду до Содзе дошел смысл этого вопроса, и он резко сел, ошалевшим взглядом смотря на то, как Тихиро рылся среди вещей. — Так. Не понял. — Мои вещи не высохли, — без обиняков ответил тот, и возражений принимать не стал. Проснулся Содзе от того, что на кухне кто-то грохотал. Говно. Значит, Рокухира добрался до чайных пакетиков… Некоторое время он просто лежал в постели, наслаждаясь приятной тягучей болью в конечностях, когда ты мог позволить себе расслабиться, но потом все же решил, что это скучно. Да и глупо это было, когда у него дома был такой охрененно забавный гость. Сев, Содзе с удивлением увидел, что сверху лежало не одно, а два одеяла; второй футон был аккуратно сложен. Интересно!.. Рокухира сам своим обещаниям не следовал. Хотя что можно было ожидать от такого праведного мальчика? Это было почти умилительно, и Содзе едва не рассмеялся. Угрожал убить, а потом проворачивал такое. Рокухира и правда нашелся на кухне, стоял у плиты. Содзе крадучись подошел к нему сзади, пытаясь понять, что именно он кашеварил, а потом заглянул за плечо. Видимо, слишком близко, потому что Рокухира замер; они стояли слишком тесно, но, с другой стороны, вчера в душе их это не особо смутило, да и потом Рокухира его всего облапал, когда обрабатывал царапины. Может, впрочем, он просто не был рад такому неожиданному вторжению в свое личное пространство. Он выглядел как тот, кто может закатить скандал по этому поводу. — Что это? — Яичница, — Содзе было очевидно, что это яичница, но он спросил просто болтовни ради. — Тебе ведь можно жареное? — Честно говоря вообще не знаю, так что, наверное, да. От одной яичницы я точно не умру. Рокухира на него так оценивающе взглянул, что Содзе стало не по себе. Неужели он выглядел так, будто помрет? — А че это ты и завтрак мне готовишь?.. Ой, я еще не могу раскрыть перед тобой сердце, я в обиде! — Заткнись, — Рокухира отпихнул его в сторону и направился к столу со сковородкой. — В этот раз это плата за ночевку. — Ты все только за плату делаешь? Или это лично у меня такой неудачный тариф? Судя по злорадной роже Рокухиры (она была такая же каменная, как и обычно, кирпич кирпичом, но что-то эдакое мелькнуло во взгляде) — именно так, Содзе просто не повезло. Ну, с другой стороны, у него хотя бы был повод злиться. Солидный, а не нытье бывших клиентов, перед которыми танец не станцевал, так все, сразу обозлятся, как собаки. Он попробовал яичницу и хмыкнул: и готовил отлично. Ну что за хозяюшка! Впрочем, все было ясно. Если предыдущий Рокухира создал шесть… семь оружий конца света, то этот был создан для тихой жизни. Просто его нутро вывернули наизнанку, вот Рокухира и носился по подполью, словно бешеная псина. Ради такого можно было пожертвовать двумя чайными пакетиками. Он решил не медлить и сразу перейти к интересующему его вопросу. — «Синути» был использован, да? Резко повисла тишина. Когда Рокухира застыл, редко побледнев, Содзе понял, что попал в точку. И, судя по реакции, сопляк это зрелище увидел во всей красе… ну или в той, какая была возможна при том, что предыдущий владелец был все еще жив. Когда он медленно оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Содзе, тот подпер голову рукой и сощурил глаза с упоением ожидая, когда же услышит ответ. Отчего-то ему было интересно, что Рокухира об этом думал… может, как завершение их спора. С другой стороны, а был ли тот спор? Казалось, что сопляк признал его точку зрения. Мечи — это оружие убийства. Но спасти с их помощью кого-то тоже можно. Просто к «Синути» второе вот вообще не подходило. Рокухира провел языком по сухим губам. — Откуда ты знаешь? Я думал, ты не в курсе всего, что произошло после твоей смерти? — Подчиненный упомянул, прежде чем я отправился куковать в горы. Это правда? — Рокухира медленно кивнул, и Содзе оживился. — Его использовал Сазанами Кьера, да? И ты его замочил? — Как-то ты все же много знаешь. — Сила сплетен. Но неважно! — глаза у Содзе загорелись огнем. — И как тебе зрелище? Теперь Рокухира больше выглядел потерянным котом, чем грозным бойцом. Ути-пути, какие мы милые. — Почему тебе это так интересно?.. — Восемнадцать лет назад, — торжественно начал Содзе, не скрывая восторга в голосе, — мне довелось увидеть этот клинок воочию, и это изменило мою жизнь навсегда. Я хочу узнать, понял ли ты то же, что и я тогда! — Ты его видел?.. Казалось, Рокухира полностью растерялся. Явно не такого признания он ожидал. Ну что за забавный малый? Когда Содзе пожал плечами, Рокухира пожевал нижнюю губу, а потом тихо произнес: — Страшно. Но если из-за этого клинка у тебя такая тошнотворная точка зрения… пожалуй, мне стало еще проще ее принять. Хотелось сказать «я же говорил!», но он решил оставить злорадство на другой день и просто хмыкнул. Черт, яичница у Рокухиры вышла отменная. Сам Содзе готовил так себе, потому у него она либо подгорала, либо была не до конца прожарившейся. А тут — золотая середина. Ему стоило готовкой заниматься, а не людей в капусту шинковать. — Я не могу дать использовать этот меч еще раз. — Благородненько. — Ты не станешь насмехаться? — Почему? — Содзе от удивления аж крякнул. — Я не дебил, Рокухира. Умирать мне пока не хочется, а если этот меч используют, то все. Не факт, что тут вообще останется хотя бы одно безопасное место. Я плохо знаю, что именно там случилось… но, если все так бегают с этим мечом, особенно Юра, значит, лучше его не трогать. — Ты и Юру знаешь? — мгновенно потемнело лицо Рокухиры, и Содзе закатил глаза. — Ну естественно. Я же вчера говорил. Он мне меч и дал. Но это не значит, что я во всем с ним согласен. — Но ты же с ним работал! — Ради «Курегумо»! За такой меч можно и мать родную продать. Рокухира ничего ему не ответил, просто покривил ртом, а потом потряс головой. Ну-у-у, если он такой мамкин моралист, то ему, наверное, сложно было принять, что его папаня сковал нечто настолько убойное. Это даже можно было понять... Если тебе всю жизнь затирают эту скучную херобору про спасение всех подряд, а по факту до этого делают вот такое оружие судного дня — как тут не поразиться? Можно ли было назвать Рокухиру Кунисигэ лицемером?.. Наверное, нет. Он же потом поменял точку зрения. Люди, к сожалению, меняются. Самому Содзе было все равно; он продолжил уплетать яичницу, гадая, как у Рокухиры получалось так хорошо готовить. Это правда, что ли? Талантливый человек талантлив во всем? — Знаешь, — вдруг начал он, чем удивил Содзе, что не ожидал вообще никаких откровений, — после всех встреченных противников и того, что я видел, я даже немного скучаю по нашему конфликту. Он был прост, и на кону не стояло слишком много. Я просто злился, что ты ранил Шаль и говорил всякую чушь о моем отце. Теперь же… — тряхнул головой. — Все познается в сравнении. Тебя мне проще было понять. Наверное, в некотором смысле мы похожи. Бесконечно гонимся за наследием отца… не в силах его достигнуть… Че за спонтанная меланхолия? Но Рокухира будто и сам понял, что такие откровения были не очень к месту, а затем заметил: — Ты упомянул вчера Юру. Что он тебе не нравится, — Содзе поднял взгляд на него и кивнул. — Разве вы не товарищи? — Че? — он аж поперхнулся. — Юра меня просто нанял для разработки того суицид-камня. Он мне и «Курегумо» отдал типа для этого, но, — Содзе щелкнул пальцами и указал на Рокухиру, — это был очевидный пиздеж. Он все подстроил, и за это я его терпеть не могу. — Подстроил? — Нашу с тобой стычку. Поимел меня только так… Ладно, это все уже былое. Лучше запиши мне на листочке рецепт своей яичницы, такая топовая вещь. — И ты не зол? Вопрос Рокухиры обескуражил Содзе, и он нахмурился. Что за бред? — Почему я должен быть зол? — Если он тебя подставил. Это ведь привело не только к тому, что ты потерял бизнес, но и к твоей смерти. Это не просто что-то, что можно так легко простить, — голос его звучал тихо, но очень зло. Опять проецировал? Но он-то вроде не умирал. Не умирал же? — Ты просто спустишь это на тормоза? — Рокухира. Нет, не так… Тихиро. Когда Содзе назвал его имя, названный вздрогнул. Невольно губы изогнулись в ухмылке. — Конечно же я зол. Но я ничего не могу с этим поделать. Как и с тобой тоже, хотя ты и стал причиной моей смерти, а не Юра. Иногда ты просто смиряешься с такими вещами… Не ссы, — он забарабанил пальцами по столу. — Ты, блин, магический меч пополам разрубил. Если уж на такое оказался способен, то, думаю, тебе можно вообще не париться, что ты чего-то там не добьешься. Поимеешь еще Юру. За себя… — он подумал и хмыкнул. — За меня тоже. Взгляд Рокухиры мгновенно приобрел снисходительные нотки, словно он ответил — я подумаю, но больше он ничего не сказал. Молча они закончили завтрак, потом он написал на листочке, как именно готовить яичницу, а следом погладил свою несчастную рубашку. И когда он только успел сменить стиль?.. Что за образ боевого офисного планктона? Но Содзе ничего не сказал, хотя про себя поржал. Он с любопытством кошки наблюдал за тем, как Рокухира все делал, а когда тот собрался, то поплелся следом за ним в холл. На пороге Рокухира вдруг обернулся и уставился ему прямо в глаза. Волчонок. Такой вцепится в глотку и перекусит ее пополам. Что бы Юра там не планировал, Содзе чувствовал, что зря он игрался с огнем. Не только из личного опыта. Хотя… может, Юра это понимал, и его планы шли далеко за ту грань, что была понятна любому смертному. Повисло неловкое молчание, и он решил нарушить его первым глупой шуткой (очевидно, ведь глупые шутки всегда разбавляли ситуацию). — Если станет очень скучно, приходи приготовить мне че-нибудь еще. Иначе я так и буду питаться лапшой быстрого приготовления и умру во второй раз, но уже от гастрита. Будет очень грустно. Рокухира не поменялся в лице, но в глазах его сверкнуло то же, что и у пруда. О, ему было смешно. — Я подумаю. Больше он ничего не сказал; ушел, растворился в утреннем тумане, словно тень, и некоторое время Содзе наблюдал за его тонким черным силуэтом из окна. Ну и ну… Захотелось курить, и он порылся на подоконнике в поиске заначке; найдя такую, щелкнул зажигалкой и затянулся. Кто бы подумал, что это утро будет настоящим, а не привидится ему в кошмаре? Черт, он так вчера испугался, что даже забыл про то, что вообще-то был зол на Рокухиру за свою смерть! Но что уж теперь. Поздно вспомнил. Потому он просто вздохнул. Открыл окно, чтобы впустить холодный утренний ветер внутрь, а потом оперся рукой и хмуро взглянул на висевший в небе еще блеклый диск солнца. Теперь он понятия не имел, что мог преподнести следующий день. «Синути», Рокухира, Юра… Слишком много непредсказуемых элементов. Но разве так было даже не интересней?