Он пришел! Кто? Новый год!

Гилберт любит Рождество. Один из любимых его праздников. Время когда он проводил в кругу родных и друзей. После двадцатого века таким же любимым праздником стал и Новый год. На примере Беларуси Гилберт решил отмечать два праздника. Правда потом Наташе приходится его в чувства приводить. Зато прогулка на широкою ногу работает отлично. Гилберт заканчивал резать пятый салат за сегодня. От Ивана оставалось ждать вино, шампанское и мандарины. Наташа запекала грибы. Праздничный стол будет ломиться от еды. — Что нам ещё осталось? — спросила Арловская. — Вроде бы всё, — ответил Гилберт прикидывая, что он мог ещё забыть. — Столько сделали, что я уж не знаю, что можно забыть. Беларусь обернулась и посмотрела на стол, что ломился от новогодней еды. И кивнула соглашаясь, что тут все возможные блюда. Гилберт выдохнул с облегчением и встал из-за стола. Его ноющий копчик уже жалобно скрипел, намекая, что ещё немного и кости сплюснуться. В доме раздалась трель дверного звонка. Иван пришел? Ещё же рано. Да и он час назад писал, что выехал и появится в Калининграде ближе к вечеру. Гилберт, шмыгая в тапочках, вышел в прихожую и вышел в тамбур. Увидеть в дверном глазу брата, как новогоднее чудо исполнившееся сегодня. Прусс открыл дверь. — Людвиг, ты пришёл! Ты смог! — сказал радостный прусс и обнял младшего брата. — Ну, не мог же я отказаться от твоего приглашения, — сказал младший немец и зашёл вместе с братом в дом. — Еле-еле пролез через польскую границу. — Ты подвиг Ивана что-ли повторить пытался? — Нет, я старался пробежать как белый заяц, — отшутился Людвиг, разуваясь в доме брата. Это отдельная история, как Людвиг нелегально старался пробраться к брату. Сначала двигался лесами и через бывшие немецкие территории, потом убегал как не в себя от погранцов. Стащил чью-то моторную лодку и бросил её до пересечения границы. Как его Феликс не заметил? Вопрос хороший. Благо никто ничего не понял. Людвиг наконец-то у брата. Удивлением его стало появлении младшей сестры Ивана. Наташа смотрела на младшего немца равнодушно. — Чего это вы за гляделки устроили? — Ты уведомлял брата, что к нам присоединится Германия? — спросила Наташа с небольшим укором в сторону Гилберта. — А как же! Я говорил что позвал брата, а придет он или нет, было неизвестно. Да и не переживай, всё в порядке будет! — Ну смотри, а то как в двадцать втором году получится, — сказала девушка и ушла на кухню за чаем. — Не очень мне тут рады, — сказал с грустью в голосе Людвиг. — О, не переживай. Наташа, очень переживает за брата. Так что старайся не делать что-нибудь сомнительное! — К примеру? — Просто не затрагивай щепетильные темы. Хорошо? — сказал старший немец, глядя на младшего. — Само собой разумеющееся! — ответил Людвиг и сел на диван. До вечера они сидели в гостиной. Людвиг старался обогреться и сквозь стыд рассказывал брату как добирался до его владений. Чего уж, даже Наташа слегка улыбалась и вставляла свои пять копеек. Насчёт того где ещё имеются тропинки, через которые можно незаметно проскочить и не попасться Феликсу. — Откуда ты знаешь об этом? — А ты как думаешь? — ответила Наташа вопросом на вопрос Людвигу. Когда она так делала, её взгляд становился хитрым и с лёгкой улыбкой, походила на Ивана. Тот тоже любит делать намеки и загадочно улыбаться. Что-то не договаривать... Что-то в груди Людвига кольнуло. А потом все трое разбрелись по комнатам. Людвиг остался спать на диване в гостиной. Сказался стресс на перебегание чужой границы. Гилберт пошел к себе в комнату, рано встал чтобы начать готовить новогодний стол. Наташа же осталась в гостиной читать книгу. Время пролетело не заметно. За окном уже было семь вечера. Наташа на середине книги, погруженная в сюжет. И тут по всему дому раздается трель звонка. Пришел. Со второго этажа раздался грохот с немецким матом в перемешку. — Гилберт, что случилось?! — воскликнула Наташа в одно мгновение оказавшись возле пострадавшего. — Н-Наташа, п-помоги! Я кажется сустав вывихнул, — кое как прохрипел Гилберт. Показался и заспанный Людвиг. Наташа пытается Гилберту помочь встать, а тем временем кто-то не унимался и продолжал дверной звонок ломать. — Людвиг, открой дверь, пожалуйста! — сказала Наташа, уже пытаясь усадить Гила на ступень. Младший немец включил в прихожей свет. Подлетел к двери. Даже не спросив, кто там, открыл дверь и чуть не сшиб хулигана. — Привет, детишки! А вот и я, Дед мороз! Шампанское, вино и мандарины вам принёс, — сказал гость за порогом. Людвиг с просонья даже не понял кто перед ним стоит. Гилберт охал, Наташа причитала под нос, стараясь того в чувства привести. Гость же смотрел в глубь дома непонимающим взглядом. — Гилберт, ты там живой? — спросил дед мороз. — Ай-я-яй! Я кажется все свои кости шиворот на выворот выкрутил. — Тьфу ты! Людвиг, отойди! — пробухтел дед мороз и прошел внутрь дома закрыв за собой дверь. И тут до младшего Байльшмидта дошло кто пришел. Это надо же не признать под костюмом Ивана. Россия поставил на пол мешок с едой и подошёл к Гилберту. — Ваня, что делать? Сейчас больницы начнут закрываться! Можем не успеть. — Так Наташа, отойди. Разбери с Людвигом мешок. Сейчас я Гилу помогу. — Брагинский, ёмаё! Ты чё с ума сошел?! — Не ной. Ты страна, а не человек, сейчас я тебя пересоберу. Беларусь с Германией на кухне разбирали мешок, под возмущения Гилберта. Спустя пять минут настало затишье, а через две показался сам хозяин дома на своих двоих. — Гил, ты как? — спросил Людвиг. — Уф, порядок. Я аж пересрался! Думал, что поломался с концами! — А я говорил, что пересоберу. Ты уже так на один новый год так же с лестницы пизданулся, — сказал буднично Иван. Шубу синюю он снял, а вот накладная борода осталась. Людвиг залип на Россию. Тот как ни в чем не бывало прошел к столу доставать заначку с вкуснятинами. — Ваня, ну ептвою! — Что?! — Брагинский, я надеюсь ты взял лекарства от изжоги и боли в животе. Где ты это набрал? — У Китая купил. Я говорил, что это вкуснятина! — Ох, Брагинский... И сними ты эту бороду! — возмутился Гилберт и оттянул бороду. Иван хлопнул по руке Гилу и сам снял реквизит. На лице у России был румянец от мороза, слегка красноватый нос. Людвиг дар речи потерял. Залюбовался. — Вань, ты был в курсе, что Людвиг с нами праздновать будет? — спросила Наташа. — Был, Гил меня оповещал об этом... — Вот! Я же говорил! Наташа насупилась и втянулась в спор с Гилбертом. Иван достал шампанское и понёс в гостиную вместе с едой. Людвиг пошел следом, взяв с собой пару тарелок салатов. Что Россия, что Германия, оба молчали. Россия от непонимания происходящего, а Германия от неловкости. Ещё и одни остались в гостиной. У Людвига сердце так бьётся, что его даже услышать можно. — Чего молчим? Или ко мне какие-то вопросы? — спросил Иван. Людвиг дернулся и раскраснелся, как майская роза. А что ему сказать?! Что он соскучился? Что он хочет побыть с Россией наедине от всех? Что бы... — Людвиг, прием! — А?! — Ты чего молчишь? — спросил Брагинский. — Прости, залюбовался... Ой... Тут уже пришла очередь зависать Брагинского. Узнал, то, что было спрятано за этим строгим и серьезным лицом. Людвиг снова стал цветом помидора и не знал куда спрятаться. Иван же взял инициативу, пока это чудо от него не смылось. Россия взял Людвига за ладонь и притянул к себе ближе. Оглянувшись, дабы убедиться что сестра с Гилом ещё о чем-то спорят. И шепотом, чтобы их не услышали, а то сложно потом будет объясниться, сказал: — Я тоже соскучился, предлагаю после курантов похулиганить в моей квартире в Питере. Согласен? Людвиг выглядел так, словно его в бане передержали. Он сказав что-то на своем ушел в ванну, стараясь смыть свое красное лицо. Спасибо, немецкой выдержке, что нижняя часть тела пребывает в полном покое, и до туда не дошла вся реакция. Ещё и Иван чуть клапан не сорвал. Иван же раскладывал еду, пока Наташа с Гидом продолжали между собой спорить. Благо они не замечают, что морозный румянец заменился другим. — Людвиг, паршивец, — буркнул себе под нос Россия. От одного предложения в краску вогнал. От Беларуси не ускользнул вид смущенного брата, ещё и Германия вернулся из ванны весь сырой. Что-то интересное намечается, а раз эти двое захотят смыться, то Беларуси будет чем заняться.

***

До нового года остаётся пол часа. Салаты съедены на половину. Оставшиеся две бутылки шампанского с шоколадкой. — Никогда не видел брата таким пьяным, обычно он себе такого не позволяет... — Праздник же! — Натусик, мое солнышко! — говорил весёлый Гилберт лёжа у Беларуси на ляжках, а та не против собственно. — Так признаешь, что был неправ? — Душа моя, я был неправ. Людвиг чуть от смеха не брызнул шампанским. Его взгляд тут же переместился на Ивана. Тот в полудрёме, слегка с раскрытыми губами, которые так и манят. А этот румянец. Людвиг откровенно уже пялится и даже как-то присутствие Наташи не останавливает. Хотя Беларусь полностью отдает свое внимание Гилу, так что возможно это небольшой шанс для Людвига. Шанс полюбоваться таким спокойным Иваном. Как красивая картина или статуя. Тут раздалась музыка со стороны телевизора. Как быстро время летит. — О, счаз и моего и Беларуси послушаем. И бухаем до утра! — сказал весёлый Брагинский. Где-то поддержал Гилберт, в зюзю пьяный. Он не спешил от Наташи отлепать, а та и не против. Людвиг прилёг на плечо Ивана. В сон клонит, кажется и до него алкоголь дошёл. Гилберта усадили наконец-то. Забили куранты. Желания загаданы. — С новым годом!!! — проорал Иван, отчего Людвиг как ошпаренный отлетел на пол. — С новым счастьем! — проорал Наташа в ответ. Гилберт так же оказался на полу. Брат с сестрой подняли упавших немцев и побрели по комнатам. — А вы куда? — спросил не понимающий Гилберт. — Д-домой... — Я для кого гостевые готовил...ИК... А ну бегом в гостевую комнату! — командовал Гилберт повиснув на Наташе. Людвиг поражается, как такая на вид девушка может не сгибаясь держать Гилберта. Иван плелся на вверх вместе с Наташей. Людвиг заполз следом. Оказавшись в комнате Людвиг не сразу встал. Кажись перебрал он с алкоголем. Но разве должно так работать? Иван поднял немца на руки и усадил на кровать. — Что такое? Ноги не держат? — Что за вино ты притащил?! — С Кавказа, солнце, — шутливо ответил Иван и включил светильник на тумбочке. Людвиг снял с себя одежду. Вот так легко и просто. Иван же не собирался спешить, старается оттягивать момент. — Ну? Кто там говорил что соскучился? — Я соскучился, особенно с того года, — сказал немец и уткнулся в шею Ивану. Россия покрылся мурашками. Он старался перестать сдытиться своего пьяного косяка с прошлого года, но не получалось. А тут ещё и Людвиг помнит. — Ты настолько пьяный, что из тебя можно столько информации вытягивать, — отшутился Брагинский. Старается отвлечься, пока Людвиг запустил руки под свитер России. — Вся ночь впереди. Можешь их меня всё что угодно тянуть. — Ах, смотри! Я ещё твою душу заберу, — отшучивался Брагинский. Германия прав. Вся ночь впереди, чтобы восполнить годовое тепло, которое снова испарится, стоит начаться политическому спектаклю. Иван прислонился к груди Людвига, наслаждаясь ощущением тепла. Кожа к коже создаёт приятное ощущение. — Хочу чтобы... — начал было Россия. — Тише-тише! Дурачок, чуть желание не выдал. Дай ему сбыться, — прошептал пьяный Людвиг, завлекая Ивана в поцелуй. Утром придется разбежаться, чтобы снова встретиться в укромных уголках.