гадание на кофейной гуще

                                                 Осенью, так или иначе, почти на каждого человека наваливается ворох сложностей ‐ поменьше или побольше, тут уже всё зависит исключительно от удачи, на самом-то деле. Зимой такое происходит как будто бы в меньшем количестве, как будто бы легче. Как будто бы. Как будто бы время года влияет на что-то. Зимою должно быть легче, новый год же скоро, снежок, вайб, да? Когда почти весь - и так, признаться честно, немногочисленный состав группы слёг - кто с воспалением лёгких, а кто и с температурой или другими симптомами ‐ собственная в плане здоровья непробиваемость казалась чуть ли не даром. Пафосные книжки и не менее пафосные дядьки, что эти самые книжки пишут, а потом и цитируют, обычно утверждают, что дар может обернуться проклятием в мгновение ока - или сколько там человеку нужно времени, чтобы моргнуть. И, что самое страшное, обычно всё так и происходит.               Когда к стойке то и дело подходят люди, наперебой говоря заказы, хочется оказаться где угодно, но только не по ту сторону этой самой стойки.               Эгин Юри клялась себе не перерабатывать, и эта мысль глохнет под звук работающей кофемашины, задыхается почти что от постоянно летящего в лицо пара и, собственно, запаха кофе. Заученные фразы она выдаёт почти что на автомате, рожок из рук даже на секунду не выпуская, и бесконечные сиропы с топингами путаются в её голове, смешиваются и тянутся, как некачественные маршмеллоу, попавшие под ботинок. Если утром, когда рабочий день только-только начинался, была надежда дозвониться до хоть кого-то, то сейчас, когда так называемый час-пик становится больше похожим на что-то вроде круга ада, остаётся украдкой смотреть на время да поспевать за всё прибывающими и прибывающими людьми. В свободные секунды Юри уже не тянется к мобильному, чтобы с очередным "когда" набрать номер. Проверяя пределы человеческого сердца ‐ тахикардия с риском преждевременной смерти в неполные двадцать же не светит, да? да? - она пьёт эспрессо и перестаёт в какой-то момент морщиться от горечи.               Кофе. Кофе. Дети и милкшейки, хипстеры и безлактозное молоко, инста-эстеты и матча.               Пока пальцы ещё не разжимаются сами по себе и пока улыбка вежливая вместе с тоном голоса приветливым не оставили, ей вспоминается прошлая подработка и запара на ней, и это даже было чуточку лучше, чем сейчас происходящее. Хочется оказаться хоть там, хоть с температурой, только бы не здесь.               В себя Юри приходит, когда возмущённой даме напротив, всё-таки, подают её капучино на миндальном, а девушка за ней - получает-таки свой раф с зефирной шапочкой, наполовину залитой мёдом. Помощь приходит к четырём, кажется, часам вечера, когда у многих школьников заканчиваются уроки и дополнительные занятия - допы накануне нового года, боже - а у половины магазинов в их торговом центре - свободные курьеры. У Юри появляется немного времени, чтобы подышать воздухом, поесть и даже полистать ленту соцсетей. И Юри запрокидывает голову, держит немного во рту что-то из почти списанного ассортимента растительного молока; с мыслями "какая же гадость" слушает писк в ушах и заевший у кого-то в колонке "let is snow".                      Когда вас за стойкой хотя бы двое - становится легче. Когда люди расходятся, кто куда, и поток постепенно сходит на нет, коллега пытается завязать беседу, но быстро заканчивает ‐ понимает, видимо, что сил у Юри только на банальное стоять и дышать хватает. И, возможно, её уставшая мина слишком кислая, потому что один из покупателей, когда говорит заказ - обычный американо, даже без сиропа - хлопает что-то на стойку. Юри хлопает глазами, "загружаясь", дольше, чем нужно. - Смотри. Система загружается, мозг, всё-таки, снова работает, и это ‐ в плане, клиент ‐ парень с параллельного потока, кажется, Фуджимото Широ-кун. И он опирается локтем на стойку, и минуту назад он поставил на эту самую стойку игрушку антистресс. Кругляш в виде корги, такие ладонью сжимать надо, штуки такого типа продавались в магазине на втором этаже торгового центра, когда начался ажиотаж по подаркам. Широ-кун тычет игрушку, она трясётся. Юри не понимает, почему усмехается. - Хотите взять что-нибудь сладкое к кофе? - спрашивает, и всё взгляд оторвать не может. Кругляш-антистресс не столько забавный, сколько ей хочется с него смеяться. Наверное, это нервное. Наверное, ей нужен такой же. Или, всё-таки, выходной.