Рождество

Гостиная дома Андерсонов пропахла свежей хвоей. Да что уж греха таить — весь первый этаж благоухал так, будто ты попал в зимний лес! Раскидистые ветви ели светились разноцветными огнями, а прошлогодняя звезда, зажжённая далеко не с первой попытки, рябила светом. Беньи лежал плашмя на ковре в центре комнаты, сигарета торчала у него в зубах. Закинув ногу на ногу, он весело качал ступней в такт песне артистки, доносившейся из телевизора. — Ты думаешь, тебя это не касается?! Ана плюхнулась задницей на паркет и обхватила шею Беньямина обеими ногами. Тот чуть язык не проглотил, когда подруга натянула ему на голову рождественский носок. — Наряжай дом, хиппи! Ты не на пляже! Носки, как и все украшения, с прошлого декабря так и валялись в углу на чердаке — прямо так, без коробок, покрывшиеся толстым слоем пыли. Лео, осушив две бутылки газировки, даже не потрудился убрать их как следует. Едва шерстяная ткань натянулась на голову, Беньямин почувствовал, как в нос и рот ударила сухая пыль. Он дёрнулся, закашлялся, раскусил сигарету и завизжал, словно поросёнок. Никотин попал под ворот футболки. В судороге Ович дёрнул ногой, задев старый комод. На пол с грохотом свалилась косметичка Миры. Помады с треском покатились по доскам, но Ана всё же успела поймать одну на лету. Беньи раскрыл рот от острой потребности по-свойски съязвить, но тут же передумал — из кухни донеслись чьи-то уверенные шаги. Ни Мая, ни тем более Петер не ходили с такой лёгкостью и в то же время с такой грозной поступью. Да и к каблукам они, вроде бы, особой любви не питали. Только если у Петера нету секретов. Однако наведённый бардак не произвёл на Миру никакого впечатления: само присутствие в доме лучшей подруги дочери подразумевало неизбежный кавардак. Скорее наоборот — миссис Андерсон почти обрадовалась, увидев всего лишь пару раскрытых футляров и гогочущего хоккеиста. «Могла ведь и похуже натворить», — взбрело женщине в голову. Например, как в тот раз, случайно размазать зелёный смузи по главной гордости Петера — белоснежной кухонной плитке, которую он собственноручно укладывал перед рождением Лео. Быть может, и нравилась-то Ана её дочке как раз своей непредсказуемостью... Есть же в этом какая-то юношеская романтика? — Беньямин? А ты здесь как оказался? — Мира снова и снова корила себя за то, что никак не могла начать обращаться к другу Маи его формальным именем. Постоянно забывалась. Губы Беньи расплылись в улыбке, когда он протянул ей одну из помад. — Я в трезвом уме и твёрдой памяти отвечаю здесь за фейерверки. — Судя по выражению лица Миры, ни про какие фейерверки дочь ей не говорила. — Ну, то есть мы с Лео взорвём пару петард. Ана хихикнула, и Мира тотчас пожалела, что не поспособствовала заведению дела в отношении того магазина пиротехники на окраине, который каждый год продавал салюты малолетним. Она даже на мгновение задумалась, не уговорить ли мужа в последний момент отменить бронь в дорогом ресторане, только вот Лео в таком случае сам выгнал бы её из дома. — Только будьте аккуратней. А мне… Мне, наверное, пора? — растерянно спросила она, почувствовав на своих плечах холодные ладони: кажется, Петеру наскучило сидеть в машине. Тем временем Мая, главный организатор застолья, гремела посудой на кухне. Едва дверь за матерью закрылась, она швырнула на стол кусок мяса и потянулась к верхней полке, на которой стояли хрустальные бокалы, попутно смяв пустую банку из-под рождественского эля каблуком. Алкоголь приятно обжёг горло. Девушка поморщилась. — А как же твой любимый безалкогольный юлмуст? — Лео каварно потряс бутылку с карамельным напитком — ту самую, что они с друзьями накануне пытались взорвать в сугробе. — Не помнишь, как много ты пила его раньше? Лео скривился в гримасе и показательно схватился за живот. Сестра со смехом хлестнула его мокрой тряпкой. В детстве она и вправду обожала этот напиток, могла пить его литрами — пока однажды всё её лицо не покрылось красной сыпью. Это случилось как раз на зимние праздники, когда Мая училась в старших классах. А на следующий день их ждала общая фотография для выпускного альбома — всего один кадр на весь класс. Этот снимок мама до сих пор хранила у себя в спальне. Их прервал громкий металлический скрежет за окном и последовавший за ним не менее оглушительный мат. На улице, под снегом с дождём, на шаткой стремянке стоял Бубу, опоясанный гирляндой, и что-то яростно доказывал Амату внизу. Тот в стороне не оставался и оперировал тем, что отпустит лестницу. Скорее всего, причиной спора стали те самые скользкие от непогоды украшения, которые так и вываливались из рук. — Да у тебя просто руки, как палки барабанные! — Вы куда Александра дели?! — крикнула им Мая, высунувшись в распахнутую форточку. Одной рукой отпустив стремянку, чтобы ткнуть пальцем в сугроб, Амат лишил Бубу равновесия. Тот, беспомощно взмахнув обмотанными гирляндой руками, с визгом свалился прямиком в снег. На секунду воцарилась тишина — и Мая, услышав сквозь шум снега недомогающие пьяные ругательства Столичного, сначала испуганно потянулась за ключами от задней двери, а потом уже и не смогла сдержать хохота, увидев, как раскрасневшееся лицо Александра высовывается из снега.