Two mages

      Север Мидсишира был таким же завораживающим, но вместе с тем и холодным, как и описывали его в книгах и путеводных заметках в лоенских газетах. Вид вокруг, и в правду, выглядел по-своему чарующим и притягательным: везде, где ни глянь, вся поверхность была покрыта снежным белым одеялом, однако снегопад продолжался, словно желая погрузить город в белоснежное небытие.       Но и не всё кругом было абсолютно белым, наоборот, на этом фоне, казалось, ещё больше выделялась праздничная атмосфера вокруг. Люди, закутанные в причудливые фейсакские тёплые одежды, семьями толпились у ярко украшенных к празднику магазинов, со смехом переговаривались и шутили, спеша покинуть промёрзглую улицу, чтобы наконец оказаться у домашнего камина. Молодые пары, держась за руку, неловко от прикосновения, но счастливо и неспешно прогуливались по улочкам, наслаждаясь временем вместе. Город Святого Миллома, не смотря на мороз, казался ей гудевшим в ожидании ульем, где все пчелы торопливо работали, как люди спешили успеть закончить все свои дела, купить что-то и наконец вернуться домой, к своим близким.       Форс стояла на каменном мосту, также покрытому слоем пушистого снега, отстраненно наблюдала, почти анализировала представшую перед ней картину суетливых людей. Хотя полубог не чувствовал физического холода, наблюдая за всеми местами и живущими там людьми, она чувствовала, что метафорическая глыба внутри неё каждый раз тает, сталкиваясь с их искренними улыбками.       Девушка, одетая как маг, вновь повернула голову вперёд. Её взору предстало, как странствующий маг – Мерлин Гермес – показывает фокусы маленьким, восторженным детям, пока их родители стояли по кругу, поддерживая выступление своими аплодисментами или ожидая пока детям наскучит шоу.       Если вы спросите её – главного и единственного протеже мага – по её скромному мнению, это было нецелесообразно, она считала, Мерлин был тем, кто притягивает к себе внимания, но ты никогда не узнаешь его в толпе, потому что в нём не было ничего особенного.       Почувствовав её взгляд, его теплые карие глаза тоже обратили взгляд на девушку. Его губы, и так растянутые в улыбке, казалось, на секунды растянулись шире в более искренней и живой улыбке, направленной только ей. По крайней мере, Форс надеялась, что это было так, что-то в этой улыбке напоминала ей о провидце, которого она впервые встретила в Тингене. После этого ангел снова отвернулся к детям, решив на самый конец исполнить их желания, чтобы отпустить.       Форс оттолкнулась от каменного ограждения моста, чтобы подойти и помочь Мерлину. Увидев, что она приближается, он окликнул её:       — Медея! – девушка кашлянула, но быстро привела выражение лица в порядок. Ей все ещё было непривычно, когда другие называли её псевдоним, который придумал Клейн.       Иногда она всерьёз задавалась вопросом, как и почему именно так провидец называет свои личности, но ей было неловко спросить об этом. Ей казалось, что на его лице снова появится то самое выражение отстранённости и неизбежности какого-то события.       Она подошла к детям и Мерлину, привычным образом улыбаясь, представляясь и помогая ему исполнять маленький детские желания. Чаще всего они были до безумия невинными: малыши просили игрушки, сладости, реже – здоровья, счастье или успех себе и своим близким. И лишь изредка они просили нечто сказочное и невозможное, заставляя двоих магов рассмеяться и попытаться исполнить желание в миниатюре, прежде чем родители ребенка одернут его.       Когда очередной радостно ушёл от них под руку с матерью, они оба выпрямились и оглянулись, духовно почувствовав, что кто-то смотрит на них. Их тела незаметно напряглись, готовые к атаке, но напряжение вмиг развеялось, когда из-за колонны моста выглянули две детские головки.       Мальчик и девочка лет шести и четырёх неловко мялись на месте, посматривая в их сторону. Клейн и Форс переглянулись и сами подошли к двум малышам и опустились на корточки, чтобы быть на одном уровне.       — Ребята, – Форс первая позвала их – что вы здесь делаете так поздно одни?       Девочка слегка напряглась, незаметно защищая своего младшего брата, однако это не ускользнуло от глаз двух потусторонних уровня полубога и ангела. Как и не ускользнуло то, что они были одеты совсем не по погоде: на обоих были лишь тонкие кофты, через которые ветру и морозу было совершенно не сложно прорваться.       Форс осторожным движением, словно приближаясь не к человеку, а к испуганной кошке, протянула руку и застыла в ожидании. Увидев, что двое людей перед ней не собираются причинять им вреда, девочка, казалось, наконец расслабилась. Она неловко протянула и вложила в ладонь девушки свою холодную маленькую ладошку, а потом подняла взгляд на них.       — Я слышала, что вы странствующие волшебники… – начала она, когда резко была прервана братом.       — Мы видели, как вы творили магию! – восхищенно пролепетал мальчик, заставив старших усмехнуться, а его сестру посмотреть на него строгим взглядом.       — Где же были наши манеры до этого, – усмехнулся Клейн – позвольте представиться, маленькая леди и джентльмен, я – Мерлин Гермес, странствующий маг, а это моя партнёрша – Медея Сотирис, мы путешествуем и исполняем желания людей.       Форс кивнула в подтверждение, словно заверяя их в правдивости слов мужчины.       — Эм… – старшая замялась – меня зовут Луиза – представилась она, смутившись обращения ‘маленькая леди’.       — А меня зовут Альберт! – добавил мальчик, выглядывая из-за спины своей сестры.       — Приятно познакомиться, Луиза, Альберт, – сказала девушка – какое желание привело вас к нам? – спросила она.       Глаза Мерлина тоже смягчились, смотря на двоих детей в ожидании, пока те наконец скажут для чего они пришли к ним.       Под двумя теплыми, но пристальными взглядами Луиза мялась, словно думая, что их желание не то, что двое магов в состоянии исполнить. Тогда, взглянув на сестру, её брат прокричал:       — Мы хотим в Лоен! Пожалуйста, отвезите нас туда! – с придыханием выкрикнул он.       — Альберт! – девочка одёрнула его.       Только сейчас Форс и Клейн пригляделись к двум детям и заметили, что они не были до конца похожи на коренных жителей Фейсака. Их брови, некоторые черты лица и цвет глаз больше напоминал жителей Лоена. Похоже, один из их родителей был жителем Лоена, а второй – Святого Миллома, где они сейчас были.       — Простите, – малышка склонила голову – мы понимаем, что это невозможно – она прикусила губу – наша мать была из Лоена, до войны она всегда обещала, что когда мы подрастём, то обязательно съездим туда все вместе, но… – она склонила голову, но уже не в извинениях, а для того, чтобы скрыть непроизвольные слезы и эмоции.       “Они умерли” – осталось несказанным, но ей не надо было говорить, чтобы её поняли. Мировая война отняла слишком много жизней, слишком много семей развалились, слишком много детей остались сиротами, как и они.       — Простите, что потревожили вас, мы пойдём – наконец сказала она, покачав головой.       — Маленькая леди, мы ведь ещё ничего не сказали? – Мерлин мягко их остановил.       В глазах обернувшихся детей горела толика надежды на то, что странствующие волшебники исполнят их желание.       — Вы ведь расскажите нам, куда хотели отправиться с родителями? – добавила Форс с приободряющей улыбкой.       — Правда? – её голос хрипел от невыплаканной горечи.       Девушка кивнула, тогда Луиза набросилась на неё с объятиями, пряча свои слёзы и заглушая хлипы одеждой.       — Спасибо вам, спасибо – всё, что могла повторять она.       Пока Форс успокаивала девочку в своих объятиях и кутала её замерзшее тело в своей одежде, Мерлин поднял не сопротивляющегося мальчика и помог подняться ей.       — Альберт, – позвал его Мерлин – если ты закроешь глаза на минутку, мы покажем вам фокус.       Мальчик, все ещё переживавший за сестру, всё-таки закрыл глаза с нетерпением, ожидая чуда.       Клейн ласково взял её за свободную руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья тёплым, уверенным жестом, и в тот же миг пространство вокруг них замерло, будто затаив дыхание.       — Луиза, – тихо сказала Форс, гладя девочку по спутанным волосам – ты тоже закрой глаза, мы отправляемся в путешествие.       Девочка кивнула, прижавшись лицом к мягкой ткани плаща полубогини. Она зажмурилась.       Мерлин улыбнулся, и в его карих глазах вспыхнул мягкий золотистый свет. Снег под их ногами перестал падать, завис в воздухе искрящейся пылью. Звуки города: смех, шаги, скрип полозьев отступили, стали далёкими, как эхо из другого мира.       — Помнишь тот запах, Альберт? – спросил маг, обращаясь к мальчику, всё ещё сидевшему у него на руках, и намекая о том, что он прошептал ему раньше – Запах воска от свечей, жареных каштанов и старого дерева библиотечных полок? Запах рождественского вечера в большом городе, о котором так рассказывала мама?       — Помню – прошептал Альберт.       — Держись за него.       И тогда пространство сдвинулось. Не с грохотом и вспышкой, а мягко, как перелистывание страницы любимой книги. Колючий, сухой мороз Святого Миллома сменился более мягкой, влажной зимней прохладой, пахнущей древесным дымом из тысяч каминов, сладкой сдобой и лошадиной сбруей.       Форс почувствовала, как Луиза вздрогнула в её объятиях.       — Можете открыть глаза – сказал Мерлин, и его голос теперь звучал на фоне другого гула – негромкого, сдержанного, состоящего из звона колокольчиков на дверях магазинов, цокота копыт по укатанному снегу и далёких аккордов церковного хора.       Дети открыли глаза.       Их окружал совсем другой снег. Он лежал не пушистым, нетронутым одеялом, а аккуратным, слегка утоптанным слоем на широких мостовых и крутых скатах остроконечных крыш. Здесь он был не белоснежным, а в мягком янтарном отсвете бесчисленных газовых фонарей, которые цепью висели над улицами, заливая всё вокруг тёплым, живым светом. Крупные, ленивые хлопья медленно кружились в воздухе, словно не желая касаться земли.       Они стояли на краю просторной площади. В центре её возвышалась огромная рождественская ель, увешанная стеклянными шарами, позолоченными орехами и настоящими восковыми свечами в жестяных подсвечниках. Вокруг сновали нарядные горожане, их тени длинными пятнами ложились на сияющий снег.       Высокие кирпичные дома с большими окнами, за которыми мерцали огни ламп и гирлянд, казались не мрачными громадами, а тёплыми, светящимися изнутри гигантскими пряничными домиками. Лёгкая дымка от труб таяла в снежном воздухе, не скрывая, а лишь смягчая очертания шпилей и башенок.       — Это… – Луиза не могла вымолвить слово; её глаза, широко раскрытые, были полны слёз, но теперь это были слёзы тихого, невероятного счастья.       — Площадь в самом сердце Баклунда – мягко произнесла Форс – Здесь, как говорила ваша мама, Новый год пахнет специями и счастьем.       Они провели там несколько часов, которые для детей растянулись в целую вечность.       Снег тихо хрустел под их ногами, пока Мерлин водил их по узким, извилистым улочкам, где каждый витражный витринный проём был маленьким волшебным миром: игрушечные солдатики, куклы в бархатных платьях, груды позолоченных орехов и горы мандаринов.       Воздух был напоён ароматом имбирного печенья, глинтвейна и жареных на углях каштанов, которые продавали на каждом углу с тележек, украшенных ветками омелы.       Они слушали, как под аркой кто-то играет на скрипке, наблюдали за уличным кукольным представлением, а когда начало смеркаться по-настоящему, вся площадь зазвучала новогодними песнями, которые пели собравшиеся у ели люди, собравшиеся вокруг в хоровод.       Альберт ни на секунду не отпускал руку Мерлина, а Луиза всё крепче сжимала пальцы Форс. Они молча впитывали этот уютный, светлый гул, эту картину праздника, который когда-то был лишь обещанием в тёплых материнских историях.       Перед тем как вернуться, они поднялись на небольшую смотровую площадку. Оттуда Баклунд предстал волшебным полотном: море островерхих крыш, укрытых снежными шапками, прочерченное золотыми нитями освещённых улиц и усеянное мириадами тёплых оконных огоньков, которые дрожали в вечерней дымке. Даже дым из труб вился лениво и безмятежно, растворяясь в темноте.       — Она была права – прошептала Луиза, и её дыхание превратилось в маленькое облачко в холодном воздухе – Здесь… как в сказке…       Мерлин и Форс переглянулись. В глазах ангела была лёгкая грусть, в глазах полубогини – тихое понимание. Они не могли вернуть родителей. Но они могли подарить детям кусочек той сказки, которую те так жаждали увидеть.       — Пора – ласково произнесла Форс.       На этот раз дети не закрывали глаз. Они видели, как Форс провела рукой, как перед ней появилась иллюзорная дверь. Они видели, как она потянулась к ручке и открыла сияющий проход. Они видели, как тёплый свет площади и огни окон начинают меркнуть, таять, словно свечи на новогоднем пироге, а на смену влажной городской прохладе возвращается знакомый, звонкий морозный воздух родного города.       Они оказались у того же моста в Святом Миллома. Ночь была глубокая, тихая. Снег здесь падал по-прежнему – крупный, беззвучный, поглощающий все звуки.       Луиза и Альберт стояли, немного потерянные, но в их глазах больше не было горечи. Лишь лёгкая, светлая усталость и глубокое, тихое умиротворение, как после самого прекрасного сна.       — Спасибо – снова сказала Луиза, на этот раз глядя прямо на них – мы никогда это не забудем.       — Вам и не надо забывать – улыбнулся Мерлин – сказки имеют обыкновение жить в сердце, если в них верить… – загадочно, как подобает его пути изъяснился он – Теперь вам пора домой. У вас есть куда идти?       Девочка кивнула и сказала:       — К тёте. Она… она добрая. Просто ей тоже тяжело.       Форс наклонилась и поправила на девочке шарф, который дала ей ранее.       — Берегите друг друга. И помните этот свет в окнах. Он теперь и в вас.       Они смотрели, как две маленькие фигурки, взявшись за руки, скрылись в белой пелене падающего снега, направляясь к тёплому огоньку в одном из дальних окон.       На мосту воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом снега, оседающего на камни.       — Знаешь, – сказала вдруг Форс, глядя в ту сторону, куда ушли дети – этот снег в Баклунде… он пах по-другому. Счастьем.       Мерлин рассмеялся, и его смех, тёплый и искренний, казалось, на секунду растопил холод вокруг.       — Как всегда поэтично, Мисс Маг. Вам стоит написать об этом новую книгу.       — Молчи – она всё же повернулась к нему, и в уголках её губ дрогнула настоящая, лёгкая улыбка – что дальше? У нас ещё есть время до Нового года.       — Дальше? – Клейн потянулся, оглядывая заснеженный, погружённый в сон город – Дальше найдём тот самый глинтвейн, который ты так хотела. Тот, что пахнет апельсином и гвоздикой. И, может, кому-то ещё нужна будет сказка.       — Глинтвейн, – повторила Форс, и её голос прозвучал спокойно и тепло – да, это хорошая идея.       И два мага, полубог и ангел, закутавшись в плащи, медленно пошли вдоль по улице, где снег уже успел замести их недавние следы. Они растворялись в предновогодней ночи, полной тихих чудес и мягкого, искрящегося снега, неся с собой каплю того самого волшебства, что способно растопить лёд даже в самом озябшем сердце. И лишь на одинокой мостовой остались две карты – Маг и Мир – постепенно заметаемые новыми хлопьями снега.