Коллекционер: Начало

Хлюпающие звуки раздаются комнатой. Запах терпкого шоколада заполнил пространство, смешиваясь со свежестью мяты. Чуя был идеальным альфой, чтобы лишиться девственности. Для человека, выросшего в трущобах, в свои шестнадцать у парня были достаточно традиционные взгляды. Он уважал омег, умел себя сдерживать, и хоть постоянно препирался с Дазаем, и они обоюдно обменивались ругательствами, по-настоящему тот никогда Осаму не вредил. Каким бы устрашающим не был юный мафиози для остальных, Дазай видел его истинное животное нутро. Нежное, нуждающееся в ком-то, кого можно защитить и обласкать. Заботящийся о своей стае — хотя, скорее стаде (учитывая название группировки малолетних преступников), самостоятельно поставивший надгробие своему врагу и простивший человека, который в буквальном смысле вонзил ему смазанный крысиным ядом нож в спину. Думающий в первую очередь о благополучии других, а не о себе. Такой человек просто не мог быть необходительным со своим партнёром. Надёжный напарник, который никогда не подведёт. Которому Дазай мог доверять. Поэтому Дазай выбрал его. Причин, чтобы Чуя сплоховал, не было. И Осаму не прогадал. Их пальцы переплетаются. Сильная рука поддерживает под поясницей. Член скользит до упора. Дазай сладко стонет, выгибается дугой, запрокидывая голову. Мокрые поцелуи окрашивают тонкую шею и искусанный подбородок. Высокий омега и низкий альфа. Они вдоволь веселили публику самим своим существованием. Дазай мало того, что был похож на свой пол разве что хрупкой статурой, так ещё и имел язвительный характер, неподобающий омеге. Но кто же осудит исполнителя мафии? Чуя же, напротив, хоть и был низким, на альфу походил больше всех остальных. Его звериные инстинкты были лучше, а нюх острее. Он легко воспылялся и был агрессивнее других. Будто дикий зверь. Выживание в трущобах научило его, подобно хищнику, обнажать клыки и грызть глотки. Он был великолепно сложен, сильнее всех, с кем они сталкивались, а его феромоны — ярче. И Дазаю всё это очень нравилось. Течки у Осаму были болезненными. Всё внутри непрерывно ныло. От подавителей тошнило и кружилась голова. Это было невероятно больно, а Дазай боль не любил. Потому решил найти кого-то, кто помогал бы ему с этим. Сейчас у него течки не было. Он не хотел, чтобы его первый раз прошёл, когда он невменяем. Тем более, как бы он ни доверял Чуе, тот всё-таки альфа. Дазаю надо было увидеть, как тот поведёт себя в постели, прежде чем остаться с ним абсолютно беззащитным. — Ещё… Чуя, сильнее… – Дазай скулит, жмуря глаза и царапая спину. Короткий поцелуй сначала невесомо отпечатывается на горящей щеке, а потом крепится к влажному виску. Чуя был таким милым, когда Дазай заявился у него на пороге, поставил на стол пачку презервативов и предложил переспать. Он завис, будто внезапно перестал понимать родной язык. Но густо покрасневшие ушки выдали, что слух у него остался таким же острым. «Ч-что ты такое говоришь, скумбрия!» Дазай с напускным спокойствием ответил: «Мы же всё равно постоянно вместе, почему не помогать друг другу во время течек и гона? Сегодня попробуем, если ты будешь отвратительным в постели, забудем всё как страшный сон. А если всё пройдёт нормально, то облегчим себе жизнь». Всё началось неловко. У обоих это был первый раз. И никто из них не знал, как себя вести. К их отношениям можно было отнести много эпитетов: друзья, напарники, соперники… Но точно не любовники. Они сели на заправленную кровать. Матрас прогнулся под их весом. Чуя растерянно осмотрел свою комнату, будто где-то должна была висеть инструкция «что делать дальше». Свет здесь не горел, но всё было видно благодаря включённой люстре в гостиной. Чуя так переволновался, что неосознанно выпустил феромоны. Альфы и омеги не воспринимают свой собственный запах — прямо как животные. Зато противоположный пол прекрасно улавливает. Дазай чувствует, как запах мяты пробирается в лёгкие, насыщает кровь и начинает струиться по телу. Становится жарче, его немного ведёт. «Чёрт. Не хватало ещё, чтобы течка началась. Вообще не должна. До неё вообще ещё далеко. Но мало ли, насколько ускорят процесс феромоны в таком количестве». Осаму медленно прикрывает глаза, но сразу распахивает. Сухие губы касаются его в целомудренном поцелуе. Голубые глаза скрыты веками, брови слегка сведены, отчего проявляется неглубокая морщинка. Дазай пытается запечатлеть момент. Что он чувствует. Хорошо или плохо. Насколько это его устраивает. Они осторожно отстраняются. Чуя неловко сжимает его ладонь и придвигается снова. Осаму, не сразу среагировав, плавно наклоняет голову, и они скомкано целуются ещё раз. И ещё раз. И ещё. И ещё… Пока поцелуи не стали тягучими, а промежутки между ними — короче. Дазай не думает, что они обязательны для секса, но это приятно. Будто внутри что-то тает. Поцелуи стали влажными, более несдержанными. Чуя притянул его за талию, начиная понемногу наседать. Сильнее и сильнее, пока не валит его на кровать, придавливая сверху. Отдалённо Дазай осознаёт, что пуговицы на рубашке пытаются расстегнуть. — Стой! П-подожди! – Дазай сжимает футболку на груди парня и пытается отдышаться. Чуя останавливается и немного краснеет. Наверное, он перестарался. Дазай пахнет сейчас так вкусно топлёным молочным шоколадом, что на секунду Чуе и правда хотелось его съесть. Кажется, у него немного съехала крыша. — Сначала ты. – Осаму тыкает пальцем в солнечное сплетение юного мафиози, держась за уже расстёгнутую перламутровую пуговичку. Он не пытается её застегнуть или, наоборот, расстегнуть остальные — просто крутит в изящных пальчиках. Лежит в своей молочно-белой жилетке, такой же белоснежной рубашке и чёртовом чёрном корсете. И Чуя надеется, что где-то на нём есть молния, потому что он без понятия, как его стянуть. Он недоумённо наклоняет голову. Дазай слегка смущённо и немного обиженно несколько раз скользит взглядом по его телу. Чуя был в своей домашней одежде: в шортах и футболке с названием одной рок-группы. Дазаю неловко, что он всё ещё в ней? Ладно, если бинтованной скумбрие будет легче от того, что Чуя разденется первым, то ему ничего не остаётся, кроме как сделать это. Рыжий одним движением стягивает с себя футболку. Дазай перебирается на середину кровати, жадно наблюдая за тем, как перекачиваются рельефные мышцы на подтянутом юношеском теле. Он непроизвольно сглатывает. Когда Чуя, отбросив футболку на в углу стоящее кресло, возвращается к Дазаю, тот выглядит более расслабленным, но на напарника не смотрит, или старается не смотреть. Он цепляется руками за простыни чуть выше головы и разводит ноги в стороны, глядя куда-то вбок, словно он никак не причастен к развалившемуся на кровати парню, зашедшему к Чуе в дом в пол двенадцатого ночи с пачкой презервативов и предложившим переспать. Накахара смотрит на это лицемерное чудо, и оно ему кажется неоправданно милым. «Принцесса» проносится в рыжей макушке, и он, не сдержавшись, легко улыбается. — Что смешного? – Дазай хмурится, отпускает ткань, начиная сводить коленки. Чуя быстро проскальзывает между ними, пока «врата» не захлопнулись. Хватает по тонкой кисти в каждую руку и раскрывает большими пальцами сжатые ладошки. Они у Дазая нежные, с мягкой бархатной кожей, даже завидно. У самого-то руки грубые, все в мозолях от часов в спортзале. Несмотря на разницу в росте, ладони Чуи больше. Почему-то эта мысль его немного заводит. — Ничего. Просто думаю, что сейчас ты мне нравишься немного больше, чем обычно. — А обычно я тебе нравлюсь? – Дазай подлавливает напарника на словах, хитро сверкая глазками. Чуя немного теряется. Осаму берёт держащие его руки в свои ладони и направляет к пуговицам. Накахара моментально переключается на желание партнёра, начиная расстёгивать их одну за другой. Дазай в это время внимательно за ним наблюдает, закидывает ноги на талию и сцепляет их за спиной, подтягивая к себе ближе. Чуя этому слегка улыбается, потом останавливается где-то на середине живота и прикусывает губу. — И как тебя распаковать? — А что, он тебе сильно мешает? Если ты не в курсе, всё снимать — это необязательное условие. – Дазай только хмыкает на то, как закатываются глаза напротив. И улавливает усилившийся запах мяты. Кто-то слишком легко раздражается. Чуя проворно расстёгивает пуговицу и молнию на чужих брюках. Пытается стянуть их вместе с бельём, но кое-чьи ноги всё ещё сцеплены за ним. — Раздвинь ноги. Или штаны тоже снимать необязательно? – Запоздало парирует Чуя. «Вот же ж! Слизняк…» Дазай послушно вытягивает ноги, оказываясь наконец почти обнажённым. Стеснения больше нет. Ему хочется, чтобы Чуя непрерывно смотрел на него. Он сгибает ноги в коленях, разводя шире. Запах мяты становится ещё сильнее. Взгляд голубых глаз темнеет. Чуя шуршит серебряным квадратиком из неподалёку лежащей упаковки презервативов. Разорвать его получается не с первого раза, Дазай своего добился: Чуя смотрит на него неотрывно. Рыжий мафиози всё же берёт себя в руки, стаскивает домашние шорты вместе с боксерами и раскатывает презерватив по стволу. Запоздало понимает, что не знает, может ли он уже войти или Дазая ещё нужно растягивать. Чуя оглаживает пальцем колечко мышц и вводит одну фалангу. Внутри тепло и мокро; он входит без каких-либо проблем сразу добавляя второй палец, легко проталкивая оба, несколько раз почти полностью вытягивая и погружая обратно на всю длину. Чуя переводит взгляд на Дазая, чтобы понять, нужно ли тому ещё время, и ненадолго замирает. Шатен под ним жмурится, больше не чувствуя движения внутри, пытается сам насадиться на пальцы. Чуя, не отрывая синих глаз от миловидного лица, толкается грубее. — Мхг…! – Тёмные брови заламываются домиком. Отодвинув рубашку в сторону и прильнув к плоской груди, Чуя на пробу мажет кончиком языка по затвердевшему соску, выглядывающему из-под белых повязок. Дазай приоткрывает влажные губы, хватая ртом воздух. Он вплетает пальцы в рыжую шевелюру, притягивая парня ещё ближе. Чую втыкают носом в шершавую марлю, пропахнувшую шоколадом насквозь. Он послушно посасывает набухший бугорок, продолжая двигать пальцами, доводя Дазая до ритмичных негромких стонов. Собственный член уже болит, но смотреть, как демонический вундеркинд всея мафии извивается от одних его пальцев… Неописуемая картина. Чуя хочет заласкать его до умопомрачения. Чтоб больше не язвил, не закрывался, снял свои грёбаные бинты к чёртовой матери. Он с тихим чпоком вытаскивает пальцы. Ниточка смазки тянется от них до разработанного входа. — Ну и чего ты остано— Дазай с придыханием начинает фразу, не заканчивая от того, что его хватают под коленом. Чуя закидывает длинную перемотанную голень себе на плечо. Перетекая горячими ладонями под ягодицы, приподнимая и входя в тощее тело одним плавным движением до упора. Он выдыхает от того как нежные стенки всецело обволакивают его. Из Дазая вырывается первый открытый стон. Рост полностью компенсировал размер. Он выгибается до хруста позвонков, цепляясь руками за твёрдые бёдра. Чуя уверен, что чувствует сладость топлёного шоколада на языке. — Тебе больно? – Чуя спрашивает хрипло, перемещая пальцы на худые бока и начиная их растирать. Ебливый корсет так сексуально выделяется на белоснежной коже. По правде хочется сжать покрепче и наконец вдолбиться в Дазая поглубже. — Не-ет… – Дазай отрицательно мотает головой. — Ты… будешь двигаться или нет? Чуя слегка краснеет от такой открытости напарника и толкается на пробу, выбивая из горла шатена новый стон. Он сразу набирает темп, удовлетворённо слушая непрерывные плоды своих стараний. Немного меняет позу. Хочется быть ещё ближе. Перекидывает длинные ноги на свою талию. Наклоняется, покусывая точёную челюсть продолжая ритмично двигаться. Каждый толчок сопровождается пошлым хлюпаньем и новой порцией сладкой патоки внизу. Член Дазая трётся между их животами, измазывая их обоих предсеменем. Чуя собирает дрожь влажными поцелуями. Осаму находит его пальцы, переплетаясь с ним в замок. — Ещё! Я почти! Не… мхгм! Не останавливайся! – Дазай царапает второй рукой спину, оставляя багроветь длинные полосы. Чуя находит мягкие губы, переплетая языки. Угол поменялся, теперь его член особенно сильно вбивается в простату. Дазай коротко вскрикивает, дёргаясь под ним и обильно кончая. Чуя, ощущая, как сильно внутри Дазая всё сжимается, впивается в изгиб шеи, не сдерживаясь, делает ещё несколько остервенелых толчков. Дазай чувствует, как с каждым столкновением члена с комком нервов внутри него, новый разряд электричества проносится телом, ударяя прямо в мозг, пока перед ним наконец не посыпались искры. Он изливался, казалось, несколько минут, пока Чуя продолжал в нём двигаться, продлевая оргазм и доводя до полного иступления. Кончая, Чуя завязывает презерватив и сбрасывает на пол. Сам падает рядом, заточая обессиленного Дазая в объятия. Смазанно целует в мокрый висок, лоб и скулы. Дазай подтягивает сбившееся в процессе одеяло, закидывает ногу и руку на партнёра, и они практически сразу засыпают переплетаясь всеми конечностями.

***

Дазай просыпается раньше обычного. Он полон сил и энергии, что необычно. Его будто полностью перезагрузили, очистив кэш. Поперёк его талии пристроилась рука сзади мирно сопящего тела. Запах свежей мяты уже просочился, наверное, в кожу. Ощущение, будто лежишь летом где-то в траве, вдыхая прохладный аромат зелени. Осаму аккуратно отползает от спящего Чуи. Тихо, как кошка, проходит босыми ногами в маленькую гостиную. Невыключенный с вечера свет продолжает гореть, больше не выполняя никаких полезных функций. В комнате и так светло. Дазай подходит к зеркальному шкафу-купе и смотрит на себя по-другому. Рубашка помялась, корсет, в котором он так и уснул, немного натёр, оставив красноватые следы. Растрёпанные кудряшки, подсвечиваемые лучами восходящего солнца, неряшливо обрамляют угловатое лицо, добавляя ему мягкости. Его молочно-белая кожа осыпана коричневыми родинками, а невинные оленьи глазки вводили людей в заблуждение и раньше. Он высок и изящен. Он красив. Дазай смотрит на пурпурный засос на шее. Его хотят. Как много? Секс оказался не совсем тем, что он себе представлял. Это не страшно и не смущающе. А чувство заполненности поистине великолепно. Когда горячий член стимулирует шейку матки и давит на простату… От воспоминаний всё внутри сладко сжимается. Он бесшумно подбирает свои, лежащие на полу, вещи и открытую пачку презервативов. Переодевается в ванной, чтобы не потревожить чужой чуткий сон, и неспешно покидает пропитанную мятой квартиру.

***

Когда Чуя просыпается, место рядом давно остыло. Он вдыхает витавший в воздухе аромат шоколада. На душе становится по-домашнему теплее. Он надевает свои шорты, плетётся на кухню заваривать кофе. В квартире пусто, может, у бинтованной скумбрии задание, или побежал домой менять свои марлевые доспехи. Мда, у Чуи в аптечке всего один моток бинтов. Знал бы заранее — прикупил бы побольше. Надо будет сходить позже в аптеку. Пока готовится кофе, Чуя делает себе лёгкий завтрак. Что обычно ест Дазай? Интересно, у него есть какие-нибудь аллергии? Поев, парень идёт в душ, одевается и в приподнятом настроении добирается на работу. Накахара проходит этажом. Ему стоит сейчас зайти к Мори. Вдруг его обоняние улавливает яркий вкус шоколада из их общего кабинета. Значит Дазай тоже в здании? Он без задней мысли открывает дверь. — Да! Вот так! – Раскрасневшийся Дазай разлёгся животом прямо на рабочем столе, пока новенький парень из отряда штурмовиков вколачивал его в дерево. Осаму поворачивается к скрипнувшей двери. Чуя, стоявший в проёме, выглядит настолько потерянно, будто вот-вот заплачет. Это настолько необычно выглядит, что Дазая пробирает на смех, но тот тут же сменяется стоном, когда член проходится по особо чувствительному местечку. Ему хочется что-то сказать. Наверное, чтобы Чуя закрыл дверь. Но собственное удовольствие вытесняет из головы любые мысли. Дазай усмехается и больше его улыбка не кажется Чуе милой. Он сдавливает металлическую ручку сильнее. Сливочная кожа запятнана укусами и краснеющими засосами. Где-то среди этого обилия таится и чуин. Горечь обжигает горло. От сочащегося со всех щелей запаха шоколада начинает тошнить. Хочется разорвать трахающихся парней в кабинете, разбить окна, раздробить мебель или кости. Чувство собственничества кричит схватить Дазая за волосы и выволочь из проклятого кабинета. Но тело не слушается. Чуя не может пошевелиться. Его хватает только чтобы закрыть дверь и больше не слышать скрип деревянного стола, прерывистое дыхание и шлепки кожи о кожу. Их кабинет имеет лучшую шумоизоляцию в здании. Они настолько громко и часто собачились, что Мори надоело получать жалобы от работников, и по его приказу был сделан этот звуконепроницаемый кабинет. Специально для них. Чуя до боли сцепляет зубы, короткие ногти оставляют глубокие полумесяцы на ладонях. Он резко дёргается и быстро уходит прочь.

***

Отпустив парня восвояси, Дазай довольно потянулся. Сейчас у него с Чуей должно быть совместное задание. Проснувшись утром в квартире Накахары, он понял, что секс ему нравится. Очень! Что он красив и многие захотят его ублажить и удовлетворить. Так зачем ему ограничиваться? Тем более Дазай по природе своей был любопытным, да ещё и аналитиком. Было интересно, влияет ли на секс возраст, профессия, характер. Как будут отличаться в постели, например, человек принципиальный и религиозный, и человек, ни в чём себе не отказывающий? Будет ли святоша правильным до конца или сразу сорвётся показывая свою настоящую суть? Скольких Дазай сможет заполучить в свою коллекцию? На задании они с Чуей работали как всегда слаженно, только тот с ним не разговаривал. Ясно. Что-то сам себе придумал, а теперь Дазай виноват. Осаму стаскивает с рыжей макушки шляпу и начинает убегать с ней, ожидая, что напарник, быстро разозлившись, побежит за ним. Но Чуя не двигается. — Ну и чего ты дуешься? – Дазай подходит обратно. Игнорирует протянутую ладонь и водруждает шляпу обратно на голову. — Это из-за того парня? Чуя поднимает на него глаза, они у него светлее, чем Дазай помнит, будто покрыты инеем. — Чуя, я предложил помогать во время течек и гона. Я от своих слов не отказывался. Не помню, чтобы клялся тебе в верности. Чуя перед ним хмурится, у него какое-то сложное выражение лица. Он смотрит на Дазая, как если бы видел в первый раз. — Подожди, только не говори мне, что подумал, будто из-за вчерашнего мы в отношениях. Может, ты ещё и в семью хотел со мной поиграть, а? Или, что я рожу тебе ребёночка? Чуя как-то испуганно дёргается. — Ахахахаха, ты действительно про это думал! Боже, Чуя, ха-ха-ха, я не могу! – Дазай держится за живот, открыто смеясь до слёз. Чуя, разворачиваясь, уходит, натягивая шляпу на глаза. — Да ладно тебе! Ты чего? Твоя наивность даже милая! – Дазай кричит вслед. Следующие дни Чуя его явно избегал. На совместных миссиях уходил раньше. В автоматы играть они больше не ходили. Брал вылазки одну за другой, так что у Осаму практически всегда был пустой кабинет в распоряжении. Очень удобно. Запах мяты из него практически выветрился… «Ну-ну.» думал Дазай «Посмотрим, как ты запоёшь, когда гон начнётся.» Когда Чуя перестал появляться на работе, Дазай взял уже на постоянной основе лежащую в ящике стола ленту презервативов и направился в знакомую квартиру. Позвонив пару раз, дверь ему не открыли. Но по яркости феромонов Дазай знал, что хозяин дома. Он достаёт свои верные отмычки и вскрывает замок. Как только он входит, на коже оседает чистый запах ментола. Он вытягивает язык, будто может почувствовать вкус. Заходит в спальню. Чуя лежит на кровати, сжимая пальцами покрывало, он тяжело дышит через рот. Тело всё мокрое от высокой температуры, а из члена обильно стекает смазка, впитываясь в ткань домашних шорт. Дазай подходит к парню, берёт в свои холодные ладони красное лицо. Рыжие волосы прилипли ко лбу, взгляд затуманен. Чуя в бреду вытягивает руки, придвигает Дазая ближе, утыкаясь в грудь. Он не осознаёт своих действий. — Ну вот. А так старательно делал вид, что не хочешь меня видеть. – Дазай расчёсывает пальцами спутанные рыжие пряди. Его тянут к себе. — Хочешь меня поцеловать? – Осаму только улыбается, когда горячие губы прислоняются в смазанном поцелуе. — Вот и отлично. «Потому что если я буду с тобой в гон, в течку ты меня не оставишь.»