Язык лучше держать за зубами

Журналист. Профессия для людей явно не робкого порядка. Постоянно нужно где-то появляться, много говорить, публиковать, общаться с людьми и, самое главное, — не бояться критики и осуждения. Особенно если работаешь на телевидении, то страхи и вовсе ни к чему. Правда, порой лучше промолчать, проигнорировать, забыть. Умение не подвергать себя опасности тоже важно в этой сфере. Знать, как держать баланс правильно, — значит являться профессионалом своего журналистского дела. Правда, вот один… Неважно, как его звали, — начинающий журналист, пришедший сразу на крупный канал. Не знаю, насколько ли дурачок, но явный везунчик. И вот решил он однажды, по тупости своей везучей, поднять вопрос о Кире. Началось всё как обычно: с эфира на «Сакура ТВ». Он был там не один и высказывался тоже не один. Только вот другие были осторожны, знали золотую середину и следили за словами. А наш герой-смельчак решил, что ему за грубость не будет ничего. И как же он ошибался. Уверена, если бы он знал, то скорее предпочёл бы вырвать себе язык, чем выйти с теми словами в эфир. Сначала он высказывался о правоте Киры, пользе его действий, «правильном» мотиве. Затем это перешло в нездоровую фанатическую речь с особой похвалой и словами о том, что человечество ему обязано за «спасение». — Хотите сказать, что это убийства? Нет. Это называется чисткой мира от мусора! Каждая «жертва» — огромное спасибо от тысяч потенциальных жертв мировых злодеяний. Мы, простые люди, в долгу перед ним. Он взял на себя нашу грязную работу, которую не решилось делать государство! Интересно, о чём он думал тогда? О рейтингах? О премии? О том, что его заметит общественность? Или действительно толкал речь об истине? Впрочем, и неважно. Дальше стало только хуже. Один словесный понос и море виноватых на пути к цели Киры. Под раздачу попали Л и СПК. Если бы реальный Л был жив и услышал это дерьмо, то ещё больше разочаровался бы в умственных способностях человечества. — Кто же такой этот L? Что он может? Он просто призрак! Никто не знает, что это за человек. Его нарекают величайшим детективом, а на деле годами не может найти Киру. Это ведь и так понятно, что вершитель справедливости на десять шагов впереди, он знает своё дело и всегда прав! Как мы вообще можем доверять тому, кого не знаем, и кто явно не справляется? — начали выливаться помои из его рта. — А это ваше СПК? — продолжил он. — Сборище точно таких же неудачников, лузеров, которые даже не смогли нормально устроиться в полицию. Сидят за стенами своего штаба и делают вид, что борются с выдуманным злом! Толку от них, как от лейкопластыря на огнестрельном! Это просто какая-то позорная секта, а не полноценная команда для устранения чего-либо. Они также бесполезны, как и шлем с присоской! Эти клоуны пытаются остановить шествие нового мессии! Боятся его, потому что их устаревшее понятие о «законе» бессильно против чистого идеала Кира! Человечество обязано ему выбрать сторону — сторону силы, которая наводит порядок. Уверен, что их руководитель такой же лох, как и L. И интеллект как у рыбки. Повезло, если бы он был ещё кем-то серьёзным, но я уверен, что, судя по действиям, там тупой ребёнок. — Его голос звенел уверенностью. Но каждое слово было гвоздём в крышку собственного гроба. Эти слова дошли до нужных ушей. Не до второго L. Не до Ниа, он лишь бесстрастно смотрел на экран. Они дошли до Мелло. Для него это был не просто эфир. Это было личное оскорбление памяти L, вызов всему, за что они сражались. Мелло поднял взгляд от ТВ. Посмотрел на своих людей и сказал всего одну фразу: — Я хочу его голову. Тем самым развязав мафиозникам руки. Недолго спустя эфир закончился. Журналист захотел отпраздновать свой торжественный дебют на крупном канале, но не успел он отойти и на сто метров от здания, как его огрели чем-то тяжёлым по голове. Очнулся он связанным. На глазах повязка, во рту кляп. Судя по звукам, он ехал в машине, точнее в багажнике. Голова болела сильно, даже начало тошнить. Но также были боли по всему телу. Не в силах соображать, он снова вырубился. … Проснулся вновь тоже неблагоприятно. Он вновь получил по голове, но теперь с целью пробуждения. Его очень небрежно достали из багажника и куда-то понесли. Он слышал смех и разговоры нескольких людей, но разобрать, о чём речь, не мог. Как вдруг его резко бросили на пол. На холодный бетонный пол. Не успел он опомниться, как тут же ему прилетел сильный удар в живот. Не в силах сдержаться, он завопил сквозь кляп. Дальше прилетело по спине. Снова. И ещё. Удары сыпались со всех сторон, от нескольких пар рук. Он слышал только приглушённый хохот, хруст собственных рёбер да хлюпающий звук, который издавал его рот, полный крови и кляпа. Он уже не кричал. Он хрипел, задыхаясь, и мир для него сузился до боли. Внезапно послышались шаги. Чёткие, неспешные, уверенные. — Прекратите, — послышался властный голос. — Посадите его. — Раздался шум мебели, небрежно ставящейся на пол. Журналиста сразу подняли и швырнули на стул. — Снимите с него это. Хочу знать героя в лицо, — Мелло дал очередной приказ. Один из громил тут же, с тупой готовностью, рванул грязную ткань с глаз журналиста, выдрав заодно и клок волос. Кляп полетел следом. Сквозь слёзы, выплёвывая кровь, он попытался разглядеть хоть что-нибудь, кроме ярко палящей лампы над ним. Вокруг был сырой, глухой подвал с бетонными стенами. Было холодно и сыро. Перед ним стоял молодой, красивый и высокий парень с пистолетом в руке. — Где… где я? — сквозь боль он попытался разговаривать. — Там, где заслужил, журналюшка, — сухо ответил парень. — В чём я виноват? Что я сделал? — Виноват? — переспросил Мелло с фальшивым удивлением. — Ты ни в чём не виноват, диванный эксперт. Ты просто делал свою работу: много пиздел, сорил псевдофактами, нагадил в эфире, в общем. Но проблема не в том, что ты пиздишь. Все пиздят. Но ты это делал особенно. — Он с особым азартом подошёл ближе и приставил пистолет к чужому подбородку. — Нет! Не надо! Прошу! — начал молить о пощаде уже не такой смелый журналист. — Молчать, когда я разговариваю! — Мелло возразил и со всей силы ударил его пистолетом по голове. — О чём ты думал тогда? О рейтингах? Уже неважно. Ты оскорбил не просто человека. Ты плюнул на дело, ради которого кто-то отдал жизнь. Твои слова — это грязь на его могиле. И знаешь что? — Мелло наклонился к самому его уху. — За грязь надо отвечать. — Он постучал стволом по виску пару раз. — Видишь ли, после такого эфира есть два варианта: либо я зашиваю тебе рот навсегда, либо босс СПК получит пулю в лоб из-за тебя. И знаешь, какой вариант мне нравится больше? — Пистолет прижался к виску настолько сильно, что аж больно. Весь мир для журналиста сжался до этого холодного кружка металла и до лица Мелло, в глазах которого плясали отблески безумия и холодной ярости. — Отвечай честно. Ты всё это говорил? Ты считаешь правильным толковать такие мысли на весь мир? Такое поведение приемлемо для твоей профессии? — Я… я не… — журналист попытался возразить, но снова получил удар оружием. — Неправильный ответ, — отрезал Мелло и начал водить пистолетом по его лицу, как бы выбирая, с какого ракурса лучше выстрелить. — Говори правду. Лучше умереть честным. — Д-да, это я сказал. Я не… не думаю, что стоило так выражаться. Журналисты… не имеют права на ошибки. — Молодец, послушный уродец, — Мелло наконец отвёл ствол от его лица, но лишь для того, чтобы направить его прямо в центр лба. — Спасибо за чистосердечное признание. Оно ничего не меняет, конечно, но скрашивает твоё дерьмо оттенком правды. Думаю, твоим зрителям было бы интересно, какого цвета твои мозги? И, не дожидаясь ответа, он нажал на курок. — Отрежьте это нелепое подобие на голову, — Мелло дал последнюю команду и направился смыть остатки журналиста с себя. … Спустя около получаса раздался звонок. Мелло нехотя поднял трубку. — Алло. Журналист с последнего эфира на «Сакура ТВ» пропал, это твои проделки? — раздался бесстрастный голос Ниа. — Да. А что? Хочешь, могу его голову в подарочной коробке отправить прямо под двери твоего штаба. — Понятно. Спасибо за ответ… А голову… всё же отправь. — Уже пакуют, солнце.