И выбрал он

Влюбленный Ворон уже не хищник (с)

      Ричард сидел на краешке чаши мраморного фонтана и разглядывал кольцо на своем пальце.        «– Эр Август, я не знаю, как так вышло, но Ворон мне…»       Ричард потряс головой, стараясь не думать о едва не вылетевшем признании. Хорош бы он был, если бы выдал такое эру Августу. Этих чувств не должно было быть, и Ричард проклинал себя лишь за одно их существование, сколько раз он пытался изгнать из себя вероломные мысли и видения? Это было против его веры, против принципов, против него самого, это было… не важным. У него было дело всей жизни, была Катари. Несчастная жертвенная Катари – женщина, которую он должен был защитить.       А Рокэ Алва все равно не хотел жить. Ричард убедил себя в этом. Да и все факты на лицо. Его эр, так преобразившийся во время войны, открывшийся ему с совершенно другой стороны, возвратившись в Олларию, будто стал другим человеком, и Ричард, все еще помнящий его открытые улыбки, огонь в синих глазах и крепкую мозолистую ладонь на своей макушке, очень, очень скучал. Знал, что иного нельзя было ожидать, но иногда, стоило ему уловить хоть малейшее проявление прежних эмоций эра, Ричард сперва жадно ловил их, а затем вспоминал, лелеял перед глазами, сжимал эсперу на шее и… гнал все воспоминания и мысли прочь. Безуспешно.       И все же, Рокэ был достаточно силен, чтобы… чтобы что? Ричард ему был не нужен, жизнь ему тоже была не нужна. Эр Август ведь прав, во всем прав. И Ричард уже согласился. Так почему так тяжело? Ричард окончательно запутался. Ведь даже отец считал, что пока Ворон жив – Талигойе не бывать.       Но как же быть ему? Как выбрать правильно, разделить все эти чувства – долга, чести, ненависти, любви – и расставить в правильном порядке?       Камень на кольце поймал солнечный отблеск, и Ричард засмотрелся. Навязчивые мысли, отчаянной птичкой бившиеся в его несчастной голове, наконец, уснули, уступая место более простым и отрывочным. Ричарду казалось, что молния превратилась в чью-то кривоватую усмешку.       «Это легкая смерть для уставшего человека».       «Он не хочет жить».       «Но я же его…»       «Ричард, ты предаешь себя или его?»       «А ты уже решил?»       «Он заслуживает! Несмотря ни на что!»       – Юноша!       Ричард свалился бы в фонтан, если бы твердая рука не схватила его под локоть. Ричарду на секунду показалось, что это его эр, но Рокэ не мог находиться здесь. Да и, подняв глаза, он увидел перед собой высокого человека со светлыми волосами. Он показался Ричарду смутно знакомым, но понять, кого напоминал человек, не получалось. Вдруг о его ногу что-то потерлось, Ричард опустил взгляд, увидел кошку – и едва опять не упал. И снова его удержали.       – Ну что же вы, аккуратнее, вода холодная, простудитесь и умрете еще.       – Может, это было бы и хорошим вариантом, – буркнул Ричард. На секунду ему показалось, что он лишился рассудка и повстречал Леворукого. Но кошка, напуганная действиями Ричарда, громко возмущенно мяукнула и сбежала, а сам мужчина казался абсолютно реальным. И Ричарду он не нравился.       Человек потянул его за плечо и, убедившись, что Ричард твердо стоит на земле, отпустил.       – Пришли в себя?       Ричард начинал злиться. Они совершенно точно не были знакомы, так почему он так фамильярничал? Неужели принял за простолюдина? Ага, в черно-синих одеждах ворона? Нет, тут что-то другое, наверняка…       – Навозник? Ваша твердолобость меня поражает, Окделл.       У Ричарда по спине прошелся холодок.       – Откуда вы меня знаете?       Незнакомец улыбнулся.       – О, считайте, мне небезразлична судьба одного известного вам человека.       Ричард напрягся. Эр Август захотел передать что-то еще? Или, может быть, Катари?       – Вы от?..       Мужчина вновь бесцеремонно ухватил Ричарда за плечо, тот попытался вырваться – но куда там.       – Не дергайтесь. Так уж вышло, что я знаю о вашей дилемме, – он указал на кольцо на пальце Дика. Уши у того зарделись, а сердце бешено заколотилось. Неужели? Но откуда?       – К сожалению, я не имею права вмешиваться… – мужчина задумчиво оглядел Ричарда. Затем еще раз уставился на кольцо Эпинэ на его пальце, и вдруг широко, по-кошачьи так, растянул губы в ухмылке, – впрочем, вмешиваться больше, чем уже, мы и не будем. Не подведите меня, юноша.       Он провел рукой, затянутой в тонкую белую перчатку перед глазами Ричарда, и тот погрузился в темноту.       Очнулся Ричард в теплой комнате, лицо обдувал легкий приятный ветер. Луис не закрыл окно? Вдруг вспомнился отвратительный сон, который ему снился: список Дорака, кольцо Эпинэ, кошка, странный мужчина у фонтана… Ричард довольно потянулся: может быть, конечно, ему когда-то и придется драться с монсеньором, но до этого дня еще было так много времени! Интересно, будет ли сегодня тренировка? Ричард поднялся с кровати, потянулся – ему показалось, он никогда еще не двигался с такой грацией. Поясница глубоко прогнулась, и он взлетел на носочки, легко балансируя на пальцах. Может, однажды так и эра удастся достать? Не все же ему терпеть унизительные тычки колпачком. «Ричард! Ну вы хоть рукой взмахните! Это ведь не трудно!», «Окделл! Ну наклониться-то вы можете!», «Дикон, ты решил посоперничать в незыблемости со скалой? В фехтовании это не пригодится!». Рокэ всегда винил его в неповоротливости, и Ричард, по правде, был уверен, что в половине случаев проблема заключалась не в ней. Он просто замирал, завороженный изящными движениями, но сейчас вдруг и сам почувствовал разницу. Кажется, тренировки наконец дали плоды.       Взгляд переместился на зеркало, и Ричард едва не закричал.       Что это? Ему изменили глаза? Все еще спал? Он принял какой-то яд?       В зеркале уборного столика (Откуда! В его комнате никогда не было такого!) отражалась миловидная девушка, у нее были голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, бледная кожа с легким румянцем на щеках, на тонкие плечи ниспадали длинные золотистые локоны. Девушка была в ночной сорочке. И эта девушка совершенно точно не могла быть Ричардом Окделлом.       Сердце бешено колотилось. Ричард закрыл глаза, надеясь, что это дурной сон, но даже этой роскоши он был лишен – он продолжал видеть. Девушка подошла к уборному столику, взяла в руки гребень, и Ричард, словно марионетка, повторил каждое ее движение. Нет, он не [i]повторил[/i], он это и [i]сделал[/i]. Ричард попытался отбросить гребень, но тело ему не повиновалось. Он был напуган и растерян, но его чувства словно окутало тяжелым одеялом, а сверху придавило чем-то чужеродным, чем-то [i]не его[/i]. Он чувствовал легкую усталость, трепет и предвкушение, немного – злость и снова страх? Да. Но это был не его страх. Её? Но кто – она. А он? Где он? Неужели тот человек… но как?       Девушка перед зеркалом расчесывала волосы и тихонько напевала. Она вдруг посмотрела в окно – сгущались сумерки.        Через какое-то время в комнату постучали. Вошла служанка и помогла девушке облачиться в платье. Ричард и хотел бы не смотреть, но девушка любовалась собой, а вместе с нею вынужден был любоваться и Ричард. А потом он едва не умер, когда ребра сдавило корсетом.       – Что-нибудь еще, госпожа?       – Нет, Лили, ничего, можешь быть свободна. Хотя… попроси принести мне ужин. Я нехорошо себя чувствую.       Ричард понимал, что девушка соврала. Она чего-то ждала. Аккуратно опустилась в кресло, взяла книгу и принялась читать. Кажется, Дидерих. Тут же вспомнился эр Рокэ с его нелюбовью к великому поэту, и Ричарда пронзило звериной тоской – уж тут монсеньор ему точно не помощник. Тоска сменилась злой горечью: «какой, к кошкам, помощник, Ричард, ты собрался его убить! Предать!» Мысли о монсеньоре, тем не менее, заставили его думать. Картинка никак не соединялась во что-то цельное. Он уже не сомневался, что тот человек у фонтана что-то сделал. Но что? И для чего? Нет, важнее – как! А, может, он просто сошел с ума? Ричард даже связи с камнями не ощущал, это делало его совсем беспомощным. Он и ущипнуть себя не мог, как ни старался. Разрубленный змей! Хотя боль от затянутого корсета была вполне настоящей.       – Эмильенна! – в открытое окно тихо, как кот, запрыгнул мужчина.       Тот был молод и очень, очень красив – изящные движения, длинные, вьющиеся черные волосы и такие знакомые глаза.        «Эр Рокэ!» – Ричарду хотелось кричать, но он был вынужден оставаться лишь наблюдателем.       Девушка выронила книгу и тут же поднялась из кресла. Щеки её обожгло румянцем.       – Вы пришли!       – Как бы я мог не прийти? – он улыбнулся и достал из-за перевязи букет белых некрупных цветов, Ричард не знал названия, но он, как и, видимо, эр Рокэ, считал их подходящими: цветы были такими же нежными, хрупкими и чистыми, как Эмильенна.       Внутри что-то кольнуло. И это чувство точно было его собственным. Эмильенна приняла цветы, вдохнула легкий аромат, слегка улыбнулась и поставила букет в небольшую вазу. Ричард предпочел бы смотреть на Алву. Эмильенна, кажется, наоборот старалась смотреть куда угодно, только не на него.       – Простите, что я так… – голос Рокэ дрогнул, – но я не мог не прийти! Ваше письмо подарило мне надежду. Я ждал возможности встретиться, и счастлив, что могу вас видеть!       Слова Рокэ ошеломили Ричарда. Он был уверен, что его эр не способен на такие слова и чувства. Алва, которого он знал, всегда говорил свысока, да, уважительно, но его превосходство ощущалось не только в речах, но даже и во взглядах.       Недоверие смешивалось с неприятной завистью. Так Ворон все-таки любил. Или он играл? Нет. Это было таким простым и очевидным – конечно, он любил. С нелюбимыми не разговаривали… так. Ричард много раз видел, как его эр обращался с дамами, тот всегда был обходителен, соблазнителен и уверен в себе. А сейчас… Это был неуверенный в себе юнец. О, как Ричард его такого понимал!       Эмильенна на пылкую речь Рокэ ничего не ответила, лишь подала свою тонкую руку. Рокэ бережно обхватил пальцами ее ладонь и притянул для поцелуя. Ричард, ощутив прикосновение теплых губ к не своей – слишком маленькой, слишком тонкой, изящной, женской – руке, едва не задохнулся. Его будто обухом по затылку ударили. И он бы вырвал руку, если бы мог!       «Да как вы смеете!», «Пожалуйста!..»       Эмильенна оставалась спокойной. Ричард сейчас не чувствовал в ней ничего, сквозь собственное колотящееся сердце до него доносились лишь отголоски чужих ощущений: нетерпение, легкое непонимание и смятение. И всё. Неужели монсеньор не замечал? Нет, сейчас он не видел ничего и никого, кроме девушки.       Влюбленный Ворон… Ричарду хотелось убраться отсюда куда угодно, подальше, не подглядывать за чужой жизнью и, одновременно, уловить каждое мгновение этой сумасшедшей мистерии. Ричард про себя едва не взвыл: да куда он попал!? За что? Ему стало стыдно.       Он не был глупцом: другого выбора, кроме как покориться судьбе, у него не было. Он даже зажмуриться не мог, потому что сейчас его глазами были глаза этой девушки. В которые вдруг заглянул Алва. И столько там было надежды, неуверенности и чего-то еще, чего Ричард, настоящий Ричард, в глазах своего эра никогда не видел и не увидит. Закатные твари, он должен был утешить этого человека, так похожего на знакомого ему монсеньора, но все, что он мог – это ощущать чужое нетерпение.       Эмильенна вдруг растянула губы в улыбке и подошла к мужчине непозволительно близко. Дикон почувствовал такой знакомый и такой еще неподходящий запах благовоний – слишком взрослый для этого юного мягкого Рокэ Алвы. Впрочем, Ричард узнавал и его манеры, и изгиб черных вразлет бровей, и этот смеющийся взор – разве только его эр редко выглядел хоть сколько-нибудь счастливым.       – Я… Я так рада, что вы здесь, Рокэ, я боялась, что покажусь чересчур навязчивой, – девушка качнула головой, и из ее прически выпал локон. Ей нравилось то, как Рокэ на нее реагировал. Ричард чувствовал это удовлетворение и сгорал. Он никогда не позволял себе думать о женщинах хоть сколько-нибудь плохо, но Эмильенна его пугала. Она действовала так, словно была обучена соблазнять, словно каждое ее действие имело четкую цель, и Ричарда это пугало.       – Ну что вы, что вы, – Рокэ аккуратно заправил волосы Эмильенне за ухо, затем резко отдернул ладонь, – простите.       Даже это извинение из уст эра не показалось Ричарду неловким. Тот явно нервничал, и все-таки... оставался собой. Заметив на столе еду и вино, Рокэ улыбнулся.       – Вы меня в самом деле ждали.       Он разлил вино в бокалы – прямо из бутылки, никаких кувшинов. Конечно, это ведь не выговаривать оруженосцу за кощунственное отношение к благородному напитку… Рокэ любовался.       Эмильенна сделала шаг вперед. Еще один. Сердце ее впервые в такт с Ричардом ускорило темп. Девушка протянула руку, и Рокэ передал ей бокал. Их пальцы соприкоснулись, но Ричард не успел ничего понять, как Рокэ перевел взгляд на пол. Он хмыкнул, поднял томик Дидериха, который так неудачно выронила Эмильенна.       – Прекрасная эрэа желает послушать сонеты?       Ричард про себя улыбнулся: интересно, эр Рокэ уже тогда ненавидел Дидериха?       Эмильенна склонила головку, из-под опущенных ресниц посмотрела прямо Рокэ в глаза, отобрала книгу из его рук и отложила на стол. Затем вдруг прильнула к Рокэ.       – Эрэа желает другого.       Ричарда тряхнуло.       Кажется, он все-таки на секунду сумел потерять чужие способности видеть и осязать, погрузившись в собственные ощущения. Создатель, да за что!? На нем не было эсперы, чтобы ухватиться и попросить себе смирения и терпения, да ведь его и самого не было! Так зачем ему всё это видеть и ощущать? Ричард боялся своих чувств, ненавидел чужие, и хотел бы забыть то, что видел на лице эра Рокэ, но не мог ничего, будто был детской тряпичной куклой в неведомых руках; и все острее понимал – он пропал.       Ричард не знал, почему его касаются нежные руки, почему лицо Рокэ выражает такие эмоции, такие – и не предназначенные Ричарду. Рокэ вдруг погладил Эмильенну по волосам, а сердце Ричарда сжалось, желая прекратить биться, умоляя оставить его в покое. Нет, пожалуйста, он не хотел быть свидетелем… этому! И чувствовать тоже не хотел! Только не так! Но Рокэ продолжил невинную совсем ласку: он поцеловал девушку в лоб, а затем положил на ее макушку подбородок. Эмильенна обвила спину Рокэ руками.       А внутри Ричарда все дрожало от паники, от нетерпения, от злобы, от желания.       – Рокэ… – он чувствовал, как губы раскрываются помимо воли, – Рокэ, ну что же вы…       Эмильенна зарылась руками в волосы Алвы и принялась покрывать его лицо легкими поцелуями. Лицо под не его губами было гладким, острым и ощущалось ровно так, как Ричард себе представлял. Нет! Нет же, он не… Ричард готов был сгореть от стыда.       – Нет, – Алва вторил его мыслям. Ричард, нет, Эмильенна распахнула глаза, а Рокэ вместо того, чтобы злиться, улыбался! Его черты были мягкими, глаза искрились заботой, хотя Ричард и заметил в этом взгляде что-то ещё – темное, что иногда появлялось у Рокэ рядом с женщинами. Рокэ, немного отстранив Эмильенну, продолжил ласково гладить ее по волосам.       Создатель, Ворон ведь действительно был влюблен в эту девушку!       Ричарду хотелось рассмеяться. Или заплакать. Но он-она только кокетливо улыбнулась. Дик не мог видеть Эмильенну со стороны, но он ощущал обрывки ее мыслей и желаний.       Внезапное осознание напугало: так вот, каково это – соблазнять и быть соблазненным. Он вспомнил Марианну. Но та соблазняла открыто, ничуть себя не стесняясь. Нет, он видел подобное где-то еще… В голове пронеслись воспоминания – легкий цветочный аромат, губы, аккуратные, чуть полные и небольшие, растягиваются едва заметно… но он тут же отогнал их. Нет, невозможно.       «Глупый мальчишка!» – ударило внутри его сознания так, что Ричард зажмурился от боли. Это не его мысль! Яростная, злая. Ричард почуял неладное.       Эта девушка... желала Рокэ зла.       Ричард ужаснулся – как он сразу не понял?! Почему с ним вечно вот так? Понимать, осознавать и принимать произошедшее ему удается только когда слишком поздно. Кошкин… Ричард подумал – ну неужели там у фонтана его и правда посетил сам Леворукий? Нет, некогда сейчас было об этом думать.       «Монсеньор!» – Ричард попытался окликнуть, двинуть рукой, но он был всего лишь призраком внутри другого человека, его словно заперли в воспоминании, заставляя ощущать чужие эмоции, желания и прикосновения, но не дали и шанса что-то исправить. Точно, он ведь это и сказал – «менять ничего не будем».       Он даже оглядеться не мог. Только тонул в этих совсем темных сейчас глазах. На секунду ему показалось, что Рокэ что-то заметил: он внимательно в нее вгляделся, недоверчиво улыбнулся и вновь целомудренно коснулся губами лба девушки. Ричарда обдало жаром. Эмильенна стиснула зубы.       Ричарда терзали чужие эмоции. Что-то было не так. Он чувствовал чужое нетерпение, но не мог сообразить – от чего оно.       Руки Эмильенны-не-Ричарда ласково прочертили плечи, предплечья и замерли где-то на поясе Рокэ. Тот перехватил его-ее руку и вновь легко дотронулся губами до тонких женских пальцев.       – Не бойтесь, – Рокэ горячечно шептал, едва касаясь губами ладони, – ничего не бойтесь. Но и не торопитесь, моя милая. Вы пожалеете. А я… Я клянусь, что не оскорблю вас ничем! Прошу простить меня за дерзость, но… Хотите ли вы стать моей женой? Я знаю, у меня дурная слава, и все же, клянусь, что никогда и никого не любил так. Мы можем пожениться, когда вы только пожелаете! Если бы Вы только пожелали, я...       Эмильенна мягко отстранилась. Она улыбнулась, Ричард снова ощутил смутное отвращение (где, ну где же он видел нечто подобное?), подошла к подоконнику и зажгла свечу. Ричард каждым закоулочком своей мятежной души чувствовал – случится что-то плохое. Эмильенна же, кажется, впервые за вечер не чувствовала ничего. Ричард не ощущал от нее ни волнения, ни злости, ни страха, ни покоя.       Тишину, воцарившуюся в комнате, не прерывал даже ветер.       – Прошу Вас, не молчите, – голос Рокэ дрожал. Он приблизился к девушке, но в этот раз расстояние между ними позволяло Ричарду дышать, – если я напугал или оскорбил вас…       – Ах, Рокэ! Конечно нет!..       Эмильенна не договорила.       Дверь в комнату с громким стуком отворилась, и туда ворвались люди в масках и шпагами наперевес. Ричард замер от ужаса.       «Сколько их! Да там же не менее десятка!.. Монсеньор!!!»       Ричарду хотелось убивать, хотелось выхватить шпагу и встать рядом с эром – он не был умелым бойцом, но он не мог оставить все вот так!       И тем не менее он-она – застыл, словно изваяние. А Рокэ Алва, издав какой-то рычащий звук выскочил вперед.       – За меня! Встань за меня, скорее!       Он не понял, что это она их впустила? У Ричарда разрывалась голова. У Ричарда разрывалось сердце. Столик, на котором стояла бутылка вина, был опрокинут тут же, и мягкий ковер укрыло бурым пятном. Комната как будто сузилась, а Ричард никак не мог поверить, что то, что сейчас происходило – реальность.       В голове вдруг всплыли детские воспоминания о планировавшемся в Надоре покушении на Алву. Нет! Это не могло быть так бесчестно! Отец ведь не знал! Не знал ведь?       – Доброй ночи, господа. Как вас много…– Рокэ Алва был бы не Рокэ Алвой, если бы даже сейчас не продолжал вести себя так, будто он был хозяином положения, а господа, ворвавшиеся в комнату, просто хотели пообщаться за чашками с шадди.       – Вы отказываетесь здороваться? Вы невежи или все-таки трусы?       Рокэ стоял перед Ричардом со шпагой наперевес. Когда только вытащил? Безумец, он и правда собрался сражаться?       Эмильенна последовала указаниям и осталась позади Рокэ: кажется, такого не ожидала даже она. Знала ли она, что убийц будет столько? В девушке мелькнуло что-то вроде сочувствия, но, тем не менее, Дикон не ощутил к ней и капли жалости. Он все старался пошевелить хоть рукой, ногой, крикнуть – но все без толку.       Шаг вперед и в сторону, и Алва бросился на противников. Зазвенела сталь, послышались крики. Заговорщиков было несоизмеримо больше, но места для маневра не было, и это играло на руку Рокэ. Первого он положил тут же ударом в шею. Ричард не увидел, но почувствовал, как эр Рокэ улыбнулся, дальше в схватку вступили сразу четверо, Ричард не понимал, как его эру удавалось отбиваться. Удар, парировал, снова удар, полукварта –и один из соперников уронил шпагу, Алва тут же уколол его в правую руку и, сделав резкий выпад вперед, левой рукой выхватил кинжал и воткнул в еще одного врага. Ричард выругался – Рокэ уже не успевал вытащить его. Этот удар стоил ему дорого: слева на него набросились сразу двое, и один укол пришелся в плечо – Ричарду показалось, что он был неопасным, но тут же один из заговорщиков с ревом ринулся вперед и попытался пронзить Алву прямо в сердце. Тот вовремя развернулся, но шпага лезвием прошлась ему по спине. Выступила кровь.       Ричард закричал, кажется, вместе с Рокэ. Он никогда не слышал, чтобы его эр издавал такие звуки!       Тем не менее, Рокэ не сдался: он сделал шаг назад, готовясь к новому нападению, парировал еще несколько ударов, звон – и шпага Алвы сломалась, он тут же пропустил еще удар. Ричард замер – у раненого, без шпаги, Алвы не было и шанса! Но Рокэ не собирался сдаваться. Издав какой-то звериный рык, он схватился за одно из кресел и бросил его в нападавших. Кто-то выругался, а Рокэ, не теряя времени, нагнулся и схватил шпагу одного из убитых. Слава Создателю! Один из людей споткнулся о лежащий на полу труп, и Рокэ добил его уколом в глаз. Ричард немного воспрял духом – неужели у монсеньора получится!?       Стоило ему об этом подумать, как внутри всё похолодело от ужаса. Эмильенна рванулась к уборному столику, по чистой случайности еще не перевернутому, и схватила тяжелый железный поднос. С него слетел гребень и еще какие-то побрякушки.       «Нет! Не смей!» – Ричард всеми силами пытался помешать: он орал, пытался заставить ее положить поднос на место, но ничего не возымело эффекта – он знал, что так будет, но не мог прекратить!       «Эр Рокэ! Сзади!»       Отчаянный крик Ричарда смешался с таким же отчаянным Эмильенны. Ее тонкие руки тряслись, девушка целилась в голову, но попала куда-то не то в плечо, не то в ухо. Ричард понимал – удар слабый, и он не мог нанести вреда сам по себе, но.       Но только не удар от любимого человека, которого защищал, как мог, нанесенный со спины.       Рокэ не упал, он обернулся, и в его взгляде Ричард увидел такую боль, такое непонимание и недоверие, что ему захотелось сбежать от этих обнаженных чувств, скрыться, спрятаться, лишь бы не знать, не видеть! Хотелось запечатать где-нибудь собственные – постыдные, неуместные, ревнивые – он бы не удостоился и такого взгляда. А ведь он собирался сделать точно так же. Мерзко, из-за спины нанести удар, чтобы… О чем он вообще думал! Ричарду захотелось сжаться в комок и заплакать. Он и плакал – его сердце обливалось кровью, вторя ранам на теле Алвы.       – Зачем?.. – с тонких обескровленных губ все-таки сорвалось какое-то жалкое, совсем не похожее на то, что мог бы сказать его язвительный эр.       Замешательство Рокэ длилось всего секунду, но этого было достаточно ублюдкам в масках. Ричард видел, как одна, другая, третья шпаги полоснули его эра, как тот, крича от боли, упал.       Дальше Ричард ничего не видел.       Он тоже кричал, умолял, взывал к тому жестокому созданию – пусть бы и Леворукому, лишь бы тот остановил, помог, спас!       И он явился.

*

      – Нет! Эр Рокэ! Нет! Не умирайте, пожалуйста…– перед глазами стояла пелена. Ричард боялся, что больше никогда не сможет изгнать из памяти образ исполосованного эра.       – Ну-ну, юноша.       Ричард снова сидел у фонтана и смотрел на кольцо. Тот самый мужчина тоже был рядом. Он улыбался.       – Понравилось наше маленькое приключение?       Ричард отшатнулся. Ноги не слушались, и он едва не упал. У него было ощущение, что он выпил несколько бутылок Черной крови.       – Вы! Вы…       – Я, юноша? В самом деле – я?       Ричард все никак не мог отдышаться. Легкие сдавило, и он отчаянно замотал головой. Ему хотелось сбежать, но он едва держал равновесие. Спины коснулась тяжелая рука, и он смог, наконец, вдохнуть.       – Прощайте, юноша!       Насмешливый голос преследовал его до самой улицы Мимоз.       Ричард никогда раньше не приходил в кабинет Алвы без приглашения, более того, он никогда не приходил туда в таком состоянии. Он постучал, но никто не ответил. Может, эр Рокэ куда-то ушел? Ричард готов был выбить дверь, таким важным ему казалось очутиться в кабинете и увидеть монсеньора. Но он, глубоко вздохнув, постучал еще раз. Неприятно садануло кольцо, выданное Штанцлером. Ричард удивленно на него уставился – он вообще забыл о нем!       Ключ в двери провернулся, и Ричард опустил руки по швам и сжал их в кулаки.       – Юноша? – Ричард как по команде поднял глаза. Монсеньор выглядел теперь привычно: все еще молодо, но заметно старше того беспечного Рокэ Алвы, которого Ричард наблюдал в своем кошмаре. Алва стал будто немного шире в плечах, но, может, дело было в осанке? Черты лица теперь не были такими мягкими, губы истончились, а выражение лица сделалось непроницаемым, но это его вовсе не портило. Ричарду от вида такого монсеньора стало спокойнее. Тот был жив и совершенно точно здоров. Интересно, остались ли у него шрамы?.. Создатель, ну, конечно, остались! В сапфировых глазах мелькнула светлая искра. – Что стряслось? Вы спрятали в моем доме еще парочку святых? «Святых? О чём он…»        – Н-н-не-ет…        – Тогда в чем дело? Вы смотрите так, словно у вас за пазухой парочка ызаргов. Вы проигрались? Получили письмо из дома? Увидели привидение? Затеяли дуэль с дюжиной гвардейцев?       – Эр Рокэ…– в каком-то смысле он и правда увидел привидение. Вот только как рассказать об этом, Ричард не представлял.       Алва нетерпеливо махнул рукой.       – Заходите.       Эр был как-то чрезмерно весел, но абсолютно трезв, а Ричарду, слишком живо хранившему недавние воспоминания, каждая его эмоция казалась ненастоящей. Тем не менее, он никак не мог собраться и вымолвить хоть слово, перед глазами все стоял другой Рокэ Алва, другая комната с таким юным, мягким… истекающим кровью!       Нет.       Ричард заморгал и впился взглядом в Алву. Совершено точно живого Алву. Сейчас уже – убийцу его отца, человека, из-за которого не удалось восстание… Ричард пытался вернуть если не ненависть, то хотя бы способность здраво мыслить. Ничего не получилось.       Алва, поймав загнанный взгляд Ричарда, вздохнул.       – Раз уж вы пришли, налейте мне вина.       Это предложение и вовсе показалось Ричарду жестом отчаяния. Или это он сам отчаялся? Отчаялся исполнить волю отца и матери, не подвести эра Августа, спасти Людей Чести, Катари… нет, Катари он спасет. Ричард был уверен, что эр Рокэ ни за что не позволит ее убить. Теперь Ричард знал – Рокэ Алва был способен любить, и Катари… Катари он убить не позволит.       Ричард стиснул кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней – и почему он умудрялся влюбляться в таких неподходящих людей? Святой Алан! Хоть бы никакого Создателя не существовало, хоть бы никто не узнал о его чувствах. Эспера на шее словно горела огнем, а может, это горел Ричард? Как он мог думать, что этот человек жаждет умереть? Человек, который сражался так отчаянно, до последнего издыхания, не мог желать умереть.       – Эр Рокэ… – Ричард проигнорировал просьбу налить вина. Он обессиленно опустился в кресло и, забыв о приличиях, подтянул ноги к коленям. Вопреки ожиданиям, Алва не сделал ему замечания.       Он опустился в собственное кресло напротив, заодно закинув на стол какие-то бумаги.       – Ну, что с Вами, юноша, на вас лица нет.       Алва мог бы разозлиться, съязвить, но он прозвучал устало, и это придало Ричарду смелости. Он поднял глаза на Рокэ. Эр смотрел внимательно, прямо и совершенно, ни капельки, не зло! Ричард потерянно моргнул. Он уже видел этот взгляд у эра. Не единожды на себе, но… не только. Нет, не может быть. Ричард оборвал свои бредовые идеи на корню. Сейчас это было неважно, сейчас все не было важным. Он свой выбор сделал. Ричард резко поднялся, на ходу срывая с себя ненавистное кольцо, оцарапывая костяшку, и положил его на стол перед Алвой. Тот выглядел ошарашенным.       – Юноша, аккуратнее, с вашим везением… – Рокэ прервался, будто одергивая себя, – но позже. Что это?       Ричард покачал головой, одновременно пытаясь и показать, что не в силах говорить, и заставить себя действовать.       Руки дрожали, но он все-таки сумел нажать в нужном месте. Кольцо раскрылось, являя глазам Ричарда и его эра две белые крупинки.       Воцарилась тишина. Ричард ожидал чего угодно: вот сейчас Ворон расхохочется, выставит его дураком, съязвит что-то в своем духе: «Что же вы, юноша? Такой был шанс!»       Но тот лишь устало провел пальцами по глазам.       – Значит, такую сторону ты выбрал?       А Ричард не выбирал. Его заставили. Он не жалел, но от пережитого ужаса хотелось выть. Его затопило жгучим стыдом: он теперь просто не мог сделать больно своему эру. Не после всего, что видел, не после того, как понял наконец. Создатель, как же слеп он был. Эр Рокэ должен жить. Если захочет – они сразятся на честной дуэли, и пусть Ричард погибнет, пусть не станет героем Великой Талигойи, но он останется с Алвой до конца. Достойный конец для предателя памяти отца и людей, которым доверял всю свою жизнь.       Ричард почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Только этого не хватало! Резко заморгал, стараясь разогнать их. Но получалось плохо: к тому же к горлу подступил комок и он, как зверь, попавшийся в силок, замер, боясь пошевелиться или что-то сказать, лишь бы не выдать себя. Да и что тут скажешь? Упасть на колени и просить не убивать? Глупости. Ричард решительно вздернул подбородок и прямо посмотрел на своего эра. Пусть видит, в конце концов, хуже уже не будет. От Ричарда итак уже мало что осталось.       – Карьярра! Окделл!       Ворон был стремителен. Он в одно мгновение преодолел расстояние между ними и, ухватив Ричарда за плечи, слегка встряхнул. Лицо его казалось страшным: синие глаза пылали, брови еще больше заломились, а губы были сжаты в тонкую линию. Ричард подумал: может, это и будет концом?.. Что он собрался делать?  Мысли окончательно спутались, и Ричард словно наблюдал за происходящим со стороны. А ведь он даже писем не написал…       Алва еще раз выругался и вдруг притянул его к себе.       Сердце Ричарда остановилось.       На спину легла теплая рука. Расстояния между ним и эром почти не осталось и Ричарду, вопреки всему, стало жарко. Он после пережитого лишился рассудка? А Рокэ? Он тоже? Впрочем, Алву и правда слишком часто называли сумасшедшим.       Эр медленно, будто сомневаясь, провел по спине Ричарда. Вниз. Вверх. Снова вниз. Легкие, едва ощутимые касания вызывали дрожь по всему телу.       Ричард подумал, что он, должно быть, не выбрался из того жуткого места. Это не могло быть правдой. Голова закружилась, ком в горле рассосался, но будто стал пусковым крючком для все еще сдерживаемых слез.       Он позорно всхлипнул, ожидая, что ну вот сейчас, сейчас точно! Ворон отстранит его, ударит несколько раз по щекам, чтобы взял себя в руки, и будет прав, четырежды прав!       Но Рокэ только все так же уверенно прижимал его к себе одной рукой, а другой медленно гладил по спине.       – Тише, Дикон. Тише. Тебя здорово покусали. В первый раз это всегда особенно больно.       Он попытался отстраниться. Ему хотелось посмотреть в лицо эру – Ричард не понимал, о чем тот говорил.       Но руки сжимали, тихий голос убаюкивал, а Ричард никак не мог поверить, что не ошибся. Он правильно выбрал: Рокэ Алва, такой Рокэ Алва, обязательно ему поможет. Обязательно придумает что-то. Он крепче прижался лбом к чужой рубашке и зажмурился, но противные слезы брызнули с новой силой, в этот раз не горечи –слезы облегчения, слезы принятия.       – Да что же такое… Дикон! Прекратите! Это приказ!       Ричард едва не задохнулся, попытавшись успокоиться. Сколько же лет он не плакал? Какой кошмар. И перед кем! Ричард попытался отстраниться, хотя бы найти платок, но Рокэ все не отпускал.       Волос на макушке вдруг коснулись сухие губы.       – Ну все, Дикон, все. Давай выпьем вина. Я… я нам налью.