Святая Сила Крестоносца: Сквозь звезды в будущее...

Дождь хлестал нещадно, пропитывая насквозь мои одежды и плащи учениц. Но я, не обращая внимания на непогоду, улыбнулась, поправила шляпу и продолжала парить над мокрой землей, опираясь на посох. — Госпожа Астра, когда же вы научите нас летать? — сгорая от любопытства, спросила Мира. — И правда, госпожа! Мне уже не терпится рассекать небеса! — с восторгом воскликнула Клара. — Всему своё время, девочки, — улыбнулась я, не отрывая взгляда от размытой дождем дороги. — Эх… Хорошо, тогда другой вопрос: куда мы направляемся? — не унималась Мира. — Сперва мы посетим место упокоения моего учителя. Мне нужно забрать оттуда кое-какие записи, — пояснила я. — Эх… Любите же вы говорить загадками, госпожа… — надулась Мира. — Ха-ха… — Я тихо рассмеялась и с сожалением взглянула на нее. — Прости, Мира. Это нужно для Ларгона. Кажется, наши старые знакомые решили снова напомнить о себе. — Старые знакомые? Вы о ком, госпожа? — Мира нахмурилась. — Скажите, вам что-нибудь известно об "Ордене Кровавого Братства"? — Я лукаво усмехнулась и взглянула на девочек из-под полей шляпы. — "Кровавое Братство"? Честно говоря, госпожа, я впервые о нём слышу, — растерянно проговорила Клара. — Я слышала о нём, но, к сожалению, подробности о том времени почему-то не сохранились, что довольно странно, — задумалась Мира. — Эх… Отчасти ты права, Мира, но лишь в том, что записей нет, и это неспроста. Все, кто был связан с этим орденом, давно мертвы. О тех временах помнят лишь Айван, Ларгон и я, — я помрачнела, вспоминая прошлое. — Что? Но почему, госпожа Астра? — воскликнула Мира. — Потому что я дала себе слово забыть то время, ту часть себя. Но раз вам так интересно… Эх… Я не люблю ворошить прошлое по личным причинам, но, ради вас, пожалуй, нарушу клятву, — я грустно вздохнула. *** — Господин… Я всё слышал, — Эннон поднял взгляд на Ларгона, шедшего со стороны капитанского дома. В голосе бывшего воина звучало предвкушение. — Отличный слух. Тогда – на колено, крестоносец, — отрезал Ларгон. — Наконец-то, — Эннон опустился на одно колено. Земля коснулась его ладони, словно благословляя этот миг. — Орден наконец-то восстановлен… — Несколько секунд молчания повисли в морозном воздухе, а затем Эннон продолжил, преисполненный решимости: — Приказывайте, зам капитана. Я сделаю всё, что в моих силах. — В первую очередь я свяжусь со всеми братьями. Ты же отправишь моё личное сообщение Жельфу, Рунборе, Оннону и Астре. Но вот Астре поручи от моего имени особое задание. Пусть разыщет оставшиеся записи о "Кровавом Братстве". Я уверен, она что-то да утаила, — произнес Ларгон, и в его глазах мелькнула тень подозрения. — Будет исполнено, Воин Божий. — Эннон протянул Ларгону кинжал, рукоятью вперед. Ларгон принял оружие, вложив в это простое действие всю тяжесть возложенной ответственности, и направился к реке, оставляя Эннона в одиночестве, наедине с возрождающимися надеждами и новыми приказами. *** Мы приблизились к древнему дубу, что гордо возвышался посреди густого, сумрачного леса. Его ветви, словно костлявые пальцы, тянулись к небу, а кора хранила молчаливую историю веков. — Ох… Госпожа, что это за место? — прошептала Мира, завороженно оглядываясь. — Мне кажется, или от этого дуба исходит какая-то… энергия? — настороженно произнесла Клара. — Да, я тоже её чувствую… — отозвалась Мира, нахмурив брови. Вопросы девушек пролетели мимо меня, словно осенние листья, унесенные ветром. Я погрузилась в воспоминания, связанные с этим местом. Именно здесь я постигала азы магии, и именно здесь покоится та, что когда-то стала мне наставницей и поддержкой. — Госпожа Астра, не молчите! Что это за место?! — воскликнула Мира, теряя терпение. В ее голосе звучал упрек. — Мира, когда мы встретимся с моими братьями, следи за своим тоном, особенно в присутствии Ларгона и Айвана. То, что я спокойно отношусь к твоим выпадам, не означает, что и они будут столь же терпимы, — отрезала я, бросив на девушку взгляд, от которого та съежилась. — Д… да… Прошу прощения, госпожа… — пробормотала Мира, склонив голову и избегая моего взгляда. Я вздохнула и вновь обратила свой взор к дубу. Внутри меня бушевала гамма противоречивых чувств и мыслей. — Эх, простите… Если коротко, то когда-то здесь жила женщина, обладавшая святой силой, — пояснила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Святой силой? Это как? Разве ею не владеют только Крестоносцы? — изумилась Клара, широко распахнув глаза. — Ты права, поэтому она и получила прозвище "Белая Ведьма", — усмехнулась я, вспоминая давние времена. Я протянула руку вперед и начала вычерчивать в воздухе руны, сплетая их в слова. Ствол дерева медленно разошелся, открывая взгляду потемневшую от времени деревянную дверь. Шагнув вперед, я коснулась кованой ручки и отперла замок. Переступив порог, я оказалась в просторной прихожей, плавно перетекающей в гостиную. Там, у стены, стоял большой, уютный диван, рядом с которым располагался небольшой столик с резными ножками. В углу потрескивал дровами камин, а на полках, тянувшихся до самого потолка, теснились книги в кожаных переплетах, вазы с засушенными цветами, диковинные амулеты. Над камином изящной спиралью вилась лестница, ведущая на второй этаж. — Ого… — прошептала Клара, не в силах скрыть своего восхищения. — Я слышала историю о Белой Ведьме, но разве это не миф? — удивленно спросила Мира. — Хе-хе, это не миф, — лукаво улыбнулась я и подошла к столу. На нем лежала небольшая книга в потертом переплете. Взяв ее в руки, я открыла первую страницу. Все записи были зашифрованы, и лишь посвященные могли прочесть их. — Даже спустя столько времени ты оказываешься на шаг впереди, наставница, — прошептала я с улыбкой и захлопнула книгу. *** В замке барона витала удушающая тишина, пропитанная могильным холодом. Изнутри замок был скован неестественным льдом, словно само время здесь застыло в предсмертной агонии. Барон и его слуги – все мертвы. — Странная сила… — прошептал Эннон, нарушая зловещую тишину. — Да… Проклятая, — спокойно отозвался Ларгон. — Когда наши братья и сёстры еще росли, мы вместе с Капитаном вырвали из жизни "Орден Кровавого Братства". — Я слышал эту историю, но подробностей не знаю, — признался Эннон. — Никто не знает, кроме Астры, — отрезал Ларгон. — Вашей сестры? — удивился Эннон. — Да. — Ларгон опустился на одно колено перед ледяным монолитом, сковавшим проход. — Этот день… — он запнулся, подбирая слова, — когда началась междоусобная война, вошел в историю как символ позора. Но день, когда мы вступили в бой… Он остался за гранью памяти, предан забвению. — Ларгон поднялся и посмотрел в глаза оруженосцу. — Ибо не осталось в живых никого, кто мог бы его помнить. Одна лишь Астра… Она поклялась НИКОГДА не ворошить прошлое. — Ларгон устремил взгляд в закопчённый потолок, затем, словно очнувшись, посмотрел на Эннона. — Но, видимо, какая-то гнида всё-таки уцелела, или же писания ордена попали не в те руки. — Взгляд Ларгона мгновенно стал жестким, как сталь. — Если нам вновь суждено столкнуться с этим… Я закончу начатое. Даже если мне снова придётся запятнать эту землю их кровью. — Ларгон сжал кулак и обрушил его на ледяную глыбу. Раздался оглушительный треск, и монолит раскололся, освобождая проход. — Что ж, так тому и быть. Грешники лишь на это и способны… *** Дождь неумолимо хлестал, не собираясь стихать. Я стояла на крыльце, вглядываясь в лес. Даже после стольких лет он сохранил свою первозданную дикость: темный, густой, мрачный, словно живое воплощение тайны. — Госпожа, вы говорили, что это дом вашей наставницы, но также называли её Белой Ведьмой, — неуверенно начала Клара. — Да, ты уловила суть, — бесстрастно ответила я, обернувшись к девушкам, что все еще осматривали дом изнутри. — Я провела здесь половину своей жизни с моей наставницей. А после проводила её в последний путь. — В последний путь? Но ведь ведьмы… — начала Мира, но я перебила её. — Да, ведьмы живут очень долго, почти бессмертны. Но и их можно убить, например, сжечь на костре. Моя наставница была обычной женщиной. Прозвище «Белая Ведьма» она получила из-за своего дара, благословения. — Благословения? — переспросила Клара, подходя ко мне вместе с Мирой. — Да. Как вы знаете, мы, крестоносцы, – носители высшей силы благодаря кресту на лбу. Но раньше существовали люди, рожденные с этой силой. Их называли Святыми. В основном это были девушки. Их долг – нести волю Высшего и молиться, — я говорила с легкой, печальной улыбкой, вспоминая наставницу. — Я читала о них, но, если верить историям, их почти не осталось. Почему? — спросила Мира. — Из-за «Ордена Кровавого Братства». Еще до того, как я стала крестоносцем, они охотились на избранных Высшим. В то время, да и сейчас, было невозможно отследить, кто станет носителем. Но, обнаружив Святую, они пытались её уничтожить. Кровавое Братство – своего рода еретики, всегда выступавшие против Церкви и Высшего, — ответила я. — Хех, проще говоря, безумцы, помешанные на силе и власти, — ухмыльнулась Клара. — Можно и так сказать. В любом случае, сейчас они снова напомнили о себе. Значит, либо кто-то из Ордена выжил, либо записи о них попали в чужие руки. А раз Ларгон попросил меня достать все сведения об Ордене, значит, он понял, что я кое-что утаила. Эх… Он слишком хорошо меня знает, — я выдохнула и перевела взгляд на лес. — В любом случае, он должен был понять еще тогда, что я та еще молчунья. — Тут с вами невозможно поспорить, госпожа, — согласилась Мира. *** Мы с Алисой возвращались домой, после удачного дня закупок, но ледяное предчувствие сковывало меня. Казалось, неминуемая беда нависнет над нами, словно зловещая тень. Даже Фиалка, наша верная кобыла, чуяла неладное, нервно перебирая копытами. — Сестрёнка, что с тобой? — встревоженно спросила Алиса, глядя на меня. — А, ничего… Просто немного задумалась. Почему ты спрашиваешь? — попыталась я скрыть свою тревогу. — У тебя руки дрожат, — не унималась Алиса, её взгляд выражал неподдельную обеспокоенность. — Наверное, просто устала немного, вот и трясутся… — отмахнулась я, хотя внутри меня бушевал шторм. В размеренном темпе мы приближались к ферме, и спустя полчаса она показалась впереди. Но что-то было не так, что-то противоестественное висело в воздухе. Присмотревшись, я застыла в ужасе: наша ферма пылала, объятая яростным пламенем. — Пожар? Что происходит?! — вскрикнула Алиса, не веря своим глазам. Не говоря ни слова, я рванула вперёд, повинуясь инстинкту. Мои самые мрачные предчувствия оказались правдой. Подлетая к конюшне, мы услышали душераздирающее ржание лошадей, которые в панике рвались из стойл, словно предчувствуя неминуемую гибель. В воздухе клубился смрадный дым и витало зловещее напряжение. И тут мы увидели то, что навсегда врезалось в память: возле дома собралась группа людей, в самой гуще которых я увидела наших родителей. Отец лежал на земле, скорчившись от боли, а над ним нависали фигуры, безжалостно избивая его. Кровь заливала его лицо, оставляя багровые разводы на бледной коже, а в глазах плескалась невыносимая мука. Мама лежала рядом, неподвижная, словно сломанная кукла, её лицо было мертвенно-бледным. Сердце сжалось от леденящего ужаса. — Вы что творите?! Вы хоть понимаете, во что ввязались?! Из-за вас у нас будут огромные проблемы! Она была одной из Избранных… — кричал высокий мужчина со змеиным шрамом, рассекавшим его лицо, но, заметив нас, он замолчал на полуслове. Не теряя ни секунды, мы с сестрой притаились, пытаясь понять, что происходит. Я осторожно показала Алисе знак молчать, но её глаза были полны нескрываемого ужаса. — Господин, мы нашли это в их доме, — молодой человек протянул листок бумаги, на котором был изображён чей-то портрет. — Возможно, это их дети. Лицо мужчины со шрамом исказилось в хищной, жестокой улыбке. — Найти их! Живыми! Возможно, одна из них тоже Избранная! — прорычал он, и толпа пришла в движение, ощетинившись оружием. — А что с этим делать? — спросил мужчина, продолжавший избивать отца, грубо поднимая его за окровавленные волосы. Отец слабо застонал, его глаза закатились, и он потерял сознание. Кровь ручьями стекала по лицу, окрашивая землю багровыми цветами. — Прикончите его, он всё равно ничего не скажет. Слишком уж он молчаливый, — равнодушно бросил главарь. Я не выдержала этих слов и готова была броситься на помощь отцу, но вдруг наши взгляды встретились. В его глазах я увидела нечеловеческий ужас, мольбу и отчаянное предупреждение. — Астра! Бегите! Немедленно! — прохрипел отец, из последних сил пытаясь нас спасти. Сердце оборвалось. Я стояла как громом поражённая, не в силах двинуться с места. Алиса попыталась спрыгнуть с лошади, но я крепко удержала её. — Папа!!! — кричала Алиса, захлёбываясь слезами. Нас заметили. Отец продолжал кричать, чтобы мы бежали, умоляя нас спастись. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться его воле. Крепко перехватив поводья, мы рванули назад, вдаль от этого кошмара. Нужно было добраться до деревни, позвать на помощь. — Нет! Там папа, там мама! Мы должны вернуться! — Алиса была в истерике, и я понимала её, но развернуться означало верную смерть. Я не могла этого допустить. — Прости… Отец сказал бежать… Я должна защитить тебя… — каждое слово давалось с огромным трудом, но я должна была принять этот ужасный выбор. — Их убьют… Убьют обоих… Он отдал свою жизнь, чтобы мы спаслись… В этот миг мимо меня просвистела стрела, заставив сердце замереть. Не останавливаясь, я обернулась. За нами гнались, убийцы неслись на наших же лошадях, сжимая в руках оружие. — Догнать их и схватить! Они нужны живыми! — вопил вожак со шрамом на лице, его голос был полон злобы. Сжав зубы, я пришпорила Фиалку, заставляя её нестись ещё быстрее. Нам нужно было оторваться от преследователей, добраться до деревни, где мы сможем найти убежище и защиту. Это стало моей единственной целью. — Мне страшно… — прошептала Алиса, дрожа от страха. — Не бойся, всё будет хорошо… — я старалась сохранять спокойствие, но внутри меня всё сжималось от ужаса. В нас начали стрелять, стрелы пролетали мимо, но долго так продолжаться не могло. Внезапно я ощутила острую, обжигающую боль в правой части спины. В меня попали. Стараясь не подавать виду, я продолжала гнать лошадь вперёд, но тут же вторая стрела поразила Фиалку. От боли она взвилась на дыбы, и я потеряла равновесие, кувыркаясь вниз вместе с Алисой. Приземление было ужасным. Всё тело пронзила адская боль, сознание меркло. Нас окружили. Всё, что я могла, это прижать сестру к себе, словно пытаясь защитить её. — Ну вот и всё, добегались… — слова звучали словно издалека. В глазах всё поплыло, я с трудом могла сфокусироваться на чём-либо. Алиса высвободилась из моей хватки и, отчаянно пытаясь привести меня в чувство, трясла за плечи. Но я уже не слышала её. Мир погрузился во тьму… *** Я очнулась в ледящей душу тьме. Веки распахнулись, и я уставилась в низкий каменный потолок. Камень окружал меня со всех сторон, погребая в могильной черноте. Ни единого лучика света не проникало сюда. С трудом приподнявшись, я поняла – это темница. Мрачные голые стены, и лишь одна – из грубо скованных железных прутьев, преграждала путь. Ноги, скованные ознобом, отказывались подчиняться, каждый шаг отдавался мучительной болью в онемевших ступнях. Но острее всего ныла спина, саднила открытая рана, даже не удостоенная жалкой повязки. Оглядев себя, я не узнала на себе привычной одежды. Вместо неё тело облекали грубые обрывки ткани, нечто отдалённо напоминающее платье или сорочку. Видимо, перед тем как бросить в эту яму, меня раздели и облачили в это подобие одеяния. Опираясь на шершавую стену, едва не поранив руки о торчащие осколки камня, я добралась до решётки. Вцепившись в холодные прутья, я попыталась пронзить взглядом непроглядную тьму. Вскоре мои глаза различили в нескольких метрах другую решётку, за которой, словно испуганные зверьки, жались маленькие дети, от пяти до десяти лет. Присмотревшись, я вдруг увидела среди них Алису, мою сестру. — Алиса, ты слышишь меня? – прошептала я, стараясь не нарушить зловещую тишину подземелья. Услышав своё имя, сестра встрепенулась и обернулась. Встретившись со мной взглядом, её глаза наполнились слезами. — Сестра! – воскликнула она и бросилась к решётке своей темницы. Я жестом призвала её к тишине. Рассмотрев сестру, я убедилась, что она цела, хотя и облачена в те же жалкие лохмотья, что и я. — Как ты? Они не тронули тебя? – прошептала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нет, но… – Алиса запнулась, словно боясь произнести страшные слова. — Успокойся. Расскажи, что произошло, пока я была без сознания, – потребовала я, нахмурив брови. — Когда нас окружили, ты упала… Кровь… Было так много крови… Они вытащили стрелу, и кровь полилась ещё сильнее. Меня связали, а тебя бросили на лошадь… – голос Алисы дрожал, слёзы душили её. – Они привезли нас в огромную церковь… Она такая огромная… — Церковь? Алиса, всё хорошо, не плачь. Скажи, ты помнишь, сколько мы ехали до неё? – Я попыталась отвлечь сестру от тягостных воспоминаний. — Нет… Кажется, дня два или три… Не помню… – Алиса разрыдалась. — Три дня, значит… Неудивительно, что плечо почти не кровоточит, хотя и болит ужасно, – пробормотала я, глядя на заливающуюся слезами сестру. – Алиса, послушай меня, пожалуйста. Утри слёзы. Нам нужно выбираться отсюда. Ты говорила, что нас привезли в церковь. Что было потом? – Я попыталась успокоить её. — Потом… Нас встретили церковники… Переодели и бросили сюда… – запинаясь, проговорила Алиса, немного успокоившись. — Церковники? – Я задумалась, пытаясь сложить все обрывки информации в единую картину. – А что они говорили? — Говорили… Но я не понимала их… Что-то про кресты… Избранных… И кровь… – прошептала Алиса, окончательно успокоившись. — Не густо… Надо выбираться отсюда… – Я нахмурилась. — Не получится… Мне страшно… – проскулила Алиса. — Алиса, посмотри на меня… Я рядом. Я не дам тебя в обиду, помнишь? Когда мальчики обижали тебя, я всегда была рядом. Что бы ни случилось, я буду рядом, – прошептала я, протягивая руку к решётке. — Обещаешь? – тихо произнесла Алиса, глядя мне в глаза. — Обещаю, – ответила я, сжимая её пальцы сквозь прутья. В этот момент со стороны коридора послышался скрежет открывающейся двери и тяжёлые шаги. К клеткам приблизились высокие, грубые мужчины с уродливыми лицами, а за ними я увидела мужчину с седой бородой в белых одеждах священника. — Это всё? – нахмурился священник, оглядывая нас. — Просим прощения, господин, но, к сожалению, мы нашли очень мало женщин, избранных Высшим. Многие из них не знали о своих способностях и завели семьи. И вот дети из этих семей, – отчитался мужчина с повязкой на голове. — А это что за ребёнок? Почему она не с остальными? – Священник нахмурился и посмотрел в мою сторону. — По словам Арона, она и эта блондинка среди детей – от фермеров, на которых вы указали. Они пытались сбежать, но их поймали. Ей, похоже, лет шестнадцать, но это не точно, – пояснил мужчина. — Взрослая уже, хотя и не скажешь… – Священник задумался, а потом снова перевёл взгляд на мужчину. – Отправьте её к женщинам. Возможно, она тоже одна из избранных. Детей разделите на девочек и мальчиков. В любом случае, нам нужно начать с детей. Нам уже привезли кровь Высшего, так что сегодня вечером можно начинать. — Да, господин. И ещё… Наши люди очень устали, и… – начал было мужчина, но его перебили. — Можешь не продолжать. Я не дам тебе разрешения. Эти девушки избраны Высшим, и их нельзя просто так опорочить. Их и так мало. Пусть найдут себе других баб, – нахмурился священник. — Да, господин. Прошу прощения, – мужчина склонил голову. Священник удалился, а главный надзиратель повернулся ко мне лицом. Моё сердце сжалось от страха. — Вася, займись детьми. Раздели их на девочек и мальчиков, а потом пересчитай. Остальные, готовьтесь к обряду, – отдал приказ мужчина, а потом широко распахнул дверь моей темницы. – Сама пойдёшь или помочь? — Сама… – Я неуверенно поднялась на ноги и вышла из камеры. По взгляду мужчины я поняла, что должна идти впереди, и, не говоря ни слова, двинулась вперёд. — Нет! Не надо! Не уходи, сестрёнка! Не бросай меня! – кричала Алиса, захлёбываясь слезами. Я с огромным трудом заставила себя не обращать внимания на её отчаянные крики, но это было мучительно. — Прости меня, Алиса… – прошептала я, не оборачиваясь. Долго идти не пришлось. Через несколько минут меня привели к камере, где уже находились взрослые женщины. Дверь распахнулась, и меня втолкнули внутрь. Мужчина тут же захлопнул её за мной и ушёл. Женщины медленно перевели на меня усталые взгляды. Казалось, они провели здесь целую вечность. — О Высший… Прошу, спаси и сохрани душу мою грешную… – шептала молодая женщина лет двадцати пяти с длинными чёрными волосами и тёмными глазами. — Успокойся, Дана… – к девушке подсела другая женщина лет тридцати с короткими русыми волосами и зелёными глазами. — Это конец… Нас всех убьют… – Дана тихонько зарыдала. Я стояла, не смея пошевелиться, потрясённая и испуганная. — Долго ещё стоять будешь? – нахмурилась женщина у самой дальней стены. — Простите… – прошептала я, чувствуя, как краска стыда заливает моё лицо. — Иди сюда и присядь, хватит маячить, – приказала женщина, не глядя на меня. Не смея перечить, я тихонько подошла к стене, возле которой она сидела, и присела рядом. К моему удивлению, несмотря на ужасную обстановку, эта девушка выглядела очень привлекательно. У неё были средней длины каштановые волосы и голубые глаза, вернее, глаз – второй был скрыт под густой чёлкой. — Как тебя зовут? – спросила девушка, не сводя взгляда с двери в камеру. — Астра. А вас? – честно ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я Эрика. Приятно познакомиться. Сколько тебе лет? – спросила девушка. — Недавно исполнилось девятнадцать… – прошептала я. — Хе-хе, а внешне не скажешь. Выглядишь очень молодо. Тебе повезло, что они этого не знают. Так что лучше лишний раз молчи, – усмехнулась Эрика. — А сколько вам лет? – осмелилась спросить я. — Мне двадцать восемь, – ответила Эрика, не отрывая взгляда от двери. — А по вам и не скажешь, – усмехнулась я. — А ты, я смотрю, умеешь острить. Да, я тоже иногда этому удивляюсь, – призналась девушка. На мгновение повисло молчание. Я не знала, о чём можно говорить в таком месте. Но у меня было множество вопросов, которые я хотела задать. — Двенадцать, – вдруг произнесла Эрика, нарушая тишину. — Что? – Я нахмурилась, не понимая, о чём она говорит. — Ровно двенадцать девушек. И все избраны Высшим. Скоро начнётся подготовка к ритуалу, если уже не началась… – нахмурилась Эрика. — Вы знаете, что это за ритуал? – нахмурилась я. — А ты не знаешь? – На мой отрицательный ответ она вздохнула и начала рассказывать. – Значит, ты не в курсе. Скажи, ты веруешь в Высшего? — Нет… Я ни в кого не верую, как и моя семья… – призналась я. — Эх… Это плохо. Значит, ты не знаешь о носителях креста, – нахмурилась женщина. — О носителях креста? – Я слегка удивилась. — Их ещё называют Крестоносцами. На данный момент их всего двое: Айван Веллер и его заместитель Ларгон. Они – Палач и Воин нашего Высшего, – ответила Эрика. — Звучит как бред. И как это связано с тем, что мы сидим в заключении? – нахмурилась я, не улавливая связи. — А связано это с тем, что церковники хотят создать им подобных людей – таких же носителей крестов. Для этого они используют кинжал солнца и янтарную кровь Бога, – ответила Эрика. — Что-то мне с трудом верится, что у них это получится, – хмыкнула я. — Поэтому они решили использовать не обычных людей, а избранных Высшим, в надежде, что всё получится, – ответила Эрика. — Всё равно это звучит странно и бредово. В это физически сложно поверить, – нахмурилась я. — Возможно, но факт остаётся фактом. Мы все здесь – избранные Высшим, хоть и некоторые об этом и не знали, – ухмыльнулась Эрика. — Но я не избранная, – возразила я. — Это ты так думаешь. Если ты находишься здесь, значит, ты избранная. Смирись. Всё уже предрешено… – Эрика замолчала, устремив взгляд в никуда. *** Уже несколько томительных часов я коротаю в заточении, в компании дюжины таких же несчастных девиц. Мысли роились в голове, одна мрачнее другой, вороша недавние события. Ноющая боль в плече красноречиво намекала на то, что рана воспалилась, угрожая перерасти в скверную инфекцию. Внезапный скрип разрезал гнетущую тишину. Дверь нашей темницы медленно отворилась, и трое мужчин, зловеще полыхая факелами, прошествовали мимо. Затаив дыхание, я изо всех сил старалась уловить обрывки их разговора. — Время пришло… — Всех сразу поведем или по очереди? — Сначала мальчиков, потом девочек, а в конце — остальных. Замок щелкнул, и дверь соседней камеры распахнулась, выпуская на волю робкие, едва слышные шаги. Спустя мгновение мимо нашей клетки вереницей потянулись маленькие мальчики. В потухших лицах одних застыло смирение, в расширенных глазах других плескался животный ужас. Детские шаги постепенно затихли вдали, пока в конце коридора не хлопнула дверь, отрезая их от нас. — Началось… Скоро и нас обратят… — прошептала Эрика, и ее слова эхом отозвались в моей душе. Тяжелое, гнетущее предчувствие сдавило сердце ледяной хваткой. Кто-то из женщин ринулся к решётке в поисках своих сыновей, но это было бессмысленно. Даже когда они их находили, они не могли к ним прикоснуться. *** Два томительных часа спустя вернулись те же мужчины, но их руки были пусты – детей с ними не было. Ледяной ужас сковал меня. — Борь, ты уверен в том, что творите? Эти мальчишки… они ведь мертвы, да? — Вань, мы исполняем приказ. Их судьба – не наша забота, — отрезал Боря. Они прошли мимо нашей камеры, а их жестокие слова эхом отозвались в моей голове. Словно ужаленная, я сорвалась с места и бросилась к решетке. Эрика и другие девушки в камере вздрогнули от неожиданности, в их глазах застыл испуг. С лязгом отворилась соседняя камера. Словно мышиная возня, послышался тихий топот маленьких ног. Мимо нас прошелестела вереница девочек, и среди них я увидела Алису. В ее больших глазах плескался неподдельный ужас. — Алиса! Услышав мой крик и увидев меня, сестренка разрыдалась и рванулась ко мне. Но грубая рука охранника безжалостно перехватила ее, возвращая в строй. Алиса отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться. — Сестренка!!! — Надоела, — прорычал конвоир и безжалостно ударил Алису по голове. Маленькое тельце обмякло, и она затихла. Ярость захлестнула меня. Я принялась неистово колотить решетку, тщетно пытаясь ее сломать. Бессилие сковало меня. Я оказалась не в силах защитить свою маленькую сестру. — НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ ЕЕ! ВЫ – ЧУДОВИЩА!!! Чья-то рука легла мне на плечо. Это была Эрика. — Оставь, это бесполезно… Не трать силы зря. — Но ты же слышала их! Там моя сестра! Эрика резко схватила меня и оттащила назад. Я сопротивлялась, но ее хватка оказалась сильнее. — Дура! Из-за тебя нас всех убьют раньше времени! – прошипела она. Внезапно раздался оглушительный грохот, от которого похолодело внутри. Один из охранников обрушил на решетку сокрушительный удар, и металл с жалобным стоном подался. От ужаса я замерла. — А ну, заткнулись! Или хотите утешить моих ребят? Они давно не видели женщин, с радостью разомнут косточки. В зловещей тишине он окинул нас презрительным взглядом и, кивнув своим сообщникам, вывел оставшихся детей из темницы. Вновь воцарилась гнетущая тишина. — Идиотка… Если о себе не думаешь, подумай о других. Ты не одна здесь. Лучше помолись о том, чтобы смерть твоей сестры была быстрой и милосердной, — проговорила Эрика. — Почему… Почему ты так спокойна?! Ты ведь тоже можешь умереть! – выкрикнула я. — Хе-хе-хе… Я всю жизнь молилась в церкви, направляла людей на путь истинный. Всевышний вознаградит меня, когда придет мое время. Он защитит меня, — с блаженной улыбкой ответила Эрика. Ее слова вызвали у меня лишь отвращение. Я не могла ее понять. Как не могла понять и зловещий смысл того, что затевают эти церковники. *** Я смиренно ждала. Ждала той же участи, что и остальные дети и девушки рядом со мной. С Эрикой я не разговаривала, пресытившись её бредом о грядущем благословении. Надежда утекала сквозь пальцы с каждой секундой. Спустя час лязг открывающейся двери и тяжёлые шаги вновь разорвали тишину. К нашей камере подошли те самые люди. Сердце болезненно сжалось в предчувствии. Похоже, скоро я воссоединюсь с родителями и сестрой, в объятьях вечности. — Выходим по одному, строиться в линию, — скомандовал мужчина. Голос его был сух и безразличен, как шелест осенних листьев. Девушки покорно двинулись к выходу, я же плелась в самом конце, следом за Эрикой. Минуты спустя мы уже покидали зловонное подземелье, поднимаясь по каменной лестнице, что вела наверх. Мы послушно следовали за нашими конвоирами. Поднявшись, мы оказались перед массивной дверью. Створки распахнулись, и мы шагнули в неизвестность. Нас встретил тёмный, узкий коридор. Леденящий душу холод мгновенно сковал меня, пропитанный тошнотворным запахом гнили и крови. От этого смрадного букета я невольно зажала нос. Коридор вывел нас в огромный зал. Как и говорила Алиса, это была церковь. Величественная и пугающая в своей мрачной красоте. Нас подвели к алтарю, где собралось множество людей. Я отчаянно пыталась высмотреть среди них Алису, но безуспешно. Здесь были лишь священники и наёмники, не отражающие сочувствия. Наш строй замер перед алтарём, и нас грубо опустили на колени перед главным священником в белоснежных одеяниях. — Несите кровь божью, — властно произнёс он. Пока никто не видел, я лихорадочно оглядывала зал в поисках хоть какой-то зацепки, но мои глаза улавливали лишь ужасающие детали. Кровь, запекшаяся под нашими коленями, говорила сама за себя. Сколько здесь пролилось невинных душ? Мужчина в одежде наёмника приблизился к священнику и передал ему кинжал и чашу, наполненную багровой жидкостью. Священник, не теряя времени, подошёл к первой девушке в строю, грубо поднял её за подбородок и вырезал на лбу крест. Кровь хлынула на её лицо, и в образовавшуюся рану он влил содержимое чаши. В тот же миг крест вспыхнул золотым светом, а девушку охватила жуткая агония. Её тело судорожно билось, и, когда свет погас, она безжизненно рухнула на пол. Желание бежать, провалиться сквозь землю, вернуться в подземелье стало нестерпимым. Лишь бы не стать следующей жертвой. — Блять, опять не та, — злобно прорычал наёмник. — Это дело не быстрое и не лёгкое. Но одна из них должна оказаться избранной, крестоносцем, — ответил священник с фанатичным блеском в глазах. Он продолжил свой ужасный ритуал с остальными девушками, обрекая каждую на невыносимые страдания. Сердце бешено колотилось, но я была бессильна. Наёмники держали нас в плотном кольце. "Кажется, это конец…" Настал черёд Эрики. В её глазах читалось нетерпеливое предвкушение. Но стоило священнику совершить над ней то же самое, её тело забилось в конвульсиях, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль. Вскоре она согнулась пополам, обхватив себя руками, и замерла. — Эх… Последняя… — Священник нахмурился. — Господин, вы уверены? Слишком много людей погибло. Стоит ли продолжать? — робко спросил наёмник. — Да. Даже если понадобится искать до скончания веков, мы не остановимся. Рано или поздно мы воссоздадим первого рыцаря Крестоносца, — отрезал священник. Он наклонился ко мне, грубо схватив за подбородок, отчего я невольно попыталась вырваться. — Не позволю! Где Алиса?! Что вы с ней сделали?! — закричала я, полная отчаяния. — Значит, ты знакома с кем-то из детей? Увы, мне жаль тебя огорчать, но они не выдержали. Никто из них не выжил. Все мертвы, — спокойно ответил священник. В ушах зазвенело. Я отказывалась верить. Алиса… мертва? Я подозревала, что шансов на выживание почти нет, но надежда… Эта надежда рухнула, как карточный домик. Священник бесцеремонно схватил меня за лицо и вырезал на лбу крест. Кровь залила глаза. Затем в рану влили "кровь божью". В этот же миг острая боль пронзила всё тело. Голова раскалывалась, конечности онемели. Я стиснула зубы, пытаясь обуздать боль, но она была всепоглощающей. Сжав веки, я попыталась сосредоточиться на чём-то другом, отвлечься от мучений. Но вскоре сознание померкло, и я провалилась в небытие...