Рождественское Чудо

02 декабря 2004 г. 23:46 Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Следом раздался треск – сработали защитные чары. Гарри устало потер лицо левой рукой, безымянный палец которой украшала простая платиновая полоска обручального кольца. Тяжелая рабочая мантия алого цвета осталась висеть в коридоре, когда он прошел в гостиную. Пэнси сидела на черном кожаном диване и листала макет будущего рождественского выпуска «Ведьмополитена». Она все еще была в той одежде, в которой утром уходила на работу – черные брюки прямого покроя и темно-зеленая, под цвет глаз, блузка. Ее босые ноги были поджаты под себя – маленькая вольность, которую она позволяла себе только в полной уверенности, что никто не увидит. Ее волосы были непривычно собраны в маленький низкий пучок. Можно было подумать, что девушка, как верная жена, ждала мужа, однако Гарри знал, что Пэнси просто снова засиделась за работой. Их брак, длящийся три года, был красивой картинкой, построенной на взаимной выгоде, уважении к границам друг друга и нескольких договоренностях. Редкие совместные завтраки, календарь, в котором даты были отмечены не красными сердечками, а аккуратными галочками «согласовано», и раздельные спальни – это скрывалось за улыбчивыми фотографиями в журналах и званием «идеальной пары». - Будешь ужинать? – не отрывая взгляда от бумаг, буднично поинтересовалась бывшая Паркинсон. - Нет, спасибо. На работе поужинал, — это не было благодарностью за потраченное девушкой время у плиты. Лишь за видимость участия в его жизни. Гарри занял излюбленное кресло у камина, огонь которого отбрасывал на его лицо тени. Стоило Поттеру привычно закинуть одну ногу на другую, как на журнальном столике, среди бумаг миссис Поттер, появился хрустальный бокал с огневиски. Он далеко не часто позволял себе подобное, однако неделя выдалась по-настоящему тяжелой, а в ближайший час его ждал разговор с женой. Кричер и вправду хорошо меня выучил за прошедшие годы. — Квинтус Блэкмор подтвердил присутствие со всей семьей, — голос Пэнси прозвучал тихо, но отчетливо в огромной тихой комнате. Она делала пометку алой редакторской ручкой. — Введи для семьи Блэкморов отдельный пункт досмотра, — не глядя на девушку, отозвался Гарри и, взмахнув рукой, призвал черную папку, в которой лежали все необходимые для организации бала бумаги. Пэнси отложила макет журнала и взяла со столика такую же папку. - Квинтус в прошлом квартале фигурировал в расследовании о контрабанде зелий. Он был свидетелем, но я настаиваю. Выделю на них Чариса. Он говорил, глядя на предполагаемый бюджет, но видел ее отражение в прозрачной поверхности столика — сгорбленную, уставшую, с пером в руке. Не главного редактора, а просто женщину в слишком тихом доме. - Оркестр запросил точный список танцев до полуночи. Они поменяли программу, нужно проверить, все ли совпадает. Они обсуждали, согласовывали, парировали. Рождественский бал, устраивать который в этом году должна была чета Поттеров, был похож на проект. Пэнси положила ручку на стол. Звук был гулким в тишине. Она не смотрела на него, а разглядывала пламя за его спиной. - Открывающий танец, Гарри, — сказала она наконец, и ее голос потерял привычное безразличие. В нем проскользнула какая-то непривычная, хрупкая нота. — Двадцать четвертого. Ровно в восемь. Я… буду признательна, если ты сможешь присутствоват, - Пэнси на секунду задержала дыхание, прежде чем попросить. Фраза не была неуверенной. Скорее осторожной, словно Пэнси протягивала хрупкую безделушку, внутренне готовясь к тому, что ее не примут. Гарри поднял голову. Его обычно острые и сосредоточенные за очками глаза цвета авады, встретились с ее темно-зелеными. Он на секунду задержал взгляд на ее лице и кивнул. - Хорошо. Не «постараюсь», не «да, конечно». Этот кивок словно говорил: «я учту, но не обещаю». Пэнси едва заметно поджала губы. Это был их бал. Однако нельзя сказать, что она не ждала чего-то подобного. - Хорошо, - отстраненно повторила девушка и встала. Пэнси собрала все бумаги, подхватила туфли и вышла из гостиной. Ковер заглушил ее шаги. Без пожеланий «спокойной ночи», без интереса к его работе. В их браке было слишком мало личного. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Тишина встречи, на которой обсудили все, кроме одного: того, что впервые за много месяцев она попросила его о чем-то личном. И того, что он, возможно, этого даже не заметил. Глаза Гарри непроизвольно скользнул к дверному проему, в котором скрылась его жена. 06 декабря 2004 г. 11:35 Офис «Ведьмополитена», Лондон - Изумрудный с серебром или красно-золотой? - Пэнси провела пальцем по воздуху, меняя парящее перед ней изображение. Кабинет главного редактора «Ведьмополитена» был похож на зимнюю сказку. Под самым потолком по всему периметру кабинета сверкали магические огоньки. Узорчатые снежинки на панорамных окнах с внутренней стороны идеально дополняли картину снегопада на улице. На белом столе, между рабочих бумаг, стояли небольшой букет из омелы, хвои и рябины, нетронутая чашка кофе и тарелка с имбирным печеньем, которое испекла ассистентка Пэнси. - Миссис Поттер, команда эльфов прибудет в ваше поместье через сорок минут. Вы просили напомнить, - в приоткрывшейся двери показалась белокурая голова ассистентки Анны. - Хорошо, спасибо. Можешь отправляться туда через полчаса, - кивнула Пэнси, переведя на девушку взгляд. И тут же приподняла уголок накрашенных губ, - Знаешь, твои рога удивительно подошли изображению совы на приглашении. Анна едва заметно залилась румянцем, улыбнулась и снова скрылась в коридоре. Только звон маленьких колокольчиков на ее ободке с оленьими рожками послышался за закрытой дверью. Пэнси покачала головой в ответ на неуемное праздничное настроение девушки и вернулась к макету приглашений на бал. Местом бала было выбрано поместье Паркинсонов, так как Гарри упрямо не хотел устраивать подобные мероприятия на Гриммо. И Пэнси была с ним согласна. Не только из-за размеров или прихоти мужа. Ей хотелось доказать, что последняя из Паркинсонов, хоть и носящая теперь другую фамилию, все еще имеет определенное влияние в светском обществе. Поэтому полтора года она на свои деньги отреставрировала родовое поместье. - Изумрудный, золотой и белый. Решено! – довольно произнесла она вслух, хотя в кабинете никого не было. И, взмахнув палочкой, добавила в углу приглашения выглядывающие оленьи рожки с колокольчиками. Магазин «Всевозможных волшебных вредилок Уизли» Следующим пунктом в организации бала стояли свечи с запахом хвои и мандарина. Решив, что ее команда редакторов справится с последними правками праздничного выпуска журнала, Пэнси решила прогуляться в магазин Уизли. Пусть их свечи стоили дороже, чем обычные, но с ними девушке и команде организаторов не придется весь вечер проверять чары, не позволяющие воску капать на гостей. Магазин был похож на рождественский базар, захваченный сумасшедшим гномом. Всюду мигали гирлянды, пищали летающие игрушки, а с потолка сыпался искусственный снег, таявший, не долетая до пола. — Паркинсон! То есть, Поттер! — раздался раскатистый голос. Рон Уизли, в ярком свитере с бутафорским оленем, который на самом деле бодро пинал прохожих ногами, протиснулся между стеллажами с гирляндами, поющими «Last Christmas». Он выглядел довольным, румяным и обмотанным разноцветной мишурой. — Пришла за нашим фирменным «Гремящим глинтвейном»? Предупреждаю, от него борода вырастает мгновенно, но синяя и очень пушистая. Пэнси невольно улыбнулась. Уизли всегда были непредсказуемыми. - Спасибо, но нет. Мне нужны ваши вечные свечи в большом количестве. И я имею ввиду, в очень большом количестве, - взгляд Пэнси зацепился за те самые гирлянды. – И одну из тех гирлянд. — Для того самого бала? А как же оркестр? — Рон присвистнул, отдавая распоряжение помощнику. — Гермиона только вчера ворчала, что Драко уже месяц твердит о каком-то сверхважном американском деле, а сам только и делает, что критикует, как она вешает мишуру в их отделе. А ты с Гарри как? Не деретесь из-за того, куда поставить елку? - Свечи для бала. Оркестр будет, а гирлянда для хорошей знакомой. И нет, не деремся. Мы вообще пока не обсуждали этот вопрос, - последовательно ответила Пэнси на каждый вопрос, направляясь за Уизли к кассе. Внутри что-то кольнуло, когда Рон спросил про их с Гарри выбор елки. Пэнси скучала по домашней, семейной атмосфере праздников. В их браке праздники ограничивались совместным ужином и обменом подарками. Единственное, что в этом можно было назвать романтичным – выбор подарков. Они никогда не обсуждали свои списки желаний, но всегда угадывали с нужностью вещи. Пэнси, как правило, интересовалась у Грейнджер о желаниях Поттера. О том, как муж узнавал ее предпочтения, девушка не задумывалась. - А почему «Last Christmas»? Этой песне уже сколько… лет двадцать? – поинтересовалась Пэнси, наблюдая, как младший Уизли перебирает бумаги, оформляя ее заказ. – И сделай в разные чеки. - Вообще, они должны были петь «Jingle Bells», но Джордж уже больше недели не может выкинуть «прошлое рождество» из головы. И когда он зачаровывал огоньки, то напевал ее себе под нос… Вот и получилось. Хотя людям вроде нравится. И действительно. Всего за два дня было куплено около ста поющих гирлянд. - С вас двести восемьдесят три галлеона, - с улыбкой Рон протянул ей пергамент и зачарованное перо. - А гирлянда? – оставив магическую подпись, подтверждающую списание с ее счета в Гринготтсе, напомнила волшебница. - Считай подарком на рождество. Пэнси с ответной улыбкой на губах забрала протянутую ей коробочку, на крышке которой расположилась знаменитая «W». В новом дизайне логотип магазина шуток представлял собой все ту же первую букву фамилии владельцев, но теперь сложенную из четырех волшебных палочек. Пэнси была готова поспорить, что это были палочки Фреда, Джорджа, Рона и Гарри. Четырех волшебников, благодаря которым этот магазин вечного праздника все еще существует. - Паркинсон! – окликнул ее все тот же звонкий голос Рона. - Я Поттер. - Да, но я обращаюсь именно к Пэнси Паркинсон. Дайте друг другу шанс, хотя бы на один день. Вдруг что-то получится. И что-то в его голубых глазах заставило девушку воздержаться от сарказма. - Я подумаю. 12 декабря 2004 г. 16:07 Аврорат, Лондон Пока Пэнси выстраивала идеальный праздник, Гарри пытался выстроить линию нападения на три точки продажи нелегальных зелий. В аврорате подобное называли «зачисткой». Кабинет Поттера, который он получил в комплекте с собственным отрядом полтора года назад, был завален схемами, отчетами и мишурой, которую его подчиненные в его же отсутствие нацепили даже на лампу и ручку шкафа с досье. И если первые две причины хаоса на рабочем столе Гарри мог понять, то последняя заставляла закатывать глаза при каждом взгляде на нее. Поттер честно пытался проникнуться всеобщим настроением приближающегося Рождества. Получалось не очень. - Гарри, я больше не могу. Уволюсь к дементоровой матери! – в кабинет без стука и приветствия влетела Гермиона Грейнджер. На волшебнице был брючный костюм цвета слоновой кости, туфли на шпильке и ободок со снежинками. - И тебе привет, Гермиона, - пробурчал Гарри, бросив скептичный взгляд на головное украшение подруги. Гермиона словно не заметила этого. - Клянусь, если нас снова поставят на одно дело вместе с Малфоем, я уволюсь! Его, видите ли, не устраивает мое «полное отсутствие вкуса в выборе цвета чернил»! Как-будто американской делегации есть дело до того, какого цвета будет их подпись. Черная или темно-синяя. Он украл мой любимый набор самозаполняющихся ручек и подменил их перьями, которые пишут только саркастичные комментарии на латыни! - Звучит ужасно, - Гарри честно пытался сдержать улыбку, но уголки губ все равно дрогнули. Он видел, как карие глаза напротив горели от азарта, а не от ярости. Гермиона признавала выходку Малфоя хорошим ходом в их нескончаемой игре под названием «отношения». И, кажется, уже придумала, как ответит на это. Каждый раз, когда будущая миссис Малфой – хоть Драко еще не сделал ей предложение, в каждом отделе уже сделали ставку на дату, когда он преклонит колено перед Грейнджер – приходила жаловаться на своего парня, Гарри задавался вопросом, сколько еще простоит министерство. Национальный герой был уверен, что рано или поздно эти двое доведут каждого сотрудника до успокоительного зелья на постоянной основе. Стоило Гарри оторвать взгляд от карты Лондона, как за стеклянной дверью его кабинета прошел вышеупомянутый Драко Малфой, напевающий под нос «Rocking Around the Christmas Tree». Гермиона повернулась к двери. В этот момент серые глаза встретились с карими. Малфой едва заметно, только ей одной, подмигнул. Гермиона тут же покраснела и с удвоенной яростью набросилась на Гарри: — Видишь? Видишь это самомнение?! Гарри только покачал головой, глядя, как его лучшая подруга уходит, продолжая бубнить про Малфоя, но уже без прежней убедительности. Он вздохнул, и шум праздничной суеты из коридора — смех, споры о том, куда повесить омелу, — вдруг показался ему приглушенным и далеким. Его взгляд упал на колдографию на столе — официальный, холодный снимок с ним и Пэнси на открытии какого-то благотворительного вечера. Она улыбалась безупречной улыбкой. Гарри аккуратно смахнул с рамки блестки, осыпавшиеся с мишуры. - Двадцать четвертого в восемь, - мысленно напомнил себе Гарри Поттер и вернул свое внимание карте Лондона. 17 декабря 2004 г. 00:09 Дом 12, площадь Гриммо Пэнси облегченно выдохнула и прислонилась спиной к входной двери. Этот – уже вчерашний – день был похож на снежный ком, катящийся с горы и вымотал ее с самого своего начала. Пэнси не успела нормально позавтракать, как ей начала названивать Элоиза Джардин – знаменитая французская декоратор. Пэнси познакомилась с ней на свадьбе Астории Гринграсс, уже миссис Нотт. Пэнси раздраженно скинула туфли у порога, стоило ей вспомнить высокомерный тон, которым мадемуазель доказывала ей о не сочетаемости кремовых роз и омелы. После нее начался продолжительный спор с заклинателем ледяных статуй, которые будут стоять в холле. Сначала Пэнси терпеливо поясняла свои требования, которые и так считала достаточно подробными, чтобы даже третьекурсник Хогвартса понял, как нужно махать палочкой. На второй час переговоров она была готова сама зачаровать лед, чтобы тот не просто стоял, а танцевал венский вальс. К концу спора Анна наложила на нее Силенцио и сама едва держалась, чтобы не проклясть заклинателя. Единственной передышкой в тяжелом дне стал разговор с Блейзом о поставке итальянского вина. Конечно, их разговор перестал быть деловым, когда к ним присоединилась Джинни. Через пятнадцать минут после яркого появления охотницы «Холлихедских Гарпий» - Уизли буквально отпихнула Забини из камина и влезла в него сама, вся перемотанная разноцветной мишурой и в колпаке Санта Клауса – Блейз сравнил Пэнси с торгующимся гоблином. Джинни пообещала не подвешивать своего парня за ноги к омеле на балу. А Пэнси, поддавшись всеобщему настроению, согласилась добавить коктейль «Анти-Гринч» к барной карте бала. Анна профессионально сделала вид, что не слышала искренний смех из кабинета главного редактора «Ведьмополитена». Однако к вечеру в ушах у Пэнси уже стоял звон серебряных шаров, а перед закрытыми глазами продолжали мигать гирлянды из магических огоньков. Тяжело вздохнув, девушка сняла белоснежное пальто и уже потянулась, чтобы повесить его на вешалку, как вдруг заметила, что в доме нет привычного полумрака. Она так и застыла с протянутой к стене одеждой. До нее доносились приглушенные звуки музыки из гостиной. Лестница в конце коридора была украшена хвойной гирляндой, на стенах вдоль нее висели расшитые снежными узорами носки для подарков. Пэнси аккуратно, не наступая на скрипящие половицы, направилась к гостиной. С ведущей в комнату арки свисали маленькие серебристые и красные шарики. Музыка сменилась на популярную рождественскую песню. И тогда Пэнси увидела его. Гарри сидел на полу у окна, по шторам у которого свисала гирлянда из теплых желтых огоньков. Он был одет в простую серую футболку и темные домашние штаны. Через его правое плечо была перекинутая красная атласная лента. Зажав палочку в зубах, Гарри упрямо пытался завязать из ленты аккуратный бант. - Да твою ж… - раздраженно откинув вновь развязавшуюся в его руках ленту, Гарри откинулся спиной на стену и поднял голову. Он замер, увидев ее, словно пойманный на месте преступления. На его лице — не привычная сосредоточенность или усталость, а чистое, почти мальчишеское смущение. Что ты вообще делаешь, Поттер? — мысль пронеслась в голове Гарри, пока он смотрел на ее застывшую фигуру в проеме. Весь день, пока он пытался сосредоточиться на схеме предпраздничных рейдов, перед глазами стоял другой образ: Пэнси, склонившаяся над бесконечными списками, Пэнси, создающая идеальный праздник для сотни человек. Но кто создаст хоть крупицу праздника для нее? Их дом был самым непраздничным местом в Лондоне. И это щемило. Щемило необъяснимо. Желанием сделать сюрприз жене. Чтобы эта девушка, придя уставшей с работы, улыбнулась. К середине рабочего дня Гарри осознал, что именно Пэнси все эти три года создавала праздник в их доме на Гриммо. Он не знал почему, но девушка всегда украшала дом своими руками – часто даже не пользуясь палочкой. - Привет, - осторожно поздоровалась Пэнси, не в силах отвести взгляд от столь непривычной, но милой картины. - Мне тут просто… рождества дома захотелось, - словно оправдывая свой порыв, пробормотал Гарри, теребя ленту в руках. Поднявшись с пола, он отряхнул с себя остатки ленты и непонятно откуда взявшиеся блестки. Пэнси, затаив дыхание, медленно осматривала гостиную. В углу у камина стояла живая, пушистая ель, украшенная десятками разных игрушек: от классических золотых и красных шаров до странных двигающихся единорогов. Рождественское дерево было катастрофой. Но прекрасной, милой и неожиданно теплой катастрофой. На камине стояли снежные шары и ее, Пэнси, коллекционные статуэтки балерин – подарок Дафны на прошлый день рождения. На гирлянде у окна висели маленькие красные бантики, однако их было еще слишком мало – и это объясняло ленты вокруг Гарри. Диван был завален блестящей мишурой, коробками из-под игрушек и бумажными снежинками разной формы. - Мне нравится, - с улыбкой произнесла Пэнси, проходя к дивану и оставляя сумочку на журнальном столике. - Я сегодня понял, что обычно именно ты украшала дом. Причем, я правда не знаю почему, ты делаешь это своими руками, а не отдаешь распоряжение эльфам. Вот я и подумал, что… - начал Гарри, словно не услышав слов девушки. - Гарри, мне нравится. Спасибо, - махнув рукой, приглушая музыку, которую Гарри включил для поднятия собственного праздничного настроения, повторила девушка. И Пэнси еще долго будет вспоминать, как изменился взгляд Гарри после ее слов. Облегчение, радость, предвкушение и едва уловимая нежность. Словно все это он сделал только для нее. - Ты ужинал? – Гарри кивнул. – Тогда я пойду поужинаю, а ты заканчивай здесь. Потом украсим коридор, а то он выглядит слишком мрачно по сравнению с этим. Гарри улыбнулся, услышав ее предложение. И немного покраснел, когда Пэнси, проходя мимо елки, пробормотала: «это что, Форд Англия?». 24 декабря 2004 г. 20:45 Поместье Паркинсонов напоминало сказочный замок из тех книжек, которые родители читают детям. Вдоль подъездной дорожки и в холле стояли зачарованные ледяные статуи. В воздухе искрились снежинки и магические огоньки. Стены были украшены композициями из еловых веток, белых роз и свечей, что создавало невероятную атмосферу зимнего праздника. Всюду витал запах имбирных пряников, которые гости могли взять с любого столика в главном зале, омелы и мандарин. Струнный оркестр в специально отведенной нише своей музыкой заставлял каждую пару станцевать, по меньшей мере, пару вальсов. Даже ожидающие приглашенных популярных певцов – после официальной части – прониклись музыкой. Ее платье было шедевром. Темно-синий, почти черный бархат, усеянный тысячами микроскопических кристаллов, вышитых так, что они повторяли узоры настоящих созвездий - Млечный Путь струился по широкой юбке. Рукава из серебристой сетки струились по рукам и расходились от локтей, а на шее — единственное украшение: старинный кулон Паркинсонов с крупным сапфиром, холодным, как лед в бокале шампанского. Она была воплощением недосягаемой, безупречной красоты. Пэнси скользила между гостями, касаясь локтей, обмениваясь воздушными поцелуями, отпуская изящные комплименты. Смеялась звонким, беззаботным смехом над шуткой старого графа, которая едва ли была смешной. Она улаживала недоразумения на кухне (суфле начало оседать) одним взглядом и шепотом заклинания. Но ее глаза… Обычно наблюдательные темно-зеленые глаза скользили по гостям, но каждые пять минут возвращались к резным дверям. Он сказал «обещаю». И плевать, что открывающий танец был почти час назад и его танцевали Малфой с Грейнджер, как хозяева бала в будущем году. Интересно Драко сделает Грейнджер миссис Малфой к этому времени? Как говорится, только помяни дьявола… В центре зала кружились пары. Драко Малфой, в безупречном черном смокинге, вел Гермиону в танце. — Каберне, Драко. Оно строгое, элегантное. Идеально для утки под соусом, — шептала Гермиона, ее лицо было серьезным, будто они решали судьбу магической Британии. — И смертельно скучное, Грейнджер. Нужно игристое розе. Оно взбодрит вкус и… настроение, — парировал Драко, и его пальцы чуть сильнее сжали ее талию. Их спор был ритуалом, танцем в танце, и ни один из них не хотел его заканчивать. В другом углу зала Блейз Забини, сверкая ослепительной улыбкой и в смокинге, который сидел на нем с небрежной итальянской элегантностью, раскручивал Джинни Уизли. Они не танцевали вальс. Они танцевали что-то стремительное, импровизированное, подхватив ритм, известный лишь им двоим. Джинни, в платье изумрудного цвета, смеялась, запрокинув голову. Ее рыжие волосы были распущенным пожаром. В пылу веселья Блейз схватил с пьедестала декоративную метлу у ног ангела, держащего гирлянду, и с театральным поклоном преподнес ей. Джинни, не задумываясь, вскочила на нее, как на спортивную метлу, и сделала стремительный круг под потолком, едва не задев ногой хрустальную люстру. Гости ахнули, а затем разразились смехом и аплодисментами. Пэнси, уловив движение краем глаза, машинально направила палочку к люстре, укрепив ее стабилизирующим заклятием. Гарри бы улыбнулся. Мысль уколола, острая и живая, в отличие от онемевшей души. Она отвернулась, поймав на себе очередной взгляд: пожилая леди Пьюси шепталась с дочерью, кивая в ее сторону. «Бедняжка, одна в такой вечер. Говорят, он всегда на работе…» Пэнси подняла подбородок выше и улыбнулась им так ослепительно, что те тут же смутились и отвернулись. 21:03 Аврорат, Лондон - Да твою ж…! Гарри, стиснув губы, вновь наложил охлаждающее заклинание на левую ногу. Режущее заклинание прилетело чуть выше колена, оставив не смертельную, но весьма неприятную рану. Ему нужно было обратиться к дежурному колдомедику, но он и так уже опаздывал на час. Открывающий танец, Гарри. Двадцать четвертого. В восемь. Ее слова не покидали его мыслей весь день. Во время планирования рейда, в неожиданной засаде, так как информатор дал слишком неточное время, в процессе дуэли. Он и правда хотел успеть. Гарри давно должен был понять, что его жизнь не любит следовать плану. Не было ничего удивительного, когда спокойная, небольшая операция по поимке контрабандистов превратилась в полномасштабную дуэль с использованием непростительных. Самым обидным был факт того, что режущее Гарри получил уже после того, как обезоружил их главаря. Рана заныла с новой силой, когда Гарри попытался встать со своего кресла. Рукой он случайно смахнул со стола мишуру, испорченную рубашку – как же Гарри был благодарен за костюм, который держал у себя в кабинете и в котором сейчас направлялся на бал – и какой-то отчет. - Акцио. Флакон с обезболивающим зельем влетел в руку и сразу же был опустошен. Как только Гарри почувствовал прохладу, с которой магия прошлась по его телу, он направился к камину. - Поместье Паркинсонов, Англия! Зеленое пламя поглотило его, унося из холодного, пустого кабинета туда, где горел свет, звучала музыка и ждала жена, которой он дал слово. 21:32 Поместье Паркинсонов, Англия Звуки бала начали меняться, как прилив. Строгие струнные аккорды официальной программы смягчились, уступив место первому, томному аккорду фортепьяно. Приглашенная звезда магической эстрады, вейла с чарующим голосом сделала шаг к микрофону. Программа подходила к концу. И начиналось нечто другое. Первые ноты «Everyday is Christmas» поплыли под сводами зала, мягкие, но пронзительные, как снежинка на теплой щеке. Певица пела не о подарках, а о чувстве. О том, что настоящее Рождество — это не один день в году, а возможность видеть чудо в каждом дне рядом с любимым человеком. Ирония была горькой. Пэнси, стоявшая спиной к главным дверям, слушала, едва заметно покачиваясь в такт. На ее лице застыла грустная, утонченная улыбка знатока, оценивающего прекрасное исполнение. Никто лучше нее не знал расписания этого вечера. Последняя песня официальной части. Грядёт фуршет, затем — более раскрепощенная вечеринка для самых близких. Он не успел. Время формальных обязательств истекло. В центре зала, все еще кружась в такт медлящей мелодии, Гермиона положила голову на плечо Драко. Ее взгляд, лениво скользивший по гостям, вдруг зацепился за фигуру в дверном проеме. Человек в темном, словно беззвездное ночное небо, костюме и рубашке ему в тон. Лишь сверкающие стразами пуговицы и запонки создавали праздничный оттенок костюма. Черные волосы в извечном беспорядке. Круглые очки и скрывающиеся за ними глаза цвета Авады. — Драко! — Гермиона резко выпрямилась, глаза расширились. — Он пришел! Гарри шел сквозь толпу, словно ледяной ветер, ворвавшийся в оранжерею. Гости перед ним расступались, несмотря на осуждающий его опоздание шепот сплетниц. Гарри не обращал на это внимания – оно целиком было приковано к открытой спине в платье цвета звездного неба. Зелье притупляло боль в бедре, однако иногда Гарри едва заметно сбивался с шага. Лишь люди, знающие куда смотреть, заметили бы это. Начался второй куплет песни. - Подаришь мне танец? – голос сорвался на хрип. Его дыхание, сбивчивое и хриплое, коснулось ее шеи. Пэнси обернулась так резко, что кристаллы на платье звякнули, словно рассыпавшиеся звезды. Гарри стоял перед ней, слегка наклонившись в поклоне и протягивая ей руку. Ее до этого пустой взгляд наполнился лишь одной эмоцией – вспыхнувшей радостью. Он безбожно опоздал, но пришел. Пришел к ней на их бал. - Гарри, - выдохнула Пэнси, и ее рука потянулась к нему. Его пальцы сомкнулись на ее ладони, сильнее, чем когда-либо. Он вывел ее на центр зала, туда, где только что кружились другие пары, а теперь образовалось пустое пространство. Место для их танца. Оркестр и певица, видя движение, ловко повторили куплет. Никто не смел прервать этот момент. И они закружились. Это был не идеальный вальс. Гарри ступал осторожно, с едва заметной хромотой, стараясь переносить вес на здоровую ногу. Его ведение было не таким уверенным, как у Драко, а скорее настойчивым в своем желании удержать ее рядом. Пэнси следовала за ним, но ее тело было напряжено не от концентрации в танце, а от тревоги. Она чувствовала, как под ладонью на его спине ткань пиджака скрывает что-то неладное, как его дыхание иногда сбивается. — Гарри, ты ранен, — прошептала она, пытаясь отстраниться, чтобы увидеть его лицо и увести его прочь, к дивану. Ее ум уже лихорадочно составлял список: кровоостанавливающие зелья, болеутоляющее, чай с ромашкой, словно тот мог спасти от всего. Но его рука лишь сильнее сжалась на ее талии. Гарри притянул девушку еще ближе к себе, так, что ее расклешенные рукава струились по его рукам. - Это не важно. Я обещал своей жене, что станцую с ней этой ночью, - сказал Гарри. И его голос прозвучал над ее ухом, тихо, хрипло, но уверенно. Пэнси подняла на него взгляд и увидела, что эта фраза не была пафосом или игрой на публику. Никто не слышал его слов, кроме нее, потому что они были только для нее. Гарри пообещал ей утром. И сейчас, прихрамывая из-за ранения, упрямо вел ее в танце, потому что когда-то она попросила его об этом. Взгляд ярко-зеленых глаз просил Пэнси позволить его обладателю выполнить обещание. Пэнси сдалась. Она просто растворилась в его объятиях, положив голову ему на плечо, там, где пахло дымом, озоном от прошедшей дуэли и им. Пэнси первой снова сделала шаг, задавая направление, становясь его опорой. В тех моментах музыки, где должна была быть легкая поддержка или наклон партнерши, Пэнси обходила Гарри, скользя рукой по его ключице, которую открывали расстегнутые верхние пуговицы. Они танцевали под сотнями магических огоньков. Единственные в темном среди яркого праздника. Гости вокруг них медленно затихали, становясь фоном для их истории. Драко, следивший за парой с края зала, ловил каждое движение друга. Он увидел напряжение в его плечах, почти неуловимую хромоту. Не говоря ни слова, он плавно подошел к дирижеру и певице. Их взгляды встретились. Драко ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул в сторону Гарри и Пэнси, а затем сделал легкий, изящный жест рукой: повторите. Певица, уловив суть, на проигрыше бросила Драко понимающую улыбку и мягко кивнула дирижеру. Музыка, не прерываясь, плавно вернулась к припеву, закольцовывая этот момент, даря им несколько лишних, бесценных тактов.

Everyday is Christmas, when you’re here with me

I’m safe in your arms, you’re my angel, baby

Everyday is Christmas, when you’re by my side

Когда последняя нота песни растворилась в воздухе, наступила секунда абсолютной тишины. А потом зал взорвался аплодисментами. Искренними, восторженными, смывающими все перешептывания о позднем появлении. Гарри и Пэнси так и застыли в последней позе. Гарри, не обратив внимания на беспокойство Пэнси, боль и усталость, наклонил девушку, обхватив ее правой рукой за поясницу. Его ладонь касалась ее обнаженной кожи, посылая мурашки по всему телу. Сам Гарри склонился над женой, словно намеревался ее поцеловать. Пэнси навсегда запомнит его взгляд в этот момент, - взгляд, наполненный нежностью, усталостью, счастьем и чем-то, очень сильно похожим на любовь. И тогда над их головами, там, где только что парили лишь магические огоньки и снежинки, распустилась пушистая омела с белоснежными ягодами. Ее там не было и не должно было быть, но иногда магия творит то, что сама захочет и там, где захочет. Гарри посмотрел наверх, потом в ее глаза. В его взгляде вспыхнула озорная, по-настоящему живая искра. Он, продолжая удерживать ее в наклоне, склонился к Пэнси, и раньше, чем она успела возразить, его губы накрыли ее. Невероятно мягкое движение его губ делало поцелуй нежным. Он был коротким, но самым чувственным за всю их историю. Поцелуй мужа и жены. Когда они отстранились друг от друга, омела над их головами мягко засияла золотистым светом. Аплодисменты стали громче. Гарри, не отпуская ее талию, снова прижал ее к себе, на этот раз просто так, склонив голову к ее виску. Пэнси обняла его в ответ и искренне улыбнулась. Так вот, что такое рождественское чудо.