Массаж ног

Шинсо не собирался давать ему легкого выхода. Признание Нейто было сладким, но его полная капитуляция должна была стать еще слаще. Вместо того чтобы переключиться на что-то более решительное, Хитоши лишь плотоядно усмехнулся и вернулся к самому началу. — Ты просил не останавливаться? Хорошо, Нейто. Но я сам решу, когда с тебя хватит. Он обхватил обе ступни Мономы, прижимая их к своим бедрам, и начал медленно растирать их костяшками пальцев. Это было глубокое, почти грубое давление, которое выбивало остатки воздуха из легких блондина. Нейто метался по кровати, его светлые волосы разметались по подушке, а лицо было мокрым — то ли от пота, то ли от слез, которые он уже не пытался сдерживать. Хитоши перешел на кончики пальцев, едва касаясь свода стопы. Это была самая изощренная пытка: после сильного давления такая легкая щекотка казалась невыносимой. Нейто судорожно дергался, его бедра непроизвольно приподнимались над кроватью, а пальцы ног сжимались и разжимались в поисках опоры, которой не было. — Пожалуйста... Хитоши... это слишком... — голос Мономы сорвался на высокий, дрожащий шепот. — Я больше... не могу... — Ты можешь гораздо больше, чем думаешь, — парировал Шинсо, сохраняя пугающее спокойствие. Он начал использовать свои ногти, медленно и мучительно долго ведя ими по нежной коже подъема стопы, а затем — по самым чувствительным местам между пальцами. Каждое такое движение заставляло Нейто вздрагивать всем телом, словно от удара током. Он был в шаге от настоящего исступления. Чувство беспомощности и ошеломляющего физического удовольствия смешались в один неразрывный ком. Шинсо наклонился еще ниже, его дыхание теперь опаляло лодыжки Нейто. Он начал чередовать мягкие поцелуи с легкими укусами прямо по кромке ступни. — Посмотри на меня, Нейто, — приказал он. Монома с трудом открыл затуманенные глаза. Он увидел Шинсо — сосредоточенного, властного, полностью контролирующего ситуацию. И в этот момент он понял, что его гордость не просто сломлена — она растворилась в этом бесконечном цикле ласки и пытки. — Ты такой шумный, когда не пытаешься казаться лучше всех, — негромко заметил Хитоши, снова нажимая на точку в центре стопы, заставляя Нейто вскрикнуть и зажмуриться от вспышки удовольствия, которая, казалось, парализовала его до самых кончиков пальцев рук. Нейто был на пределе. Его тело выгибалось струной, мышцы живота были напряжены до предела, а сознание то и дело уплывало в белую пелену. Он был полностью во власти рук Шинсо, и эта зависимость была самым пугающим и желанным чувством в его жизни. Шинсо видел, что Нейто находится на той грани, когда любое лишнее движение может стать решающим. Он решил не давать блондину передышки и не переходить к классическому сексу — он хотел доказать, что может полностью подчинить его тело, даже не касаясь того, что обычно приносит разрядку. Хитоши плотнее обхватил ступни Мономы, фиксируя их так, чтобы тот не мог даже шевельнуться. Его большие пальцы начали ритмично, с силой надавливать на самые чувствительные точки в центре свода обеих стоп одновременно. — Смотри на меня, Нейто. Не смей закрывать глаза, — голос Шинсо вибрировал от скрытого торжества. Монома попытался что-то возразить, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип. Его тело забилось в мелкой, неконтролируемой дрожи. Каждое нажатие Шинсо отзывалось внизу живота острой, пульсирующей вспышкой. Ритм Хитоши становился всё быстрее и жестче. Он больше не дразнил — он методично выжимал из Нейто все остатки самообладания. — Хит... тоши... я... сейчас... — Нейто вцепился в простыни так, что костяшки пальцев побелели. Его зрачки расширились, скрывая радужку, а на лице застыла маска невыносимого блаженства, граничащего с агонией. Шинсо подался вперед, увеличивая давление и одновременно проводя костяшками пальцев по внутренней стороне подошв. Это было последнее усилие. Нейто выгнулся дугой, его спина оторвалась от кровати, а пальцы на ногах судорожно впились в ладони Хитоши. Мир для него взорвался белым светом. Он закричал — громко, надрывно, отбрасывая последнюю тень своей гордости. Это был чистый, первобытный звук облегчения и тотального краха. Спустя мгновение его тело обмякло, тяжело рухнув на матрас, словно у куклы перерезали ниточки. Тишину комнаты нарушало только его хриплое, судорожное дыхание. Монома лежал с широко открытыми, ничего не видящими глазами, совершенно опустошенный. Его мышцы всё еще изредка вздрагивали, реагируя на затихающие волны удовольствия. Шинсо медленно отпустил его ноги. Он выглядел на удивление спокойным, хотя его собственные глаза горели темным огнем. Он провел рукой по влажному лбу Нейто, убирая прилипшие пряди волос. — Ты был очень послушным, — тихо сказал Хитоши, наслаждаясь тем, как Монома даже не пытается съязвить в ответ. — Теперь ты понимаешь, что я могу сделать с тобой, если ты действительно расслабишься? Нейто лишь слабо моргнул, не в силах даже пошевелить языком. Его хваленая самоуверенность была стерта в порошок, оставив место лишь абсолютному, безоговорочному доверию к человеку, который только что разрушил его и собрал заново.