Новый год

За окном горели гирлянды. Красные, синие, зеленые огоньки мигали в темноте. Эдгар стоял посреди комнаты и смотрел на них. Внизу доносился смех и хлопушки. Все праздновали. Все, кроме него. Несколько дней назад в школе все обсуждали планы. Кто куда пойдет, с кем будет встречать. Эдгара не спросили. Его уже давно ни о чем не спрашивали. Он был как стул в углу класса – есть, но его не замечают, пока не споткнешься. — С Новым годом, – думал он, глядя на отражение своего бледного лица в черном окне. – Что нового? Новый день. Новый месяц. А внутри всё то же. Никаких изменений. Мысли текли медленно и тяжело, как сироп. «Мама старается. На столе холодец и мандарины. Она смотрит на меня с надеждой, что я улыбнусь. А я не могу. Я как будто высох изнутри...» Он вспомнил, как сегодня днём, все также стоя у окна, видел в парке отца с сыном. Мальчик лет семи смеялся, пока его отец катал его на санках. У Эдгара отца не было. Он ушёл давно, просто не вернулся с работы. Сказали, что стукнул инфаркт. Но Эдгар иногда думал, что он просто устал. От всего. От жизни, от обязанностей, от тишины в их квартире. А ему соврали, чтоб он не мучался сильно и не интересовался им в будущем. Может, и правда устал. — Может, это наследственное? Такая усталость от мира. Мир громкий, яркий, требует быть как все. А если не можешь – ты сломанный. Лишний и никому ненужный. В шкафу, на самой верхней полке, лежал старый кожаный ремень отца. Тот самый, широкий, коричневый. Эдгар взял его в руки. Кожа была холодной и немного пыльной. — Все ждут, что завтра всё начнется сначала. Чистая страница. А я свою книгу уже дочитал. И писать в ней больше нечего. Сплошные пустые листы.. Он пододвинул к двери в комнату свой деревянный стул. Скрипнул пол. На кухне стихли звуки – мама, наверное, прислушивалась. Потом снова зашуршала пакетами. Готовила к празднику. Эдгар встал на стул. Примерил ремень, перекинул через притолоку. Высоко и неудобно. Все в жизни было неудобно. — Страшно? Не очень. Страшнее было каждый день заходить в класс. Страшнее было видеть этот взгляд у мамы – любящий, но уставший. Как будто я её вечная проблема, которую не решить. Он подумал на секунду о ней. Ей будет больно. Очень. Но потом станет легче. Ей не надо будет волноваться, почему сын молчит. Не надо будет пытаться его развеселить, когда не весело. Она сможет жить свою жизнь, а не тянуть его, как тяжёлый чемодан без ручки. «Иногда лучше отпустить, чем тянуть». За окном кто-то крикнул: — Пять! Четыре! Начался обратный отсчёт. Эдгар закрыл глаза. — Три… Два… Он глубоко вдохнул и вытолкнул из под ног стул. Стук упавшего дерева на пол заглушили крики «С Новым годом!», взрывы хлопушек и радостные вопли на улице. В кухне мама замерла, прислушиваясь. — Эдгар? – тихо позвала она. В ответ – только тишина, нарушаемая празднильным шумом извне. Она вздохнула, смахнула со щеки слезу от лука и пошла мыть посуду. Наверное, он уснул. Пусть отдыхает. Завтра, в первый день нового года, всё обязательно будет лучше. Обязательно. В эту новогоднюю ночь висела не только гирлянда. Салюты в этот раз не помогли. Их не было.