Научи меня быть мягкой

      Тигрица, чьи личные границы являются неприкосновенной частью сугубо собственного пространства, такая хватка медведя казалась запретной. Это одно из явных различий, в свои шесть лет тогда ещё совсем юная киса легко держала мишку рядом с собой, разделяя несправедливую участь двух одиночек. Сейчас любое прикосновение вызывало у неё дрожь, словно она пропускает сквозь тело заряд тока. Рефлексы, выработанные на протяжении десяти лет, со скоростью самого Шифу скрутила беднягу, отправляя его в недолгий полёт к одному из деревьев. По, ожидающий максимум недовольного взгляда повзрослевшей подруги, был оглушён этой внезапной вспышкой профессиональной жестокости. Спина отозвалась тупой болью, перетекая всё выше к шее от железного столба. Мир в его зелёных очах на мгновение поплыл, окрашиваясь в цвета тёмной рощи и рыжего оттенка шерсти, который в тени казался ещё притяжательнее. Давняя подружка стояла в боевой стойке, словно перед ней был не толстый панда-подросток, а один из разбойников, с которыми она разбиралась сегодня. Весь её огонь был направлен только на него. Придя в себя, Лотос смотрел на неё не как на ту девочку, что нуждалась в его обнимашках или украденной булочке, а на одного из тех «монстров» из Бао Гу, которые донимали малыша почти весь срок его проживания там. Тигрица невольно вздрогнула от взгляда панды, где вместо привычной настырности сквозил страх от её когтей. — Я... я говорила, что тебе лучше уйти, По. — стараясь выровнить голос, произнесла полосатая, скрывая странную дрожь в лапах от содеянного. По медленно поднялся, опираясь о ствол дерева, и его движения были лишены прежней неуклюжей легкости. Лапа, тянувшаяся убрать прилипшую к штанам грязь, резко отдернулась. Словно будущий воин боялся сделать любое резкое движение, которое может спровоцировать агрессию у этой пугающей незнакомой кошки. — Говорила-а… — протянул Лотос, болезненно щурясь. — Я просто думал, что… ты так же… Ай, ладно. Я ухожу, мастер Тигрица. Это официальное обращение, отсутствие которого в лапшичной она неожиданно для себя отметила со странной тревогой, сейчас резануло по ушам хлесче любого удара бамбуковой тростьи. Медведь медленно развернулся и тяжело зашагал прочь, стараясь не тревожить ушибленную спину. Он не обернулся. Ни разу. Полосатая кошка медленно опустила взгляд на свои дрожащие лапы – безупречное оружие, которым так гордился её наставник. Эти самые когти только что отшвырнули от неё единственного зверя во всей Долине Мира, который пришел к ней не за защитой, не из благоговения перед «мастером», а просто… к ней. ​«Что я наделала?..» — мысль, лишенная привычной логики и дисциплины, болезненным эхом отдалась в сознании.

***

      Вернулся мишка домой спустя полчаса «прогулки». Поникший вид сына и в местах избитые участки тела никак не могли остаться незамеченными под наблюдательными и полными беспокойства глазами. Гусь в это время протирал в третий раз и без того чистую тарелку. — По, где ты был так долго?! — и только повернув взгляд, Пинг увидел всё, что перечислялось выше. — Сынок, что случилось?! Мягкие крылья приёмного отца накрыли взлохмаченную шерсть на боку панды. — Я... упал. — Упал? — Пинг недоверчиво прищурился, не убирая крыльев от его бочка. — По, ты сейчас выглядишь так, будто упал с самого Нефритового дворца! Скажи, тебя кто-то обидел? ​— Никто, пап. Просто… — он запнулся, чувствуя, как в горле встает ком, мешающий дышать. — Ты был прав. Там нет места для старых друзей. Есть только мастера и те, кто путается у них под ногами. Он всё понял без лишних слов. Тигрица. Девочка, о которой По грезил годами, оказалась холоднее горного льда. Гусь хотел было разразиться гневной тирадой о том, что никакое кунг-фу не стоит разбитого сердца его сына, но, увидев поникшие плечи По, лишь тяжело вздохнул, прижимаясь клювом к его плечу. ​— Иди умойся, сынок. Я приготовлю тебе двойную порцию лапши с бульоном по моему самому секретному рецепту. ​А в это время высоко над долиной, в безмолвных залах Нефритового дворца, мастер Тигрица стояла перед тренировочным манекеном, отчитываясь за пропущенный урок. — Тигрица, ты никогда не пропускала ни одной тренировки. Будь то праздник или даже болезнь! Ты рвалась в бой, что мне приходилось тебя останавливать. — когда-то сломанные ноги мастера сейчас звучали неравномерным стуком об деревянный пол. — Я не понимаю, что с тобой сегодня? Уши провинившейся ученицы были прижаты к голове. С виду читалось расскаяние, но мастер видел другое – она сейчас не с ним и даже не здесь. Девушка будто окунулась в свои мысли, а голос отца звучал за фоном. Тигрица видела перед собой избитого друга, который был так же сильно к ней привязан, как те десять лет назад. Киса вспоминала его походку и то, как его плечи поникли под тяжестью её собственного безразличия. Она помнила, как в детстве он всегда бежал за ней, спотыкаясь и смеясь, вечно стремясь сократить дистанцию. А сегодня он уходил медленно, намеренно увеличивая расстояние между ними. ​— Тигрица! — резкий стук посоха об пол заставил её вздрогнуть. ​Мастер Шифу стоял совсем рядом, его проницательный взгляд буквально ввинчивался в её зрачки. Он видел всё: и дрожь в кончиках пальцев, и то, как нервно подергивается кончик хвоста. ​— Я... прошу прощения, мастер, — она низко поклонилась, пытаясь скрыть лицо. — Я готова к спаррингу. — Нет, — отрезал Шифу, и этот короткий слог прозвучал весомее, чем любой удар. Он медленно убрал посох за спину, пристально изучая позу ученицы. — Спаринг требует присутствия обоих бойцов. А сейчас здесь только твоя оболочка. Где твои мысли, Тигрица? Она не ответила. Её взгляд был прикован к собственным когтям, на которых, казалось, всё ещё ощущалось тепло чужой шерсти, той самой, которую она так грубо оттолкнула. Перед глазами стоял не тренировочный зал, а сумерки рощи и то, как По, этот вечно весёлый и шумный медведь, вдруг стал тихим. — Что случилось в долине, Тигрица? Где ты была вместо тренировки? — каждый вопрос «ушастика» звучал всё настырнее. Она могла продолжить говорить общими фразами, помалкивая на некоторых вопросах. Но когда тон учителя перейдёт в крики – полосатая «нарушительница» больше не сможет молчать. Несмотря на то, что она кажется скалой, девушка имеет слабости, непонятные другим. — Я… я встретила старого знакомого. Из приюта. Я не хотела оставаться с ним. Не хотела вспоминать всё то, что было в те времена. Вышла прогуляться, чтобы забыться, но потеряла счёт времени. Такого больше не повториться, мастер.. Шифу ощущал явный скептицизм к рассказу дочери. «Потеряла счёт времени» для неё звучит слишком безрассудно. — Двадцать кругов вокруг дворца. После пройти всю цепь препятствий. — без энтузиазма выдавил из себя панда, шагая к выходу. — Да, мастер!

***

      Когда время перевалило за поздний час, когда даже самые дерзкие личности не сдержали своего накала и уснули, По продолжал думать о той, кто оставила довольно болезненную метку на его чёрно-белой шубке. ​«Каким же я был идиотом», — с горечью подумал Лотос, закладывая лапы за голову и тут же морщась от вспышки боли в плече. Десять лет он бережно хранил в памяти образ той маленькой, одинокой кошки из Бао Гу, которая позволяла ему сидеть рядом, когда весь остальной мир отворачивался от них. Он так свято верил в то, что однажды они встретятся и всё будет как прежде. Но «как прежде» больше не существовало. Перед его зелёными глазами снова и снова всплывала её боевая стойка в сумеречной роще. В её взгляде тогда не было ни капли узнавания – только звериная, отточенная готовность уничтожить любую угрозу. Для неё он стал просто мишенью, досадной помехой, нарушившей её идеальное одиночество. По тяжело выдохнул, переворачиваясь на другой бок и подтягивая колени к груди. Пора взрослеть. Гусь Пинг был абсолютно прав: нужно просто варить лапшу, радовать посетителей густым бульоном и навсегда забыть дорогу к подножию горы. Завтра же он снимет все детские иллюзии со своей души так же легко, как снимает рабочий фартук в конце дня. Он оставит мастера Тигрицу её безупречному, неприступному миру кунг-фу, в котором совершенно точно нет места для мягкого и неуклюжего медведя... Лёгкий, едва уловимый скрип прервал его мрачные мысли. По нахмурился, приоткрыв один глаз. В лапшичной было тихо, отец давно спал в своей комнате. Но звук повторился. Это доносилось сверху. Кто-то тяжело, но изо всех сил стараясь ступать плавно, приземлился на покатую черепичную крышу. Косолапый медленно поднялся с кровати, плавно двигаясь к открытому окну. Подозрения по поводу личности были неоднозначны. Но если это она, та девушка, что весь этот день засела в его голове слишком крепко, то после случившегося он не уверен, хочет ли её видеть. И только стоило медведю дотронуться подоконника, где скоро будут красоваться его самодельные фигурки, По отшвырнуло в стеллаж напротив. Вся посуда уже летела на медведя. Лотос уже приготовился ощутить очередную боль и осколки, только… её не было. Когда зелёные очи раскрылись, По узрел полосатую личность, которая так грациозно держала всю посуду тремя лапами, а парочку и головой, не давая всему этому грузу рухнуть на её друга. Белоснежные брови парня сошлись, выдавая возмущение подростка. — Если ты решила добить меня, мастер Тигрица, то могла бы просто войти через дверь, — саркастично, но стараясь не шуметь, прошипел чёрно-белый, потирая ушибленный затылок. — Или швырять меня – это теперь часть твоей ежедневной тренировки? Полосатая воительница ничего не ответила. Её грудь тяжело вздымалась – сказывались двадцать кругов вокруг дворца и полоса препятствий, пройденные на пределе возможностей, а затем стремительный бег вниз, в Долину. С невероятной, почти пугающей грацией, присущей лишь элите Нефритового дворца, она в несколько неуловимых движений бесшумно расставила все миски, чашки и даже пузатый заварочный чайник обратно на полки. Тигрица приоткрыла рот, чтобы ответить, но её перебил голос из соседней комнаты. — По, что там случилось? Тебе нужна помощь? — А-а… нет, я случайно просто упал! За водой шёл! — начал тараторить мишка, недовольно косясь на гостью. Когда шушрание гуся полностью прекратилось, два давних знакомых выдохнули. — Это твой отец? — Нет, это император заглянул проверить, не пересолили ли мы вечерний бульон, — ядовито прошептал По, поднимаясь на ноги и демонстративно отряхивая штанишки. — Конечно, это мой отец. Единственный в этом доме, кто переживает, когда я «падаю». Или когда меня впечатывают в кору железного дерева «лучшие друзья» ради профилактики. Он ожидал, что она сейчас вспыхнет, ответит что-то резкое о его непозволительном поведении или просто исчезнет в ночи. Но большая киса лишь тяжело, по-настоящему устало вздохнула. ​— Прости, — её голос прозвучал так тихо, что По пришлось прислушаться. — И за то, что сейчас… напугала. Я не хотела, чтобы ты снова ушибся. Я просто не знала, как ещё войти, чтобы не привлекать внимания.​ А когда увидела тебя в окне, то мыслей на раздумья больше не осталось. Она замялась, глядя на свои лапы, которые сегодня превратили их встречу в кошмар. ​— И за рощу тоже… прости меня, моё тело… оно воспринимает любое резкое движение за угрозу. Я не ожидала, что ты можешь схватить меня, когда я была менее готова к этому. По уставился на подругу, будто услышал что-то запредельно странное, выходящее за рамки нормы. — Что? — девушка сложила лапы на груди, приподняв одну бровь. — Почему ты так на меня уставился?? Лотос моргнул. Один раз, потом другой. Зелёные глаза панды округлились до размеров тех самых мисок, которые она только что виртуозно спасла от крушения. ​— «Менее готова»? — переспросил он, и в его громком шёпоте сарказм смешался с искренним недоумением. — Тигрица, ты выбросила меня одним супер-ударом! Как это… менее готова, да ещё и к такому «малышу» как я?.. ​— Я… я была в своих мыслях, — попыталась оправдаться она, отводя взгляд в сторону. Полосатая гордость не позволяла ей признаться вслух, что эти самые мысли были заняты исключительно им самим: его внезапным появлением, его широкой улыбкой и тем забытым теплом, которое она почувствовала рядом с ним днём. — Это… вроде вау! А вроде и-и… странно? А о чём это ты… — По! — воспитанница дворца прервала мишутку. Рассуждать о моменте её слабости – казалось ей чем-то невыносимым, сродни добровольной пытке. — Может, хватит? Я извинилась, а всё, что творилось у меня в голове – не твоё дело. — Ладно-ладно. Понял, не лезу! — он поднял лапы в качестве капитуляции. — А что теперь? Ты просто уйдёшь и… всё? Или мы типа снова будем друзьями?.. — Я не знаю. Прошло десять лет. Многое изменилось. Ты не одинок, у тебя, кажется, есть отец. И по твоим словам, ты ему дорог. — А ты? — вопрос панды повис в воздухе. Тигрице показалось, что слова отдались эхом. — Я довольна тем, что имею. «Точно?» — мысленно задал вопрос По, не решаясь произнести это вслух. Вместо этого он лишь неловко почесал макушку, обводя свою комнату взглядом. Его мир был до смешного простым: старые деревянные безделушки на полках, гора посуды, которую панда должен был вынести ещё дня два назад. Для него верхом достижений было побить рекорд отца по резке моркови, при этом сохранив себе все пальцы. Кунг-фу? Нефритовый дворец? Для Лотоса это звучало слишком непонятно и казалось запредельно далёким. Медведь шумно выдохнул, глядя на её напряжённую спину. Девушка стояла так прямо, словно к её позвоночнику привязали бамбуковую палку. — Знаешь… — наконец нарушил тишину подросток, рассматривая свои пальцы, будто видел их впервые. — Я ничего не смыслю в твоей этой… дисциплине, в этих дворцовых штучках. Да что там, я даже драться не умею! Про это кунг-фу вообще только вчера узнал! Моя жизнь – это просто лапша и суп. Полосатая молчала, вглядываясь во весь этот беспорядок в его комнате: разбросанные свитки с рецептами, покосившаяся тумба и слой пыли на одной из дальних полок – всё это так отличалось от её повседневной жизни, где просто не было места для такого хаоса. Несмотря на свой поток мыслей, её пушистые уши повернулись в его сторону – она внимательно слушала его. — Но… — По запнулся, ощущая, как его пухлые щеки предательски теплеют. — Если честно… Я бы очень не хотел, чтобы ты сейчас просто взяла и ушла. Снова. Слова прозвучали тихо и сдавленно, но в них была та самая уязвимая искренность, которая развязывала лапы таким, как Сяо-Лун. Будущая лидерша замерла от этих бесхитростных слов. Железная выдержка кричала о том, что ей сейчас же нужно покинуть это место, вернуться в свои покои. Только её собственные лапы словно приросли к полу, не позволяя сдвинуться и на миллиметр от него. — Я тоже... — едва слышно, на выдохе отозвалась киса, так и не обернувшись. Но этого было достаточно, чтобы По её услышал. — А… серьёзно?? — с неподдельным удивлением спросил панда. — Что? Я уже извинилась перед тобой! Отчего ты удивлён?? — произнесла киса на взводе, поворачивая в сторону друга свой огненный взгляд, который в темноте казался более эффектнее. — Нет-нет-нет! Я не это имел в виду! — Лотос тут же подскочил с пола, замахав лапами так энергично, будто пытался отогнать от себя рой невидимых ос. — То есть... Блин! Просто... Он запнулся, пытаясь собрать мысли в кучу под её тяжелым взглядом, но слова уже полились из него бесконечным, сбивчивым потоком. ​— Просто после того, как ты пару часов назад швырнула меня в ствол дерева с такой силой, что у меня до сих пор спина гудит, и смотрела на меня так, будто я твой злейший враг... Ну, я как-то совершенно не ожидал, что ты вот так прямо возьмёшь и признаешься! — выпалил медведь на одном дыхании, активно жестикулируя. — Ты странный… каким и был. — подытожила усатая красавица. — Я не хочу избегать разговора о том, кем мы приходимся друг другу, даже если это кажется мне… слабостью. — Понял, понял! — зашипел По, удерживаясь от того, чтобы не начать хлопать в лапы. — Тоесть… мы теперь снова типа друзья?? Ну, как тогда? ​— «Как тогда» уже не получится, По, — тихо ответила она, чуть расслабив плечи. — Мы больше не в приюте. Я – ученица Нефритового дворца, у которой полно обязанностей, а ты... ​— А я варю лучшую лапшу в Долине Мира! — с внезапной гордостью перебил её медведь, выпятив грудь, но тут же смущенно почесал затылок. — Ну, или почти лучшую. Папа говорит, мне ещё нужно хорошенько поработать над нарезкой зелёного лука, а то кусочки получаются размером с мой палец. ​Уголки губ Тигрицы дрогнули, и она поспешно отвернулась к окну, чтобы скрыть эту непростительную для воина реакцию. Этот нелепый панда, с его совершенно неуместными кулинарными амбициями, умудрялся разрушать её дисциплину быстрее, чем любые изощрённые ловушки Шифу. ​— Хорошо, — наконец выдохнула она, снова повернувшись к нему. — Пусть будет... «снова друзья». Но если ты хоть кому-нибудь скажешь, что я пробралась к тебе в окно посреди ночи, чтобы болтать… — Я могила! Рот на замок, а ключ в реку! — Лотос радостно провёл когтем по горлу, имитируя жертву ради правды. — И раз уж всё хорошо, то, может, расскажешь о себе? Как ты там живёшь во дворце Нефритовом? Девушка выдала лёгкую ухмылку. Этот парень пять минут назад не хотел её видеть, огрызаясь на каждую фразу, а теперь интересуется её жизнью. «Я никогда не могла понять эту панду полностью…» — пронеслось в её мыслях, пока она наблюдала за тем, как его глаза горят искренним, почти детским любопытством. Она прислонилась спиной к стене, скрестив лапы на груди. Рассказывать о бесконечных спаррингах, ударах по железным деревьям, от которых костяшки стираются в кровь, и холодных каменных полах казалось сейчас как-то неправильно. — Всё идёт по графику. Вставать с кровати с первыми лучами, лёгкий завтрак, чтобы поддержать энергию воина, и тренировка. Между уроками, когда выпадает свободное время, я ухожу в комнату и медитирую. Пытаюсь достичь внутреннего умиротворения как мастер… Лотоса, казалось, словил паралич. Ни один его мускул не дрогнул, а широко распахнутые глаза смотрели только на неё. Вишенку на тортике добавлял его забавно открытый рот. — И всё?! — пискнул «крепкий бамбук», прикрывая рот одной лапой для пущей тишины. — Звучит не круто! Я-то думал, что там есть что-то бомбезно-весёлое, знаешь, как детские площадки, только для мастеров. — Детские площадки?.. По, ты явно далёк от всего того, что я перечислила! — девушка мягко улыбнулась, в этот раз не стала скрыть своих эмоций, возможно, она не заметила этого вовсе. — Да… согласен, площадки – это как-то «не-повоински»! Хотя… не то чтобы в Бао Гу были площадки, нам и так было весело, правда? Улыбка на мордочке Тигрицы чуть дрогнула, уступая место лёгкой меланхолии. Воспоминания о приюте Бао Гу всегда были для неё чем-то вроде старого шрама: вроде бы уже не кровоточит, но иногда всё равно неприятно ноет. ​— Весело… — тихим эхом отозвалась она, переводя взгляд на свои когти. — Скорее, мы просто пытались выжить в месте, где нас обоих считали «неправильными». Но да. С тобой те серые стены казались… не такими уж и давящими. ​— Ну, раз уж мы перешли на вечер ночных откровений, — панда потёр лапки, хитро прищурив зелёные глаза. — А чего ты меня поцеловала ну… тогда, когда уходила, а? — от такого вопроса даже По стал краснеть, что было не так просто скрыть сквозь белую шерсть. — По! Нашёл что вспомнить… — прикрыв глаза, зашипела будущая воительница всех преступных синдикатов. — Блин, ну интересно! Знаешь, я первые дни только об этом и думал. Переведя дух, готовя себя к ещё большему откровению, девушка спустилась к нему на пол. — Я уходила. И хоть дала обещание вернуться, понимала, что оно может быть не совсем реальным. Она замолчала, и в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно мерное сопение гуся. По замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот момент редкой, почти невозможной откровенности. ​— В приюте я была монстром, — продолжила она, и её голос едва заметно дрогнул. — Все, кроме тебя, видели во мне только бесконтрольную ярость. А ты… ты приносил мне эти дурацкие булочки и просто сидел рядом. Тот поцелуй… — Тигрица на мгновение зажмурилась, словно снова видела перед собой ворота приюта. — Это было моё «прости». Прости за то, что я ухожу в мир, где меня обещали научить быть «нормальной», а ты остаёшься там. Я хотела оставить тебе что-то, что не было бы связано с моими когтями или страхом. ​— Ты никогда не была для меня монстром, Тигрица, — мягко сказал он, сокращая расстояние между ними на несколько сантиметров. — Ты была просто... моей подругой. Самой сильной и крутой. И то обещание... Я верил в него каждый день. Все десять лет. — Ты ждал? Правда? — Ага, — будущий воин неловко усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Бывало, что даже на слёзы пробивало, когда тебя очень не хватало, но я успокаивался, просто надеясь, что ты вернёшься. Такое откровение отозвалось в зоне её сердца тяжёлым грузом. Он так ждал её, в то время, пока кошка пыталась выкинуть его образ из головы, сосредоточившись только на настоящем. — Прости, что не вернулась, мне… правда жаль, что ты остался тогда один… — рыжие ушки прижались к её голове. Показалось, что её торчащая кисть шёрстки на макушке тоже поникла. Полосатая отвела взгляд, устремив янтарные озёра в пол. — Ну, не такой уж я был и один. Меня потом забрал папа Пинг! Сначала было неловко, особенно называть его папой… а потом это как-то само вышло. И знаешь, он правда меня любит. Горечь в горле усилилась для Тигрицы. Все эти слова о любящем отце совсем не сочитались с образом вечно хмурого Шифу. — И ничего ты меня не бросила! Ну… если только на время. Сейчас-то ты рядом со мной, мы обсуждаем всё, что только придёт в голову. Как тогда. И ты будто всё та же! Да… мастер какого-то там дворца, но для меня ты всё ещё та девчонка, что могла распутать всех одним взглядом, а со мной делила одну булочку. Полосатая невольно коснулась пальцами своих губ, словно проверяя, не осталось ли там следов того давнего детского поцелуя. Её сердце колотилось в ритме, который не имела права допускать дисциплина воина. ​— Мне пора, По, — внезапно произнесла она, поднимаясь на ноги. — Если Шифу обнаружит, что моя комната пуста… двадцать кругов вокруг дворца покажутся мне прогулкой в саду. По тоже вскочил, едва не опрокинув одну из тарелок. — Стой! Так ты… ты ещё придёшь? Ну, не через окно, может? Хотя окно – это эффектно, не спорю. Но… мы ведь увидимся? Тигрица уже стояла на подоконнике, её силуэт чётко выделялся на фоне ночного неба. Она обернулась, и По готов был поклясться, что в сумерках её глаза сверкнули не сталью, как в роще, а чем-то гораздо более мягким. — Пока не знаю. Но, думаю, мне скоро снова захочется пойти на перекор режиму ради одного друга. Это слово «друг» отдалось в сердцах каждого странным теплом. Такое родное, но будто не совсем подходящее слово для того, что сейчас возродилось между ними. ​— Я буду ждать! — почти выкрикнул По, но тут же прижал лапу к губам, вспомнив про спящего внизу гуся. — Я приготовлю ту самую, с секретным ингредиентом! И добавлю побольше овощей! Тигрица лишь коротко кивнула и, не издав ни звука, растворилась в ночной темноте, взмыв на крышу соседнего дома. ​По стоял у окна ещё долго, глядя на далёкие огни Нефритового дворца на вершине горы. Спина всё ещё ныла от удара об дерево, а затылок побаливал после встречи со стеллажом, но на его лице сияла самая широкая улыбка за последние десять лет.