Научи меня быть мягкой

      Кошка медленно убрала лапу, словно отдергивала её от курка пистолета. Её янтарные фонари, что в ночной мгле комнаты и правда выглядели как единственные источники света, с насторожённостью смотрели на пухляша, будто панда за этот срок мог уже и забыть, кто она такая. ​Сам По всё ещё пялился на неё, как будто перед ним стояла не давняя подруга, а настоящий живой пельмень. ​— А-а… ты-ы… снова через окно?.. ​Тигрица кротко кивнула, поглядывая краем глаза на распахнутое окно, через которое можно было увидеть аналогичный вид соседнего дома. Если бы хозяин того домишки решил попить воды, а заодно поглядеть на ночное небо, то мог бы столкнуться и с видом, как быстрая и грациозная фигура проникает в лапшичную. И навряд ли его разум первым делом подал бы сигнал, что это «встреча друзей», нежели ночное покушение, с которыми борются мастера Нефритового дворца и нéкто таинственный, но широкий в плечах… ​— Слушай, я, конечно, рад, что ты тут, — приподнимаясь на локтях, шёпотом заговорил Лотос, — но блин! Знаешь, тот факт, что ты так легко проникаешь в мою комнату, даже когда всё закрыто… мне аж не по себе. А вдруг я голым сплю?! ​Полосатая искра едва заметно дёрнула ухом, подавляя внутренний «хрюк» от скрываемого смеха. Если бы на его месте был кто-то другой, то она обязательно дала бы этому любителю свободы от подштанников под дых, только это был По, чей язык не всегда находится в союзе с большими полушариями. Однако в словах толстячка присутствует здравый смысл – влезать в чужую комнату, нарушая личное пространство, для Тигрицы звучит слишком чуждо. ​— Голым, значит… а я не знала, что тебе нравится ощущать дуновение ветра… во всех местах. ​— Тигрица! — скулящим голоском выпалила жертва геноцида панд. — Я ж это к примеру говорю! Типа-а… ну, надо как-то предупреждать. ​— По, сейчас ты звучишь так, будто не рад видеть меня спустя долгие два месяца!.. — в её голосе скользнула едва уловимая нотка обиды, которую она тут же попыталась замаскировать привычной холодной отстраненностью. Кошка скрестила лапы на груди, чуть склонив голову набок. ​— Что?! Нет-нет-нет! — крепкие лапы «Ночного стража» стали двигаться из стороны в сторону, отрицая мысли полосатой. — Рад, очень! Я просто не ожидал, что ты так придёшь сюда снова. Я то на протяжении этого времени только и пытался как-то улизнуть от папы. ​Хищница впитывала его слова, не делая ни единого движения. С виду могло показаться, что полосатая готовится к чему-то важному, но правда была проще. Его тон и тембр голоса, даже несмотря на ярко-эмоциональные высказывания, – вызывали странное для неё спокойствие, сравнимое с эффектом зелёного чая. И только когда речь чёрно-белого парня подошла к концу, а в комнате, где теперь витал запах заживляющей мази, наступила неловкая тишина, рыжая «преступница» прервала эту гробовую минуту молчания. ​— Во дворце появились новые жители. И, наверное, не будь их рядом, я бы сошла с ума от «ареста». ​— Что значит… «арест»? И… Постой, это твои друзья тогда вместе с тобой размотали того кабана??! — от кучи новых деталей По захотелось встать наравне с подругой, как только резкая раскалённая молния прошибла всю сущность ночного героя, отчего его тело предательски подкосилось, заставляя издать нечто среднее между стоном и предсмертным писком резиновой уточки. ​Его искажённое от боли лицо неминуемо встретилось бы со всей твёрдостью пола, если бы не молниеносная реакция второго подростка. Когтистые лапы с хваткой, больше подходящей для битв, «впились» в широкие плечи друга, удерживая его вес и направляя его заднюю часть обратно на кровать, прежде чем Лотос образует дыру в полу. ​— Поосторожней! От такого шума твой отец обязательно придёт тебя проверить! — возмущалась шёпотом полосатая. ​— Да л-ладно… не услышал же-е… — давясь болью в ноге, прохрипел юноша, не зная, то ли схватиться за ногу, то ли оставить её свисать вниз. ​— А с тобой-то что? Готовка супов – дело не настолько травмоопасное, как я знаю. ​— Эй! Ты не ответила на мои вопросы ещё!.. — возмутился По, пытаясь придать своему голосу хоть каплю требовательности, что было довольно сложно сделать, сидя со скорченным лицом и пульсирующей от боли ногой. ​Тигрица лишь тяжело выдохнула, закатив глаза. Упрямство этого панды порой могло посоревноваться с твердостью тренировочных манекенов в зале. ​— Да, — всё же сдалась она, чуть ослабив хватку на его плечах, но оставаясь достаточно близко, чтобы предотвратить очередное падение. — Во дворце теперь обучаются Обезьяна, Богомол, Гадюка и Журавль. Мы… сработались. ​Она не стала спрашивать, откуда Лотосу известны подробности той схватки с кабаном. Спрашивать об этом было бы откровенной глупостью – слухи о недавнем побоище разлетелись по всей Долине Мира быстрее, чем пух с одуванчиков в ветреный день. Каждая торговка на рынке только и трещала о том, как ученики Нефритового дворца дали отпор бандитам. ​— А что касается ареста… — голос хищницы заметно похолодел, а когти на долю секунды непроизвольно выпустились в пушистые плечи. — Мастер Шифу был отравлен. Какой-то повар-недоучка подмешал дрянь в его еду. Долина осталась без защиты, когда этот кабан решил наведаться к нам. Я не могла просто сидеть в медитации и ждать, пока он разнесёт деревню! ​Она отстранилась от кровати, начиная нервно мерить шагами тесное пространство комнаты. ​— Мы выдвинулись в бой. Да, не без потерь. Мы вернулись во дворец избитые, в синяках и ссадинах, но мы победили. Долина была в безопасности. И знаешь, что сделал Шифу, когда пришёл в себя? ​По, забыв о ноющей боли, затаил дыхание и отрицательно помотал головой. ​— Вместо того чтобы похвалить за смелость или хотя бы промолчать, он запер меня в «темнице»! — рыкнула Тигрица, резко развернувшись к нему. В её янтарных глазах плескалась жгучая обида. — Назвал это нарушением дисциплины и самодеятельностью! И самое возмутительное… он обвинил во всём тебя, По. Сказал, что твоё присутствие делает меня неуправляемой и рушит мою дисциплину. ​Лотос удивленно моргнул. Он? Влияет на мастера кунг-фу? Эта мысль заставила его сердце сделать странный разворот. ​Кошка отвернулась к окну, скрывая лицо в ночной тени. Она намеренно промолчала о том, что обманула Зенга, приказав дворцовому гусю-посыльному доставлять все сводки новостей сначала ей, а не Шифу. Это был хитрый, но низкий поступок, от которого ей самой теперь было тошно. Тем более что никакой реальной пользы эта уловка так и не принесла – мастер всё равно обо всём узнал. Рассказывать об этой постыдной детали своему другу она не собиралась. ​Вместо этого она глубоко вздохнула, возвращая себе привычное хладнокровие, и снова перевела свой пронзительный взгляд на перебинтованную лодыжку панды. ​— Я на твои вопросы ответила, По, — тон Тигрицы вновь стал профессионально-отстраненным, но с опасной, давящей ноткой подозрения. — А теперь твоя очередь. ​Всю «правдивую» историю По продумал заранее, ещё когда скакал на одной ноге в дом. Пинг – это не просто заботливый папа-гусь. Это настоящая бездна для лжи. Если суть в угнетённом виде сына, то настойчивость желтоклювого папаши может спасть. Но когда речь заходит о его неожиданном появлении дома посреди ночи с опухшей ногой – тут никакие «грустные мины» не помогут. История должна была содержать всё то, что так характерно для дурного характера мишки. И выбор пал на кунг-фу. ​Лотос с долей стыда, для пущей убедительности, стал описывать скромными эпитетами то, как он полюбил кунг-фу, когда залюбовался на битву с воинами Нефритового дворца. Вот и понесла его любопытность проверять свои навыки в этом деле. Один разворот – падение, и ноющая нога была неизбежным исходом событий. ​— А-а… ну там нет ничего интересного! Практиковал кунг-фу и… вот, как сказал доктор – растяжение! Не опасно для жизни, но до жути больно. — с лёгкой душой рассказал ту же нелепую историю разъяренной подруге. — А что, меня реально винят в том, что-о-о… ну, ты поняла?! ​— Да, именно в этом, — ученица дворца вяло кивнула, и в этом жесте было столько несвойственной ей усталости, что панда на мгновение стало не по себе. — По мнению Шифу, ты – это хаос в чистом виде. И этот хаос, по его словам, удивительно заразителен. Он считает, что дружба с тобой размывает границы дисциплины, превращая меня в… — она запнулась, подбирая слово, — в кого-то, кто не задумывается о последствиях. ​Она замолчала, но её взгляд, всё ещё прикованный к перебинтованной ноге панды, внезапно изменился. На смену подозрению пришло искреннее, ничем не прикрытое недоумение. Полосатые уши забавно дёрнулись. ​— Погоди. Ты сказал… практиковал кунг-фу? — переспросила она, будто само сочетание этих слов в одном предложении с именем Лотоса было чем-то из разряда фантастики. ​По почувствовал, как к щекам приливает жар, но на этот раз не от стыда, а от того внутреннего огня, который разгорался в нём каждый раз, когда речь заходила о его истинной страсти. ​— А что в этом такого?! — он даже немного подался вперёд, на мгновение забыв про пульсирующую боль в щиколотке. — Да, я повар! Да, я пухляш! Но ты бы видела те свитки, Тигрица… Я нашёл их в старом сундуке в кладовке. Они такие… древние! Настоящее «Искусство Стихий» и основы стойки. Ну, я и подумал: а вдруг у меня получится? ​Он замахал лапами, пытаясь изобразить в воздухе какую-то сложную фигуру, но вовремя вспомнил про больную ногу и замер. ​— И… ты в этом так заинтересован?.. — бровь клыкастой красавицы медленно поднялась. Ожидать, что этот По – олицетворение чистой души, будет увлекаться «мордобоем», для неё в новинку. — Не пойми неправильно, просто не думаю, что такое искусство… для тебя. И суть не столько в твоей анатомии, а скорее в мягкости характера. Ты же всегда просто терпел все издёвки в приюте. Не давал отпор. ​— Вообще-то отпор я не давал, потому что не хотел быть как они! А так, я могу, если надо, постараться и врезать! — чёрно-белый врун для пущей убедительности даже сжал лапу в кулак, правда, со стороны этот жест выглядел скорее забавно, чем угрожающе. — Врезать так, что мало не покажется! Просто… я предпочитаю мирные пути. Разговоры, компромиссы… ​Полосатая воительница чуть склонила голову, и лунный свет, льющийся из окна, мягко очертил её резкие угля подбородка и челлюсти. ​— Врезать, значит… — медленно, с легкой долей снисходительной иронии протянула она, делая плавный шаг ближе к его кровати. — Знаешь, По… чтобы бить по-настоящему, нужна не только физическая масса или выученные по свиткам стойки. Нужна готовность причинить боль. А у тебя сердце слишком мягкое для того, чтобы намеренно ломать чужие кости. И, возможно, в этом нет ничего плохого. Может быть, именно поэтому Шифу и считает тебя опасным… для моей дисциплины. Ты показываешь мне, что мир не делится только на черное и белое. ​Её голос стал неожиданно тихим, лишённым привычной стальной брони. ​Лотос замер, боясь разрушить эту хрупкую искру откровенности даже неосторожным вздохом. Он смотрел в её глубокие, светящиеся в полумраке глаза, на то, как изящные тёмные полоски контрастируют с яркой шерстью, как плавно вздымается её грудь. Взгляд панды, словно обладая собственной волей, скользнул ниже, задержавшись на её чуть приоткрытых губах. Терпкий запах персиков, прохладного ветра, исходящий от кошки, вдруг показался ему самым дурманящим ароматом на свете. ​Внезапно в его голове, напрочь игнорируя здравый смысл и базовый инстинкт самосохранения, яркой вспышкой пронеслась совершенно сумасшедшая мысль. ​«А ведь было бы так здорово… просто податься вперед и поцеловать её прямо сейчас». ​От неожиданности и поразительной дерзости собственных фантазий По едва не поперхнулся собственным дыханием. Сердце, которое до этого мерно отстукивало ритм, вдруг сорвалось в безумный галоп, загрохотав в ушах так громко, что ему на секунду показалось, будто Тигрица сейчас услышит этот предательский стук. Спешно отведя взгляд в сторону стены, он нервно сглотнул, чувствуя, как под густой чёрно-белой шерстью на щеках расползается предательский жар. ​Сама виновница неподобающих мыслей дружка, замечая странное поведение друга, внезапно запнулась. Слова, которые она, казалось, уже готова была произнести, растворились в воздухе, так и не сорвавшись с языка. ​Тигрица моргнула, с лёгким непониманием наблюдая за тем, как панда судорожно изучает взглядом неровности на деревянной стене, словно это была самая увлекательная вещь в Долине Мира. В комнате вдруг стало невыносимо душно. Тишина, ещё секунду назад казавшаяся уютной и доверительной, внезапно приобрела какой-то густой, почти электрический заряд. ​Зоркий взгляд янтарных очей уловил, как сбилось его дыхание, и заметил неестественно жаркий румянец, явно пробивавшийся сквозь белую шёрстку на щеках. Ученица Нефритового дворца слегка нахмурилась, стараясь проанализировать ситуацию. У него жар? Воспалилась травмированная нога от стресса? Может, всё это из-за недостатка сна сейчас?.. ​Но все её предположения казались ей чужеродными к этой ситуации. А истинная причина не поддавалась логике самого храма кунг-фу. Встретившись с этой густой, звенящей неловкостью, её собственный пульс вдруг предательски участился. Тигрица почувствовала, как к горлу подкатил странный ком, а кончики ушей запылали огнём, подрагивая и всё ниже спускаясь к затылку. Чувство неловкости, словно она потеряла равновесие, стоя на абсолютно ровном полу, – пугало полосатую. В её мире всё имело свои причины, но почему она, будущий мастер и защитник Китая, не знает, куда себя деть и что сказать, пока её полосатый хвост выкручивается подобно Гадюке, впервые попавшей на «Поле огненной смерти». ​— Эм… — она тихо откашлянула, всё-таки отводя взгляд к той же стене, что и По. Её попытки вернуть голосу уверенность и хотя бы долю стали – оказались тщетными по сравнению с пылающим лицом. — Тебе-е… нужно больше отдыхать. И прикладывать что-то холодное. К ноге… я имею в виду. Если ты, конечно, хочешь дальше проверять своё тело на прочность таким… образом. ​Не отошедший от мысли, а после и от самого желания ощутить, каково это – стать первым, кто коснётся её тонких, наверняка стальных губ, как её лапы, к сожалению, только увеличилось, стоило увидеть смущающуюся будущую грозу воров, а её «блеянье» и забота о лапе – только усложняли задачу не поддаться древним инстинктам «голодающего панды». ​— Угу… — всё, что смог выдавить из себя панда. ​Ситуация требовала смены темы. Либо Тигрице пора уйти, бросив быстрое «прощай» в его сторону, снова выпрыгивая из окошка. Второй вариант был не в характере кисы – не сбегать же ей, как напуганной мыши, при первой же неловкой паузе. Кошка резко тряхнула головой, отгоняя наваждение, и, сделав глубокий, размеренный вдох, заставила свой пушистый хвост перестать выписывать нервные зигзаги. Ей нужно было срочно вернуть разговор в привычное, безопасное русло. Вопросы защиты Долины и кунг-фу подходили для этого идеально. ​— Раз уж… мы заговорили об активностях. Ты живёшь в лапшичной, работаешь здесь же. Наверняка ты слышал хотя бы что-то о ночном мастере кунг-фу. Недавнее стеснение улетучилось, уступая место некой тревоге. Град вопросов, подобно осеннему дождю, посыпался на юношу. ​«Почему она это спросила?.. Она знает, что это я?! А может, подозревает… не круто…» – Лотос ощущал каждой частичкой своего тела, будто пот размером с ведро воды непрерывно стекает с его головы. ​— А?.. Я? С чего ты решила, что я вообще что-то знаю?? У меня и своих дел, знаешь ли, да и нога… в общем, ничего не знаю! ​Врать мишка умел, как подтвердил опыт с ногой, но ради хорошей лжи ему нужны были минуты репетиции и продуманные детали. Но когда дело касалось неожиданных вопросов, то будущий рукодельщик экшен-фигурок начинал «плыть». Сейчас же он напоминал открытую книгу, написанную крупным шрифтом, да ещё и с яркими иллюстрациями. Тигрице увидеть такое не представляло никакого труда. ​— Я просто задала вопрос, По, — медленно, с расстановкой произнесла кошка, делая плавный шаг навстречу. — А ты оправдываешься так, словно я обвинила тебя в краже свитков из-под носа мастера Шифу! ​— «Оправдываешься»?! П-ха! Да ну, брось! — голос панды дал постыдного петуха, взлетев на пару октав выше обычного. — Я-я-а говорю правду! Будто мне есть смысл тебе врать! П-ф-ф! ​Полосатая хищница резким выпадом стала нависать на, и без того, нервничающего медведя. Стальные лапы облокотились на стену у кровати, не позволяя По сделать лишнее движение, чтобы не повалиться на неё либо случайно не столкнуться губами. ​— Видимо есть… — тон голоса ученицы стал напоминать не подругу, а настоящего воина, грозящегося разорвать твоё естество на части. ​— Т-Тигрица?.. ​— Говори, что знаешь, панда. ​Её лицо оказалось настолько близко, что Лотос мог пересчитать каждую шерстинку на её безупречной мордочке. Тёплое дыхание с едва уловимым запахом недавно съеденного тофу, коснулось его носа, заставляя и без того бешено колотящееся сердце пропустить пару ударов, а затем сорваться в ритм сумасшедшей барабанной дроби. Пухляш вжался в стену так сильно, что, казалось, деревянные доски вот-вот треснут под его весом, образуя новый незапланированный выход из комнаты. ​Если он сейчас продолжит отпираться, её обострённые инстинкты точно поймут, что дело нечисто. Когти на её лапах, упирающихся в стену по обе стороны от его головы, недвусмысленно намекали: Тигрица не уйдёт без ответов. Нужно было срочно выдать ей то, что она хочет услышать, но так, чтобы навсегда отвести любые подозрения от своей скромной, пухлой персоны. ​— Л-ладно! Ладно! Сдаюсь! — пискнул По, инстинктивно втягивая голову в плечи и зажмуривая один глаз в ожидании удара. — Я… я кое-что слышал! Но только то, что болтают все подряд на рынке! ​Золотистые глаза сузились, но хватка железных лап не ослабла. Тигрица чуть склонила голову, не сдвинувшись ни на миллиметр, всем своим видом показывая: «Я слушаю». ​Врать с нуля он не умел, но пересказать чужие байки, и заодно «немного» приукрасить образ своего альтер-эго – без проблем. Главное, сделать вид напуганного, впечатлительного сплетника. ​— Короче, посетители только и твердят о великом воине. Причём великом во всех смыслах! Говорят, что у него рост, ну-у… типа на голов пять выше моего, мышцы выпирают буквально отовсюду! Очевидцы шепчутся, что слышали, как земля дрожит под его ногами, когда он идёт! И то, что он исчезает во тьме так же внезапно, как и появляется. Это всё! ​Будущая воительница ещё несколько секунд не отрывала взора от жавшегося к стене друга. Но не увидев в нём того, что ожидала, а именно очередного прилива неуверенности – отдалилась. ​— Ладно. И прекрати смотреть на меня так, будто я тебя пытала, По! Это сбивает! ​— Ага… тебе легко говорить, а вот я в нашу первую встречу помню, как моя спина познакомилась с железным деревом и твоими когтями! — наигранно дуя губы, выпалил чёрно-белый пандёныш. ​— Ах… и долго ты будешь на это обижаться? Ты сам виноват! Подошёл со спины, схватил. А я… тогда была не в лучшем расположении для встречи со старыми знакомыми. — проговорила «полоска», ударив себя лапой по лбу. — И ты не сказал ничего важного… всё это я слышала от Шифу, Зенга, Обезьяны, Гадюки и остальных! Ты точно ничего не знаешь больше?.. ​— К-конечно! Зачем мне… — начавший снова нести не самую лучшую реплику, Лотос быстро обуздал магию смены темы разговора. — Знаешь, ты так спрашиваешь о нём, что мне кажется… ты на него запала! Реально! Ну прям любовная история, Ти! ​— «Запала»?! — это слово вылетело из уст Тигрицы с таким свистом, будто она только что выпустила стрелу в тренировочную мишень. — Ты… не неси чепухи, панда! Мне нужно узнать, кто он и почему нарушает общественный порядок. И его стиль боя! ​— Ну-у, конечно-конечно! Именно поэтому ты прокралась ко мне посреди ночи, рискуя гневом Шифу, чтобы обсудить со мной «технику» этого здоровяка? Признай, Ти, тебе просто интересно, кто этот таинственный незнакомец, который разносит бандитов в щепки! Это же классика: суровая воительница и загадочный герой в маске... ​— По! — рыкнула полосатая, и в этом рыке послышалась опасная смесь раздражения и той самой неловкости, от которой она так отчаянно пыталась сбежать. — Ещё одно слово, и я сама познакомлю твою спину с железным деревом. И на этот раз это будет не случайность. И прекрати сокращать моё имя! Это жутко раздражает. ​— Ладно-ладно! Только будь тише, прошу! Ты так рычишь, что папа проснётся, пойдёт меня проверить, а тут такой сюрприз! — зашикал Лотос, понижая свой взбудораженный голос до еле уловимого шёпота. ​— Будь ты серьёзней, я бы не рычала! Это важно! А ты всё переводишь в шутки! — тлеющий фитиль медленно разжигался в её сознании из-за неожиданной профессии друга в роли свахи. ​— Ну знаешь, с шутками жить проще, чем в лоб признавать некоторые вещи! ​— «В лоб признавать вещи»? — почти прорычала она, снова подаваясь вперёд. — Ты это о чём, По? О том, что ты трусишь сказать мне что-то в лицо? Или о том, что ты готов вечно сочинять небылицы, лишь бы не смотреть правде в глаза? Этот «ночной мастер» делает то, что должны делать мы, а ты сидишь здесь и подшучиваешь над тем, что мне это важно! ​Мишка почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Смесь из страха быть разоблачённым, боли в ноге и этой невыносимой, звенящей неловкости, которая копилась в нём все эти два месяца, вырвалась наружу одним резким толчком. Он больше не мог отшучиваться. ​— Да при чём тут этот мастер?! — выпалил он, забыв о шёпоте. Его голос сорвался, став в разы выше. — Ты думаешь, мне реально есть дело до того, какой он там высоты или сколько кабанов он раскидал? Я несу эту чушь, потому что так проще, Тигрица! Проще строить из себя дурачка-сплетника, чем сказать тебе то, от чего у меня лапы немеют каждый раз, когда ты запрыгиваешь в это чертово окно! ​— По… о чём ты?.. — её голос внезапно потерял всю свою сталь, став тихим и растерянным. Сейчас ей до жути было страшно услышать то, как она ему надоела, пусть это и не клеилось с тем, что он сам предложил вернуть былую дружбу. ​Он на мгновение зажмурился, чувствуя, что пути назад нет. ​— Ты мне нравишься, понятно?! — выдохнул он, наконец открыв глаза и встретившись с её ошеломлённым взглядом. — Не как подруга или супер-пупер крутой мастер, по которому я фанатею теперь! А-а… ну, как… как бывает! ​Полосатый хвост снова стал поднимать всю скопившуюся на полу пыль. Ей было не ясно, как обычный разговор о его серьёзности в ситуациях, когда в долину проник пришелец и разгоняет врагов, запугивая своим видом некоторых жителей – довёл до его признаний. ​— По, ты серьёзно?.. — её глаза увеличились как минимум на сантиметр в диаметре после услышанного. ​Сам герой-любовник будто только сейчас понял весь масштаб сказанного. В горле пересохло так, словно он залпом выпил ведро песка. Он вообще не собирался этого говорить. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшие лет сто. В его голове был чёткий план: прикинуться дурачком, рассказать пару сплетен с рынка, перевести тему и выпроводить подругу до того, как её острый ум сложит два и два, разгадав в нём того самого «Ночного стража». ​Но этот давящий стресс… Её пронзительный взгляд, от которого, казалось, невозможно скрыть ни одну тайну. Её недопустимая, сводящая с ума близость. Пульсирующая боль в вывихнутой лодыжке, жестоко напоминающая о его ночных похождениях. И этот панический, липкий страх, что она вот-вот догадается, кто на самом деле скрывается под маской таинственного мстителя. Его мозг, зажатый в тиски между угрозой полного разоблачения и бушующими внутри чувствами, просто замкнуло. Внутренняя система защиты дала фатальный сбой, выбрав самую абсурдную, но железобетонную тактику отвлечения внимания – сбросить на неё бомбу с другой, куда более интимной правдой. ​— Я… э-э-э… — По судорожно замотал головой, вжимаясь затылком в стену так, будто пытался просочиться сквозь доски на улицу. Румянец на его щеках теперь пылал так ярко, что в темноте комнаты вполне мог бы заменить настольную лампу. — То есть… я имел в виду… ​Он попытался найти хоть какое-то оправдание, хоть какую-то нелепую шутку, за которую можно было бы ухватиться, чтобы обратить всё в привычный тонус. Но язык словно прирос к нёбу. Одно дело – на ходу сочинять сказки про растяжение ноги на ровном месте, и совсем другое – пытаться забрать назад одно самые искренних слов в своей жизни, сказанные глядя прямо в эти огромные янтарные глаза. ​— Ах… может… забудем этот разговор?.. — опустив взгляд и вжимаясь в стену, тихо, почти пища от зажатости, сказал По. ​— Да… — её голос прозвучал слегка хрипло, и она прочистила горло, пытаясь вернуть ему привычную твёрдость. — Да, По. Думаю, нам действительно стоит забыть этот… ​— Нет! — вдруг выпалил панда, резко поднимая голову. ​Тигрица от неожиданности даже чуть отшатнулась. В глазах «друга», несмотря на пылающие щёки и явный страх, вдруг блеснуло упрямство. Он сам не понимал, что творит, но раз уж он прыгнул в эту пропасть, то лететь нужно было до конца. ​— Так не пойдёт! — голос По дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в её расширившиеся от удивления глаза. — Я не могу просто сказать это и сделать вид, что ничего не было. Пожалуйста, Тигрица… просто скажи прямо. Как ты к этому относишься? ​Кошка замерла. Внутри неё всё сжалось в тугой узел. Вопрос требовал ответа, чёткого и ясного, без полутонов. И тогда сработал её старый, проверенный годами защитный механизм. Лицо Тигрицы мгновенно утратило всякую растерянность, мышцы расслабились, а взгляд стал ровным и непроницаемым. ​— Никак, — спокойно и до боли холодно ответила она, глядя на него сверху вниз. — Ты для меня только друг, По. Ничего больше. ​В это мгновение ей самой казалось, что это чистейшая правда. Абсолютная и неоспоримая истина. Её мозг проигнорировал тот факт, что все эти долгие два месяца «ареста» она засыпала, вспоминая его нелепые шутки. Игнорировал то, как часто перед её внутренним взором всплывала его тёплая, искренняя улыбка, заставляя сердце биться чуточку быстрее. Сейчас, включив режим идеального воина, она действительно верила своим холодным словам. ​Панда словно уменьшился в размерах. Вся его напускная смелость испарилась, оставив лишь съёжившуюся от боли фигуру на кровати. Но он был сыном господина Пинга. Он умел прятать свою боль за широкой улыбкой. ​— А… ну да. Понятно! — мишутка нервно хохотнул, хотя звук вышел надломленным и жалким. Он натянул на лицо кривую улыбку, изо всех сил стараясь не отводить взгляд. — Ничего страшного! Я ведь… ну, я и не рассчитывал ни на что такое! Правда! Мне с головой хватает того, что мы друзья. Было бы глупо думать о чём-то… другом. ​В крошечной комнате повисла тяжёлая, густая пауза. Слова По, призванные разрядить обстановку, лишь сделали её ещё более невыносимой. Полосатая стояла молча, внезапно почувствовав странный укол вины, глядя на его фальшивую улыбку. Ей вдруг захотелось сказать что-то ещё, как-то смягчить удар, но подходящих слов в её лексиконе просто не было. ​И тут природа решила вмешаться. Резкий порыв ночного ветра с силой ворвался в комнату. Распахнутая створка окна с громким скрипом качнулась и наотмашь ударила по старому железному горшку с цветком, стоящему на подоконнике. Горшок с оглушительным грохотом полетел на пол, разбившись вдребезги и рассыпав землю по доскам. В ночной тишине лапшичной этот звук прозвучал как взрыв фейерверка. ​— По?! — раздался испуганный крик проснувшегося господина Пинга. — Сынок, у тебя там всё хорошо?! Что это за грохот?! ​По в панике вытаращил глаза, забыв и про разбитое сердце, и про ноющую ногу. Снизу уже доносился торопливый скрип деревянных ступеней – гусь-отец решительно направлялся наверх спасать своё единственное чадо от неведомой угрозы. ​Тигрица отреагировала мгновенно. Бросив на пандёныша один последний, нечитаемый взгляд, в котором смешались сожаление и растерянность, она сделала бесшумный рывок к окну.