Научи меня быть мягкой

      Горячая порция бульона оказалась тем самым потерянным ключом к её спокойствию. Все ингредиенты супа объединились в единую, исцеляющую магию, призванную выгнать из её тела остатки ночного холода и внутреннего напряжения. ​Острый, пряный имбирь приятно согревал горло, наваристый бульон разливался по желудку спасительным теплом, а свежая зелень возвращала мысли к чему-то приземлённому – к миру обычных смертных. ​По сидел напротив, скрестив ноги. Свою порцию он, кажется, проглотил в два присеста, и теперь, подперев круглую щёку широкой ладонью, молча наблюдал за гостьей. В его зелёных глазах плескалась такая искренняя, тихая радость от того, что ей просто хорошо и безопасно, что кошка не выдержала. ​Отставив наполовину пустую тарелку на тумбочку, она устало выдохнула и скосила на него потеплевший янтарный взгляд. ​— Если ты продолжишь так на меня смотреть, панда, — голос девушки, при всём её желании прозвучать чуть угрожающе, продолжал дрожать, выдавая неловкость ситуации быстрее, чем срывались сами слова, — то я подумаю, будто ты хочешь меня загипнотизировать, чтобы доесть этот суп. ​— Эй! — Лотос наигранно возмутился, прижимая лапы к груди с видом раненого стрелой в самое сердце. — Я, конечно, любитель хорошо покушать, но не в ущерб раненому воину! ​— Я не ранена, это просто царапина от коры бамбука, — киса подняла пострадавшую лапу, рассматривая наложенные повязки. Большая часть бинта была слегка перекручена; это не причиняло какого-то физического неудобства, если только страдала педантичная часть души подростка. — Это даже звучит нелепо. ​— Ну-у… это боевое ранение! Такие вещи не всегда звучат как сборник экшена. По себе знаю! Я-то вообще ногу потянул, когда… ну, вроде сделал резкий поворот назад. ​С губ Тигрицы сорвался тихий, почти неосознанный смешок. Несмотря на огромный риск, слушать истории о неуклюжести этого растущего здоровяка было весело. В порыве перевести разговор на новую тему, не касающуюся её лапы, девушка исследовала комнату взглядом, просматривая все детали. Когда она снова увидела пять деревянных фигурок новообразовавшейся Неистовой Пятёрки, на её тонких кошачьих губах заискрилась улыбка. ​— Не думала, что ты такой фанат, По, — её взгляд задержался на миниатюрной копии её самой, застывшей в боевой стойке. — Ты сам их вырезал? ​Мишка резко поперхнулся воздухом и попытался как бы невзначай подоконник тумбочку своей широкой спиной, что, учитывая его комплекцию и положение на полу, выглядело крайне нелепо. Его пушистые уши мгновенно вспыхнули румянцем, который был заметен даже сквозь чёрную шерсть. ​— А… эти? Да-а… ну, типа того! — Лотос нервно рассмеялся, переминаясь с лапы на лапу. — Просто… ну, не одной же готовкой мне заниматься, в самом деле? Вот и нашёл себе такое хобби… ​Рыжая красавица с лёгким прищуром наблюдала за его панической тирадой. Ещё вчера она бы презрительно фыркнула на такое ребячество, сочтя его пустой тратой времени, которое можно было бы с пользой провести в тренировочном зале. Но сейчас, в этой тёплой комнате, такие изделия казались понятным дополнением. ​Она чуть подалась вперёд, игнорируя слабую пульсацию в лапе, и аккуратно взяла деревянную копию самой себя, которую По так неумело пытался заслонить. Кошка задумчиво провела большим пальцем по вырезанным изгибам одеяния, чувствуя шероховатость дерева. ​— Это… тонкая работа, ты не похож на самоучку. Увидь я это на рынке, то подумала бы, что это дело лап мастера, за спиной которого хотя бы пару лет опыта. ​— Правда? Я просто… ну, вырезал по памяти. У обезьяны, если честно, всё время отваливался хвост, пришлось сажать его на древесную смолу. А твою… твою фигурку я переделывал трижды. ​Янтарные глаза удивлённо блеснули, и Тигрица перевела взгляд с деревянной игрушки на лицо парня. ​— Трижды? — она чуть вскинула бровь, и на её губах заиграла лёгкая, почти незаметная полуулыбка. — И что же с ней было не так? Неправильная стойка? Ошибка в пропорциях? ​Панда смущённо почесал затылок, отводя взгляд куда-то в сторону старых плакатов, висящих на стене. ​— Ну-у… сначала ты вышла какой-то грустной. А потом злой, как в той роще, где ты колотила бамбук! Ну, то есть… мне показалось, что ты была похожа, вот… — мишка ненадолго запнулся, словно подбирал слова для главной части. — А потом ты всё-таки получилась. Я просто хотел, чтобы ты выглядела так, как я вижу тебя! Сильной, но и… живой, типа, вот. ​Ощущая горящий румянец под рыжей шерстью, девушка бережно, будто держала не просто деревянную игрушку, а одну из самых важных реликвий в Зале Героев, поставила мини-копию себя обратно на подоконник. ​— Могу сказать, что у тебя получилось, панда. Спасибо за… — завершить мысль полосатая не смогла, пряча пылающее лицо и устремляя взгляд в пол. ​Он не стал донимать её расспросами, отшучиваться или пытаться заглянуть в глаза, интуитивно чувствуя, что этот хрупкий момент слишком легко разбить любым неосторожным словом. ​— А вот делать змею оказалось проще всего. Только с шарнирами помучился, конечно… ​Тигрица мысленно выдохнула, с огромной благодарностью цепляясь за эту спасительную смену темы. Она осторожно подняла глаза, уже более уверенно скользнув взглядом по деревянной коллекции. Фигурка мастера Гадюки действительно сильно отличалась от остальных: вместо монолитного куска дерева она состояла из нескольких сегментов, хитро соединённых между собой. ​— Шарниры? — переспросила девушка. В её голосе снова зазвучали привычные, более ровные нотки, хотя лёгкая, мягкая хрипотца никуда не делась. ​— Ещё как! — радостно оживился панда, словно только этого вопроса и ждал. Он с энтузиазмом потянулся к подоконнику, чудом не опрокинув по пути пустую пиалу, и подхватил деревянную змейку. — Смотри! ​До этого фигурка Гадюки и без каких-либо движений казалась Тигрице прекрасной работой, но теперь, когда она зашевелила хвостом и головой, в образ мастера добавилась значительная изюминка. ​— Круть, скажи? — глаза панды, загоревшиеся от явного интереса кисы, засияли с удвоенной силой, будто он продемонстрировал ей по меньшей мере легендарное оружие из Зала Героев. Лотос ловко свернул деревянную змейку кольцом вокруг своего широкого запястья, показывая, как послушно сегменты ложатся друг к другу. — Я сделал её первой! Несмотря на шарниры, вырезать её было куда легче! А вот его я откладывал на самый конец, — отложив фигурку Гадюки, мишутка заменил её на не менее красивую мини-копию Журавля. — Эти перья… Ух, не хочу вспоминать, как я их вырезал! А ещё я не мог сравнить с… — парень замолк, покусывая нижнюю губу и стараясь вспомнить слово «натурщик», — короче, с живым оригиналом! Остальных-то я видал, а вот его… только если на плакатах разглядывать, но и там вы все немного не такие, как наяву. А вот ты получилась шикарно! ​Упоминание Журавля и его многострадальных перьев заставило Тигрицу мысленно улыбнуться, хотя последнее замечание панды про то, что она вышла «шикарно», снова заставило её сердце сделать лишний, глухой удар. Похоже, этот здоровяк совершенно не умел фильтровать свои мысли, выдавая всё самое сокровенное с той обезоруживающей прямотой, против которой её хвалёная броня была абсолютно бессильна. ​Желая скрыть очередную вспышку смущения, девушка осторожно забрала из его лап миниатюрную птицу. Тонкие, почти невесомые деревянные крылья, изящный изгиб шеи – даже без живого примера перед глазами Лотос умудрился с поразительной точностью передать ту самую воздушную грацию, которой славился их пернатый напарник. ​— У тебя потрясающая зрительная память, панда, — негромко произнесла кошка, бережно проводя когтем по резным перьям на крыле фигурки. — Мастер Журавль определённо оценил бы такую детализацию. Хотя, зная его характер, он наверняка поворчал бы, что ты сделал его клюв чуть длиннее, чем на самом деле. ​Хмыкнув на весёлый комментарий дамы сердца, подросток решил поднять уже другую, но не менее интересную тему. ​— Да-а… Вот ты уже настоящий мастер кунг-фу! У тебя своя команда, друзья, которые живут через стену! Это… реально круто! Так ещё и они тоже знают кунг-фу! Мне бы быть в вашей компании… Кажется, что они правда очень крутые ребята! ​— Мы там не веселимся, По. С навыками приходит и ответственность. И пока я не мастер, только ученик. Судя по моему нынешнему уровню, только через пару лет, если не раньше, мастер Шифу… — напоминание о наставнике воскресило в памяти его громкий голос у подножия лестницы, откуда девушка, словно мелькнувший метеор, убежала, скрывшись в роще. ​Лотос мгновенно уловил эту перемену. Плечи полосатой в красном жилете заметно напряглись. Тяжёлая лапа мягко, но уверенно опустилась на её плечо. Кошка вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. ​Первая мысль панды была до боли привычной – немедленно перевести тему. Снова отшутиться, рассказать нелепую историю о том, как он сегодня пытался сесть на шпагат, или достать ещё одну деревянную фигурку – сделать что угодно, лишь бы прогнать эту болезненную тень с её лица и вернуть ту редкую, живую улыбку. Но, глядя на её опущенную голову, панда понял: прятать эти раны под пластырем из шуток больше нельзя. ​— Знаешь, Ти… — голос парня зазвучал непривычно тихо, глубоко и серьёзно. Он чуть сжал пальцы на её плече, передавая своё тепло. — Мне кажется, мастер Шифу просто очень за тебя боится. ​Киса горько, почти беззвучно усмехнулась, не поднимая глаз. ​— Мастер Шифу ничего не боится, По. Тем более – за меня. ​— Я же видел, как он реагирует. Он боится, что я… ну, типа, испорчу тебя. Что моя дурашливость, эти постоянные шутки, глупые идеи и неуклюжесть как-то повлияют на тебя, сделают слабее или собьют с пути идеального мастера. Ты для него – самое ценное, что есть во Дворце, его главная гордость. Он просто хочет для тебя самого лучшего. ​Панда тяжело вздохнул, и его большой палец едва заметно погладил плечо девушки в успокаивающем жесте. ​— Просто… он по-своему пытается этого достичь. Он ведь не умеет хвалить или показывать заботу так, как это делают обычные отцы. Поэтому он делает то, что умеет – тренирует до изнеможения. Но это не значит, что ты его разочаровала, Ти. Скорее, он просто до ужаса боится, что кто-то вроде меня может сломить тебя. ​Мысль о том, что холодная строгость учителя могла быть завуалированным страхом, казалась ей дикой, почти невозможной, но слова По… они имели пугающе странный смысл, который отзывался в душе ноющей болью. ​— Наверное, они там уже весь Дворец перевернули, — произнёс он, стараясь придать голосу максимально будничный, лёгкий оттенок. — Ты… вернёшься туда завтра? — вопрос прозвучал тише, с лёгкой ноткой неуверенности. Он замялся, чувствуя, как это звучит – будто он пытается выгнать её, хотя на самом деле внутри него боролись два желания: отпустить её обратно к её обязанностям и, вопреки всему, удержать здесь, в безопасности, хотя бы ещё на день. — Просто… если мастер Шифу увидит тебя завтра, может, всё будет иначе? Ты ведь просто… перевела дух. Иногда даже самым сильным воинам нужно просто… выдохнуть. Это же не значит, что ты сдалась, верно? ​Девушка думала над ответом. Избегать места, где она прожила десять лет, из-за ссоры казалось пугающе отталкивающим. Но и возвращаться обратно туда, где нет места для чувств, по крайней мере для одного мастера, сейчас не было никакого желания. ​— По! Спустись, пожалуйста, сынок, — голос, который для Лотоса уже давно стал самым родным, словно неожиданный звон колокола, прозвучал снизу. — Мне нужна твоя помощь! ​Пожав плечами, чёрно-белый юноша зашагал из своей комнаты, направляясь к отцу. Для хищницы это была возможность свободно глотнуть воздуха без полезных, но не всегда тактичных слов панды, которые при всей своей неуклюжести раз за разом пробивали её броню. ​Оставшись наедине с собой, девушка снова присела на кровать, успев прихватить деревянную фигурку её самой. Янтарные глаза уставились на приоткрытое окно, из которого дул прохладный ночной ветерок. Тёмное небо начинало приобретать всё больше ярких оттенков красного, крича о скором наступлении дня. ​По же, спустившись вниз и удивившись, что отец до сих пор не лёг спать, застал Пинга у бочки с водой. Тот протирал один из своих излюбленных черпаков, держа на готове хлопковое полотенце, чтобы затем обтереть кухонный инструмент. ​— Чего звал, пап? ​— Да так… По, просто хотел понять, зачем ты вылез ночью, шатаясь непонятно где! ​— Да я это… просто вышел свежим воздухом подышать! — ночной воин замялся, активно жестикулируя лапами и стараясь не смотреть отцу в глаза. — А там Тигрица! Она тоже… гуляла. Ну и мы, в общем, немного прошлись вместе, вот. ​Мистер Пинг остановился, медленно опустил черпак в бочку и скептически прищурился. Верить нелепым оправданиям сына он явно не спешил. ​— Прошлись они, надо же, — ворчливо отозвался Пинг, качая головой. — По, сынок, я, конечно, старею, но проницательность свою ещё не растерял! Ты видел, в каком виде пришла твоя подружка? ​При слове «подружка» По мгновенно захлебнулся собственными аргументами. Он смущённо втянул голову в плечи и замахал лапами. ​— Па-ап! Какая подружка?! — зашептал мишка, отчаянно косясь на потолок, словно боясь, что грозная воительница сверху услышит это непозволительное определение. — Она мастер кунг-фу! Член Неистовой Пятёрки! И она не… в смысле, она просто перетренировалась! Да, сильно перетренировалась, со всеми воинами бывает! ​— Ну хорошо, допустим, перетренировалась. Тогда ответь мне, почему она не идёт к себе домой? В тот огромный, роскошный Нефритовый Дворец, где куча свободного места, а сидит в скромной комнате моего сына? ​По вяло опустил плечи. Весь его оборонительный запал куда-то испарился, уступая место искренней, тихой грусти. Он посмотрел на свои лапы и тихо, нехотя буркнул: ​— Там… ну, в общем, возникли небольшие проблемки, пап. С мастером Шифу. Ей просто нужно было побыть где-то, где на неё не будут давить. ​Гусь слегка возмутился, всплеснув крыльями от такой несправедливости: ​— Проблемки у них! Ну и молодёжь пошла. Сначала она в окно к моему сыну лезет, а теперь раненая оказывается прямо на пороге моей лапшичной! ​— Пап! — парень обиженно надулся, выпятив нижнюю губу и укоризненно посмотрев на отца. ​Увидев этот упрямый, но до боли родной взгляд, отец сразу же смягчился. Вся его напускная строгость растаяла. Пожилой гусь только тяжело вздохнул, качая головой, и повернулся к плите. Сняв с огня маленький глиняный чайничек, от которого шёл приятный травяной аромат, он аккуратно подвинул его сыну вместе с чистой пиалой. ​— Ладно, ладно, не дуйся, — уже гораздо мягче произнёс отец. — На, отнеси ей. Это специальный настой с горным лотосом и ромашкой. Хорошо снимает жар, успокаивает и помогает уснуть. Ей сейчас это нужно. ​— Спасибо, пап, ты лучший, — По мгновенно повеселел, бережно принимая горячий чайник. ​Он уже развернулся и практически побежал обратно наверх, стараясь ступать как можно тише, насколько позволяла комплекция. Но стоило его лапе коснуться первой деревянной ступеньки, как тихий, серьёзный голос отца заставил его замереть на месте. ​— По? ​Панда обернулся, вопросительно посмотрев на мистера Пинга. Старый гусь провожал его долгим, внимательным взглядом, в котором читалась чистая родительская забота. ​— А она точно тебе просто… подруга? ​Одна из задних лап мишутки нелепо съехала по ступени, едва не заставив подростка растянуться на полу. ​— А-а… Да? Ну-у… блин, по нам, кажется, и так видно, что мы просто… друзья, не? — его нефритовые глаза бегали по кухне, ища, за что зацепиться, лишь бы не смотреть на отца, который пристально наблюдал за ним. ​Пинг только хмыкнул. Он подошёл ближе, привстал на цыпочки, аккуратно поправил съехавшее у По полотенце и похлопал своего большого, неуклюжего, но такого искреннего сына по плечу. ​— Друзья так друзья, сынок, — с лёгкой, почти незаметной улыбкой протянул гусь. — Только ты мог выбрать и более… спокойную подружку… ​— Пап! Она же услышит! — почти пища, выпалил Лотос так быстро, как только мог. ​— Ой, ничего не услышит! Звукоизоляция на кухне отличная! И вообще, — старый гусь отложил полотенце на край бочки и вдруг перестал улыбаться. Его маленькие тёмные глазки посмотрели на сына с глубокой теплотой и той самой родительской мудростью, от которой было невозможно спрятаться за неловкими шутками. — Я знаю тебя с тех самых пор, как часть тебя помещалась в корзину из-под редиски, По. Я прекрасно видел, как ты смотришь на свою любимую лапшу. Видел, как у тебя загораются глаза, когда ты без умолку тараторишь о приёмах кунг-фу. И… ты так же смотришь на неё! ​Вся напряжённая поза чёрно-белый мальчишка, готовая к новым нелепым оправданиям, вдруг разом обмякла. От папы ничего не скрыть. Да и самому себе врать, стоя посреди родной кухни с травяным отваром для неё, больше не было никакого смысла. ​— Я хоть иногда и не понимаю, чем тебе так понравилось кунг-фу! Но твоему старику кажется, что тут не обошлось без неё, так? — бровь гуся задорно взлетела вверх, а на клюве расплылась улыбка, провозглашающая, что скрывать теперь нечего. ​— Ну-у-у… Ладно, да! Она для меня не просто друг. И я, вроде как, тоже для неё. ​Подросток подтянул, как на зло, сползающие штаны, которые до сих пор хранили следы пыли и парочку травинок на заду. ​— Ха! Я так и знал! — Пинг победно ткнул в сторону сына бамбуковым черпаком. — Мой мальчик наконец-то вырос! ​По смущённо потёр шею, чувствуя, как под чёрно-белой шерстью разливается жар. ​— Пап, ну пожалуйста, потише… Мы просто… ну, мы только пытаемся понять, как это работает. Это всё… сложно. Она же мастер Тигрица. Самая суровая кошка во всей Долине. Ей не до всех этих… нежностей. ​— Ладно-ладно. А теперь неси ей уже этот чай! А не то моя будущая невестка решит, что у нас плохой сервис! ​— Пап!! — По чуть не выронил пиалу, пулей срываясь с места и заставляя деревянную лестницу жалобно скрипеть под своим весом. Вслед ему нёсся тихий, раскатистый смешок старого гуся. ​Наконец он снова оказался в собственной комнате, где на полу уже виднелись первые лучики света. Но Лотос замер по другой причине. Полосатая девушка, резко укравшая сердце чёрно-белого Ночного Стража, сейчас, свернувшись калачиком, провалилась в царство Морфея. Она продолжала держать в лапе одну из фигурок По, словно в этом заключалась её миссия – сохранить ценный артефакт, не упуская его из виду ни на секунду. ​Лотос застыл в дверях, боясь даже сделать лишний вдох, чтобы не спугнуть это хрупкое мгновение. ​Он на цыпочках, с грацией, удивительной для его габаритов (когда дело касалось действительно важных вещей, мишутка умел быть невероятно тихим), подошёл к кровати. Осторожно опустив поднос с нетронутым отваром на тумбочку, юноша позволил себе просто посмотреть на неё. ​Присев рядом, мишутка стал рассматривать её лицо. Он внимательно всматривался в её полосы, которые за эти десять лет вытянулись, приобретая более изящные черты. Будущего Воина Дракона заинтересовал небольшой клочок шерсти на полосатой голове, такой же непослушный, как и у него самого. Разница была лишь в том, что, вероятно, этот хохолок со временем исчезнет, олицетворяя окончательное взросление кошки. Снизу доносились звуки раннего бодрствования, но здесь всё ещё царил сонный покой. По невольно потянулся лапой, чтобы коснуться этой упрямой рыжей прядки, но в последнюю секунду замер. Одно неосторожное движение – и вся магия момента, а главное, возможность так детально рассматривать её исчезнет, как, возможно, и парочка его зубов.

***

      ​Гадюка уже не первую минуту стояла у раздвижных дверей, но всё никак не решалась покинуть комнату, чтобы зайти к ней. Громкие слова мастера Шифу, выражавшие всё его негодование, ночью разносились чуть ли не на весь дворец, пока мастер Угвей пытался урезонить своего вспыльчивого ученика и вернуть ему душевное равновесие. Эхо от их разговора, а точнее, от гневных, полных беспокойства и досады тирад наставника, без труда преодолело расстояние от Главного зала на вершине горы и гулко спустилось сюда – на нижний ярус, где располагались казармы. ​Так Гадюка, чутко дремавшая на своей циновке, и узнала, что Тигрица посреди ночи покинула свою комнату и ушла неизвестно куда. ​Но сейчас, когда утренние лучи уже начали согревать каменные плиты тренировочного двора, змейка была почти уверена, что её полосатая подруга уже вернулась. «Наверняка сидит у себя», – думала мастер стиля змеи. Ей стоило немедленно поползти туда – как хорошей, понимающей подруге, как той, кто всегда старается привнести хотя бы немного мягкости и тепла в их суровые будни. Девушке до одури хотелось скользнуть через порог соседней комнаты, ласково обвиться вокруг напряжённых плеч и просто сказать, что всё будет хорошо. ​Но она всё мялась. Кончик её изящного хвоста нервно, ритмично постукивал по деревянному полу у приоткрытых сёдзи, выдавая сильную внутреннюю борьбу. ​В конце концов, сделав глубокий внутренний вдох, зелёная «лапша» решилась. Она мягко подтолкнула головой деревянный край сёдзи, заставляя дверь бесшумно отъехать в сторону. Миновав комнаты Журавля и Обезьяны, она с волнением заглянула в нужную комнату. ​Гадюка затаила дыхание, готовая увидеть упрямую, нахохлившуюся фигуру подруги, но… внутри её ждала лишь звенящая, холодная пустота. Худшие опасения подтвердились: Тигрица не возвращалась. Она провела вне Нефритового Дворца всю ночь, оставив свои обязанности и привычный педантичный контроль. ​Сердце змейки испуганно пропустило удар. Охваченная внезапной паникой, она резко развернулась, готовая броситься назад по коридору, и едва не сбила кого-то на дороге. ​— Оу! Поаккуратней на поворотах, подруга! — раздался сонный, ворчливый голосок снизу. ​Богомол, лениво потирая лапками заспанные глаза и сладко зевая, только-только выбрался из своей комнаты. ​— Чего ты мечешься с утра пораньше? Мастер Шифу, конечно, орал ночью как подорванный, но это же не повод… ​Не давая товарищу вставить больше ни слова и совершенно игнорируя его расспросы, она резко развернулась на хвосте. Утягивая ошарашенного, беззвучно вопящего друга за собой, змейка стремительной зелёной лентой влетела в собственную комнату, расположенную по соседству. ​Одно мощное, хлёсткое движение тела – и они оба живым снарядом вылетели в распахнутое настежь окно её комнаты, устремляясь вниз.

***

      ​Сон, состоящий из обрывков прошлого дня, сливающихся в непонятную, но кажущуюся на все сто правдоподобной цепь событий, прервался из-за солнечного луча, который настойчиво щекотал её лицо, призывая к пробуждению. Поёжившись, полосатая всё-таки открыла глаза. Невольное мычание и потягивания переросли в полноценную кошачью растяжку. ​Но стоило кисе окончательно распахнуть янтарные глаза, как реальность происходящего заставила её вздрогнуть. Вместо минималистичной комнаты, наполненной приятными благовониями, перед ней предстали всё те же игрушки Неистовой Пятёрки и разбросанные свитки с изображением приёмов кунг-фу в разных стилях. В нос ударил запах свежей еды и специй. Однако Тигрица застыла на чужой кровати по другой причине: По – тот самый мишка, что ночью носился с порцией лапши и длинными бинтами, – теперь лежал на полу, свернувшись под тонким хлопковым одеялом. ​Мёрзнуть на холодном полу вместо того, чтобы спать на тёплой кровати… Для полосатой души это было одновременно и проявлением глупости, и настоящим подвигом во имя чужого удобства. ​«Глупый панда. Если что-то и не изменилось в нём с приютских времён, так это жертвенность во имя других… Иногда это просто ужасная черта!» – рассуждала полосатая воительница, прижав колени к груди и не зная, как поступить в такой ситуации. ​— По? — спящий юноша лишь мерно засопел, зарывшись носом глубже в тонкую хлопковую ткань своего импровизированного одеяла. ​Кошка выждала пару секунд, прислушиваясь к его ровному дыханию. ​— По, просыпайся, — позвала она чуть громче, свесившись с края матраса. ​Снова ничего. Разве что одно чёрное пушистое ухо едва заметно дёрнулось во сне, словно отгоняя назойливую муху, и панда чуть сжался, забавно причмокнув губами. ​Повышать голос ещё сильнее Тигрица не рискнула. С нижнего этажа уже доносился приглушённый стук ножа о разделочную доску и тихое бульканье – мистер Пинг давно был на ногах и вовсю занимался заготовками для лапшичной. Испугать По громким окриком означало неминуемо привлечь внимание суетливого гуся, а после вчерашнего вечера девушка была совершенно не готова к вопросам, чрезмерной опеке и проницательным взглядам старого кулинара. ​Тихо, почти неслышно вздохнув, полосатая откинула одеяло и бесшумно спустила босые лапы на прохладные доски пола. Стараясь ступать так же мягко, как на тренировках по скрытности, она обогнула разбросанные по полу свитки и опустилась на колени прямо рядом со спящим другом. ​Вблизи его умиротворённое лицо казалось ещё более безмятежным и по-детски беззащитным. Тигрица на секунду замерла, борясь со странной нерешительностью, а затем протянула руки. Её крепкие лапы мягко легли на его широкие плечи. ​Она начала аккуратно, но настойчиво трясти здоровяка, стараясь вырвать его из цепких лап царства Морфея и не создавая при этом лишнего шума. ​— По, ну же, вставай, — настойчивым шёпотом произнесла кошка, усиливая хватку на его плечах и склонившись чуть ближе. — Уже солнце встало! ​После особенно резкого толчка округлые глаза чёрно-белого героя распахнулись. Лапы сжались на её предплечьях, чтобы обрести хоть какую-то опору в непонятном вихре событий. ​— А-а?! Я-я… — бормотал ещё сонный мишутка, прежде чем осознать ситуацию. — Тигрица! Ты чего?! Ну нельзя же так! Я думал, что на меня напали или… ты решила меня съесть! ​— А как, по-твоему, я должна была тебя разбудить? — Тигрица лишь фыркнула, поспешно убирая лапы с его плеч. — Я звала тебя. Дважды! Но ты спал как убитый и только ухом дёргал. По-другому тебя из этого сонного царства было просто не вытащить. ​Словно в подтверждение своих слов, кошка мимолётно кинула взгляд на приоткрытое окно и резко отпрянула, едва не потеряв равновесие. Лучи солнца уже вовсю заливали комнату, окрашивая деревянные стены в яркий, почти полуденный золотистый цвет. Светило поднялось непозволительно высоко – утренняя тренировка в Нефритовом Дворце должна была закончиться ещё пару часов назад. ​— Великие мастера… — выдохнула она, лихорадочно поправляя помятый за ночь красный жилет. — Я проспала. Я проспала слишком много! Мастер Шифу… Нефритовый Дворец… Они наверняка уже обыскали всю Долину! ​По, всё ещё лениво потирая заспанные глаза и сладко потягиваясь всем своим массивным телом, добродушно улыбнулся, глядя на её внезапную суету. ​— Эй, Ти, тише, выдохни, — мягко проговорил он, перекатываясь на бок и подпирая круглую щёку ладонью. — Ничего ты не проспала «слишком много». Сама подумай, мы же заснули-то почти под утро! Твоему телу нужен был отдых, особенно после той бамбуковой рощи и… ну, всего остального. Пару часов сна – это ещё немного, честное слово, обычное дело для уставшего воина! ​Но Тигрица его почти не слышала. Привычный педантизм и глубоко укоренившийся страх разочаровать наставника окончательно взяли верх над ночным умиротворением. Она резко развернулась. Раздался глухой стук, а затем – звонкий, жалобный треск расколовшейся глины. Тот самый маленький чайничек, который По с такой нежностью принёс ей посреди ночи, полетел на пол, увлекая за собой чистую пиалу. Тёмная травяная жидкость мгновенно растеклась по деревянным половицам, пачкая разбросанные свитки. ​— Ои… — невольно сорвалось с тонких кошачьих губ. ​Тигрица испуганно замерла, уставившись на осколки. Панда же даже не вздрогнул от шума. Он лишь сокрушённо покачал головой, разглядывая живописную лужу у своих ног, а затем перевёл на неё весёлый, абсолютно лишённый обиды взгляд зелёных глаз и забавно хмыкнул: ​— Ну-у… чайник, конечно, жалко. Папа его, кажется, очень любил… Но ты не переживай! Чай-то всё равно уже остыл. Так что мы ничего не потеряли, кроме пары глотков холодной ромашки. Я сейчас всё уберу! ​— По… — тихо произнесла кошка, заставив парня отвлечься от осколков и поднять на неё взгляд. Она обернулась, и её янтарные глаза на мгновение стали непривычно мягкими, лишёнными всякой брони. — Спасибо тебе. За всё. За суп, за повязки… и за то, что спрятал меня здесь этой ночью. Ты правда мне помог. ​Она на секунду запнулась, всматриваясь в его пушистую мордашку, словно пытаясь запомнить это мгновение до мельчайших деталей. ​— Но мне и правда пора уже идти во Дворец. Я не могу бегать от своих обязанностей вечно… и этот разговор с мастером Шифу всё равно должен состояться. Пожелай мне удачи, панда. ​— Да всё будет зашибись! Шифу, наверное, уже всю шерсть на ушах вырвал, когда понял, что сморозил вчера! — Лотос вяло поднялся с пола, расплываясь в той самой лучезарной улыбке. ​Глядя на него, Тигрица не смогла удержать привычную хладнокровную маску. Уголки её губ смущённо приподнялись в полуулыбке. Положив лапу на его чёрное плечо, она попрощалась без слов. Для сонного мишутки этот жест был ценнее любого «пока». Спустя мгновение она скрылась в проёме окна.