Травмоопасный Новый год
31 декабря 2025 г., 20:32
Света опаздывала. Не то чтобы это было критично, но всё же. Они с Беловой договорились, что приедут на корпоратив к шести вечера, и это время приближалось слишком быстро. Однако, несмотря на спешку, Симонова не смогла остановить себя от того, чтобы заглянуть в гостиную, откуда доносилось заразительное хихиканье Василисы и Катин мелодичный смех. Последний раз, когда Света туда заглядывала, сладкая парочка заканчивала с украшением ёлки, которую Мельцаж принесла домой ранним утром. Собственно, эта ёлка и была одной из главных причин того, что Света опаздывала. Сначала она ворчала на Катю, потому что у них в гардеробной лежала прошлогодняя искусственная ёлка, и покупать живую казалось неразумно. Затем они долго обсуждали, что живая ёлка дарит больше ощущения настоящего Нового года, а Мельцаж задалась целью создать для маленького человечка идеальный праздник. Потом проснулась Василиса и с таким восторгом рассматривала ёлку, что Симонова забыла о своём изначальном недовольстве, и сама повезла их всех покупать новые игрушки, а заодно побродить по торговому центру.
Сначала они наряжали ёлку все вместе, но потом Света оставила Катю и Василису, чтобы подготовиться к корпоративу. Теперь же Мельцаж с Васей барахтались на полу, шуточно сражаясь за последнюю игрушку, и параллельно стараясь защекотать друг друга. Вокруг них прыгал Спейс, на голове которого красовался маленький новогодний колпак, а сзади тащилась мишура, зацепившаяся за хвост. Глядя на то, как её любимые люди и любимый непослушный пёс веселятся в свете гирлянд, мигающих на шторе, Света почти решилась послать всё к чёрту и остаться дома. Когда-то ей нравились шумные вечеринки и походы в бары или клубы, теперь же уютные семейные вечера приносили ей гораздо больше удовольствия.
— Ещё чуть-чуть и вы свалите ёлку, — ласково предупредила Симонова, не в силах убрать улыбку с собственного лица.
Катя и Василиса одновременно вскинули на неё свои взгляды да так и замерли. Не отводя глаз от Светы, Мельцаж поднялась с пола, захватывая вместе с собой и Васю.
— Какая мамочка красивая, — восторженно прошептала Василиса, от обилия эмоций обвивая Катину шею руками и крепко обнимая.
Симонова знала, что выглядит эффектно в белоснежном брючном костюме, пиджак которого выглядел так, будто был надет на голое тело, хотя, на самом деле, под ним скрывался топ, прикрывающий всё, что должно было быть прикрыто, в случае, если с пуговицей пиджака вдруг что-то случится. Макияж с оттенками красного, а также красный пояс и украшения создавали дополнительные акценты и придавали образу завершённость.
— Самая красивая, — едва слышно проговорила Мельцаж, всё ещё не в силах оторвать от Светы взгляд. Сколько бы времени с их знакомства не проходило, эта женщина продолжала выбивать из неё дух одним своим видом.
Света поджала губы, ощущая, как начинает таять - не столько от слов, сколько от восхищённого взгляда Кати.
— Нам осталось повесить звезду, но мы ждали тебя, — добавила Мельцаж.
Симонова благодарно улыбнулась, очень этим тронутая. Выбирая игрушки, она рассказывала Кате о том, что при мысли об украшении ёлки у неё в голове сразу рисуется картинка, как родители вместе помогают своему малышу повесить звезду на самую макушку, и пусть это какое-то избитое клише, но для неё это кажется чем-то особенным.
Подняв звезду с пола, Света подошла к Кате, на руках которой сидела Василиса, готовая к своей ответственной миссии. Когда они подошли к ёлке, Симонова отдала звезду дочери, помогая Мельцаж удерживать Васю от того, чтобы та полностью перелезла на ёлку, старательно примеряя игрушку на макушку дерева. Пока Василиса была увлечена своим делом, Симонова уличила момент, чтобы посмотреть Кате в глаза и прошептать: «Я тебя сильно-сильно». И пусть Мельцаж так старалась с ёлкой ради ощущения новогоднего волшебства у Василисы, для Светы этот момент тоже ощущался как что-то невероятное.
— Это не слишком? — на всякий случай уточнила Симонова у Кати, указывая на свой наряд, пока Василиса осталась в гостиной любоваться ёлкой, на которой зажгли огни гирлянды, а Мельцаж сопроводила её в спальню за клатчем.
— Я не могу ответить на этот вопрос, — честно призналась Катя, подходя к Симоновой сзади вплотную. — Тебе очень идёт, и ты потрясающе выглядишь. Но я уже представляю, сколько людей сегодня будут пускать на тебя слюни. А как только наберутся жидкой храбрости, ещё и приставать могут начать. Вот это мне не нравится.
— Я взрослая девочка и умею за себя постоять, — развернувшись, мягко напомнила Света. — К тому же я буду не одна, будем с Викой прикрывать тылы друг друга.
— Я знаю, — вздохнула Мельцаж. — Если честно, я просто пытаюсь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы ты осталась дома. Тогда я смогла бы уложить Василису спать пораньше, а потом…
— Т-ш-ш, — закрывая Кате рот ладошкой, шикнула Симонова. Она и так была на грани того, чтобы никуда не ехать, а если бы Мельцаж начала красочно рисовать перспективы их бурной ночи, она могла бы окончательно сдаться.
— Хотя бы один поцелуй, — невинно похлопала глазами Катя, слегка отстраняясь назад.
— Нет, — безапелляционно отрезала Света. Она знала к чему это может привести, а времени на то чтобы потом поправить укладку и макияж уже не было.
— А что на счёт маленького объятья? — лукаво спросила Мельцаж, сокращая дистанцию между ними и убрав Светины волосы назад, наклоняясь, чтобы оставить несколько лёгких поцелуев на её шее.
— Киса, — предупреждающе протянула Симонова, хотя сама, вместо того, чтобы попытаться отстранить Катю наоборот вцепилась в её плечи, удерживая на месте.
Кто знает, смогла бы в итоге добраться Света до корпоратива, если бы не звонок во входную дверь, вынудивший их отлипнуть друг от друга.
— Ну ни чё се, — присвистнула Громова в забавном новогоднем колпаке, похожем на тот, который был на Спейсе, когда Симонова открыла ей дверь. — Ни на что не претендую, просто констатирую факт, — тут же добавила она, замечая Катю на заднем плане, с выражением лица: «Не смотри на мою женщину». — Моя королева уже ожидает вас в банкетном зале, между прочим.
— Я уже выхожу, — закатила глаза Света, для наглядности показывая экран своего айфона с открытым приложением для вызова такси.
— Женя! — раздался радостный крик Василисы, выглянувшей к ним и заметившей их гостя. Громова вовремя успела скинуть кроссовки и сделать пару шагов вглубь квартиры, чтобы сгруппироваться для подхватывания маленького человечка на руки и последующих подбрасываний вверх.
— Тебя точно не подвезти? Женька пока с Васей побудет, — в который раз спросила Мельцаж, помогая Симоновой надеть пальто.
— Всё в порядке, — мягко отозвалась Света. — Развлекайтесь тут пока. Но не слишком сильно, — не удержавшись, она всё же чмокнула Катю в губы, бросив быстрый взгляд ей за плечо, чтобы убедиться, что дочь их не видит. — И следи за тем, чтобы Вася не объелась сладким, как в прошлый раз, — повысив голос так, чтобы было слышно и Громовой, попросила Симонова, прежде чем махнуть всем и выйти из квартиры.
— Понятия не имею, на что это она намекает, — невинно пожала плечами Женя, легко тыча пальцем Василисе в живот, а затем щёлкая по носу, когда та опустила голову, чтобы посмотреть на её руку. Вася захихикала, в очередной раз пойманная на этой шутке от Громовой, а затем удивлённо ахнула, когда Женя разжала ладонь, а в ней магическим образом появилась конфета. — Что? У нас же вечеринка без взрослых. Оторвёмся как следует, — усмехнулась она, в ответ на Катин неодобрительный взгляд.
Это Громова предложила Кате приехать к ним с Васей в гости, пока их дамы будут веселиться с коллегами. Во-первых, от них Жене было ближе доехать до банкетного зала, чтобы забрать Вику после завершения мероприятия, а, во-вторых, ей нравилось проводить время вместе с Мельцаж, и она души не чаяла в Ваське, но из-за работы, тренировок и соревнований собраться вот в такой компании удавалось не так уж часто.
Вася была на седьмом небе от счастья, предвкушая весёлый вечер в компании Громовой. Разумеется, с Катей ей тоже было весело, но, когда с ними была ещё и Женя, веселье переходило на новый уровень. Пока Мельцаж готовила для них небольшой фуршетный стол, состоящий из сока и лёгких закусок, Василиса носилась с Громовой по всему дому, то ли играя в догонялки, то ли соревнуясь в нанесении как можно большего ущерба порядку, который так старательно наводила Симонова.
«А можно к вам?» — написал Максим, когда Катя отправила видео с их развлечениями в общий чат с друзьями. На видео Василиса показывала движения, которые они с Женей должны были повторять, чтобы в итоге у них получился танцевальный номер для Деда Мороза. Пока Вася не слышала, Громова вкидывала шутки из разряда: «Интересно, а если станцевать у Деда Мороза на коленях, он даст подарочек получше». Стас в чате написал, что скорее всего у дедули случится инсульт от обилия эмоций, а Белова отправила Жене угрожающий смайлик.
Спустя час они выкладывали уже новое видео, на котором к ним прибавился Максим. Отняв у Женьки новогодний колпак, он повторял движения за Василисой, стараясь наверстать пропущенный мастер-класс. Половину движений он специально путал, громко сетуя на свою неловкость, отчего Вася грозила ему пальцем, при этом закатываясь от смеха.
Симонова прислала Кате селфи, на котором они с Беловой позировали на фоне ёлки. Обе выглядели прекрасно, и Мельцаж очень надеялась, что подвыпившие санитары и врачи не начнут им докучать.
— … а потом появилась фея, и у неё была волшебная палочка. Самая настоящая. И она делала вот так, и там были искры и из них звёздочки, а ещё… — играя с Максимом в шахматы на полу, без умолку болтала Василиса, рассказывая о театральном представлении для детей, на которое Катя её недавно возила.
Макс кивал, задавая дополнительные вопросы, которые лишь распаляли ребёнка, давая ощущение того, что взрослому человеку интересно с ней общаться, и он действительно её слушает. Максиму и правда было интересно, а ещё он иногда бросал на Катю наигранно недовольные взгляды, ворча о том, что Вася уже умеет играть в шахматы лучше, чем он сам.
Шахматы в жизнь Василисы внесла Романцева. Так уж вышло, что в предновогодние недели у Кати почти каждый вечер были выступления, и им со Светой пришлось придумывать, кого попросить присмотреть за Василисой несколько дней и вечеров, в которые Симонова не могла поменяться дежурствами на работе. Можно сказать, что Рита сама предложила свою помощь, аргументировав это тем, что ей всё равно нечем заняться. Романцева мало вязалась с образом няни, но знала, что с ней Василиса будет в полной безопасности, в конце концов, когда-то Рита присматривала и за самой Мельцаж, хоть та и была постарше. А ещё Кате казалось, что Романцевой жизненно необходимо побыть рядом с маленьким человеком и подпитаться от Василисы положительными эмоциями, потому что за последние несколько месяцев она будто потухла, растеряв весь свой запал.
Именно после более плотного общения с Романцевой Василиса увлеклась шахматами и теперь почти каждый вечер просила Свету или Катю с ней играть. Узнав об этом, Рита была очень горда собой.
— Ещё не передумали переезжать? — отпивая привезённую Максимом колу из своего стакана, спросила Женя, пиная Катю ногой, чтобы та отвлеклась от своего телефона, где в который раз пересматривала историю из соцсети Беловой, в которой фигурировала танцующая под весёлый трек Симонова.
— Нет, — качнула головой Мельцаж, пиная Женю в отместку. — Я вижу, что Света очень переживает из-за этого. Понимаю, что здесь у нас уже сложившаяся жизнь, пусть и не идеальная, а там не будет ничего, всё придётся начинать с начала. Но мы должны хотя бы попробовать. Не столько ради своего комфорта и спокойствия, сколько ради неё, — Катя с нежностью взглянула на Василису, которая с видом великой мученицы объясняла Максиму, что он не может ходить пешкой по диагонали. — Вы с Викой тоже можете переехать. Я думаю, что она будет востребованным специалистом и там, и ты тоже, потому что сможешь продолжать участвовать в соревнованиях сама и тренировать других.
— У вас всё проще, — вздохнула Женя, из вредности пиная Катю ещё раз. — Вы трое — это вся семья, которая вам нужна. Больше вы особо не привязаны ни к кому. Вика с родителями тоже не особо близка, но у меня есть бабушка и дед, а ещё Матюха. Как я их тут одних оставлю? Да и мне нравится жизнь такой, какой она сейчас стала. Без вас, конечно, будет уже не то, но всё равно. Не смогу я вот так взять и перевернуть всё с ног на голову.
— Понимаю, — кивнула Катя, собираясь отпить сок из своего стакана. Именно этот момент Женя выбрала, чтобы толкнуть подругу снова, отчего жидкость слегка пролилась.
— Ха, растяпа, — самодовольно ухмыльнулась Громова, сверкая своими фирменными ямочками на щеках.
— Видит Бог, я хотела быть хорошей девочкой, чтобы Дед Мороз подарил мне подарок под ёлку, но ты… — отставляя стакан, театрально произнесла Катя, после чего, кинулась на Женю, вовлекая её в шуточную борьбу, будто им снова было по пять лет.
— Куча мала! — радостно воскликнула Вася, смахивая шахматы с доски и прыгая на Максима.
Если бы Света видела, какой хаос они устроили в квартире за вечер, у неё бы точно случился сердечный приступ. Так что, когда Василиса заснула у Жени на руках во время просмотра фильма «Один дома», её осторожно перенесли в детскую комнату, а потом приступили к уборке.
— У меня есть вино и пиво, если что, — сидя за кухонным столом, когда все следы их шалостей были убраны, предложила Катя своим друзьям.
— Вот же ж Светлана. На вид такая приличная женщина, а такая пьющая, — цокнула языком Громова, подмечая, что кроме Светы в этой квартире больше никто не пьёт. — Или это ты специально её накачиваешь, чтобы было легче воспользоваться бедняжкой.
— Не судите по себе, Евгения, — спокойно ответила Катя, пока Макс не знал, смеяться ему или смущаться. Он вроде как уже привык к тому, что подруги иногда затрагивали очень щекотливые темы своей личной жизни, но иногда щёчки предательски алели.
— Чая вполне достаточно, — отказался от предложенного алкоголя Максим.
— Правильно. Чай дохлёбываем и уёбываем, — улыбнулась Женя, проверив новые сообщения от Беловой. — Моя Виктория Сергеевна сказала, что через час её можно забирать.
— Я по пути соскочу. Загляну в Ауру, там сегодня вроде интересный движ должен быть, — отозвался Макс.
— Какой движовый парень стал, — хмыкнула Громова, получая от Кати толчок ногой под столом.
После отъезда Ани Максим не пошёл в разнос и вроде никак не изменился. Яся мгновенно оказалась рядом с ним, чтобы получить то, чего хотела. А он как будто просто начал плыть по течению, но теперь он почти не сидел на месте, стараясь всё время чем-то себя занимать, чтобы было меньше времени на мысли.
— Ты с Дедом Морозом, кстати, решила? — вспомнил Максим.
— Вроде того, — неопределённо ответила Катя.
Её план по идеальному Новому году для Василисы включал в себя обязательное появление Деда Мороза. Главная проблема заключалась в том, что утром тридцатого числа они все собирались уехать к Громовым за город, и найти свободных актёров, которые были готовы туда отправиться, было проблематично. Поэтому Мельцаж задействовала в поиске всех, кого могла. Пока у неё было два варианта на роль старика с белой бородой: друг Геннадия и институтский знакомый с факультета актёрского мастерства.
Когда друзья уехали, Кате оставалось лишь принять душ и отправиться в кровать дожидаться возвращения Симоновой, коротая время за просмотром документалки.
— Ещё не спишь? — заглянув в комнату, спросила Симонова.
— Решила дождаться тебя, — подавляя зевок, отозвалась Мельцаж.
— Это хорошо. У меня есть для тебя подарок, — повесила интригу Света, исчезая на продолжительное время.
Кате уже начала сомневаться, не стоит ли ей выбраться из кровати и пойти проверить, всё ли с Симоновой хорошо, или может та ждёт её в гостиной, чтобы что-то вручить. Когда Света, наконец, вернулась, Мельцаж поняла, что всё это время та была в ванной, потому что вместо костюма на ней был её домашний шёлковый халат. Хотя, макияж, кажется, смыт не был, но в этом Катя не была уверена, так как уже сняла линзы, а очки покоились на прикроватной тумбе.
— Так, что за подарок? Я думала, мы договорились, что все подарки будут… договорить Мельцаж не смогла, потому что сложно помнить о чём ты говоришь, когда шикарная женщина скидывает с себя халат, под которым оказывается чёрный комплект белья, состоящий из хитросплетений кружева и ремней.
Из-за того, что, Катя пыталась одновременно нашарить свои очки на тумбе и выбраться из-под одеяла, она чуть не запуталась в собственных ногах, так что оба действия оказались провалены, и комнату наполнил негромкий смех Симоновой.
— Не надо так спешить, я никуда не денусь, — негромко проговорила Света, подходя к кровати сбоку, чтобы взять очки и надеть на Катю, а затем снова отступить назад, позволяя Мельцаж полюбоваться подарком.
Катя жила с этой женщиной. Спала с ней. Видела все её проявления. И всё равно готова была начать скулить от открывающейся ей картины. Женственные округлые формы Светы сводили её с ума, а в обрамлении красивого белья, макияжа, укладки и рокового чуть хмельного взгляда и вовсе поджаривали Мельцаж мозг.
Поднимаясь с кровати и медленно подходя к Симоновой, в пижамных штанах и простой футболке, Катя чувствовала себя особенно несуразно рядом с этой роскошной женщиной.
— Тебе нравится? — прошептала Света, протягивая ладонь, чтобы смахнуть несколько прядей волос, которые падали Кате на глаза и на которые та не обращала никакого внимания.
Мельцаж не могла ответить. Не потому что она потеряла дар речи, а потому что не было таких слов, чтобы выразить насколько ей нравилось. Несколько десятков минут назад, в документальном фильме упоминалось, что война была развязана из-за одной единственной женщины, Катя на это лишь усмехнулась, а теперь вдруг поняла, что может в это поверить. Симонова была одной из таких женщин, ради которых можно было отдать всё что угодно.
— Как же мне повезло, — выдохнула Катя, сокращая дистанцию ещё больше, останавливаясь в нескольких сантиметрах от губ Симоновой. — Понятия не имею как тебя угораздило выбрать именно меня, но спасибо тебе за это.
— Глупышка, — покачала головой Света, даря Мельцаж трепетный поцелуй с ароматом вина, выпитого для храбрости, потому что сама Симонова считала своё тело далеко не идеальным и вот такая демонстрация белья была выходом из зоны комфорта.
— Скажи, что ты не очень сильно устала. Потому что не думаю, что дам тебе уснуть этой ночью, — низко проговорила Мельцаж, проводя ладонями по телу Светы и ощущая, как всё внутри от этого закипает.
— Я уже не настолько молода, чтобы совершать такие подвиги, но, думаю, мы что-нибудь придумаем, — с улыбкой ответила Симонова, шумно выдыхая через нос, потому что большие пальцы Катиных рук легли на её соски, прикрытые лишь тончайшим кружевом.
Зайдя утром на кухню, Симонова обнаружила Василису, которая хмуро ела свою утреннюю кашу, и Катю, которая варила кофе, всё ещё сияя как начищенный чайничек.
— Хорошо провела ночь? — подшутила над Мельцаж Света, незаметно хлопая по бедру, пока тянулась за кружкой. — И, кстати, у тебя шея всё ещё в помаде.
— Волшебная ночь, — подмигнула Катя. — И, кстати, это не помада, — широко улыбнувшись, добавила она, наклоняя голову, чтобы Симонова получше рассмотрела результат своей ночной работы. Света не могла припомнить, чтобы была фанаткой оставления засосов, но, видимо, ночное вино придало ей чуть больше пылкости, чем требовалось.
— Боже, — едва слышно простонала Света, вспоминая, на какую полку убирала Катину водолазку, потому что в таком виде ей не следовало показываться на людях.
Впрочем, у самой Мельцаж на этот счёт были другие мысли, и засосы она совсем не пыталась скрыть, нося их с гордостью и даже выложив в соцсети фотографию, на которой они были заметны. Для Василисы пришлось придумать рассказ о злых комариках, ночью покусавших Катю. После этого Громова раз и навсегда переименовала у себя в телефоне Симонову на «Комариха», и никогда не переставала улыбаться этой шутке.
***
— Женька, — предупреждающе протянула Белова, удерживая Громову рядом с собой. — Да обещаю я, никаких приключений и задержек, никаких катаний с горочки в оврагах, и никаких попыток потерять Катю в лесу. Одна нога здесь, другая там, третьей нет, но отращу и хоп уже опять здесь, — терпеливо повторила Женя. Сделав быстрый шаг к Вике, она чмокнула её сначала в лоб, потом в нос, а затем в губы, тут же ойкая из-за снежка, прилетевшего ей в затылок. — Поехали уже, — поторопила Мельцаж, выглядя очень самодовольно из-за своей меткости. На дворе стояло тридцать первое декабря. Им всем пришлось постараться, чтобы утрясти дела на работах и одновременно приехать за город к Громовым. Василиса уже во всю гоняла с местной детворой под присмотром Надежды Петровны, а Женя с Катей отправлялись на поиски живой ёлки в ближайший лес. Не то чтобы это было законно, но так как лесник был старинным другом Георгия Константиновича, ему каждый год разрешалось срубать для себя ёлку без опасений быть оштрафованным. В этом году Громов-старший решил воспользоваться любимым видом труда, а именно рабским, поэтому сам за ёлкой не поехал, дожидаясь пока в гости приедет молодёжь. — Я же говорила, что могу по пути заехать и купить ёлку в городе, — садясь в машину закатила глаза Женя. В целом её умиляло то, как Катя старается сделать для Василисы этот Новый год особенным, потому что следующий они, вероятнее всего уже будут отмечать в другой стране совсем иначе, но иногда дотошность Мельцаж её раздражала. — Ничего личного, но я не могу доверять твоему выбору ёлки, после того, как увидела, ту, что ты принесла домой, — спокойно ответила Катя, успевая пригнуться и не схлопотать от Громовой леща. Что ж, ну, возможно, она слегка просчиталась с габаритами их однушки, когда решила купить для них с Викой самую высокую и пушистую лесную красавицу. Пришлось очень изощряться, чтобы укоротить её в домашних условиях и освободить под неё часть комнаты. Вернувшись с работы Белова была мягко говоря удивлена. Сначала она очень долго смеялась, а потом очень долго вместе с Женей убиралась, пытаясь выбрать из ковра все иголки, которые туда насыпались, пока Громова обрубала низ ёлки кухонным топориком. — У меня идеальный вкус, что на ёлки, что на женщин, — поиграв бровями улыбнулась Женя. Путь до леса занял не больше пятнадцати минут и ещё минут пять Громова искала место где бы можно было припарковаться, так чтобы не оставлять машину посреди дороги. Конец декабря в этом году оказалась как никогда щедр на снег, поэтому просто съехать на обочину было проблематично. За последние несколько лет это был первый снежный Новый год, что придавало ему дополнительную атмосферу. Женя даже шутила о том, что это Катя с кем-то договорилась и выторговала им снега, чтобы порадовать Василису. — Ну, какую будем брать? — выйдя из машины и слегка поёжившись из-за холодного ветра, задувшего снежинки за воротник лёгкой куртки, деловито спросила Громова, глядя на ближайшие к дороге ёлки. — На женщин явно лучше, чем на ёлки, — покачала головой Катя. Часть ёлок были слишком большими, а другая часть наоборот ещё слишком маленькими. Во всяком случае, внутренний перфекционист внутри Мельцаж не раздумывая приказал искать лучше, и она, повинуясь приказу, уверенно шагнула вперёд с дороги, тут же проваливаясь в снег по колено, потому что рядом с дорогой он был особенно глубокий, наметённый ветром. Громовой ничего не оставалось кроме как вздохнуть и взяв из машины инструмент последовать за подругой, стараясь идти по её следам, чтобы облегчить себе участь. — Ты же взяла пилу? — спустя пару минут, решила уточнить Катя, пока где-то вдалеке закричал дикий зверь, вероятнее всего лось. — За кого ты меня принимаешь? — оскорблённо фыркнула Женя, и лес наполнился жужжанием. Обернувшись Мельцаж обнаружила в руках Громовой небольшую аккумуляторную пилу, которую та гордо демонстрировала, спилив небольшую ветку с ближайшего куста. — Я имела в виду обычную пилу, — вздохнула Катя. — Двадцать первый век, Екатерина. Космические корабли бороздят просторы Вселенной, а ты всё ручной пилой дрочить ёлочку собралась. Иди в ногу со временем, — начитывала Женя, продолжая вслед за Катей заходить в лес всё дальше. — Я дико извиняюсь, а мы ёлку ищем или домик Морозко? Мы такими темпами лес насквозь пройдём, а по пути ещё пизды от братцев двенадцати месяцев получим. — Ты чемпионка ЦФО, так что у нас есть шансы отбиться. Возьмёшь на себя с Марта по Февраль, а остальных оставь на меня, — легко ответила Мельцаж, следуя дальше. — Хм. Ладно. Работать в команде я люблю, — согласилась Громова, лишь спустя пару мгновений осознавая, что ей достались все двенадцать месяцев, а Мельцаж не осталось ничего. — Ну, ты, конечно, стерлядь, — шуточно возмутилась она, ускоряясь, чтобы шуточно толкнуть Катю в спину. — Не шути со мной, — наигранно угрожающе проговорила Катя, делая резкое движение рукой так, что из рукава куртки на ладонь выскользнул небольшой туристический топорик в чехле, вызывающий скорее смех, чем страх. — Назови этот топор Стасиком, — смеясь предложила Громова, заставляя улыбнуться и Катю. — О, вот та… — заметив в сотне метров левее идеальную на её взгляд ёлку, указала Мельцаж, тут же срываясь с места, как будто кто-то мог забрать её себе раньше них. — Иди к мамочке, — хмыкнула Женя, вскидывая пилу и решительно топая следом. Сколько раз за жизнь с Катей и Женей случались приключения именно в тот момент, когда они составляли друг другу компанию в каком-нибудь деле? Слишком много, чтобы быть простым совпадением. Даже при том, что они обе остепенились и стали вести праведный образ жизни, только за последние несколько месяцев они успели попасть в небольшое ДТП на старых жигулях, которые Женька взялась перегнать по просьбе коллеги, а Мельцаж поехала с ней за компанию, бегали в парке за закладчиком, вскрывали через балкон квартиру незнакомой старушки, а также катали пьяного мэра по городу, пока тот вспоминал где живёт. Симонова уже не раз в шутку грозилась Кате запретить ей общаться с Громовой, потому что всякий раз, когда они встречаются происходит какая-нибудь невероятная история, а Белова начала брать с Женьки клятвенные обещания, что она не будет ни во что ввязываться, как только они с Катей куда-нибудь собирались. Но всё дело в том, что они действительно сами ни во что не ввязывались. Оно всё как-то само притягивалось. Уж точно они не планировали, что как только приблизятся к заветной ёлочке, раздастся раскатистый выстрел и неподалёку от них полетят щепки от дерева, в которое влетела пуля. Это вообще не то, чего ожидаешь в лесу тридцать первого декабря, когда в голове во всю звучит джингл бэлс. Мельцаж издала болезненный стон, хватаясь за голову, пока Громова откатывалась по снегу в сторону, тоже потирая голову. Потому что в момент выстрела обе инстинктивно бросились валить друг друга на землю, в лучших традициях Кевина Костнера из фильма «Телохранитель», и на полпути встретились лбами. Впрочем, в итоге, обе оказались на земле, так что нужный результат, так или иначе, был достигнут. — Что за херь? — не решаясь подняться на ноги, оглядывалась по сторонам Громова, пытаясь понять, кто стрелял. На ней, как обычно, не было ни шапки, ни шарфа, ни перчаток и после катаний по земле снег засыпался везде где только можно, но сейчас её это мало волновало. — Ты как? — бросив на Катю обеспокоенный взгляд, уточнила Женя. — Нормально, — кивнула Мельцаж, прикладывая ко лбу снежок, и тоже выглядывая по сторонам. Где-то вдалеке слышались мужские голоса. — Лесники? — Ну, да, сейчас бы ещё за ёлку расстреливать начали, — скептически хмыкнула Женя. — Надо ближе подойти, глянуть. В этой ситуации лучшим решением для Кати было бы сказать: «А может не надо?». И постараться как можно скорее убраться подальше. Это было бы поведением здравомыслящего человека, каким и была Мельцаж. Вот только рядом с Женькой внутри неё просыпался старый-добрый авантюрист, который подзуживал на приключения. Разве не стоит попробовать подойти поближе и посмотреть, что же там происходит. Тем более, что они будут очень осторожны. В конце концов они же не сумасшедшие, чтобы ввязываться во что-то опасное. Короткими перебежками от дерева к дереву они преодолели несколько сотен метров, пару раз снова припадая к земле из-за неожиданных выстрелов. Стреляли не в них, это было очевидно, так как пули ни где рядом не врезались, но всё же стреляли. — Охотники? — издалека глядя на троих мужчин с ружьями, которые стояли около Нивы, предположила Громова. — Да. Но в этом лесу нельзя охотиться. Дед нам сто раз рассказывал, как они тут устраивают облавы на браконьеров, — напомнила Мельцаж. — Вот же ж суки, — зло выдохнула Громова. — По-моему, там кровь, — кивнула она на полянку неподалёку. — Может они уже кого-то подстрелили, но ещё не поняли этого. — Я не эксперт, но могу предположить, что они выманивали зверя манком, а теперь будут искать его следы. И по каплям крови выслеживать дальше, — прошептала Мельцаж. — Надо позвонить деду. — Позвони, — согласно кивнула Громова. — Позвони, — ответила ей Катя. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, без слов понимая, что ни у одной с собой нет телефона. — Ну значит я просто захуярю их пилой, — решительно проговорила Женя, поднимаясь в полный рост. Катя тут же дёрнула её обратно, для надёжности, пиная под коленку и взглядом высказывая все мысли на этот счёт. Авантюрист в ней хоть и просыпался рядом с Громовой, но не настолько, чтобы победить её холодную голову. — Хочешь сказать, что мы просто возьмём и свалим отсюда, позволив этим ушлёпкам укокошить неповинную зверюшку? Может они прихлопнут оленя Санты, и всё, не будет никакого праздника. — Санта уже своё отпахал, а у Деда Мороза три белых коня, — напомнила Катя, хоть и понимала абсурдность этого спора. — Вообще у нас не водятся олени. — Олень. Лось. Какая разница? — отмахнулась Женя, выглядывая и замечая, что мужчины разделились. Двое пошли в разные стороны, а третий остался у машины. — О, кажется, они не смотрели ужастики. Нельзя разделяться, — зловеще улыбнулась Громова, вскидывая пилу, так будто она готовилась к ремейку «Техасской резни бензопилой». — Света меня убьёт, — покачала головой Мельцаж, вздыхая, но всё же доставая топорик из рукава и отправляясь выслеживать свою «жертву». — Ты Жене звонила? — с беспокойством в голосе спросила Симонова у Вики. — Они должны были давным-давно вернуться. — Не берёт трубку, — ответила Белова, нервно нарезая огурец в салат. Их панику прервали восторженные крики Василисы, которые было слышно даже в доме. Выглянув на улицу, они заметили машину Громовой, въезжающую во двор. Её багажник был открыт и в нём сидела Мельцаж, удерживая ёлку, которая была велика не только для того, чтобы влезть в салон машины, но и кажется для того, чтобы занести её в дом тоже. — Вы чего так долго? — нахмурилась Симонова, кутаясь в свою куртку, выйдя на улицу. Она нахмурилась ещё больше, когда заметила, что и Катя и Женя выглядят довольно потрёпанными, а на их лицах красуется по несколько царапин. — Искали самую лучшую. Катерина всю душу из меня вытрепала, пока нашли. Потом ещё рубили миллион лет, — пришла на выручку подруге Громова. — Потому что у кого-то разрядился аккумулятор пилы, — закатила глаза Катя. — Ой, было и было. Всю жизнь теперь бухтеть будешь, — весело отмахнулась Женя. — Васька, пошли игрушки искать на чердаке. Прям на улице ёлку наряжать будем. Сделаем свою Красную площадь всем на зависть. — Извини, чуть-чуть задержались, — целуя Свету в щёку, примирительно произнесла Катя. — Оказалось, что рубить ёлку сложнее, чем я думала. — Громова! — донёсся из дома голос Беловой, которая, наверняка, заметила, что Женька вся мокрая после валяний в снегу. До полуночи оставалось четыре часа, и Катя нервничала всё больше. Они идеально украсили дом и двор. Еда к праздничному столу тоже была готова. Теперь они разжигали на улице мангал, вокруг которого все собрались, не желая пока заходить домой. Друг Мельцаж, который должен был приехать и отыграть Деда Мороза написал о том, что у него случился форс-мажор, и он не успевает к ним доехать. Это было ужасно. Мельцаж так старалась продумать все мелочи, а теперь исчезла самая главная новогодняя составляющая. Впрочем, сама Василиса не особо переживала из-за отсутствия Деда Мороза. Ей было достаточно своего деда Гоши, который весь вечер катал её на санках по дороге у дома. А когда к ним приехала ещё и Романцева, вручившая Васе набор красивых игрушек, которые они чуть позже повесили на ёлку, улыбка и вовсе перестала сходить с детского личика. — Интересно, она делает это осознанно или это врождённый дар? — задумчиво проговорила Симонова, глядя на то, как дочь старается втянуть задумчивую Риту в какую-то игру. — Что именно? — не поняла Катя, отвлекшись на то, как мило выглядели Женя и Вика, воркующие о чём-то около беседки. — Осознанно ли Вася каждый раз выбирает себе для компании самого замкнутого человека и постепенно вытаскивает его из скорлупы, — разъяснила свою мысль Света. — Не знаю. Но, думаю, это в любом случае прекрасно, — спокойно пожала плечами Мельцаж, обнимая Симонову за талию и притягивая ближе. Романцевой было не просто заставить себя поехать за город, ведь буквально за забором стоял дом Волковых, служивший напоминанием о слишком многом. Но она не могла не приехать, потому что, как бы странно не звучало, ей больше было некуда идти. То есть, больше она нигде была не нужна. Семья Мельцаж осталась единственным, что имело для Риты хоть какой-то смысл. Катя стала совсем взрослой и самостоятельной, ей больше не требовался постоянный присмотр и наставления, так что сердце Романцевой помимо её воли начало переключать внимание на Василису. С Симоновой у них были сложные отношения, которые сложно назвать дружескими, но именно Света была той, кто смог убедить Риту в том, что ей нужна ещё одна операция на плече. И вот, спустя несколько месяцев, Романцева почти перестала ощущать себя калекой, упорно тренируясь, чтобы восстановить левую руку полностью. — Это самый лучший Новый год, — заключила Василиса, с Катиной помощью поджаривая маршмеллоу над мангалом. — У меня лучший новый год был в армии. Я тогда с пневмонией в госпиталь попал. Думал, что с апостолом Петром встречать буду на том свете. И аккурат за час до Нового года в себя пришёл. Все самогон и шампанское пили, а я кружку воды выпил сам, и такой она мне тогда вкусной показалась, и такой я счастливый был, как будто случилось настоящее чудо новогоднее, — поделился Громов-старший. — А я помню, как в детстве с бабушкой ходили на площадь и там всегда были какие-то сказочные представления. Я рассказывала стих, который мы заранее учили, и Дед Мороз мне конфеты давал. А ты мне ещё петушка на палочке покупала, — вспомнила Женя, тепло улыбаясь бабушке. — Ты потом вся липкая от этого петушка была, — добавила Надежда Петровна. Симоновой пришлось ткнуть Катю в рёбра, потому что та уже шептала Жене: «Отпетушили тебя в детстве, получается». — А у тебя какой самый лучший Новый год? — спросила Василиса у Кати, доверчиво обнимая её ноги, стоя рядом. Кате пришлось постараться, чтобы придумать как ответить на этот вопрос. В детстве она многое воспринимала под призмой одинокого брошенного ребёнка, потому что родители очень много работали. Ей не очень нравилось проводить праздники в компании бизнес-партнёров родителей, поэтому о них она не могла вспомнить ничего особенного, хоть организация там и была шикарной. — Когда мне было лет тринадцать, родители улетели в командировку и не успевали вернуться к Новому году. Мне было очень грустно из-за этого, — начала Мельцаж, поняв, что в её памяти всё же есть одно особенное воспоминание. Взглядом она нашла Романцеву. — И чтобы я не грустила, Рита посадила меня в машину, и мы поехали в Москву. Прямо на Красную площадь. Когда били куранты, мы стояли там, пили горячий-горячий чай и смотрели на салюты. — Не думала, что ты это помнишь, — тихо проговорила Романцева. Катя даже показалось, что в её глазах блеснули слёзы, но, возможно, это были лишь отблески огня. — Когда я была маленькой, отец и дядя перед каждым Новым годом возили меня за город кататься на лошадях. Их специально для меня украшали колокольчиками и ленточками, а мне разрешали осторожно кормить их с ладошки, — глядя на пламя, решила поделиться своими воспоминаниями Рита. Они приносили столько же боли, сколько и тепла. В голове Романцевой как будто звучали отголоски тех колокольчиков, что она слышала в детстве, а потом она поняла, что они раздаются из-за забора на самом деле. Их слышали все, так что дружно отправились посмотреть, что там такое происходит. — Мельцаж, ты с ума сошла? — первое, что смогла выдавить из себя Света, ошарашенно глядя на Катю. Перед домом Громовых стояли сани, переливающиеся разными огнями, запряжённые тройкой белоснежных коней, а в них сидели сказочные Дед Мороз и Снегурочка. Не вот эти вот бутафорские за пять тысяч рублей на пятнадцать минут, а как будто бы настоящие из старых сказок. И голоса у них были какие-то волшебные, когда они вылезли из саней и обратились к Василисе, рассказывая о том, что ехали мимо и заехали ненадолго, чтобы её поздравить, потому что она хорошо себя вела в этом году. — Я понятия не имею, что происходит, — прошептала Мельцаж, глядя на происходящее как на чудо. Это совершенно точно было не её рук дело. Она оглядела всех присутствующих, особое внимание задерживая на Романцевой и Громове-старшем, но судя по их лицам, они тоже были в шоке. Из соседних домов высыпал народ, посмотреть на диковинное представление. Белова оказалась единственной, кто сообразил с самого начать снимать всё на телефон, чтобы этот момент сохранился на память. Не стоит и говорить о том, как сияла Василиса. Для её детского разума происходящее было волшебством в реальности. К ней приехали самые настоящие Дедушка Мороз и Снегурочка, спели с ней песню, а ещё подарили красивую-красивую куклу. — Что это, мать вашу было? — едва слышно пробормотал Георгий Константинович, глядя вслед тройке лошадей, которая уносила сказочных персонажей вдаль от их дома. Василиса, сидящая на руках матери, счастливо улыбалась, переполненная эмоциями. Она ещё долго носилась по двору, каждому отдельно показывая свою куклу и рассказывая о том, как Дедушка Мороз и Снегурочка её хвалили. Взрослые лишь переглядывались, но никто из них не мог объяснить произошедшее. Когда все окончательно замёрзли, а мясо было готово, они переместились за стол в доме, не успев рассесться до появления неожиданного гостя. — Это Воттактович, — ахнула Василиса, соскакивая с Катиных колен, чтобы броситься на встречу вошедшему мужчине. Появление отца многое расставило по местам в Катиной голове. Она тоже поднялась и изрядно удивив отца искренне обняла его, успев шепнуть слова благодарности. Она даже думать не хотела, сколько стоило шоу, которое он организовал для Василисы. В любом случае, для него эти деньги ничего не значили, а для Кати то, что он подумал о Васе, стоило очень много. Салюты, привезённые Романцевой, пошли запускать ещё до полуночи, потому что Василиса уже начинала клевать носом, и лучше было показать ей красочное шоу и укладывать спать. — Загадывай желание, и оно обязательно сбудется, — прошептала Рите Василиса, крепко обнимая её за шею, восторженно глядя на мерцание в небе разноцветных огней. «Ещё один шанс», — предательски загадало сердце, прежде чем Романцева успела его остановить. — Спасибо что была рядом в самые тёмные времена, — шепнула Женя на ухо Вике, целуя её в щёку. Смерть матери далась Громовой неожиданно тяжело. Кажется, в разы тяжелее чем её брату и дедушке с бабушкой, потому что те давно были к этому готовы, а Женька так и не приняла мать и её болезнь, пока не стало слишком поздно. Если бы не Белова, Женя бы вряд ли сама выкарабкалась из той ямы, в которую попала. — Ты моя душа и моя жизнь, — в ответ напомнила Вика, кутаясь в объятья Громовой. — Если ты не хочешь, мы не будем переезжать. Одно твоё слово, и мы всё отменим, — тем временем, проговорила Катя, стоя со Светой в стороне. — Хоть на край света, главное, чтобы ты была рядом, — покачала головой Симонова, крепче сжимая Катину руку. Они стояли в свете фейерверков и гирлянд, наслаждаясь моментом. Новый год — детский праздник, потому что только в детстве мы способны безоговорочно верить в чудеса и искренне радоваться мелочам, не отягощённые грузом взрослых проблем. Но иногда стараясь создать волшебство для других, мы сами в него попадаем. Даря свет другим, мы так же заряжаемся им от кого-то. Новый год — детский праздник. Праздник ребёнка, который живёт внутри каждого из нас.***
Если Симонова с Беловой и обещали убить своих девушек, когда на следующий день к Громовым-старшим приехали участковый с лесничим, чтобы поблагодарить Катю и Женю за героическую поимку браконьеров, рассказывая о том, как они выследили двоих негодяев в лесу и обезвредили подручными средствами, а третий пытался скрыться от них на Ниве, это совсем другая история.
Примечания:
Для кого-то герои Травм стали почти членами семьи, а Новый год семейный праздник. Так что куда же без них)
