«Это катастрофа!»
31 декабря 2025 г., 20:56
Миру наступал конец.
Люди вокруг метались и гомонили подобно последним выжившим на «Титаннике». Голос диктора гремел, будто Иерихонские трубы. Система Маркуса отчаянно мигала красным и сыпала каскадами предупреждений о коллапсе эмоциональных модулей. Послав по внутренней связи вызов на знакомый номер, он замогильным голосом выдавил:
— Саймон… Всё пропало…
— Что случилось? — родной, отчётливо обеспокоенный голос согрел теплом и разом сбил уровень стресса с девяносто трёх процентов до восьмидесяти пяти. — Встреча прошла неудачно? Они тебя не выслушали?
— Нет, это я всё уладил, но… — Маркус с тоской глянул на табло аэропорта — этого цифрового Левиафана, только что пожравшего все его надежды и мечты. — Это катастрофа! Я в отчаянии!
— Маркус… — послышался тихий, ласковый вздох. — Твой рейс задержали?
Маркус согласно всхлипнул в ответ.
На электронном табло так и значилось: «Все рейсы до Детройта откладываются на неопределённый срок». Из-за разразившейся снежной бури и шквального ветра. А это означало, что праздник лидеру девиантов придётся встречать либо в аэропорту, либо в гостинице. Разумеется, ни то, ни то его совершенно не вдохновляло. Зато любимый видел его насквозь, даже находясь за много миль.
— Не переживай так, — улыбка в родном голосе согревала теплом. — Это просто дата в календаре. Вернёшься, и мы сразу отпразднуем.
Дышать стало немного легче, и количество сообщений об ошибках снизилось с сотни до пары десятков.
— Я так хотел провести эту ночь с тобой…
— Знаю. Но иногда обстоятельства сильнее нас.
Маркус мученически вздохнул, смиряясь с неизбежностью одинокого праздника.
— Пообещай, что не будешь встречать Новый год в одиночестве.
— Не буду. Встречу его с Джошем или отправлюсь к Карлу.
— Он будет очень рад твоей компании.
— Надеюсь, что так, — тихо рассмеялся Саймон. — И что он не выгонит меня на мороз за просьбу научить рисовать.
— Боюсь, тогда тебе самому придётся сбегать от него через окно, — хмыкнул Маркус.
Его распсиховавшаяся система успокаивалась, и он уже начал просчитывать варианты, что делать дальше. По всему выходило, что оставаться в аэропорту смысла нет. Буран закончится в лучшем случае к утру, а это больше десяти часов ожидания. Лучше уж он проведёт их с комфортом в гостинице… в режиме ожидания.
— Я лучше подожду прекрасного принца, который меня спасет, — пошутил Саймон, и тут же серьёзнее добавил: — Чем ты займёшься, пока будешь ждать?
— Проанализирую, чего мы сегодня добились. Еще раз проверю своё расписание…
— В новогоднюю ночь? — скептически усмехнулся Саймон. Маркс неопределённо повёл плечами.
— Может посмотрю какое нибудь новогоднее ток-шоу…
— Если будет совсем грустно, можешь позвонить мне, и тогда мы будем разговаривать всю ночь, — мягко перебил его попытки Саймон. Маркус зажмурился, так в груди вдруг необъяснимо потянуло от светлой грусти.
— Нет, я… Все будет хорошо. Переживу как-нибудь без тебя несколько часов.
— Хорошо, — Саймон смолк ненадолго, и мягко произнёс: — Я люблю тебя, Маркус.
— И я тебя, — грустно вздохнул Маркус.
Саймон закончил звонок, а гордый лидер девиантов с тоской задумался, как вообще переживёт эти «несколько» часов…
***
На пороге гостиничного номера Маркус замер ненадолго, равнодушно оглядывая роскошное пространство. Красиво, элегантно, но… холодно? Он сам не понимал, почему выбрал именно это слово, однако оно сюда прекрасно подходило. Маркус отставил в угол сумку и, не раздеваясь, опустился на кровать. Тишина комнаты давила на уши, за окном ветер кружил в танце снежные вихри. Это зрелище завораживало, и Маркус сам не заметил, сколько просидел так, глядя на снег, пока в углу зрения вдруг не замигала иконка входящего сообщения. Решив почему-то, что это письмо от Саймона или Карла, он поспешно открыл его — и удивлённо нахмурился. «Добрый вечер, Маркус. Весьма прискорбно, что неконтролируемые природные факторы помешали тебе вернуться в Детройт. Но всё остальное мы можем контролировать. Так что прими от меня этот новогодний подарок. Он скрасит тебе сегодняшнюю ночь. Э.К. P.S. Не люблю, когда мои создания грустят» К письму прилагался исполняемый файл с наименованием «Winter_Dzen_Garden». Маркус настороженно просканировал его, но не обнаружил никаких угроз — и ощутил лишь ещё большее смущение и даже трепет в биокомпонентах. Элайджа Камски был легендой среди андроидов. Творец, защитник, который первым начал высказываться о правах андроидов, как только была признана их независимость. Маркусу он представлялся чем-то далёким и нереальным, вроде человеческого бога. У них так и не выдалось шанса поговорить нормально. И вдруг, на тебе! Камски сам находит его и присылает… подарок? На Новый год? Зачем?! С какой целью?! Чего он хотел добиться?! Все эти вопросы перегружали систему андроида, но задать их было некому. Обращаться к своему создателю за разъяснениями он не хотел, а между тем любопытство — одна из первых и самых ярких черт девиантности — не давала ему покоя. И Маркус не выдержал. По-человечески затаив дыхание, запустил неизвестную программу. На несколько секунд мир погрузился в темноту. Вой вьюги за окнами сменился тишиной. Когда же всё прояснилось, Маркус обнаружил себя посреди сада Дзен — Коннор как-то устроил ему туда экскурсию, после того как Камски вычистил из его кода Аманду. Только теперь это место в корне изменилось. Цветущие сакуры оделись в пушистые белые шубы. Массивные белоснежные колонны опутали сверкающие разноцветными огнями гирлянды. Зелёную траву скрыли огромные холмы сугробов, а тёмная гладь озера подёрнулась толстым слоем льда и хрустально блестела под рассеянным светом фонарей. Высоко над его головой раскинулся чёрный бархат неба, покрытый мириадами блестящих звёзд, каких Маркус никогда не видел в Детройте. Восхищённо оглядываясь по сторонам, он медленно двинулся по тихо похрустывающим, заснеженным дорожкам к мосту, ведущему к острову в центре озера. Там его уже ждали. При виде стройной фигуры у стены с розами дыхание перехватило повторно. Маркус почти что бегом добрался до острова и сжал в объятиях тихо рассмеявшегося Саймона. Их пальцы переплелись, через установившийся коннект Маркус почувствовал чужую тоску, нежность и невыразимо глубокую любовь. — Как?! Ты тоже?.. -…Получил новогодний подарок от нашего создателя? — мягко улыбнулся Саймон. — Да. Вместе с сопутствующим письмом. Я не был уверен, к чему это приведёт, но решил рискнуть. — И правильно сделал, — Маркус ласково потёрся щекой о висок любимого. — Камски… Чёртов гений! Как только он узнал? — Разве это важно? — хмыкнул Саймон, и Маркус согласно покачал головой. — Не важно. Самое главное, что ты здесь и… Подожди. А… там где ты сейчас? — У Карла, — несколько смущённо ответил Саймон. — Мы беседовали о живописи, когда пришло сообщение… …и о тебе… Маркус увидел это в чужих мыслях. …Карл сидит напротив, заинтересованно глядя на него. — Что-то случилось? — Не уверен. Мне только что пришло сообщение от Элайджи Камски. Подарок с каким-то… файлом? — О! — Карл заинтересованно прищурился. — И что он пишет? — Что я не обязан встречать этот Новый год в одиночестве. Кажется, он хочет, чтобы я его запустил. Но я не понимаю… — Тогда запусти, — пожал плечами Карл, легко, мудро улыбаясь. — И посмотрим, что будет. Мир утонул в темноте… Маркус сглотнул. Пусть он не был человеком, но непонятное чувство тёплой благодарности сейчас ощутимо сжимало его грудь. — Карл… Он как будто знал… — Может и правда знал, — улыбнулся Саймон. — Всё-таки, он твой настоящий отец. Маркус мысленно сделал себе заметку обнять старого художника и сказать искреннее и самое горячее «спасибо» за всё, что тот для него делал, после чего вопросительно уставился на Саймона. — Так чем мы пока займёмся? — Ну… — Саймон огляделся и направился к одной из скамеек. — Я тут нашёл кое-что. Может быть, тебе это будет интересно? Он развернулся к Маркусу, сжимая в руках пару коньков. Тот только головой со смехом покачал. — Да ты смерти моей хочешь?..***
Всё оказалось вовсе не так страшно, как казалось на первый взгляд. Следуя заветам Карла, Маркус не загружал в себя никаких инструктажей или обучения по фигурному катанию. Так что на лёд он вышел совершенно неподготовленным. И это было странное, но удивительное, волшебное чувство. Из-за уменьшения площади соприкосновения со льдом и общей неустойчивости поверхности… — Маркус… Тёплый голос любимого оторвал лидера девиантов от анализа собственного состояния и окружающей среды. Он покачнулся, но Саймон удержал его под руку, хитро усмехнулся. — Не думай. Просто двигайся и наслаждайся. Маркус хмыкнул — и так и сделал. Получилось не сразу. Ноги разъезжались, он заваливался то вперёд, то назад. Но постепенно ему удалось обрести равновесие, и он заскользил по гладкой поверхности льда всё увереннее и увереннее. Ощущение руки Саймона на его собственном локте заставляло что-то тонко дрожать внутри. Маркус чувствовал себя словно на крыльях. Ему хотелось одновременно смеяться и петь. Одинокий, унылый вечер был забыт окончательно. Постепенно они ускорили темп. Саймон легко скользнул вперёд, поднырнув под его руку. Маркус крутнулся на льду, ловко перехватив его запястье, потянул к себе. Вспоминая немногочисленные программы фигурного катания, он подхватил любимого за талию, легко выполнив один трюк, за ним второй, с наклоном. Они-то расходились, то сходились. Саймон, ловко выскользнув из его рук, устремился вперёд, и прищурившийся Маркус бросился вдогонку, с тихим скрежетом прорезая коньками плотный лёд. В какой-то момент Саймон развернулся спиной вперёд и сам позволил Маркусу поймать его в объятия. Их новый поцелуй впитал в себя смолистый вкус хвои, мороза, снега. Они забыли обо всём, скользя по инерции и обнимая друг друга. И поплатились! Маркус слишком поздно заметил оказавшийся в преступной близи берег. Конёк Саймона с хрустом врезался в землю. Он вскрикнул, заваливаясь назад. Маркус попытался его удержать, но в итоге полетел следом, и они с головой опрокинулись в рыхлый сугроб. Когда Саймон вынырнул наружу, его и без того светлые волосы густо облепляли снежинки самых причудливых форм, которые совсем не спешили таять. — Ну, рано или поздно всё этим должно было закончиться, — философски заключил он, не спеша подниматься. Удобно устроившийся рядом Маркус осторожно убрал с его лба намокшую прядку. — Ещё скажи, что ты недоволен. Саймон улыбнулся, потянулся вперёд и легко коснулся губами кончика носа любимого. — Я сейчас самый счастливый андроид во всём мире…***
Они сидели прямо на берегу, укрывшись одним на двоих пальто Маркуса, которое проявилось в этом цифровом мире вместе с ним, и держались за руки, как влюблённые подростки. Наверное, они сейчас такими и были по меркам людей. Дети, которые не успели — да особо и не горели желанием взрослеть. Обоих это вполне устраивало. Когда их внутренние часы показали «00:00», где-то высоко послышался мерный колокольный гул, и вдруг звёзды на небе взорвались яркими искрами. Цветы из огня — красные, золотистые, голубые — складывались в причудливые геометрические фигуры, перетекали друг в друга, меняя формы и цвета самыми фантастическими образами. В жизни такое вряд ли увидишь, но здесь, в своём цифровом мире, андроиды могли полностью отдаться захватившему их потрясающему зрелищу. Но любой сказке рано или поздно приходит конец, и дивные огни начали гаснуть. Мир вокруг них выцветал, терял очертания, и Маркус понял — пришла пора прощаться. — Кажется, наше чудо заканчивается, — тихо выдохнул он, крепче сжимая руку Саймона. Тот успокаивающе погладил его пальцы. — Ненадолго. Завтра ты уже сможешь обнять меня вживую… — Ты и представить себе не можешь, как я этого жду! — А ещё мы сможем по-настоящему покататься на коньках. — Чтобы снова завалиться в сугроб? — скептически усмехнулся Маркус. — Только если ты снова будешь меня отвлекать. — Ты же понимаешь, что буду? — лидер девиантов потянулся вперёд, потираясь крылом носа о нос Саймона. Тот тихо хмыкнул. — Жду с нетерпением. Сада Дзен уже не осталось. Постепенно и они сами растворялись во тьме, но Маркус ещё успел легко, обещающе коснуться губ своего любимого, тихо шепнув: — Завтра. …Когда он открыл глаза, вокруг был тот же гостиничный номер, но теперь он уже не казался Маркусу холодным. Тепло от встречи с самым дорогим ему человеком надёжно угнездилось внутри. А ещё он точно знал, что по возвращении в Детройт обязательно навестит одного закрытого, и такого казалось бы равнодушного ко всем творца, которому обязательно скажет спасибо. Спасибо за то, что эту новогоднюю ночь он провёл не один.
