А Снегурочку жизнь помотала

      Не то чтобы их встреча после всей той несусветицы и расставания должна была выглядеть вот так. И не то чтобы она вообще должна была произойти. – не смотри на меня так, ладно? – как, "так"?       "Просто не смотри" – хотел сказать Марс, но воздержался. Он не готов после того нежно-любящего взгляда, который раньше постоянно сопровождал его по дому, ощущать себя... Как все. С непривычки это будет казаться призрением или осуждением, а Марса к такому жизнь не готовила. Хотя, если подумать, придти спустя четыре месяца, просто чтобы забрать новогодние украшения – та ещё причина покрутить тебе пальцем у виска. – ну так... – ну... Проходи? Обувь наверное снимай, не знаю... – пробормотал Земля, стараясь звучать безразлично и без неловкости. Хотя какое там безразличие, если этот конфуз его передёргивал к чёрту. С одной стороны, увидеться с бывшим незадолго до нового года, когда вы негласно решили вообще в жизни не пересекаться – ситуация днищная. Он ведь просил: "забери всё своё имущество за один раз и не мозоль мне глаза"! А Марс, чтоб его, прокололся на самом элементарном: чёртовой новогодней коробке. Портит ведь настроение им обоим, а за каким хуем?       И в то же время внутри стало как-то трепетно, пришло облегчение от вида парня на пороге, как будто все эти четыре месяца Землю запугивали с пистолетом у затылка и принуждали... Ничего не делать, а сейчас появился шанс... Знать бы ещё на что шанс.       А ещё взаправду было неловко, что сейчас надо обращаться с парнем, как с гостем, ибо даже эта фраза "снимай обувь, проходи" – уже фраза добродушного хозяина к своему "посетителю", на крайняк – к другу. А Марс ведь раньше имел в этой квартире те же привилегии, что и Земля, они равноправно разделяли домашние обязанности, и в гости приходили к ним двоим, а не только к Земле. И уж точно они не собирались после расставания вести дружбу, это был уговор, закреплённый на подкорке сознания: либо любить, либо идти нахуй       Марсу тоже было неловко. Он шёл медленно, стараясь следовать за парнем, уже отвыкнув от этого места и имел слабое представление о том, что он здесь жил. Но жил же. Каждый день просыпался, готовил завтрак, а потом будил этого человечка шёпотом на ушко, смотрел на припухшее от сна недовольное лицо, и чужие ватные руки пытались утянуть его за собой обратно в царство Морфея, периодически побеждая. А иногда они менялись местами, и уже Марс разлеплял глаза, чувствуя нежный аромат с кухни и умилённую улыбку сквозь поцелуй на своей щеке. Уходил отсюда на работу, приходил после неё. И его постоянно сопровождал этот человек, который сейчас ведёт его к подсобке, чтобы отдать ебаные новогодние украшения и выпереть из квартиры. Контраст конечно замечательный, ничего не скажешь.       Не сказать, что здесь много чего, или хотя бы что-то изменилось. Те же белые стены, украшенные редкими чёрными звёздами (Марс даже и не помнит, были они в квартире с самого начала или это они их добавили), люстры с завитками, светящие холодным, но мягким светом. В гостиной, мимо которой они сейчас прошли, до сих пор не горела одна лампочка с испорченной проводкой, выбитая когда то давно тоже в новый год: просто решили отпраздновать с друзьями, просто оказались слегка подшофе как взрослые люди, просто на утро первого января вместо четырёх огоньков горели три, а неоднократные замены лампочки ни к чему не привели. Починить конечно можно было попробовать, тем более что они умели, но потом пришло решение, что так даже комфортнее. Спустя какое то время даже блеснула идея попробовать убрать "четвёртое-лишнее" ответвление, но тогда уже начался их путь в неизбежное, которое в свою очередь привело их к тому, что они сейчас имеют. А они сейчас не имеют ничего.       Та же вазочка на комоде с декоративными розами, над которой теперь висел венок Адвента, сочетающийся с розами по цвету. Весеннее пальто на вешалке. Фотографии в рамках на всех стенах в коридоре: совсем мелкий Земля, держащий на руках своего младшего брата в тот момент, когда последний не плакал, а, насколько помнит Марс, в младенчестве Луна работал за целый оркестр, хотя вырос в итоге серьёзным, рассудительным парнем, так что иногда кажется, что им с братом неправильно распределили статусы младшего и старшего. Другие фотографии с этими двоими по мере взросления, вместе и по отдельности, фотографии их родителей и, что слегка поразило, родителей Марса. Некоторые особенно памятные снимки были у обоих парней, и свои недо-хозяин пере-гость забрал, а вторые экземпляры так и остались висеть тут. Следы своего существования Марс, что очевидно, не нашёл, да он особо и не искал, потому что их отсутствие объяснить во много раз легче, чем ежели они бы были.       И всё такое знакомое...       Земля подвёл их к двери подсобки, на которой до сих пор весела омела, сделанная самим Марсом ещё года три назад. Грело душу воспоминание о том, как он старательно вырезал каждый листок, красил по несколько раз, боясь что краска быстро слезет, и за это получал нагоняй, мол "не переводи материал, дурашка". И особенно запомнилось, как после окончания работы младший гордо приклеил украшение как можно выше и втянул Марса в поцелуй, причём такой, что следующий час он почти жил в том моменте. – до сих пор висит? – спросил старший. – ну не выбрасывать же... Да и получилось красиво, – Земля метнул взгляд на искусственное растение и, скрываясь за дверью, поспешил добавить, – но если хочешь, можешь забрать, конечно...       Марс ответил запоздало, остановив взгляд на прозрачной пластиковой коробке, стоящей на самом видном месте, в которой приметил знакомую фотографию: они с Землёй, в новогодних шапках, Марс ещё и с бородой деда Мороза, с бутылкой шампанского в руках ( хотя поехавшим головой и бухим в стельку там был явно его "дружок"), и всё это на фоне частного дома кого-то из их бывших однокурсников, украшенного в новогодние гирлянды и идущего снега, хотя они были без курток, а декоративные шапки явно не грели. Да, студенты. Конченные ли? Бесспорно. Но тогда они были счастливы, как и большинство людей в новый год, не парились о том, что после этого тарарама им ещё продолжать жить, да и вообще были беззаботны в плане личного фронта, хотя Марс помнит, что он в тот момент уже начинал пылать при виде Земли. Красочная фотография, полная воспоминаний. Рядом с ней лежал снимок с одним только рыжим, в парке, в официальной одежде и с лентой "выпускник", показывающий ни то эщкере, ни то вообще какую-то бурду – сразу видно, что фоткал непосредственно сам его тогда ещё кент, а руки у него всегда росли из одного места. У всех из их компании были такие отдельные фотографии на одном и том же фоне. Даже у Луны, который выпускником тогда ещё не являлся и по-принуждению таскался с ними рядом. В ответственный момент съёмки он несвойственно себе показывал камере фак, и это произведение искусства, думается, как и раньше висит в их спальне Земли. Задаваться вопросом, где же находятся рамки, связанные с бывшим парня, больше не приходилось. Зато стало интересно, почему они до сих пор не на свалке и почему лежат так поверхностно и рядом, будто в любое время готовы снова выйти на общее обозрение. – нет, если тебе нравится то оставь... – запоздало возразил Марс, отойдя от этого всего. Хотя, навряд ли его толком услышали под шабуршением коробок и вещей. Повеяло ностальгией и воспоминаниями о том, как во время совместных генеральных уборок они размеренно разбирали вещи в этой комнате, каждый раз находя что то новое, смешное и иногда даже устрашающее. До конца они подсобку так и не освободили от лишнего хлама, судьба оказалась коварной.       Одновременно с ностальгией проскочила мысль: ведь между теми счастливыми моментами и тем, что происходит сейчас, было чёрное пятно. Их общий промах, который появился не пойми как. И если бы тогда они были внимательнее, если бы нашли другое решение проблемы... Но прошлого не вернуть, чего уж там.       Марс очнулся, когда ему в руки всучили коробку, бренчащую от каждого вдоха. – это кажется, всё, – выдохнул хозяин квартиры, отряхивая руки от пыли. – а-а... Ну... Спасибо? – ну, это же в теории твоё, не за что...       Между ними была такая глупая и неловкая атмосфера, что хотелось пустить слезу. – теперь, я полагаю, рюкзак на плечи и до встречи, – внезапно выпалил Земля, начиная выпроваживать Марса к входной двери, как будто что-то для себя решил. Он пытался выглядеть уверенным, но его движения выдавали торопливость, будто он боялся, что его старательно построенный образ вот-вот разрушится. Тот и не противился, молясь поскорее уйти из этого дома. Желательно, без пути назад. Неловкость, державшаяся всю эту встречу, наконец то начала спадать. – тогда... – пытался подобрать слова Марс, оказавшись у двери, но они казались излишними.       Сейчас они мыслили одинаково, только хозяин квартиры обращался к гостю, а гость – к самому себе.       "Пожалуйста, уйди, не криви душу. Прошу, один раз, чтобы быть спокойным всю жизнь. Никому не станет от этого хуже, просто все пойдёт по незнакомому, но безопасному пути. Просто для счастья надо жертвовать друг другом."       Видимо, Марс криво держал коробку, потому что из неё выпала фигурка Снегурочки. Земля быстро среагировал, ловя украшение в пяти сантиметрах от пола и присел на одно колено, выдыхая. Старший перепугано присел рядом. Эта фигурка для них обоих много значит, и, даже если они сейчас разойдутся раз и навсегда, воспоминание потерять не хочется. – фух... Второго полёта она бы не выдержала... – усмехнулся Земля. – ну вот, говорили Фобосу и Деймосу не громить украшения, а сами... – на губах Марса тоже расцвела улыбка, когда он увидел умиротворённо весёлое лицо бывшего.       Они посмотрели друг на друга, вспоминая те события.       Очередной новый год, на этот раз с семьёй. Родители разговаривали о простом, бытовом, и иногда с радостью поглядывали на арочное соединение гостиной и кухни, потому что в последней тогда ещё возлюбленные довешивали гирлянды. Луна терпел атаку от хаски, тоже привезённого к бывшим голубкам, но был более чем доволен происходящим. А вот младшие Марса нашли себе менее спокойное занятие: Деймос что-то отобрал у брата, и тот гнался за ним с детскими обиженными криками. Итогом таких активных телодвижений стало то, что уже наряженная ёлка начала шататься, и, хотя мужчины сидящие в гостиной быстро её подхватили, плохо повешенная фигурка и ещё один красивый красный шар с золотыми узорами слетели и на всю квартиру раздался звон.       Перепугались все, конечно, не слабо, но, кажется, обошлось. Между детьми установили равноправие, грешок, в честь праздника, простили, трещины, образовавшиеся на Снегурочке, склеили. А вот шар спасти не получилось.       Марс посмотрел в коробку, глазами найдя шарик, слепленный из пластилина и разрисованный жёлтым, близким к золотому, цветом. – они тогда побежали к соседке, которая вела творческий кружок и слепили его, как замену, – он дотронулся до нелепого, но милого украшения, указывая, – а сказали, что купили. – героями хотели казаться, – с той же улыбкой пожал плечами Земля, – откуда же им было знать, что мы шар в другой стране купили, а у нас таких и не продают.       Их глаза блестели от воспоминаний и смотрели в глаза напротив. – я помню как мы там танцевали на городском празднике, – шепнул младший, затаив дыхание, – ты поклялся, что мы будем вальсировать вечность.       Марс улыбнулся. – а ты хотел танцевать танго, даже когда началась другая музыка. – а тебе не хватило новогодней дискотеки в педе, и ты разбудил меня ночью, чтобы станцевать под ту песню, которая не успела доиграть из за неисправной проводки. – потому что твоё лицо тогда было слишком счастливым, я хотел увидеть его ещё раз.       Земля застыл, но всё ещё улыбался. Почему-то вспоминать все эти счастливые моменты и смотреть на своего бывшего с весёлой искрой в глазах оказалось легче, чем вести себя, как будто разговариваешь со стеной и выпроваживать его из дома с молитвой, чтобы это был последний раз. Словно с Земли сняли какую-то маску, смыли приевшийся неудобный образ. Марс чувствовал то же самое, и это было видно по каждому его движению, каждому слову, каждому смешку и улыбке.       Он взял из коробки длинную мишуру и тихо захихикал. – ты накрутил её себе на шею так, что она моталась по полу, чуть не удушился пока танцевал, а потом предлагал мне парное повешение. – да когда такое было?! – возмущённо крикнул младший, стараясь сдержать смех и сделать абсолютный вид обиды на "клевету". – буквально два года назад.       Какое-то время они сидели, просто смеясь, а потом, успокоившись, притихли, смотря то в пол, то на коробку с украшениями, которую теперь держали вместе. – ...я сразу смирился с тем, что это расставание. Не с тем, что мы расстались, а с тем, что мы расстались. Но у меня постоянно было чувство, что надо что-то сделать, что мы неправильно поступаем.... – начал Марс, надеясь услышать согласие и поддержку. Сейчас она была нужна ему как никогда, потому что это означало, что они были на неправильном, оттого и таком неприятном пути, и теперь у них есть шанс исправиться. – мы стали слишком далеки друг от друга. Это было так странно после всего того, что мы пережили вместе... И так не могло продолжаться, – то ли объяснял, то ли к чему-то подводил Земля. У Марса сердце забилось быстрее, – но почему мы решили что там нужно именно расстаться, а не просто сделать паузу и посмотреть друг на друга чуть-чуть новыми глазами?       Старший снова улыбнулся. Вот и та ошибка, которую он постоянно чувствовал. – и в итоге мы сделали именно это, – шепнул младший.       Молчание. – так значит, ты всё ещё... – я люблю тебя.       К щекам прилила краска, как в первый раз. Четыре месяца порознь, муки, слёзные воспоминания, тяжёлый камень на душе, и всё ради того, чтобы сердце запело на пару секунд от этих слов. Марс смотрел на Землю. Земля смотрел на Марса. В груди у обоих заёкало – привычное ощущение, которое они чувствовали каждую минуту когда были вместе, с той июньской ночи во дворе общежития, когда луна осветила их первый поцелуй, и дальше: каждое утро, купающееся в солнечных лучах, день, когда на губах всё время горит прощальный поцелуй, оставленный перед уходом по делам, вечер, даже при минусовой температуре согретый мягкими объятиями, ночь с мыслью о родном человеке, постоянно сидящая в сознании чтобы не дай Бог не забыть о нём какую то мелочь, важную как собственная жизнь. Каждый новый год, на который случаются какие то глупости, но воспоминания о них, вот как сейчас, будят напоминание, почему же они были вместе всё это время. – и я, – только и смог сказать Марс, но его глаза, теперь неотрывно смотрящие на Землю, который в этом ничем ему не уступал, говорили в десять раз больше. – спасибо что пришёл за этими украшениями...– шепнул младший, – сам бы я... Гордость бы не позволила... – я ведь не сам Снегурочку уронил. Это... Случайности. Они всегда были на нашей стороне, знаешь ведь. – знаю. Или новогоднее чудо.

***

      Марс вышел из раздумий и спросил, не поднимая головы с плеча возлюбленного: – а если опять вот такая "пауза" придёт? – тогда разойдемся, – старший чуть не поперхнулся, падая Земле на колени и смотря с шоком, – ...но ограничимся разными комнатами и неделей-двумя времени. Это как бухло на новый год: не надо перебарщивать. Чтобы не предлагать парное повешение на мишуре.