New Year's happiness

Утро началось с привычного ощущения тепла и уюта. Джисон проснулся от ласковых поцелуев, невесомо рассыпанных по его щекам. Приоткрыв глаза, он столкнулся с нежным взглядом Минхо — своего самого близкого и любимого человека. Они были вместе уже три года: три счастливых, наполненных гармонией года. Джисон был обычным студентом третьего курса, в то время как Минхо — успешный и статный альфа — никогда не скупился на внимание, стараясь окружить своего омегу искренней заботой и роскошью. Джисон сладко потянулся и, широко улыбнувшись, крепко обнял альфу за шею, притягивая его к себе. — Доброе утро, солнышко, — прошептал Минхо, мягко погладив его по светлой макушке. — Вставай и приводи себя в порядок. Твой завтрак уже на столе, а мне пора ехать в офис. Джисон недовольно нахмурился, не желая так быстро отпускать его из объятий, но всё же со вздохом разжал руки. — Удачи на работе, — пожелал омега. Минхо запечатлел на его губах быстрый прощальный поцелуй, отстранился и вышел из комнаты, а вскоре послышался щелчок входной двери их просторного дома. Джисон еще немного поленился в постели, наслаждаясь утренней тишиной, но всё-таки заставил себя подняться. Он быстро умылся и с аппетитом съел приготовленный Минхо завтрак: пышный омлет и хрустящий тост с плавленым сыром и беконом. Натянув любимую объемную толстовку и джинсы, Джисон подхватил рюкзак и выбежал из дома, готовый к новому учебному дню. На полпути к университету Джисон издалека заметил знакомую фигуру. На их привычном месте, прислонившись к кирпичной стене дома, его ждал Феликс. На его лице, как и всегда, сияла та самая лучезарная улыбка, которая, казалось, могла согреть даже в самый холодный зимний день. — Ты, как обычно, в своём репертуаре, соня, — со смешком протянул Феликс, когда запыхавшийся Джисон наконец поравнялся с ним. — Опять не мог оторваться от подушки или Минхо-хён тебя слишком долго не отпускал? — Во-первых, я не соня, я просто человек, который ценит качественный отдых и наслаждается каждой секундой глубокого сна, — притворно обиженно фыркнул Джисон, поправляя сбившийся рюкзак. — А во-вторых… ладно, ты почти угадал. Феликс лишь понимающе покачал головой. Он был младшим братом Минхо — удивительно спокойным, рассудительным и невероятно добрым омегой. Судьба распорядилась так, что они с Джисоном не просто подружились, а оказались в одной группе в институте. Именно благодаря Феликсу три года назад и произошла та судьбоносная встреча: он буквально за руку привел Джисона на семейный ужин, где и познакомил со своим старшим братом. С тех пор они были неразлучны. Учебный день тянулся неспешно. Пары казались бесконечными, а голоса преподавателей сливались в монотонный гул. Однако общая атмосфера в коридорах института была приподнятой: повсюду уже начали появляться новогодние украшения, на окнах белели бумажные снежинки, а студенты только и обсуждали, как проведут предстоящие праздники. Предвкушение каникул и отдыха скрашивало даже самую нудную лекцию. Когда началась последняя пара, в аудиторию вошел их куратор — профессор Чон. Его вид был непривычно воодушевленным, и он дождался, пока в классе воцарится полная тишина, прежде чем заговорить. — Ребята, попрошу минуточку внимания! — Профессор оперся руками о кафедру и обвел студентов взглядом. — У меня для вас просто потрясающая новость, которая, я уверен, станет отличным завершением этого семестра. Нашему факультету, как одному из лучших, предоставили эксклюзивную возможность поучаствовать в масштабном образовательном проекте. Это будет не просто поездка, а настоящее путешествие на специально арендованном поезде по нескольким историческим городам нашей страны. В аудитории послышались удивленные шепотки, и профессор Чон улыбнулся еще шире. — Самое главное — абсолютно все расходы, включая проживание и питание, берет на себя университет. Это уникальный шанс для вас не только углубить свои знания в неформальной обстановке, но и отлично отдохнуть вместе с друзьями перед экзаменами. Итак, кто из вас готов отправиться в этот путь? Джисон и Феликс переглянулись. В глазах обоих вспыхнул азартный огонек — такое приключение обещало стать чем-то незабываемым. По аудитории мгновенно пронесся возбужденный гул, переходящий в радостные выкрики. Студенты, еще минуту назад дремавшие над конспектами, теперь оживленно переглядывались. Лес рук взметнулся вверх практически синхронно, и Джисон с Феликсом не стали исключением. Такая возможность выпадала, пожалуй, лишь раз за всё время учебы! Целая неделя в пути, мерный стук колес, проплывающие за окном заснеженные пейзажи и новые города — это звучало не просто как образовательный проект, а как воплощение заветной мечты. — Отлично, я рад вашему единодушию! — Профессор Чон довольно кивнул, обводя взглядом своих подопечных. — Тогда не теряйте времени. Завтра утром встречаемся на центральном вокзале. В общий чат я пришлю подробный список необходимых вещей и точное время отправления. Собирайтесь и не опаздывайте! Джисон едва дождался окончания пары. Сердце в груди билось в ускоренном темпе от предвкушения приключения. Как только профессор вышел из аудитории, омега тут же выхватил из кармана телефон, чтобы первым делом поделиться новостью с Минхо. Он уже представлял этот разговор: как будет захлёбываться словами от восторга, как Минхо, скорее всего, притворно поворчит о том, что целую неделю не сможет обнимать его по утрам, но в итоге мягко улыбнётся и велит быть осторожнее, пообещав ждать возвращения. Джисон нажал на вызов и прижал трубку к уху, затаив дыхание. Но вместо знакомого низкого голоса он услышал лишь ровные длинные гудки, которые спустя время сменились бездушным автоответчиком. Джисон нахмурился и попробовал еще раз. И снова тишина. — Не отвечает? — Феликс подошел сзади, закидывая рюкзак на плечо. — Нет... — вздохнул Джисон, с легким разочарованием глядя на темный экран смартфона. — Видимо, у него там завал. Наверное, совещание с партнерами или он в дороге, где плохо ловит связь. Он знал, что работа Минхо требует огромной концентрации и времени. Быть спутником такого влиятельного альфы означало привыкнуть к его внезапным исчезновениям из сети. Однако сейчас, когда эмоции переполняли его, Джисону как никогда хотелось услышать одобрение в любимом голосе. — Не переживай, — Феликс приобнял друга за плечи, подбадривая. — К вечеру он точно перезвонит. Пошли лучше по домам, нам еще нужно решить, какие свитера брать с собой, чтобы не замерзнуть в этих исторических городах! Вернувшись в дом Минхо — а последние полгода Джисон жил в его роскошном пентхаусе с видом на город, — он первым же делом снова проверил телефон. Тишина. Минхо всё ещё не отвечал на звонки, и это было по-настоящему странно. Обычно, каким бы занятым ни был его альфа, он всегда находил секунду, чтобы отправить короткое сообщение, но сейчас экран оставался темным. Джисон не находил себе места. На часах было уже далеко за полночь, а Минхо так и не вернулся. Огромная гостиная, обычно уютная, теперь казалась пустой и холодной. Омега метался по комнате, заламывая пальцы: тревога за любимого смешивалась с досадой. Ему нужно было уезжать уже утром, а он так и не смог рассказать о поездке. Уехать молча, не предупредив и не попрощавшись, казалось ему чем-то немыслимым. В конце концов, он решил поискать миссис Ким — милую пожилую женщину, которая присматривала за домом и всегда относилась к Джисону с особой теплотой. — Миссис Ким, — негромко позвал он, заметив женщину в холле. — Простите, вы случайно не знаете, где Минхо? Он не берет трубку, и я очень волнуюсь. — Ох, точно! Простите меня, Джисон-а, совсем из головы вылетело, — спохватилась она, виновато улыбнувшись. — Господин Ли звонил и просил передать, что у него затянулась очень важная встреча. Сказал, что приедет поздно, скорее всего, уже под утро, так что велел вам ложиться и не ждать его. Джисон тяжело выдохнул. В груди немного отпустило — по крайней мере, с ним всё было в порядке. Но как же быть с новостью? Он закусил губу и с надеждой посмотрел на экономку. — Миссис Ким, тогда у меня будет к вам огромная просьба... Передайте, пожалуйста, Минхо, когда он вернется, что я уезжаю. Университет организовал образовательную поездку на поезде, меня не будет неделю. Пожалуйста, попросите его позвонить мне, как только он освободится. Я буду очень ждать его звонка. — Конечно, молодой господин. Я обязательно всё ему передам, не волнуйтесь, — заверила его миссис Ким, мягко улыбнувшись. С легким сердцем и воодушевлением Джисон отправился в спальню. Предвкушение поездки наконец вытеснило тревогу: он представлял, как Минхо прочтет оставленную записку или услышит слова экономки и тут же наберет его номер. Напевая под нос какую-то мелодию, Джисон быстро собрал сумку, сложив туда самые теплые свитера и любимые вещи. Погрузившись в мягкую, пахнущую родным парфюмом постель, он долго ворочался, сжимая в руке телефон, и наконец уснул с твердой уверенностью, что утро начнется с любимого голоса. Однако реальность оказалась иной. Ни когда пронзительно зазвонил будильник, ни во время быстрых сборов, ни даже по дороге на вокзал звонка не последовало. Джисон то и дело проверял экран, но тот оставался пустым — ни пропущенных, ни сообщений. Он снова и снова набирал номер Минхо, пока ехал в такси, но механический голос оператора раз за разом твердил одно и то же. В груди начало разрастаться неприятное, липкое предчувствие. На центральном вокзале было шумно и многолюдно. Группа студентов уже собралась у входа, Феликс издалека махал ему рукой, но Джисон едва это замечал. Связь на станции работала из рук вон плохо: сигнал то пропадал, то появлялся. Сердце омеги сжалось от тревоги, и он принялся хаотично ходить по перрону, вытягивая руку с телефоном вверх, в надежде поймать хотя бы одну «палочку» сети. Наконец, смартфон завибрировал, принимая поток уведомлений. Джисон замер, глядя на экран: «15 пропущенных вызовов от: Минхо». Пульс подскочил до предела. Он тут же нажал на кнопку обратного вызова, прижимая трубку к уху так сильно, что стало больно. Но ответа не было — только долгие, мучительные гудки, обрывающиеся тишиной. Минхо, который сам искал его всего полчаса назад, теперь почему-то не брал трубку. Дрожащими пальцами Джисон быстро нашел в контактах номер миссис Ким и нажал на вызов, молясь, чтобы она ответила и объяснила, что происходит. — Миссис Ким, вы передали Минхо про мою поездку? — голос Джисона дрожал, почти срываясь, пока он пытался перекричать вокзальный шум. На другом конце провода повисла тяжелая, виноватая пауза, от которой у омеги внутри всё похолодело. — Ох, господин Хан... Простите меня, старую, ради бога... Совсем вылетело из головы, — голос женщины звучал искренне расстроенно. — Господин Минхо приехал среди ночи, сам не свой. Он был в ужасе, когда не нашел вас дома. Он... он места себе не находил, а когда не смог дозвониться, сразу сорвался и поехал вас искать. Сказал, что поднимет всех на ноги... — Что? Куда поехал? — Джисон замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он, конечно, знал, что Минхо бывает очень заботливым, а порой и собственнически тревожным, но чтобы он вот так запаниковал... Джисона пробрала крупная дрожь. В голове проносились страшные картины: Минхо в ярости или в отчаянии носится по городу, думая, что с его омегой что-то случилось. От резкого прилива паники руки Джисона стали ватными. Телефон, скользкий от вспотевших ладоней, выскользнул и с глухим стуком упал на бетонный перрон. В ту же секунду по нему с грохотом проехались тяжелые колеса массивной багажной тележки, которую торопливо толкал какой-то студент. Раздался противный хруст. — О нет! Нет-нет-нет! — пробормотал Джисон, бросаясь на колени и хватая аппарат. Дисплей мгновенно пошел мелкой паутиной трещин, ярко мигнул напоследок и окончательно погас, превратившись в бесполезный кусок пластика и стекла. Джисон судорожно нажимал на кнопку включения, тряс его, но тщетно. Паника захлестнула его ледяной волной. Мир вокруг словно закружился в безумном вихре: крики проводников, шум толпы, гудки локомотива. Минхо ищет его по всему городу, думая, что он пропал! А Джисон стоит здесь, у поезда, который вот-вот тронется, без единой возможности связаться с ним и сказать, что он в безопасности. Он представил лицо Минхо — его холодные от гнева и страха глаза — и ему стало по-настоящему страшно. — Джисон, ты чего застрял? Пора грузиться! — окликнул его Феликс, не подозревая о катастрофе. Джисон поднял на друга полные ужаса глаза, сжимая в руках разбитый телефон. Поезд дал предупредительный гудок, отсекая путь к отступлению. Джисон, едва переставляя ставшие ватными ноги, запрыгнул в вагон и бросился на поиски Феликса. Он нашел друга в одном из купе, где тот уже начал раскладывать вещи. — Феликс! Ликс, умоляю, дай свой телефон! — Джисон мертвой хваткой вцепился в плечо друга, его глаза были полны неприкрытого отчаяния. Феликс вздрогнул от неожиданности и принялся поспешно хлопать себя по карманам куртки, затем по джинсам, а после лихорадочно заглянул в рюкзак. Его лицо медленно начало терять краски. — Ох... Джисон, я... кажется, я оставил его на зарядке на кухонном столе. В такой спешке выбегал, что совсем забыл. Я еще подумал, что если что, позвоню с твоего... — Я... я свой уронил, он вдребезги, — прошептал Джисон, дрожащими руками протягивая другу безжизненный, покрытый трещинами аппарат. — Ликс, нам влетит. Нам не просто влетит, нам конец... Ты помнишь номер Минхо наизусть? Феликс побледнел еще сильнее. Он закусил губу и с ужасом посмотрел на друга, отрицательно качая головой. В эпоху сенсорных телефонов и сохраненных контактов длинные ряды цифр просто не удерживались в памяти, тем более в такой стрессовой ситуации. — Нет... я помню только первые цифры кода. О боже, Джисон, если хён решил, что ты пропал... Нам точно хана. В этот момент воздух прорезал финальный, оглушительный гудок поезда. Состав вздрогнул и медленно, неумолимо покатился вдоль перрона. Всё. Пути назад не было. Джисон и Феликс опустились на свои места, чувствуя себя так, словно они сидят на скамье подсудимых. Весь вагон наполнился радостным смехом других студентов, обсуждениями планов и предвкушением праздника, но для этих двоих мир сузился до размеров крошечного купе, пропитанного тревогой. Всю оставшуюся дорогу Джисон был сам не свой. Он не мог усидеть на месте ни секунды: то вскакивал, вглядываясь в проплывающие мимо заснеженные леса и полустанки, словно надеясь увидеть там машину Минхо, то принимался мерить шагами узкий коридор вагона, как запертый в клетке зверь. Ритмичный стук колес, который должен был убаюкивать, теперь казался ему обратным отсчетом до неминуемого взрыва. В голове пульсировала только одна мысль: Минхо сейчас сходит с ума от неизвестности, и цена этого молчания будет слишком высока. — Он, наверное, так злится, — бормотал Джисон, не отводя глаз в окно вагона. — Я не могу себе представить, что он сейчас думает. Что я сбежал? Что что-то случилось? И куда ты пропал... — Джисон, успокойся. Мы ему всё объясним, — пытался его приободрить Феликс, но сам выглядел не менее встревоженным. — Он же любит тебя и меня, он поймёт. — Ты не знаешь Минхо, когда он волнуется! — Джисон схватился за голову, словно пытаясь унять бурю в мыслях. — Он может быть очень пугающим. Настроение Джисона было на нуле. Его обычно светлый и позитивный взгляд на мир сменился гнетущей тревогой. Неделя тянулась бесконечно — несмотря на старания наслаждаться красотой окружающих пейзажей и посещать экскурсии, всё казалось пресным и безжизненным. В голове постоянно всплывало лицо Минхо: сначала растерянное, затем обеспокоенное, а после — полное ярости и разочарования. Каждую ночь Джисон просыпался в холодном поту, боясь услышать звонок или сообщение, которое могло бы изменить всё. Но тишина лишь усугубляла его страхи. Он понимал, что между ними образовалась невидимая стена непонимания, которую нужно срочно разрушить — иначе последствия могут быть необратимыми. Апогей их злоключений наступил в предпоследний день поездки, когда всё, казалось, пошло наперекосяк. Группа отправилась на экскурсию в древнюю крепость — одно из самых живописных мест, где история буквально дышит из каждого камня. Джисон всегда любил изучать архитектуру и легенды, связанные с такими местами, поэтому с особым интересом шагал по узким каменным лестницам и крепостным стенам. Однако в какой-то момент, погрузившись в свои мысли и отрешившись от происходящего вокруг, он не заметил, что ступеньки стали скользкими от недавнего дождя. Его нога соскользнула, и с глухим ударом он рухнул на камни. Раздался резкий хруст — острая боль мгновенно пронзила лодыжку, заставляя его стиснуть зубы. — Джисон! — вскрикнул Феликс, мгновенно подбежав к другу и поддерживая его. Профессор, сопровождавший группу, поспешил помочь, вызвал скорую помощь. В больнице диагноз был однозначен: перелом лодыжки. Джисону наложили гипс и прописали постельный режим. Весь остаток поездки он провёл на костылях, испытывая не только физическую боль, но и глубокое внутреннее смятение. Тяжёлое чувство накрывало его постепенно, словно холодная волна. В голове роились мрачные мысли: что Минхо бросит его; что он проведёт Рождество один в пустой съёмной квартире; или ещё хуже — что Минхо уже нашёл нового омегу и сейчас развлекается с ним. От этих мыслей Джисону становилось всё хуже и хуже, и он чувствовал, как отчаяние медленно поглощает его. За день до возвращения, сидя в тесном купе с загипсованной ногой и охваченный отчаянием, Джисон вдруг решился на импульсивный поступок. — Феликс, — сдавленным голосом произнёс он, — мне нужен черный краситель для волос. Феликс удивлённо моргнул. — Зачем? У тебя же такой красивый светлый цвет. — Мне нужно что-то изменить. Я не могу так вернуться. Мне нужно... мне нужно спрятаться, может, Минхо так меня не узнает? — голос Джисона дрожал, и глаза наполнялись слезами. Он просто хотел, чтобы Минхо хоть немного отвлёкся на его новый образ и не ругал слишком сильно. — Но где я тебе её возьму? — У нас следующая остановка через полчаса, рядом должен быть какой-нибудь магазинчик. К счастью, им действительно повезло. На станции неподалёку оказался небольшой магазинчик. Феликс, хоть и не до конца понимая причины такого желания друга, покорно сбегал и вскоре вернулся с краской. Пока поезд медленно тронулся, Джисон сидел у окна, осторожно нанося краску на волосы. Каждый штрих казался ему шагом к новой жизни — или хотя бы к маске, которая поможет спрятать боль и страхи. Феликс молча наблюдал за ним, понимая: несмотря на всю тяжесть ситуации, Джисон пытается бороться — и это вселяло надежду. В тусклом, почти приглушённом свете купе Джисон сидел, погружённый в собственные мысли. Он аккуратно и тщательно красил волосы в угольно-черный цвет, словно пытаясь стереть прошлое вместе с каждым штрихом кисточки. С каждой прядью, темнеющей под краской, нарастал и его страх — страх перед тем, что ждёт впереди, перед неизбежным столкновением с реальностью. Теперь он выглядел совершенно иначе — незнакомо и чуждо. В этом преображении было что-то извращённо успокаивающее, словно новая внешность давала ему иллюзию контроля над ситуацией, которую он давно потерял. Последние часы в поезде тянулись мучительно медленно. Джисон, опираясь на костыли, нервно ерзал на жестком сиденье, ощущая каждую вибрацию вагона как удар по собственной хрупкой уверенности. Феликс сидел рядом, держал его за руку — крепко и поддерживающе — пытаясь хоть как-то унять тревогу, которая висела в воздухе между ними. — Мы всё ему объясним, Джисон, — тихо сказал Феликс, стараясь улыбнуться, хотя в голосе звучала нервозность. — Главное, что ты жив и почти здоров. Это уже много. Джисон лишь обречённо выдохнул, сердце билось бешено, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Он боялся возвращения — боялся встретиться с Минхо, с его гневом и разочарованием, которые казались ему неизбежными. Он боялся того, как изменится их мир после этой встречи. Наконец поезд замедлил ход и медленно въехал на центральный вокзал. Джисон прижался к окну, напряжённо всматриваясь в толпу на перроне. Люди казались ему чужими и безликими, но среди них он искал одно знакомое лицо. Сердце молилось всем богам: пусть Минхо не будет здесь; пусть он ещё не знает об их возвращении. Пусть у них будет хоть несколько часов — чтобы набрать его с чужого телефона, чтобы всё объяснить, чтобы подготовиться к неизбежному. Феликс сжал руку Джисона сильнее, будто передавая ему свою силу и уверенность. — Мы справимся, — прошептал он. — Вместе. И в этот момент Джисон почувствовал: несмотря на страх и неизвестность, он не один. Феликс осторожно сжал руку Джисона, пытаясь передать ему хоть немного поддержки. Джисон, несмотря на боль и усталость, выпрямился и встретил взгляд Минхо. В воздухе повисла напряжённая тишина — каждый из них словно ждал, кто сделает первый шаг. Минхо словно хищник подошёл ближе. - Ну мои дорогие, рассказывайте, где были? Омеги сглотнули, они со страхом посмотрели на старшего. Но лицо альфы резко поменялось, когда его взгляд упал на ногу Джисона. Джисон, который до этого момента был готов провалиться сквозь землю от страха, вздрогнул. Резкая смена настроения Минхо застала его врасплох. Его черные волосы казались ещё более темными на фоне бледного лица. Он поднял глаза на Минхо, видя в них не гнев, а неподдельную боль и ужас. От этой перемены Джисону стало ещё страшнее. Его Минхо был не просто зол — он был по-настоящему напуган за него. — Минхо-хён... — начал Феликс, его голос был тихим и виноватым. — Мы... мы можем объяснить. Минхо проигнорировал Феликса. Его взгляд был прикован к Джисону, его рука, которая только что была на плече Джисона, теперь дрожащей протянулась к его лицу, чтобы нежно коснуться щеки. — Почему ты покрасился в черный? — прошептал он, едва касаясь прядей, но рука тут же скользнула к гипсу на ноге. Он опустился на одно колено прямо на грязный перрон, осторожно, словно боясь причинить ещё большую боль, обхватил голень Джисона. — Как это произошло? Ты что, упал? Болит? Все его вопросы посыпались разом, быстро, перебивая друг друга, выдавая его внутреннее смятение. Ярость, которую он так долго копил, превратилась в фонтан из беспокойства. Джисон почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Видеть Минхо таким — сбитым с толку, напуганным — было почти невыносимо. Слезы навернулись на глаза. Он так сильно боялся, а Минхо просто волновался. — Минхо... — голос Джисона дрогнул. — Я... я упал в крепости. Перед самым отъездом... Минхо крепко прижал Джисона к себе, гладя по голове и целуя в лобик. — Пойдём к моей машине, поговорим там. Не успел Джисон даже кивнуть, как Минхо уже приготовился взять его на руки. Феликс подошёл и забрал костыли у Джисона. — Я сам, — поспешно проговорил Джисон, неловко переминаясь на одной ноге и опираясь на костыли. Ему было стыдно, что Минхо увидит его таким беспомощным. Но Минхо лишь сурово взглянул на него. — Не спорь со мной, Джисон. Ты на костылях. И я не собираюсь рисковать тем, что ты снова упадёшь. И прежде чем Джисон успел что-либо возразить, сильные руки Минхо подхватили его под коленями и спиной. Джисон вскрикнул от неожиданности, но тут же почувствовал себя в безопасности в его объятиях. Его голова уткнулась в крепкую грудь Минхо, и он вдохнул такой знакомый, родной запах альфы, смешанный с нотками тревоги и беспокойства. Все страхи, которые он так долго держал в себе, начали отступать под натиском этого аромата и тепла. Феликс поспешил за ними, подхватив рюкзаки. Профессор Чон молча проводил их взглядом, удовлетворённо кивая. Как только они оказались в роскошном чёрном автомобиле Минхо, где мягкие кожаные сиденья тут же окружили Джисона комфортом, Минхо усадил его рядом с собой, а Феликс сел на заднее сиденье. Минхо повернулся к Джисону, его рука нежно поглаживала тыльную сторону ладони омеги. — Расскажи мне всё. От самого начала. Почему ты уехал, не предупредив? Почему твой телефон был отключён? Я чуть с ума не сошёл, — голос Минхо, несмотря на кажущуюся мягкость, был полон боли. — Джисон, Феликс, я искал вас повсюду. Я обзвонил все больницы. Я не спал целую неделю, чёрт возьми! Джисон сжал губы. Ему было так стыдно. Он видел круги под глазами Минхо, его бледное лицо, несмотря на загар. Он видел, как сильно тот переживал. — Я... Я пытался тебе позвонить, Минхо. Но ты не отвечал. Ты был на работе, а потом... потом не вернулся, — начал Джисон, его голос был тонким и дрожащим. — Я попросил миссис Ким передать тебе, что уехал в поездку. Думал, она передаст. А потом мой телефон разбился... Он замолчал, горячие слёзы медленно скатывались по щекам. Феликс с заднего сиденья виновато добавил: — А я свой дома забыл, хён. Мы... мы не знали, что делать. Минхо выслушал их молча, не перебивая, взгляд его был прикован к Джисону. Он видел, как тот дрожит, как опускаются плечи. И даже гнев, что всё ещё тлел глубоко внутри, не мог сравниться с беспокойством за него. — Значит, миссис Ким забыла, — пробормотал Минхо, челюсть напряглась, но он тут же взял себя в руки. — И ты сломал ногу. А эти волосы... — Он снова коснулся чёрных прядей. — Почему ты так сделал? Джисон всхлипнул. — Я... я боялся тебя. Думал, ты будешь очень злиться. Думал, что бросишь меня. Хотел... хотел спрятаться. Слова Джисона, полные страха и неуверенности, пронзили Минхо прямо в сердце. Его рука, державшая ладонь омеги, сжалась сильнее. — Джисон, — голос Минхо стал мягким, глубоким, наполненным нежностью и раскаянием. — Как ты мог подумать такое? Я никогда тебя не брошу. Никогда. — Он притянул Джисона к себе, заключив в крепкие объятия, игнорируя гипс и костыли. — Даже если бы ты убежал на край света без предупреждения, я бы нашёл тебя. И я бы... просто хотел убедиться, что ты в порядке. Объятия Минхо окутали Джисона теплом, и тот наконец позволил себе расслабиться и плакать. Всё напряжение последней недели, страхи и боль вырвались наружу. Феромоны Минхо успокаивали и убаюкивали, смывая остатки паники. — А ты, Феликс, — голос Минхо стал чуть строже, но без прежней злости, лишь с лёгкой ноткой укора. — Тоже меня напугал сильно. Пожалуйста, в следующий раз не забывай телефон. — Он взял брата за руку. — Я чуть с ума не сошёл, когда тебя не нашёл. — Прости, хён, — прошептал Феликс с заднего сиденья. — Я правда очень виноват. — Всё хорошо, не извиняйся, — Минхо отстранился от Джисона, но рука его всё ещё нежно гладила спину омеги. Он посмотрел на него с такой нежностью, что сердце Джисона растаяло. — Сейчас нам нужно отвезти тебя к врачу, проверить ногу, а потом... мы поедем домой. Ты будешь отдыхать. И я больше ни на минуту не выпущу тебя из виду. И несмотря на всё, что произошло — разбитый телефон, сломанная нога, неделю ужаса и неопределённости — Джисон почувствовал, как по его телу разливается тепло. Он был дома. В безопасности. Рядом со своим альфой, который, несмотря на всю свою силу и порой пугающую серьёзность, любил его больше всего на свете. И это было всё, что имело значение. Утром двадцать девятого декабря Минхо зашёл в гостиную, на ходу застёгивая кашемировое пальто. — Так, план такой, — строго сказал он, глядя на Джисона, уютно устроившегося на диване с загипсованной ногой. — Мы с Феликсом едем за продуктами и подарками для родственников. Тебе ходить запрещено. Даже не вздумай допрыгать до кухни за печеньем. — Но я не могу просто сидеть! — возмутился Джисон, поправляя свои теперь уже иссиня-чёрные волосы. — Скоро Новый год, а у нас даже ёлка не наряжена! — Для этого я вызвал подкрепление, — усмехнулся Минхо. — Хёнджин будет здесь через десять минут. Он поможет тебе с декором. Он художник, так что под его присмотром ты не превратишь мою гостиную в логово диких гирлянд. — Минхо подошёл к Джисону и чмокнул его в губы. Феликс, уже одетый в пушистую куртку и забавную шапку с ушками, помахал Джисону рукой. — Мы быстро, Хани! Привезём тебе гору мандаринов! Как только дверь за ними закрылась, в домофон позвонили. Это был Хёнджин — давний друг Минхо, высокий и изящный альфа с длинными волосами, собранными в небрежный хвост. Он вошёл, нагруженный дополнительными пакетами с украшениями. — Привет, герой-путешественник, — рассмеялся Хёнджин, проходя в гостиную. — Вижу, твоё приключение закончилось гипсом и новым имиджем? Тебе чёрный идёт, кстати. — Спасибо, Хван. Давай к делу, — Джисон указал костылём на огромную ёлку, стоящую в углу. — Минхо сказал, ты будешь моими руками, ну и ногами. Доставай коробки, они в гардеробной. Хёнджин оказался идеальным помощником. Он не только беспрекословно выполнял команды Джисона («Чуть выше! Нет, правее! Хван, этот шар здесь не смотрится!»), но и сам предлагал интересные идеи. Джисон сидел в крутящемся офисном кресле — так он мог перемещаться по комнате, отталкиваясь здоровой ногой, и чувствовать себя хоть немного мобильным. Спустя час, когда гостиная уже начала преображаться в сказочное пространство, Хёнджин внезапно замолчал. Он задумчиво вертел в руках золотистую шишку, а затем тихо спросил: — Слушай, Джисон... Ты ведь лучший друг Феликса, да? Джисон хитро прищурился. Он давно замечал, как Хёнджин смотрит на Ликса — словно на редкое произведение искусства, к которому даже боишься прикоснуться. — Допустим. А что? Хёнджин вздохнул и присел на край журнального столика. — Я... я голову сломал, что ему подарить. Хочу что-то особенное. Не просто дорогую безделушку, понимаешь? Что-то, от чего его глаза засветятся так, как он умеет. Что Феликс любит на самом деле? Джисон довольно улыбнулся. Ему нравилось играть роль купидона, особенно когда дело касалось его лучшего друга. — Ну, смотри, Хван. Феликс — человек эмоций. Ему не нужны бриллианты. Он обожает уют и вещи, в которые вложена душа. Он часто говорил, что хочет камеру мгновенной печати, чтобы собирать альбом с воспоминаниями. А ещё он без ума от всяких мягких вещей и... — Джисон сделал паузу для эффекта, — он обожает самодельные браслеты. Знаешь, такие из бисера или ниток, которые дарят в знак особой привязанности. Хёнджин слушал внимательно, словно записывая каждое слово. — Камеру я хотел и так купить, — признался он. — Но мне кажется, этого мало. Ты думаешь, если я сделаю что-то своими руками, он не решит, что это глупо? — Глупо? — Джисон фыркнул. — Ликс расплачется от счастья! Он хранит даже обертки от конфет, если их подарил кто-то важный. Если ты добавишь к подарку что-то личное — например, небольшой набросок его портрета или тот самый браслет — он будет твоим навеки. Хёнджин заметно воодушевился. Его глаза заблестели. — Портрет... Да, я могу это сделать. У меня есть наброски, которые я делал втихую, пока мы сидели в кафе. — Вот видишь! — Джисон подмигнул ему. — Только будь смелее. Феликс иногда такой же тормоз в плане чувств, как и ты. Остаток дня прошёл за обсуждением тактики завоевания сердца Феликса. Хёнджин помогал Джисону развешивать гирлянды на карнизы, пока Джисон подробно рассказывал о вкусах друга: от любимого вкуса брауни до предпочтений в цветах — тёплых, закатных оттенках. К вечеру квартира сияла. Елка была украшена идеально — Хёнджин внес свою художественную лепту, создав плавный переход цветов от глубокого синего к золотому. Повсюду висели хвойные венки, а на окнах переливались огоньки. Когда на улице совсем стемнело, послышался звук открывающейся двери. В прихожую ввалились Минхо и Феликс, обвешанные пакетами из бутиков и супермаркетов. Они были раскрасневшиеся от холода, пахнущие морозом и мандаринами. — Боже, как здесь красиво! — выдохнул Феликс, замирая на пороге гостиной. — Хани, Хёнджин-и, вы просто волшебники! Минхо подошёл к Джисону, который с гордым видом восседал на своём кресле-троне. Альфа внимательно осмотрел комнату, а потом перевёл взгляд на омегу. — Неплохо, — коротко сказал он, но в его глазах читалось восхищение. Он наклонился и поцеловал Джисона в макушку. — Нога не болит? Не перетрудился? — Хёнджин всё сделал, я только командовал, — честно признался Джисон. В это время Хёнджин стоял у ёлки, не сводя глаз с Феликса. Тот, заметив взгляд альфы, немного засмущался и начал возиться с пакетами. — Хёнджин-и, привет, — тихо сказал Феликс, улыбаясь самой светлой своей улыбкой. — Спасибо, что помог Джисону. — Для меня это было в радость, Ликс-и, — ответил Хёнджин, и его голос прозвучал на октаву ниже. Минхо, заметив эту искру между другом и братом, лишь многозначительно хмыкнул и подтолкнул Феликса в сторону кухни. — Так, мелюзга, разбирайте пакеты. Скоро будем ужинать. Вечер прошёл в уютной атмосфере. Они ели пиццу прямо на ковре в гостиной (Минхо сделал исключение для Джисона), пили горячий шоколад и спорили, какой фильм посмотреть. Джисон, чувствуя на своём плече руку Минхо и видя, как Хёнджин робко пытается сесть поближе к Феликсу, понял: это лучший подарок. Никакие поездки на поезде не сравнятся с этим ощущением дома, где тебя любят и где всё, наконец-то, встало на свои места. До Нового года оставалось два дня, и это были самые счастливые дни в его жизни. Тридцатое декабря началось в пентхаусе Ли Минхо с мягкого света зимнего солнца, заливающего просторную гостиную. Это был день передышки — день, когда суета поездки окончательно стерлась, уступив место предвкушению праздника. Джисон сидел на огромном диване, его загипсованная нога покоилась на специальной подставке, обложенной бархатными подушками. Его новые иссиня-черные волосы, которые он покрасил в порыве отчаяния в поезде, теперь казались Минхо самой красивой деталью интерьера. Альфа не мог перестать касаться их, когда проходил мимо. Минхо в этот день был воплощением заботы, граничащей с гиперопекой. Он запретил Джисону даже пытаться вставать. — Если тебе что-то нужно, просто открываешь рот и говоришь «Минхо», — строго инструктировал он, поправляя плед на коленях омеги. — Но я просто хотел взять мандарин со стола! — возмущался Джисон, указывая на вазу, стоявшую в двух метрах от него. — Нет, — отрезал Минхо. — Ты дернешься, нагрузишь лодыжку, и мы проведём Новый год в травмпункте. Он сам взял мандарин, аккуратно очистил его от каждой белой ниточки и, разломив на дольки, начал скармливать их Джисону прямо из рук. Джисон, ворча для вида, послушно открывал рот, чувствуя себя маленьким птенцом под крылом большого и очень властного орла. В это время в другой части гостиной Хёнджин, лучший друг Минхо, старательно развешивал гирлянды под присмотром Феликса. Хёнджин выглядел сосредоточенным, но его взгляд то и дело соскальзывал на светлую макушку младшего Ли. Когда Минхо ушёл на кухню проверить заготовки, Хёнджин тут же подсел к Джисону. — Хани, спасай, — прошептал он, нервно теребя в руках бархатную коробочку. — Я купил камеру, как ты советовал, но... я ещё сделал браслет. И нарисовал его. Это не слишком? Он не подумает, что я сумасшедший сталкер? Джисон, прожёвывая очередную дольку мандарина, которую ему только что подсунул подошедший Минхо (альфа даже не смотрел на Хёнджина, просто методично кормил своего омегу), заговорщически подмигнул: — Хван, поверь мне. Феликс — самый сентиментальный человек на планете. Если ты подаришь ему что-то, сделанное твоими руками, он будет готов выйти за тебя прямо под бой курантов. Тридцать первое декабря началось в пентхаусе с аромата запекающейся утки и свежей хвои. Минхо, как истинный хозяин и прирождённый лидер, оккупировал кухню. На нём был надет фартук с надписью «Kiss the Cook» (подарок Джисона, над которым Минхо долго ворчал, но всё же носил), и он с поистине хирургической точностью нарезал ингредиенты для праздничного стола. Атмосфера в доме накалилась до предела — но это была приятная, праздничная температура. Кухня превратилась в запретную зону. Минхо и Хёнджин, закатав рукава рубашек, творили кулинарные шедевры. Запах запечённой с травами говядины, острого кимчи и сладких десертов распространился по всему пентхаусу. Джисон и Феликс, которым было скучно просто сидеть, то и дело пытались пробраться на кухню «на разведку». — О, кусочек ветчины! — воскликнул Джисон, пытаясь дотянуться до тарелки с нарезкой, пока Минхо отвернулся. Шлеп! Минхо, даже не оборачиваясь, легонько шлепнул Джисона по руке длинной ложкой. — Я сказал: со стола не хватать. Ужин будет через два часа. Всё должно быть идеально. — Но я умираю от голода! — заныл Джисон, строя самые печальные глазки, на которые был способен. Минхо вздохнул, и его суровое лицо на мгновение дрогнуло. Он взял кусочек дорогого сыра, обмакнул его в мёд и сам поднёс к губам Джисона. — Только один кусочек. И живо обратно в гостиную. Ликс, тебя это тоже касается, — добавил он, заметив, как Феликс пытается стащить оливку под прикрытием Хёнджина. Хёнджин был назначен официальным помощником Минхо. Он старательно чистил овощи, хотя взгляд его постоянно уплывал в сторону гостиной, где Феликс помогал Джисону устроиться поудобнее среди подушек. — Хван, если ты отрежешь себе палец, глядя на моего брата, я не буду его пришивать, — сухо заметил Минхо, не поднимая глаз от разделочной доски. — Я просто проверяю, не нужно ли им чего-нибудь, — пробормотал Хёнджин, густо краснея. Тем временем в гостиной назревал «заговор». — Ликс-и, — шепотом позвал Джисон, маня друга пальцем. — Смотри, что я нашёл. Он указал на нижнюю полку небольшого бара, стоявшего рядом с диваном. Там красовалась бутылка элитного французского шампанского и графин с ярко-розовым, подозрительно вкусным на вид коктейлем, который Минхо приготовил заранее, рассчитывая подать к полуночи. — Минхо сказал, что это очень крепко и нам такое нельзя, — прошептал Феликс, округлив глаза. — Ой, да ладно тебе, — хихикнул Джисон, поправляя чёрную прядь, упавшую на глаза. — Мы только попробуем. Для настроения. Нам обоим нужно расслабиться после этой жуткой недели! После боя курантов выпьем. Через полчаса, когда Хёнджин зашёл в гостиную позвать их к столу, омеги уже вовсю хихикали над какой-то шуткой в телевизоре. — Ребята, всё готово, — улыбнулся Хёнджин. Он подошёл к Феликсу и протянул ему небольшую коробочку, перевязанную синей лентой. — Это... это тебе. Я хотел дождаться полуночи, но не утерпел. Феликс замер. Его щеки и так горели от коктейля, а теперь стали совсем пунцовыми. Дрожащими руками он открыл подарок. Внутри лежала камера мгновенной печати нежно-жёлтого цвета и плетёный браслет из кожаных шнурков с маленькой серебряной деталью в виде солнца. — Хёнджин-и... — выдохнул Феликс, и его глаза заблестели. — Это так красиво. Сам сделал? — Сам, — Хёнджин неловко потер шею. — Джисон сказал, тебе понравится. Феликс тут же бросился альфе на шею, едва не сбив того с ног. Хёнджин осторожно обнял его в ответ, светясь от счастья. Наконец наступил вечер. Стол был накрыт безупречно: хрусталь, свечи, изысканные блюда. Минхо сам перенёс Джисона на стул во главе стола, устроив его ногу с максимальным комфортом. Весь ужин альфа оставался предельно внимательным: он подкладывал Джисону лучшие кусочки, подливал сок и следил, чтобы тот не делал резких движений. До двенадцати оставалось всего десять минут. По телевизору уже вовсю шли поздравления, город за окном взрывался первыми фейерверками. Джисон и Феликс сидели в обнимку на огромном диване. Джисон положил загипсованную ногу на подушку, а голову — на плечо Феликса. Тот, в свою очередь, крепко обнимал Джисона, сжимая в руках свою новую камеру. Около часа ночи альфы немного расслабились. Минхо и Хёнджин ушли на террасу, чтобы обсудить дела и насладиться видом на ночной Сеул, освещённый фейерверками. — Они наконец-то отвлеклись, — прошептал Джисон, чьи глаза горели азартным огнём. — Джисон, Минхо нас убьёт, — неуверенно произнёс Феликс, но уже потянулся к бутылке того самого «малинового эликсира», который Минхо спрятал в глубине бара, посчитав его слишком коварным для омег. — Мы просто попробуем ещё по чуть-чуть, — убеждал Джисон, разливая ярко-розовую жидкость по бокалам. — В честь Нового года и моей сломанной ноги! Коктейль пился как сок, но внутри него скрывалась гремучая смесь нескольких видов ликёра. Спустя сорок минут омеги уже не просто хихикали — они находились в состоянии абсолютной эйфории. Джисон пытался доказать, что с гипсом можно танцевать брейк-данс сидя, а Феликс фотографировал всё подряд на новую камеру, включая собственные пальцы и люстру. — Знаешь, Ликс... ты лучший... лучший друг-омега, — икнул Джисон, обнимая друга. — И Минхо... он такой... такой красивый, когда злится... как тигр. Рррр! — А Хёнджин... он такой длинный... и добрый... — бормотал Феликс, сползая с кресла на ковер рядом с диваном Джисона. Когда Минхо и Хёнджин вернулись с террасы, их встретила картина полного разгрома омежьей дисциплины. Пустая бутылка от коктейля лежала на столе, а Джисон и Феликс крепко спали, сплетясь в один уютный кокон из одеял и конечностей. Чёрные волосы Джисона контрастировали со светлыми прядями Феликса, а их лица выражали такое абсолютное спокойствие, какого Минхо не видел у них с момента их внезапного исчезновения. — Ну вот и встретили, — прошептал Хёнджин, осторожно забирая камеру из ослабевших пальцев Феликса. — Пусть спят, — Минхо поставил бокал на стол и сел на пол у ног Джисона, аккуратно поглаживая его по гипсу. — Это была самая длинная неделя в моей жизни, Хван. Главное — что они дома. Минхо достал телефон и сделал фото: два спящих омеги, ёлка, отражающаяся в окне, и уютный беспорядок праздника. Джисон лежал поперёк дивана, голова свешивалась вниз, а чёрные волосы рассыпались по ковру. Феликс уснул прямо у его ног, обнимая костыль Джисона как драгоценный трофей. Минхо замер, скрестив руки на груди. Его взгляд метался между пустой бутылкой и спящим Джисоном. — Я же говорил, что этот ликёр слишком сладкий, они его за компот примут, — вздохнул Хёнджин, пытаясь сдержать смех. Минхо подошёл к спящим. Он выглядел грозно, но как только увидел, как Джисон во сне забавно морщит нос и бормочет что-то про «ещё одну мандаринку», вся суровость испарилась. — Несносные дети, — прошептал Минхо. Он осторожно поднял Феликса и передал его на руки Хёнджину. — Отнеси его в гостевую. И не вздумай воспользоваться его состоянием, — предупредил он друга. — Хён, я же не самоубийца, — хмыкнул Хёнджин, нежно прижимая спящего Ликса к себе. Минхо остался один с Джисоном. Аккуратно поправил положение его головы, чтобы шея не затекла, и переложил загипсованную ногу на подушки. Джисон приоткрыл один глаз, мутым взглядом обвел комнату и, узнав Минхо, глупо улыбнулся. — О... мой тигр пришёл... Минхо-я... ты не сердишься? — Сержусь, — соврал Минхо, укрывая его тёплым пледом. — Завтра у тебя будет болеть голова, и я буду целые сутки лечить тебя бульоном и нравоучениями. Джисон потянулся к нему, хватая за край свитера. — Полежи со мной... пожалуйста. Минхо не смог отказать. Выключил основной свет, оставив только мерцающие огни на ёлке, и осторожно прилёг рядом на край дивана, обнимая своего омегу. Первое утро нового года они встретили именно так: в обнимку под сияние гирлянд, в тишине огромной квартиры, где наконец-то царил покой. Минхо знал, что впереди будет много ворчания, лечения ноги и новых правил, но сейчас, слушая мерное дыхание Джисона, он был абсолютно счастлив. Его сокровище было дома — и это было единственным, что имело значение в наступившем году.