Рождество

      Снег мягко опускался за окном, заворачивая город в белое рождественское одеяло. Но Уён не замечал этой красоты — он метался между кухней и гостиной, поправляя одну и ту же веточку мишуры на ёлке уже в пятый раз за минуту. Его запах, обычно напоминающий спелый персик, сейчас отдавал кислинкой стресса.       — Уён-а, дыши, — мягко сказал Сан, пытаясь обнять его сзади. — Все будет хорошо.       — Не хорошо! — Уён вывернулся из объятий, нервно проводя рукой по волосам. — Они приезжают через два часа, а соус никак не загустеет! И почему ты ходишь в этом свитере? Ты же на него кофе пролил!       Сан взглянул на свой идеально чистый серый свитер и сдержал вздох. Уён был на взводе с самого утра. Идея провести первое совместное Рождество с его родителями, которые наконец-то нашли время приехать в город, превратила его обычно собранного бойфренда в комок нервов. Три года отношений, а Уён всё откладывал эту встречу, боясь реакции своего консервативного, строгого отца на его альфу.       — Ладно, я переоденусь, — покорно сказал Сан, но сделал шаг к кухне. — А чем помочь с…       — Ничем! — Уён практически загородил дверной проход. Его глаза сверкали. — Ты своим видом выводишь меня из себя. Иди… иди проверь, достаточно ли полотенец в ванной. И вынеси мусор. И приберись на балконе.       Сану оставалось лишь сдаться.

***

      Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Уён побледнел, будто его вызвали к директору школы. Сан мягко потрепал его по плечу и пошел открывать.       Родители вошли — Хонджун статный, с проницательным взглядом, и Сонхва, чье присутствие сразу же наполнило комнату спокойствием.       — Отец, папа, — Уён бросился к ним, чувствуя, как тревога немного отступает от знакомых запахов детства.       — Сынок, — Хонджун крепко обнял его, затем шагнул к Сану, оценивая его взглядом. Сонхва сразу же подошел к Уёну, поправил его свитер.       — Ты так нервничал, что даже пахнешь тревогой, — мягко сказал он, и его собственный успокаивающий аромат ванили и лаванды обволок Уёна. — Все будет хорошо.       — Чхве Сан, — Сан поклонился, соблюдая формальности. — Рад наконец встретиться лично.       — Ким Хонджун, — отец кивнул, пожав протянутую руку. Сонхва мягко толкнул мужа локтем и улыбнулся Сану.       — Наконец-то мы можем сказать тебе «привет» не через телефон Уёна. Он столько всего о тебе рассказывал за эти годы, что чувствуется, будто мы уже знакомы.       Атмосфера за столом была... натянутой, но вежливой. Сонхва расспрашивал Сана о его работе, делился забавными историями из детства Уёна, которые заставляли того краснеть. Хонджун в основном наблюдал, изредка задавая точные, конкретные вопросы о карьерных планах, о районе, где они живут.       — Уён-и говорил, твои родители живут в Пусане? — спросил Сонхва, передавая Сану салат. — Сложно не видеться часто?       Сан кивнул, его взгляд на мгновение смягчился.       — Да, но мы стараемся. Они приезжают раз в пару месяцев, а я звоню им каждое воскресенье. Они очень тепло приняли Уёна с первого же дня. Мама даже начала вязать ему носки, — он улыбнулся, глядя на Уёна. — Говорит, у него всегда холодные ноги.       Уён почувствовал прилив тепла. История с носками была правдой, и трогательная забота матери Сана всегда его умиляла.       — Звучит как заботливая семья, — заметил Сонхва, и Уён уловил легкое одобрение в его тоне.       И вот, когда Уён вынес десерт, Хонджун отложил вилку. Легкая, светская беседа замерла.       — Сан, — начал он, и Уён замер с бокалом в руке. — Вы встречаетесь с моим сыном три года. Почему мы видимся только сейчас?       — Отец… — начал Уён, но Сонхва тихо положил руку ему на запястье.       — Это моя вина, — честно сказал Сан, встречая взгляд альфы. — Я должен был проявить больше настойчивости, чтобы познакомиться с людьми, которые вырастили такого прекрасного человека. Уён… он очень ценит ваше мнение и боялся разочаровать. Я же не хотел на него давить.       — Разумно, — сухо заметил Хонджун. — А каковы ваши намерения?       — Хонджун-а, — тихо упрекнул Сонхва. — Сегодня Рождество.       — Именно поэтому, — парировал отец. — Это время, когда думают о семье. Так о какой семье думаете вы?       Сан почувствовал, как ладонь Уёна под столом ищет его. Он взял ее в свою, крепко сжав.       — Мои намерения абсолютно серьезны, — сказал Сан, и его голос прозвучал твердо, без тени сомнения. — Я люблю вашего сына. Я вижу наше будущее вместе. Официальный брак, когда Уён будет готов. Дети. Я хочу дать ему всё, о чем он может мечтать, и быть тем, на кого он сможет опереться.       Тишина стала такой густой, что ее можно было резать. Уён замер, сердце колотилось где-то в горле. Он слышал, как Сонхва тихо выдохнул.       Хонджун долго смотрел на Сана, затем медленно кивнул.       — Вы говорите уверенно.       — Потому что это правда, — Сан наклонился вперед, и теперь его запах стал насыщеннее, увереннее, но без вызова. — Я знаю, что вам потребуется время, чтобы поверить мне, но я готов его дать. Я буду рядом с ним, заботиться о нем, уважать его. Как мой отец заботится о моей маме. Это единственная модель отношений, которую я знаю и которую хочу повторить.       Хонджун взглянул на Уёна, увидел широко раскрытые глаза сына, его дрожащие губы, и что-то в его строгом выражении смягчилось. Он перевел взгляд на Сонхва, и между ними промелькнул безмолвный диалог, понятный лишь партнерам, прожившим вместе десятилетия.       — Он счастлив с тобой. Это видно, — произнес Хонджун наконец. — Это для нас главное. И... спасибо за прямоту.       Сонхва улыбнулся, и напряжение в воздухе растаяло, сменившись теплой, почти семейной атмосферой. Разговор перетек на планы на Новый год и возможность когда-нибудь собраться всем вместе — родителям Уёна и родителям Сана.       После того как дверь закрылась за родителями, Уён облокотился спиной о дверь и выдохнул, будто нес на плечах эту дверь все эти годы.       — Сан-а…       — Подожди, — Сан подошел и просто притянул его к себе, погрузив лицо в его шею, вдыхая знакомый персиковый запах, наконец-то лишенный тревожной ноты.       — Ты сказал… про детей, — прошептал Уён, обнимая его в ответ. — И про свадьбу. Ты… ты правда так серьезно?       Сан отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. В его темных глазах горела вся нежность вселенной.       — А, — Сан улыбнулся, легкая, счастливая улыбка. — Да. Я сказал это, потому что это правда. Мама уже спрашивала, какие обои я думаю выбрать для гостевой комнаты в нашем будущем доме. Она предполагает, что мы будем часто приглашать их в гости. И... твоих родителей тоже.       Уён прослезился. Он потянулся и прижался губами к его губам в нежном, благодарном поцелуе.       — Папа потом шепнул мне, когда мы мыли посуду, что ты ему понравился. Что у тебя честный взгляд.       — А отцу?       — Отцу… нужно время. Но он увидел, что ты не отступил. Для него это много значит.       Сан увел его на диван, под мягкий плед. За окном тихо падал снег, окутывая город рождественским покровом.       Напряжение последних часов, будто тугая пружина, наконец-то разжалось, оставив приятную истому в мышцах. Уён почти обмяк, позволив Сану устроить его так, как тому хотелось: Сан полулежал, прислонившись к подушке, а Уён устроился между его ног, спиной к его груди, завернутый в плед и объятия. Подбородок Сана устроился на макушке Уёна. Его дыхание было теплым и ровным, а запах теперь успокаивал последние вздрагивающие нервные окончания омеги.       — Наконец-то, — выдохнул Сан, и его голос, низкий и бархатный, вибрировал у Уёна в самой груди.       — М-м, — только и смог промычать Уён в ответ, прижимаясь затылком к его плечу. Его собственный запах персика смягчился, стал сладким и сонным.       Рука Сана медленно скользила по его руке поверх пледа, большой палец вырисовывал невидимые узоры. Они смотрели на огоньки гирлянд, отражавшиеся в темном окне, смешиваясь с медленно падающими снежинками.       — Я сегодня, наверное, был невыносим, — тихо проговорил Уён спустя несколько минут тишины.       — Немного, — легко согласился Сан, и Уён почувствовал, как его губы растянулись в улыбке у него на голове. — Но это мило. Ты хотел, чтобы все было идеально.       Сан обнял его крепче, и они снова замолчали. Никаких больше планов, никаких тревог. Только тепло пледа, надежность объятий, мерцание огней и тихий шепот снега за окном.