Новогодние жертвы

      Раз. два, три, раз, два, три... Тапочек ритмично покачивался на стопе. В камине трещали дрова. На улице завывал ветер. В соседней комнате с громким ШМЯК упала елка. Дом наполнился пронзительным воплем. Нечто рыжее и лохматое пронеслось мимо него, хвостом смахивая с ноги тапочек, от чего тот, полный обиды из-за такого варварского отношения с Его Тапочным Величеством, шмякнулся на голову рыжему и лохматому нечту. Странные звуки, наполнявшие дом, росли в геометрической прогрессии. Вслед за рыжим и лохматым нечтом в комнату влетело нечто большое и черное, заносимое на поворотах. Звук когтей царапающих новый линолеум дополнил эту прекрасную какофонию звуков. В соседней комнате было на удивление тихо.       Лишившись уже одного Тапочного Величество, он решил оставить его даму сердца на растерзание двум нечтам, которых, на удивление, не было видно. Он встал, убрал книгу, в компании которой прекрасно путешествовал по граням своего сознания, на самую верхнюю полку, подальше от двух нечт. Двух состоявшихся и одной потенциальной жертв им более чем достаточно на сегодня. Покинув свое царство, полное нежно пощипывающего нос смолянистого запаха горящих поленьев, весело трескающего в первобытном танце огня, морозного света зимнего дня, вываливающегося в комнату через его гордость - огромные окна в пол - он пересек границу и очутился уже в другом царстве. На первый взгляд царство было повержено в кровопролитной битве. Один единственный диван был погребен в огромном количестве гирлянд, огоньков, свертков разнообразных цветов и размеров, коробок, из которых, тревожно мерцая, выглядывали шары, отражая своими круглыми боками невыжившую гирлянду, распятую на окне за какой-то чудовищный поступок. В самом центре этого царства лежала жертва громогласного ШМЯК - большая пушистая ель, которой не было суждено стать центром этого царства при жизни.       Рядом с поверженной лежала звезда, раскинувшая все четыре лапки в разные стороны. Между задравшимся визжаще-розовым свитером и грустно-серыми шортами, прятавшими микроскопически маленькое количество кожи, возвышался белый сугроб живота. При входе в царство его встретила еще одна жертва зверского нападения - мохнатый белоснежный носок, только начавший свою жизнь сегодня утром после извлечения из упаковки, пережил зверские пытки, разделенный со своим собратом, все еще плотно обхватывающим одну из лапок звезды до самого колена. Он подобрал бедную жертву Великого Погрома, улегся рядом со звездой, при этом сочно хрустнув коленями, возложил несчастную жертву тирании на сугроб звезды.       - Всё, - звезда подала голос, - я остаюсь тут. А ты сам со всем этим разбирайся. И вообще, у меня все болит. И я сейчас плакать буду.       Несмотря на трагичность сказанных слов, он знал, что все поверженные жертвы воскреснут, через пару часов дом наполнится какофонией знакомых голосов, а двум нечтам, медленно подкрадывающемся к звезде, совсем скоро составит компанию еще одно, пока живущее в сугробе. И все в их царстве будет как в сказке, долго и счастливо.