Tanz mit mir
1 января 2026 г., 03:04
– Бал? В честь победы над тем странным телеголовым?
– Да, сир, мы думаем, что сейчас самое удачное время для этого. Репутация отеля снова выросла, с каждым днём всё больше и больше грешников, заинтересованных в искуплении, и Чарли решила воспользоваться моментом, – отчеканила Вэгги, стоя в покоях Люцифера. Она продолжила держать на себе роль управляющей отеля, так как Чарли вновь изводила себя, пытаясь хотя бы просто отбиться от журналистов. Оповестить гостей о бале Вэгги также посчитала своим долгом, и хотя остальные постояльцы получили обычные бумажные приглашения, падшая решила, что к Королю Ада нужен особый подход.
На этот раз комната была погружена в полутьму, а резиновых уточек, образующих целые горы, казалось, стало ещё больше. Самого Люцифера, завернувшегося в кучу из пледа и свитера на шесть размеров больше его собственного, было трудно заметить на огромной кровати, но Вэгги, будучи бывшей экзорцисткой, справилась с этим даже при полном отсутствии второго глаза.
– Верджиния, благодарю тебя за приглашение, но... Ты уверена, что Чарли хочет видеть меня на этом мероприятии? – из-под кучи одеял показался свет красных глаз, в обрамлении жёлтых белков.
– Естественно! – Вэгги, проигнорировав очередную новую форму её имени от древнего ангела, всплеснула руками. – И вообще, между нами, сир, она сожалеет... Ну, знаете, за прошлый инцидент между вами... В любом случае, вам следует появиться перед постояльцами. Завтра, в восемь вечера.
Люцифер словно задумался на несколько секунд, а затем лишь кивнул в знак согласия. Уже зажившие раны от проводов, которыми он был пронзён не так давно, снова заныли.
***
Когда так называемый бал начался, звуки музыки раздавались по всем коридорам отеля, усиливаясь при приближении к главному холлу. В основном можно было отличить звуки весёлого джаза и размеренного блюза. Видимо, он явился в самый разгар мероприятия. «Странное у вас, однако, представление о балах» – пронеслось в голове Люцифера, когда он вышел на балкон, откуда вела лестница на первый этаж, и холл был на ладони. Кроткая ухмылка расползлась на его лице. Внизу мелькали силуэты грешников, которые отплясывали энергичный Чарльстон с элементами чечётки, затем музыка менялась, и выходили другие – чтобы исполнить фокстрот. Спускаясь по лестнице, Люцифер заметил Чарли, кружащуюся в танце с Вэгги. Эти двое, казалось, не видели никого вокруг, кроме друг друга, и были абсолютно счастливы. Радость и гордость за собственную дочь нахлынули на серафима, и он решил не мешать ей сейчас. В зале были и все друзья Чарли, кроме, может быть, того паука-порнозвезды, но Люцифер не придал этому особого значения. Король Ада аккуратно обошёл всех танцующих и встал в дверном проёме, с неким странным удовлетворением наблюдая за этой какофонией из танцев. Лишь одного он не мог понять – куда запропастился чёртов красный олень? Ведь вся эта музыка и стиль этого "бала" – явно его рук дело. К тому же за время пребывания в отеле, Люцифер на метафизическом уровне научился определять присутствие Аластора, настолько отторгающей и склизкой аурой он обладал. И сейчас он определённо находился в зале. Как раз, когда эта мысль настигла падшего ангела, заиграл блюз. Тела грешников стали сливаться в порыве пластичного, почти пошлого танца, и Люцифер даже на секунду задумался, как бы это всё не переросло в полнейший разврат. Но тут чёрно-красная скверная аура будто бы пронзила его насквозь. Вот и зачинщик торжества. Аластор со своей привычной фирменной улыбкой размеренным шагом направлялся сквозь танцующие пары, которые расступались прямо перед ним. Направлялся прямо к Люциферу? Падшему в одно мгновение стало так тошно, что уже никакое наблюдение за танцами грешников не смогло бы спасти вечер. – Ваше величество соизволило посетить наше скромное мероприятие, какая честь для нас! – с явной иронией в голосе с помехами заговорил Аластор, оказавшись перед королём Ада на расстоянии вытянутой руки. – Рад видеть вас не в подвешенном состоянии. Время застыло на месте. Музыка прервалась, танцы в момент прекратились. И хотя никто напрямую не смотрел на этих двоих, внимание всех присутствующих было явно направлено в их сторону. – Давно не виделись, Бэмби. Разве ты не уволился из отеля, дорогуша? – с привычной уверенностью ответил Люцифер, острые зубы заскрипели в ухмылке. – Но в любом случае, вижу, ты уже оправился со времён последних событий. По залу расползлась волна шёпота. Теперь уже никто не скрывал свою заинтересованность. Неудивительно, ибо грешники были тем ещё любителями сплетен, а учитывая новости о неспособности Люцифера вредить им, он уже представлял, сколько жалких душонок здесь и сейчас грезило о том, каким бы более жестоким способом сорвать с короля Ада остатки величия. И всё же каждый грешник осознавал собственную слабость перед Аластором, ведь кому же ещё, кроме сильнейшего из них, хватит духу, смелости и наглости собственноручно растерзать короля? – О, неужели вы переживали за меня? – улыбка Аластора стала шире, – Что ж, в своё оправдание скажу, что я действительно хотел уйти, но потом увидел, как отель буквально разваливается без своего управляющего, бедняжка Чарли просто не справлялась без меня. Где-то в зале раздался возмущённый крик Чарли, который, судя по всему, тут же оборвался рукой Вэгги. – У Чарли и без тебя всё было под контролем, – Люцифер почувствовал, как внутри начал закипать гнев от одного упоминания своей дочери этим оленем, – а ты появился снова, когда все проблемы отеля уже были решены. – А где же были вы в этот момент, ваше величество? Почему всё это время прятались в тени? – глаза Аластора сузились. Все присутствующие знали ответ на этот вопрос. И все почувствовали, как Аластор попал в точку. – Это уж явно не должно касаться такого, как ты, – выплюнул Люцифер, надев на себя каменную маску безразличия. На самом же деле желание показать свою демоническую форму сейчас одолевало его, но это лишь усугубило бы его положение. По залу вдруг разнеслись звуки томного и тяжёлого танго. – Согласитесь, музыка сегодня прекрасна, – проигнорировав последнюю фразу, проговорил Аластор. – Не хотите ли оказать мне честь и наконец выйти на свет, под эту замечательную мелодию? Аластор отвёл руку в сторону, даже не глядя на неё, слегка наклонившись вперёд, в приглашающем жесте. Люцифер повёл головой, пронзая взглядом глаза Аластора, пытаясь проникнуть сквозь них и рассмотреть все его мысли. Это было не приглашение на танец. Это был вызов. И отказ уже заранее приравнивался к проигрышу, к абсолютному краху и окончательной потере чести. Неужели Аластор настолько возвышен в собственном самомнении, что считает себя достойным пойти против падшего серафима? Интересный экземпляр. В таком случае, Люцифер не сдастся без боя. Грешник должен знать своё место. Он возложил свою чёрную ладонь на когтистую руку Аластора. Вызов был принят. С первых их шагов было понятно, что это станет самым необычным, инфернальным и странным танго за всё время существования Ада, начиная от техники, и заканчивая личностями танцоров. Аластор нелепо склонился над Люцифером из-за разницы в росте, удерживая его стальной хищной хваткой чуть ниже лопаток, а Люцифер, слегка прогнувшись назад, чтобы видеть лицо партнёра, впился свободной рукой и повис на его плече. Он мог бы использовать крылья, сравняв рост с грешником, и обоим стало бы легче, но Аластор сам выбрал роль ведущего, и помогать ему с этим Люцифер не собирался. Аластор шёл с чрезмерной широтой, пытаясь заставить короля бежать, семенить за ним. Люцифер в ответ на это словно парил, скользил по воздуху, благодаря чему их шаги совпали идеально. Они не сводили друг с друга глаз, будто ожидая увидеть в выражении лица партнёра его промах, не желая пропустить этот момент. Иногда улыбки на их лицах превращались в гротескные, неестественные оскалы. Во время выпадов Люцифер полностью прогибался, отклонялся на руку Аластора, но был готов к тому, что Радиодемон уберёт её. Хотя это приравнялось бы к капитуляции с поля боя, к жесту слабости и неспособности должным образом вести танец. Предугадать следующий шаг, поворот или выпад Аластора было практически невозможно. Но Люцифер предугадывал. На каждый последующий элемент его тело отзывалось с такой синхронностью, словно они готовились к этому выступлению месяцами, словно он заранее знал каждый такт этой музыки, чувствовал её и движения Аластора сквозь пространство. Люцифер был идеальным ведомым. Радиодемона это сводило с ума. Тотальный контроль принадлежал ему, но в то же время он не контролировал ничего. Лишь сейчас, впервые оказавшись в опасной близости с Люцифером, Аластор каждой клеточкой тела осознал мощь падшего ангела, некогда самого приближённого к Богу. Энергия манила Радиодемона, пронзала каждую клетку его плоти и разума, заставляя крепче впиваться когтями, прижимать к себе тельце серафима. Он, преисполненный своим самолюбием, привык ходить по краю пропасти. И этот танец на лезвии ножа с королём Ада не стал для него исключением. А Люциферу это определённо нравилось. Впервые за столь долгий период он почувствовал что-то кроме бесконечной, вселенской печали и апатии. Адреналин и азарт, с которые не удалось пробудить даже битве с Адамом. В Радиодемоне безусловно было что-то, отличающее его от других грешников. И Люцифер был готов продолжать этот совершенный в своём безумии танец вечно. Аластор понял это. И понял, что сам находится на грани с этим безумием. Было необходимостью взять финальный аккорд. Но он не мог закончить танец вничью. Прежде чем эта мысль настигла его, прежде чем разум успел противостоять, челюсти будто свело судорогой. Энергия затмила всё его сознание, и в один миг его зубы впились в самую ближнюю и доступную часть этой энергии – в шею Люцифера. Казалось, в ту секунду мир сотрясся от взрыва сверхновой, каждый видел божественный, ослепляющий свет, который тут же исчез, точно видение, секундный сон. Толпа ахнула, музыку разорвало гробовой тишиной. Люцифер издал стон изумления и боли. Зубы оказались в миллиметре от сонной артерии. В горло Аластора потекла золотая ангельская кровь. Энергия в чистом виде. В то же мгновение Аластор отдёрнулся, схватился за горло. Кровь обжигала, ему даже показалось, что она разъедает слизистую. Но на вкус она была лучше любого земного и адского напитка, лучше крови любого другого ангела. – Что ты себе позволяешь? – голос Люцифера не гремел, а скорее по-змеиному шипел, глаза налились красным, показались рога и длинный заострённый хвост. Кровь сочилась, заливая белую одежду, тяжёлыми каплями ударяясь прямо о паркет. Где-то вдалеке раздался разгневанный голос Чарли. Танец не был закончен вничью. Он стал поражением для обоих.
