Номер без выезда

Гость выписался из отеля ранним утром, когда окрестности полностью утопали в сером мареве тумана, как в безбрежном море. Сяо Чжань стоял рядом со стойкой регистрации, заложив руки за спину и провожая постояльца спокойным, теплым взглядом. Мужчина поправил ворот пальто, взял в руки небольшую сумку и улыбнулся хозяину отеля напоследок. – Спасибо за гостеприимство, – поблагодарил он. – Счастливого пути, – пожелал Сяо Чжань мягко. – Надеюсь, вам понравилось пребывание у нас и… вы нашли то, что искали. – Обязательно вернусь, – заверил гость. Он вышел из отеля, и как только колокольчик над дверью оповестил об его уходе, улыбка тут же исчезла с лица Сяо Чжаня. На следующий день на стойке регистрации зазвонил телефон. Девушка за ресепшеном попросила подождать и позвала владельца к трубке. – Алло? – ответил Сяо Чжань. – Это отель «Приют долгой ночи». На том конце линии послышался взволнованный женский голос: – Алло, мой муж всё еще у вас? Женщина заговорила очень быстро и сбивчиво, назвав фамилию с именем, дату заезда и выезда. – Он должен был вернуться еще вчера, – обеспокоенно сказала она, – но не выходит на связь! Сяо Чжань взглянул на журнал регистрации. – Ваш родственник выехал вовремя, – сообщил он ровно. На пару секунд растянулась тяжелая пауза, потом женщина неуверенно протянула дрожащим голосом: – Н-но… – Отель не несет ответственности за постояльцев после их выписки. Приношу свои извинения, – произнес Сяо Чжань, опуская трубку, и повторно женщина уже дозвониться не смогла.

* * *

Ван Ибо не любил утренние брифинги: слишком много воды, возмущений и почти всегда в конце кто-то оказывался назначенным «добровольцем». С момента его перевода из Лояна в Чунцин (практически в пригород!) он не расследовал ничего громче разборок между соседями. Ибо сидел у края стола, подперев ладонью щеку, и ждал момента, когда наконец можно будет пойти за кофе, когда на экран вывели карту пригородов Чунцина. – За последние три месяца, – начал начальник, – в нашем округе зафиксировано несколько исчезновений. Экран сменился фотографиями: люди разного возраста, с разными профессиями и из разных районов, их не объединяло ничего, кроме места последнего пребывания – отель «Приют долгой ночи». – Что за отель? – спросил кто-то из сослуживцев. – Бутик-отель сезонного формата в готическом стиле наподобие замка Дракулы в уединенном расположении, – ответил начальник. – До прошлого года здание стояло заброшенным. Отель открылся всего на три месяца, с октября по декабрь, после Нового года снова закрылся, и в этом году история повторилась… Ван Ибо чуть нахмурился, но пока вопросы не задавал, вместо него активничали коллеги: – Так, а кто пропал? Есть что-то общее? – В основном это одиночные туристы, без семей, поэтому прошлогодние случаи не вызвали резонанс, их списали на несчастные совпадения. Начальник щелкнул пультом и продолжил: – Есть еще один подозрительный момент: после закрытия отеля несколько заявлений о пропаже были отозваны. В комнате повисла пауза. – Однако в этом году поступила жалоба от жены пропавшего мужчины, и закрыть глаза на это мы уже не смогли. – Они исчезли в самом отеле? – спросил один из сотрудников. – Формально – нет, – сухо ответил начальник. – Все постояльцы выписывались, проживание было оплачено, а номера сданы. После последней жалобы мы провели проверку и изучили записи с камер наблюдения. Мужчина выехал с территории отеля, его машина пропала с камер на участке дороги, где наблюдение не ведется. Дальше след обрывается. К самому отелю не подкопаешься. Ван Ибо прищурился и подал голос: – Что насчет родственников других пропавших? – На тех, у кого родственники имелись, заявления были поданы с задержкой, кто-то не вышел на связь, кто-то «пропал по дороге». Пару машин находили пустыми, иногда вообще ничего, хотя пешком оттуда до города не добраться… Начальник сменил слайд. – Что касается тех, по чьим заявлениям обращения были отозваны… они вернулись. Вели себя так, словно просто уезжали по делам и ничего критичного не случилось. Однако родственники утверждают, что после возвращения эти люди стали странными: были замечены провалы в памяти и странная отрешенность, как будто… часть их жизни осталась где-то там. Начальник посмотрел на присутствующих, и сотрудники поежились – им явно стало не по себе от этой зловещей истории. Только Ибо вернулся к насущным вопросам: – А кто владеет этим отелем? На экране появился еще один слайд. – Владелец – Сяо Чжань, частное лицо, – продолжил начальник. – Выкупил заброшку, провел ремонт, всё оформил легально, проверок не боится. Судимостей нет, жалоб нет, репутация – безупречная. Ван Ибо скользнул взглядом по фотографии. В этом лице было что-то неуловимо притягательное – слишком красивый, слишком идеальный, слишком… безупречный. Ибо ненароком поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно. Так часто выглядели люди, которым начинают доверять прежде, чем сомневаться. – Он выглядит подозрительно… – протянул кто-то из коллег. «Как красавец-серийный-маньяк», – усмехнулся Ван Ибо про себя, криво ухмыльнувшись. – Еще какие-то зацепки есть? – Добраться до отеля сложно, общественный транспорт ходит плохо, чаще всего туда едут на своей машине, – рассказал начальник. – Можно ли нагрянуть туда с еще одной проверкой? – Без нового дела – нет, – покачал головой начальник. – Нам нечего предъявить, поэтому нужен человек под прикрытием. В комнате повисла пауза. Ибо уже знал, к чему всё идет. Начальник как раз посмотрел на него и ободряюще улыбнулся. – Ты недавно перевелся из Лояна, для местных ты чужак. Турист, фрилансер, богатый наследник, кто угодно. Мы создадим тебе идеальное алиби. Всё, что от тебя потребуется: заселение, проживание и наблюдение. Ван Ибо внутренне напрягся. С одной стороны, он был рад новому интересному делу, а с другой… какое-то странное ощущение пробежало по всему телу. – Ибо, тебе нужно будет понаблюдать за владельцем отеля, за поведением постояльцев, поискать что-то, что будет вызывать вопросы… Точно ли они выселяются и не возвращаются? Это всего лишь совпадение или за этим кроется что-то другое? Всё, что посчитаешь подозрительным – фиксируй и докладывай. – Понял, – кивнул молодой человек. – А заодно поищу подвал и нет ли там расчленёнки от пропавших гостей… Коллеги похлопали его по плечу, стараясь подбодрить. Настроения на кофе не осталось. Где-то под ребрами затрепыхалось чувство из смеси от предвкушения, опасности и какого-то тянущего ожидания, а перед глазами против воли возник облик Сяо Чжаня. Как и сказал начальник, отель располагался за чертой города в уединенном месте, там, где бетонные кварталы сменялись горами, а дорога начинала петлять, словно сама не желала приводить путника к цели. Серпантин тянулся вверх, и в какой-то момент Ван Ибо поймал себя на мысли, что навигатор выступал скорее украшением, чем реальным ориентиром. С октября по декабрь в этих местах почти всегда стоял туман, густой и тяжелый, оседающий на коже холодной влагой. Иногда он сменялся снежным пейзажем, и тогда горы теряли очертания, а мир сужался до нескольких метров впереди. Автобус в эти края ходил всего пару раз в день с пересадками, а последний участок пути приходилось преодолевать пешком. Проще было добраться на личном транспорте, и даже так дорога казалась слишком длинной, будто расстояние между городом и отелем растягивалось намеренно, отсекая всё, что осталось позади. «Приют долгой ночи» стоял на склоне, наполовину утопая в тумане. Каменное здание с высокими узкими окнами и башенками напоминало не столь отель, сколь замок – темный и немного зловещий, выбивающийся из окружающего пейзажа. Его архитектура абсолютно не вписывалась в горы Чунцина: слишком европейская, слишком архаичная, будто перенесенная сюда из другого времени… или другого места. Фасад украшали тяжелые фонари, загорающиеся с наступлением сумерек, а темнело здесь раньше, чем в городе. Их свет не рассеивал туман, а лишь подчеркивал его, превращая каждый огонек в сумрачный шар, похожий на далекого светлячка, зависшего в серой мгле. Ван Ибо подумал, что такие места не строят случайно. Это странное здание… Кто построил его? Кому оно раньше принадлежало? Почему в сети о нем почти никакой информации, хотя, казалось бы, такой причудливый отель вмиг должен был собрать хайп вокруг себя? Ибо припарковался и заглушил мотор, захватил сумку, а потом вышел из машины и захлопнул дверь – эхо мигом разнеслось вдоль близлежащих гор, которые укрывали здание со всех сторон. Молодой человек на секунду задержался, задрав голову и посмотрев на отель. Камень казался почти черным во влажном воздухе опускающихся сумерек, узкие окна отражали дрожащие огни, а над входом висела вывеска: «Приют долгой ночи – добро пожаловать». Ван Ибо подумал о том, что здесь не было ощущения запустения, скорее, ощущение, что… его ждали. Он толкнул входную дверь и вошел внутрь, колокольчик сразу сообщил о прибытии нового гостя. – Добро пожаловать! – послышался дружелюбный голос девушки за стойкой регистрации. Ибо огляделся. Интерьер был выдержан в старом европейском стиле: стены и пол из темной древесины, покрытый ковром с узорами, под потолком тяжелые балки. По центру свисала позолоченная люстра с хрустальными подвесками и лампочками в виде свечей, а на стенах мягко мерцали бра, отбрасывая приглушенный желтоватый свет, который едва касался мебели. Мебель, в свою очередь, была антикварной, словно из дома XIX века: диван и кресла с резными спинками и бархатными сидушками, столы с отполированными поверхностями, высокие вазы с цветами, несколько скульптур, одна из которых в качестве декора в виде доспехов рыцаря, и рождественская ёлка. У девушки за стойкой, среди почти музейной обстановки, стоял аккуратно встроенный компьютер. Рядом расположился телефон с тяжелой трубкой, где цифры нужно было крутить вручную, а старый журнал регистрации дублировался в большой бумажной книге с потертыми страницами. В воздухе пахло воском, древесиной и чем-то еще… неуловимым. Ван Ибо ощутил легкое головокружение: здесь прошлое и настоящее переплетались, создавая ощущение, что гостиница жила в двух эпохах одновременно, а он словно случайно попал в какую-то временную петлю… или как будто его специально сюда заманили. Потом до ушей Ибо донесся голос, возвращающий из многочисленных мыслей обратно в реальность: – Добрый вечер. Ван Ибо обернулся и увидел хозяина отеля – Сяо Чжаня. На нем был традиционный длинный китайский костюм чаншань с воротником-стойкой глубокого красного цвета. Черные застежки-узелки шли вдоль груди строгой линией, подчеркивая прямую осанку. Этот наряд совсем не сочетался с европейской обстановкой… но придавал владельцу особый шарм. Он выглядел не как человек, решивший одеться в старом стиле, а как тот, кто так и не вышел из прошлого. Ибо мимолетно подумал, что так одеваются либо фанатики традиций… либо люди, которые носили такое ради образа. И лицо… такое, от которого перехватывало дыхание. Короткая стрижка была красиво уложена и обрамляла тонкие черты и выразительные глаза. Молодой человек непроизвольно сглотнул и почувствовал, как у него вспотели ладони. – Ван Ибо, верно? – уточнил Сяо Чжань, и уголки его губ приподнялись в загадочной полуулыбке как у Моны Лизы. – Как вы узнали? – потеряв на секунду бдительность, спросил Ибо. – О, я всегда проверяю постояльцев в день заселения, – пояснил хозяин. Чисто внешне он не выглядел особо старше Ван Ибо. Ибо чуть мотнул головой, словно хотел прогнать наваждение, и достал свое удостоверение. Девушка за стойкой взяла его, сверилась с системой, закончила регистрацию и вернула документ обратно. – Вы будете жить на тринадцатом этаже, номер 1317. Она протянула ему ключ – обычный, не в виде карты, с тяжелым деревянным набалдашником. Молодой человек кивнул, коротко поблагодарив. – Позвольте мне проводить вас, – вызывался Сяо Чжань. Ван Ибо чуть нахмурился и поинтересовался: – А вы всегда… провожаете каждого гостя? – Когда заселений мало, – уклончиво ответил Сяо Чжань и позволил себе осмотреть своего нового постояльца с ног до головы внимательным, будто оценивающим взглядом. – Или… если мне самому хочется. Ибо почувствовал, как у него против воли участилось сердцебиение. Он попытался себя успокоить, нельзя же было на тайном задании западать на объект подозрения! Между тем Сяо Чжань провел его к лифту. Они зашли молча и, когда кабина начала подниматься, невзначай спросил гостя: – Вы путешествуете один? – Да. После этого повисла короткая пауза. – Наши гости чаще всего приезжают именно так, – продолжил Сяо Чжань. – Так проще… остаться наедине со своими мыслями и о многом подумать. Ван Ибо молчаливо усмехнулся. «Или потеряться… или не захотеть возвращаться… или… не иметь возможности вернуться…» Взгляд Сяо Чжаня искоса скользнул по нему и задержался дольше, чем следовало. Ибо мгновенно тяжело сглотнул и почувствовал легкую волну мурашек по телу. Когда владелец отеля смотрел на него, ему становилось немного не по себе, и он пока не мог определиться, потому что хозяин казался подозрительным или же… вызывал другие чувства. Они приехали на этаж, и Сяо Чжань повел Ван Ибо по темному коридору, освещенному лишь светильниками на стенах, между ними были развешаны картины, но свет был настолько приглушен, что поначалу приходилось щуриться, чтобы зрение привыкло к полумраку. – В ваше проживание входит завтрак и ужин, – сообщил Сяо Чжань, не поворачиваясь. Он шел очень выверенно и плавно, отчего ткань его одежды даже не шуршала. Ибо смотрел ему в спину, как загипнотизированный, и почти забывал оглядываться по сторонам и фиксировать странности. «Соберись! – пожурил он себя в мыслях. – Ты тут, вообще-то, на задании… хватит летать в облаках!» – Вы также можете воспользоваться услугами нашего спа и спортивным залом, на первом этаже есть бар, по вечерам там играют на музыкальных инструментах, еще есть библиотека… Сяо Чжань остановился у двери 1317 и обернулся к Ван Ибо, застав того врасплох. – Если вам что-то понадобится, вы всегда можете найти меня внизу. Ибо постарался не смутиться из-за того, что расстояние между ним и владельцем существенно сократилась, и ляпнул первое, что пришло в голову: – Вы сами живете здесь? – Да. – Давно? Сяо Чжань мягко улыбнулся, почти любезно, и его глаза едва заметно приобрели форму двух полумесяцев. – Дольше, чем большинство моих гостей. Ван Ибо почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Надеюсь, вам тут понравится. Обычно те, кто приезжает… – Сяо Чжань сделал паузу и продолжил: – остаются довольны. Он развернулся и начал уходить прочь. Ибо еще долго стоял у двери и провожал его фигуру взглядом. Сяо Чжань ни разу не обернулся… пока не скрылся за поворотом, оставив Ван Ибо с тянущимся чувством ниже пояса. Номер по стилю оказался таким же, как и весь отель, будто вырванным из другого времени. Пол был застелен темным деревом, слегка скрипнувшим под шагами, стены тоже отделаны под древесину приглушенного оттенка, почти неразличимого в полумраке. Вместо яркого света висели настенные лампы с матовыми плафонами, дававшие мягкое, теплое свечение, оставляя помещение в сумраке. Кровать с высоким изголовьем и балдахином бардового цвета, тяжелые портьеры того же тона, письменный стол с резными ножками и стул ему под стать – всё выглядело слишком настоящим для стилизации. «Сколько денег он угрохал в ремонт?..» – пронеслось в голове Ибо. Он подошел к окну. Оно было узким, вытянутым вверх, почти как бойница. За стеклом ничего, кроме тумана. Где-то там должны были быть горы, дорога, серпантин, по которому поднималась машина… но сейчас мир за окном словно исчез, растворился в темно-молочной пустоте. Ван Ибо вдруг показалось, что если он простоит здесь достаточно долго, туман начнет смотреть в ответ. Ибо отошел от окна и хотел было отписаться, что прибыл на место, но обнаружил, что в отеле не ловила обычная сеть – только вай-фай. Пароль был указан на бумаге на прикроватном столике. Молодой человек подключился, мимолетно подумав, что для гористой местности это было нормально, хоть и наводило на определенные подозрения. Оставив сумку у кровати, он вышел в коридор. Здесь было тихо, но не обычной гостиничной тишиной, в которой всё равно слышались шаги, голоса или звуки лифта, а глубокой, плотной, будто отель задерживал каждый шум, и в нем всё растворялось. Ковровая дорожка глушила шаги, а стены, украшенные потемневшими картинами, словно наблюдали за каждым, кто проходил мимо. Подходя к лифту, Ван Ибо заметил аккуратно одетого мужчину, постояльца лет сорока. Какое-то время они стояли молча, пока ждали лифт. Ибо искоса осмотрел мужчину, потом завел разговор: – Тоже в первый раз в этом отеле? – Да, – кивнул мужчина. Наступила неловкая пауза. – Скоро католическое Рождество… – обронил Ван Ибо. – Будете отмечать тут? – Вероятно, – уклончиво ответил гость. – А вы? Он повернулся в сторону Ибо и без особого интереса на него посмотрел. – Возможно… – в таком же тоне ответил молодой человек. Западное Рождество было просто баловством, которое не привязывали к обязательному семейному торжеству, и все-таки какие-то мысли внезапно настигли мужчину, и его лицо озарила легкая улыбка. – Вам тут обязательно понравится. Многим тут нравится. Настолько, что потом не тянет возвращаться домой… Постоялец не стал дожидаться лифта и ушел, скрывшись за поворотом. Ван Ибо проводил его нахмуренным взглядом. «Что за странный тип, – подумал он и достал мобильник. – Зафиксируем…» Внизу гости уже рассаживались на ужин, они сидели по отдельности и звенели приборами. На первый взгляд ничего необычного. Официант проводил Ибо в зал, посадил его за столик у узкого окна и подал меню. Названия блюд были выведены аккуратным шрифтом, похожим на каллиграфию, и при прочтении молодой человек нахмурился, подумав, что прочитал что-то неправильно: Салат «Легкость приезда» – позволяет оставить старые тревоги по ту сторону дороги. Суп «Расслабление и покой» – возвращает ясность мыслей и тишину внутри. Говяжий стейк «Безмолвное сердце» – то, что так и не было произнесено, может быть отпущено. Паста «Тонкая грань» – о выборе, который однажды казался единственно верным. Пирог «Запах дома» – со вкусом детства, которое больше никогда не вернется. Десерт «Грёза» – когда желание становится ближе, чем воспоминание. К блюдам подавался бокал вина или безалкогольный напиток. Ван Ибо усмехнулся краешками губ. Это было похоже не на меню, а на список аккуратно сформулированных обещаний, слишком точных, чтобы оказаться случайными… Интересно, это придумал хозяин отеля, менеджер ресторана или повар? – Оригинально, – пробормотал Ибо себе под нос. На обратной стороне меню мелким шрифтом было добавлено: «Эффект блюд индивидуален. Воспоминания могут быть неточными», и это уже перестало казаться Ван Ибо просто стилизацией. Он не верил в подобную ерунду, ни в «целительную кухню», ни в поэтические обещания, поэтому, когда к нему вернулся официант, чтобы принять заказ, тыкнул наугад: – Пасту, вот эту… с «гранью». И вино, пожалуйста. Официант едва заметно кивнул. – Хороший выбор. Пока Ибо ждал, то осторожно осматривался по сторонам. Гости ели молча, никто не утыкался в экран мобильника, что было немного странно. Решили устроить себе в горах цифровой детокс? И лица: задумчивые или наоборот, будто летающие где-то в облаках, или погруженные в свои собственные думы – такие, у которых не было времени обращать внимания на что-то или кого-то вокруг. Надо зафиксировать… Когда Ван Ибо принесли блюдо, оно выглядело совершенно обычным, ничего мистического. Ибо сделал первый глоток вина, затем вилкой подцепил пасту. Вкус оказался не ярким, не сложным, почти домашним, и вдруг перед глазами мелькнула какая-то вспышка, но больше ощущением, чем картинкой. Решение, принятое слишком рано или слишком поздно. Чувство, что повернул не туда, но уже невозможно вернуться. Чей-то безмолвный крик, который не отдавался в ушах, а прошел вибрацией по ребрам. Что это было?.. Момент, когда он выбирал, куда поступить и решил связать жизнь с полицией? Когда родители отговаривали его? Когда закончились его первые отношения? Или… что-то более далекое. Грудь до боли сжало, но это было мимолетное чувство, которое быстро отпустило. Тревога, охватившая всё тело, постепенно заглушилась, не исчезла полностью, но словно отступила на шаг. Ван Ибо медленно выдохнул и замер, глядя в тарелку. Он что-то увидел? Или только еду перед собой? Или сознание на мгновение помутилось?.. Ибо не почувствовал облегчения в привычном смысле, скорее это было похоже на пустоту там, где раньше что-то болело, а что именно он не мог понять. Это было очень странно, но вместе с тем пугающе приятно, и от одного этого опознавания тело невольно бросило в дрожь. «Странная еда… странные ощущения… они туда что-то подмешали? – нахмурился Ван Ибо. – Зафиксируем…» После ужина он наведался в бар в стилистике европейского паба с темной древесиной, приглушенным светом и терпким запахом алкоголя. В нише играли музыканты живую музыку. Ибо сел за стойку, и бармен с вежливой улыбкой поставил перед ним бокал. – В первый раз у нас? – спросил он. – Так заметно? – усмехнулся Ван Ибо. – По выражению лица, – улыбнулся бармен уголками губ. – Кажется, вы еще не нашли то, что ищете… Ибо мгновенно навострил уши и придвинулся к стойке ближе. – А вы знаете, что я ищу?.. – Многие приезжают сюда по той или иной причине, чтобы что-то отпустить или же приобрести, – уклончиво ответил бармен, отвлекшись на протирание стаканов. – Многие приезжают… – повторил Ван Ибо, внимательно следя за реакцией мужчины, – но многие ли уезжают?.. – Не уверен, что отсюда вообще уезжают, – усмехнулся бармен, но тут же добавил: – Простите. Шутка. Но в его глазах Ибо шутки не заметил. Зафиксируем… Он делал вид, что непринужденно потягивает напиток из бокала, но взглядом то и дело осматривал каждую деталь, пока в поле его зрения не попал Сяо Чжань. Тот стоял у дальнего края зала, оперевшись о стену и скрестив руки на груди, наблюдая за гостями так, будто читал их, как раскрытые книги. Их взгляды встретились и задержались друг на друге дольше, чем следовало. На губах хозяина отеля мелькнула легкая улыбка. Ван Ибо приподнял бокал, как бы приглашая Сяо Чжаня присоединиться к нему. Тот не отказался и вскоре присел рядом, мазнул глазами по почти нетронутому бокалу гостя и аккуратно поинтересовался: – Не нравится, как мешает наш бармен? – Вовсе нет, просто… растягиваю удовольствие, – нашел оправдание Ибо. – Как вам отель? Успели осмотреться? – вновь задал вопрос Сяо Чжань. – Пока успел сходить на ужин и сюда. – А ужин понравился? – Очень… необычные названия в меню, но еда… вполне неплоха. Ван Ибо старался отвечать обтекаемо, а Сяо Чжань внимательно следил за его реакцией. Он почти незаметно усмехнулся и сказал: – Вкус – это всего лишь форма памяти, как и запахи. Я старался сделать так, чтобы это место навевало определенные воспоминания… отпускало плохие и могло помочь приобрести хорошие. – Интересная концепция… – Надеюсь, вам здесь комфортно. Если вдруг что-то покажется… необычным, или у вас возникнут вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне. Сяо Чжань принял стакан, который ему протянул бармен, потом наполовину развернулся к Ван Ибо и чуть сощурил глаза, когда сделал первый глоток, при этом взглядом не отрываясь от гостя. – Я… запомню, – пообещал Ибо, нервно сглотнув. Он поймал себя на ощущении, что Сяо Чжань смотрел не совсем на него… а словно сквозь, будто знал что-то давно забытое, но мысль очень быстро исчезла. Между тем хозяин отеля осушил стакан, а затем слегка наклонил голову – этот жест больше походил на старинный поклон, чем на вежливость, и ушел, оставив после себя ощущение странного, необъяснимого притяжения. Ван Ибо посмотрел ему вслед. Это было не впервые, когда владелец вызывал у него какую-то томную тягу… природу которой Ибо всё никак не мог определить. Нет, ну не мог же он так падко попасться в искусную ловушку соблазнения с первого взгляда… Возможно, Сяо Чжань пользовался какими-то неуловимыми духами с феромонами? Надо было зафиксировать! Ван Ибо вернулся в номер, отправил начальству отчет о первом вечере в отеле, потом принял душ и лег спать. Пока что рано было идти на разведку – нужно было дождаться глубокой ночи. Поначалу он не собирался засыпать, так, подремать чуток, прислушиваться к звукам за дверью, и сам не заметил, как попал в объятия Морфея. Ибо приснился странный сон: сначала он оказался в коридоре, вместо древесины стены были сделаны из грубого камня, вместо электричества – зажженные свечи. Ван Ибо двинулся вперед, и его шаги эхом отдавались под сводами. Он случайно заметил, что на нем была чужая одежда, как будто старинная… А потом Ибо увидел силуэт человека впереди. Его подсвечивали всполохи огня, поэтому рассмотреть черты было почти невозможно. Одно Ван Ибо почувствовал ясно: его сердцебиение участилось, и в груди что-то сжалось. – Наконец-то… ты вернулся ко мне, – донесся мужской голос. В его интонации было скрыто столько оттенков, что у Ибо невольно сбилось дыхание, и внутри что-то словно отозвалось, он как будто хотел воскликнуть: «Я тоже ждал тебя!», но сознание столкнулось с диссонансом: кто был этот человек? Он знал его раньше? Кого он ждал?.. Мужчина начал медленно приближаться, но его силуэт всё еще был в тени. Ван Ибо хотел было пойти ему навстречу, но обнаружил, что не мог сдвинуться места, словно ноги приросли к земле. Он протянул лишь руку, и их пальцы успели мимолетно коснуться друг друга… От этого невесомого прикосновения по телу прошли маленькие электрические разряды. Этот человек был важен! Но кем он был?.. Ибо показалось, что он успел почувствовать, как кто-то ласково гладил его по щеке, а потом какая-то невидимая сила разорвала касание, и молодой человек резко проснулся. Он тяжело дышал, потерявшись в пространстве. Где я?.. Кто я?.. Это сон… или реальность? Странное ощущение длилось всего лишь мгновение и призрачно исчезло. Ван Ибо почувствовал, как вспотел. Он глянул на часы: почти три часа ночи… Пора было отправиться на разведку. Ибо бесшумно вышел из номера. В коридоре, как и до этого, было необычайно тихо. Он решил не ехать на лифте, чтобы не привлекать лишнее внимание, и воспользовался лестницей. Звуки шагов мгновенно отразились в глухом помещении. Сначала Ван Ибо спустился вниз. «Надо будет проверить на всех этажах… есть же еще башни… там что-то находится или нет?» Он прошелся по пустынным коридорам. Все помещения для персонала были закрыты на ночь. Ибо проверил каждую дверь, но ни одна не поддалась. Молодой офицер полиции проверил закутки на первом этаже и в одном из них наткнулся на странную, массивную, резную дверь, непохожую на все предыдущие. Ван Ибо слегка нахмурился, отчего-то пульс участился. «Обычно в фильмах за такими дверьми обязательно кроется что-то зловещее… Но не может же оказаться всё настолько просто?» Он облизнул пересохшие губы и протянул руку, чтобы проверить, поддастся ли она или нет. На мгновение Ибо показалось, что за ней как сквозь толщу воды доносился чей-то смех, как внезапно откуда-то со стороны послышалось эхо шагов. Ван Ибо мгновенно ретировался, чтобы спрятаться. Шаги приближались, но пока его никто не обнаружил. Лишь убедившись, что звуки начали отдаляться от него, Ибо вздохнул с облегчением и вышел из своего укрытия. Дверь, естественно, не поддалась. «Завтра с утра проверю, что там…» – решил молодой человек. Он вернулся в номер и на этот раз заснул без сновидений, а на утро проснулся раньше, чем прозвенел будильник. Комната была всё так же погружена в полумрак: плотные шторы не пропускали утренний свет, и только настенные лампы отбрасывали мягкие тени. Хотя даже если расшторить окно, за стеклом снова висел неприглядный туман… Несколько секунд Ван Ибо лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. Внутри было… как-то странно тихо. Тревога, с которой он засыпал, не исчезла полностью, но будто отступила и осела где-то глубже, перестав давить. Ибо нахмурился, пытаясь ухватить мысль, которая еще ночью казалась важной, болезненной… и не смог. Он знал, что о чем-то переживал, но внезапно обнаружил для себя, что не мог вспомнить, о чем именно. Эта пустота испугала его сильнее любого кошмара. Ван Ибо сел, провел рукой по лицу и зачесал назад взлохмаченные волосы. «Так, сосредоточься… Вчера ночью ты устроил вылазку… А что было дальше? А, кажется, ты нашел что-то важное… Но что именно? Черт, почему я не могу вспомнить?» Он проверил свой мобильник – ответа или дальнейшего руководства от начальства не поступало. По плану Ибо должен был понаблюдать максимум два дня и съехать при условии, если не придется вносить какие-либо корректировки. Только когда Ван Ибо встал и направился в ванную, открывая дверь, его внезапно осенило: «Дверь!» Как он мог забыть об этом?! Он сходил в душ, расчесался, оделся и вылетел вниз. Однако спустившись… мысли о двери снова вылетели из его головы. Ибо прошел в зал для завтрака, там было почти пусто, однако атмосфера отличалась от вчерашней: уже не казалась какой-то гнетущей, где все сидели порознь, поглощенные своими мыслями, будто ночь сгладила острые углы, и теперь несколько гостей сидели вместе и негромко переговаривались. Ван Ибо попросил кофе и омлет, заняв стол недалеко от постояльцев, чтобы не присоединяться к их разговору, а начать греть уши. Одна из женщин аккуратно размешивала сахар. – Знаете, – вдруг сказала она, будто продолжая давно начатый разговор, – я сегодня впервые за много лет проснулась без чувства вины. – А я – без чувства сожаления, – добавил мужчина, неспеша намазывая масло на хлеб. Они улыбнулись – не друг другу, а каждый сам себе, почти счастливо. После этого заговорил мужчина, которого Ибо помнил, что встречал у лифта: – А если я решу уехать сегодня… – начал он и осёкся. – Впрочем, неважно. – Гость махнул рукой, будто отгоняя ненужную мысль. – Мне здесь спокойно, – добавил он уже тише. – Наверное, этого достаточно. – Здесь многие находят свой покой, – согласно кивнула другая женщина, отпивая чай. Ван Ибо сделал глоток кофе. Напиток был теплым, а не обжигающе горячим, и неожиданно напомнил ему о каком-то утре, словно прожитом много лет назад. Чья-то рука коснулась тыльной стороны его ладони, бросая в дрожь, всего лишь на мгновение, и воспоминание рассыпалось, так и не оформившись. Ибо нахмурился и отставил чашку. Зафиксировать! После завтрака он пошел изучать отель дальше, пока случайно не наткнулся на библиотеку за неприметной дверью в дальнем крыле. Помещение было просторным с высокими стеллажами и лестницей на колесиках, а запах старых книг, дерева и пыли создавал ощущение почти домашнего покоя. И там, среди старинных фолиантов, Ван Ибо увидел Сяо Чжаня, и его сердце против воли пропустило удар. Тот стоял у одного из стеллажей, листая книгу в кожаном переплете. – Вы рано, – сказал он, не оборачиваясь. – Как спалось? – Спасибо, неплохо, – коротко ответил Ибо. Сяо Чжань закрыл книгу и повернулся. Сегодня на нем был тот же традиционный костюм, и в полумраке библиотеки он выглядел частью интерьера, таким же древним и уместным. – Вам нравится? – осведомился хозяин отеля, и Ван Ибо на мгновение завис, о чем конкретно его спрашивали. Снова тело не слушалось, заставляя скручиваться навязчивому ощущению ниже живота, однако владелец разбил его фантазии и уточнил: – Чувство уединения в этом отеле. – А вы часто бываете один? – спросил Ибо, сам не зная, зачем. – Почти всегда, – слегка улыбнулся Сяо Чжань. – И вам не… скучно? На мгновение между ними повисла пауза. Ван Ибо поймал себя на мысли, что в присутствии Сяо Чжаня теряет самообладание, упускает способность связно мыслить и готов говорить о всякой ерунде, забывая, что приехал сюда по делу… – Одиночество и скука – вещи разные, – спокойно пояснил Сяо Чжань. – Для кого-то одиночество – это непозволительная роскошь, для кого-то – наказание, а иногда… Он помолчал пару секунд и в упор посмотрел на Ибо. – …выбор. Ван Ибо почувствовал, как его слова зацепили что-то внутри. «Хмм… может ли быть такое, что он свихнулся от одиночества и удерживает каких-то гостей насильно, чтобы они его развлекали? – задумчиво подумал он. – Или у него в прошлом… что-то случилось?» – А гости? – спросил Ибо. – Они тоже… делают выбор? Сяо Чжань глянул на него внимательно, дольше, чем требовал вежливый разговор, отчего молодой человек снова почувствовал, как у него вспотели ладони от этого пристального взгляда. – Здесь никого не удерживают, – ответил хозяин отеля. – Люди сами… часто возвращаются, – добавил он чуть тише. – А были такие случаи? Когда гости не хотели уезжать, – осторожно подвел к щекотливой теме Ван Ибо. Сяо Чжань лишь загадочно улыбнулся. – Если вы хотите меня о чем-то спросить, можете задать вопрос прямо, – сказал он. «Черт… я спросил слишком в лоб? – слегка запаниковал Ибо. – Он меня уже подозревает?» – А вы сами… – вновь заговорил Сяо Чжань, скользя изучающим взглядом по своему гостю. – Хотели бы задержаться? Ван Ибо нервно сглотнул. – Ох, даже не знаю… у вас тут, конечно, всё очень миленько… но рабочая суета не ждет! Сяо Чжань слегка разочарованно вздохнул. – Как жаль… мне бы хотелось, чтобы вы задержались подольше. На этих словах сердцебиение Ибо участилось. Ну почему его тело сходило с ума в присутствии этого соблазнительного владельца?! – Некоторые гости… готовы заплатить высокую цену, чтобы тут задержаться, – обронил Сяо Чжань. – Сколько? – ради любопытства спросил Ван Ибо. На мгновение – всего на мгновение – в глазах Сяо Чжаня мелькнуло нечто странное. Это была не улыбка, это было что-то более глубокое, отчего по телу Ибо пробежали мурашки. – Вы… особенный гость, – ответил Сяо Чжань. – Для вас… цена будет иной. Ван Ибо почувствовал, что у него чуть не закружилась головой. В смысле цена будет иной… В каком эквиваленте? Если не в денежном… Ему же не предлагали «натуру»?! Или… это был такой тонкий подкат? Да нет, не может быть, всему виной грязные мысли Ибо! Не мог же хозяин отеля и правда с ним флиртовать… Казалось, вся голова Ван Ибо вмиг была заполнена Сяо Чжанем, а тайное расследование потихоньку отходило на задний план. Остаток дня прошел для него как в тумане, он не мог вспомнить, чем конкретно занимался, и лишь к вечеру к Ибо вернулась частичка рациональности: «Дверь!!!» Он резко мотнул головой, как будто хотел смахнуть с себя какие-то невидимые чары. Да что с ним такое, в конце концов… Ван Ибо приехал по работе для тайного расследования, а не для того, чтобы тайно воздыхать по владельцу! Он поверил свой мобильник – от начальства не было новых распоряжений. Странно… Решив, что свяжется с руководством позже, Ибо отправился на поиски той подозрительной двери, однако, когда он спустился вниз… найти ее не смог. «Подождите… но вчера она вроде бы находилась здесь… разве нет?» – засомневался он про себя. Ван Ибо обошел весь первый этаж, но так и не отыскал ее. «Что за магия… Я не был пьян! Не привиделась же она мне…» Он продолжал блуждать и не заметил, как первый этаж отеля как будто неуловимо поменялся: пространство словно расширилось, появились какие-то новые длинные коридоры, у которых не было конца… и Ибо заблудился в лабиринте, петляя из одного места и возвращаясь обратно. «В еду и напитки определенно что-то подмешивают… – судорожно подумал он. – Иначе как объяснить это всё? Где, черт побери, лифт?!» А потом… ноги Ван Ибо сами привели его к таинственной двери. Он готов был поклясться, что обошел весь этаж, проверил каждый угол, но нигде по пути на нее не натыкался… так откуда она появилась? Из воздуха?.. Ибо часто заморгал, силясь прогнать наваждение, но дверь не исчезла перед его глазами. Вместо этого в голове возник чей-то чужой голос: «Точно хочешь войти туда? Учти, что пути назад не будет». Ван Ибо махнул головой. Что это? Слуховая галлюцинация? Как назло, у него засосало под ложечкой. Он не был трусом, но всё происходящее с ним заставляло испытывать смешанные эмоции. Глубоко вздохнув, Ибо решился: он коснулся старой ручки, холодной на ощупь, и по коже прошла дрожь, но не от страха, а… как от какого-то подсознательного узнавания. Дверь открылась беззвучно. Ван Ибо увидел перед собой лестницу, ведущую в темноту плавным изгибом, ступени были каменными и истертыми, словно по ним ходили столетиями. Из темноты, как из склепа, потянуло холодным воздухом. «Спокойно, Ибо… – попытался внутренне успокоить себя молодой человек. – Ты – на задании… Это то, что ты как раз искал! Если ты не проверишь, что там, у полиции не останется зацепок…» Немного поколебавшись, пришлось собраться с духом и сделать первый шаг, за ним еще и еще. Ван Ибо медленно спускался всё ниже и ниже. Со стен свисали тяжелые фонари, дающие бледное свечение, которое не разгоняло тьму, а будто приглашало идти дальше. Ибо не знал, сколько прошло времен, но остановился, когда лестница закончилась. Перед ним открылось широкое пространство, в котором не было людей, но при этом… в нем не было пусто. Ван Ибо замер. В воздухе висели обрывки голосов, дыхания, фразы без начала и конца. Тени двигались медленно, словно воспоминания, забывшие, кому принадлежали. То тут, то там мерцали силуэты, что-то абстрактное как следы: радость, сожаление, тоска, облегчение, горе и прочее. Ибо не мог объяснить это словами, просто чувствовал. – Это не мертвые, – послышался голос за его спиной. Ван Ибо не обернулся. Он знал, кто это. – Тогда… что это? Сяо Чжань подошел к нему ближе и встал рядом. – Я не забираю души, – объяснил он. – Это то, что люди добровольно оставляют здесь. То, что не могут нести с собой или то, что мешает жить. А я храню это. Ибо осмелился повернуть к нему голову и почувствовал, как в ушах загрохотала кровь. То, что он услышал… неужели правда? Сяо Чжань тоже повернулся к нему, и их взгляды пересеклись. – Этот отель не ловушка. Иногда он принимает разные формы и существует очень давно. Считай это… чем-то вроде места выбора. Люди приходят, устав от себя и многих других вещей. Некоторые отдают слишком много, некоторые ровно столько, сколько нужно. – А те, кто остается? — тихо спросил Ван Ибо. Сяо Чжань улыбнулся уголками губ. – Они находят покой, который искали. Или того, кого ждали. Он сделал шаг ближе, и у Ибо перехватило дыхание. – Неужели… ты не помнишь? – спросил его Сяо Чжань, и в интонации голоса проскочила горечь и толика надежды. – Не помню… что? – растерянно выдохнул Ван Ибо. – Я так долго ждал, когда ты наконец вернешься ко мне… Все эти годы ожидания были из-за тебя. Ибо не понимал, но у него бешено забарабанило сердце. Он закрыл глаза и… мир дрогнул. Перед внутренним взором пронеслись чьи-то воспоминания, наполненные болью, наконец нашедшую имя. Далекое прошлое, сотни лет назад… Когда они не были равны. Один – благородный молодой господин. Другой – слуга без рода, без племени. Оба были связаны определенным долгом и клятвами, и несли ответственность, которая давила и душила изнутри. Запретные чувства не назывались вслух. Времена не позволяли. Однако тело Ван Ибо очень четко вспомнило ту ночь, их самую первую ночь, когда чувства перелились через край, и о них было невозможно больше молчать, иначе сердце бы разорвалось… Стояла зима в заснеженных горах. В шатре медленно тлели угли, не давая жара, лишь мягкое, обволакивающее тепло, будто само пространство дышало вместе с ними. – Ты уверен? – послышался тихий вопрос. Голос был почти человечески неуверенным, словно боялся услышать не тот ответ, но Ибо знал, что за этим последует. Он сделал шаг вперед первым. – Лучше я погибну, познав цену этой любви… чем умру, ни разу к тебе не прикоснувшись. В тот момент Ван Ибо исполнил желаемое: коснулся Сяо Чжаня, сначала осторожно, ладонью к груди, чувствуя под кожей ровное биение, живое, настоящее, которое прямо под его пальцами начало учащаться. Сяо Чжань накрыл его руку своей, почти отчаянно. – Я так боялся, что ты никогда меня не поймешь… – сбивчиво признался он. – Что никогда не ответишь взаимностью… Ибо прижался лбом к его лбу, и их дыхания переплелись, теплые и неровные. Вначале это не было поцелуем, лишь робким прикосновением губ. Оба томились и жаждали друг друга, но не знали, с чего начать. И только потихоньку, узнавая и постигая друг друга, дали волю своей страсти, шепча обещания всегда быть рядом: и в болезни, и в здравии, хотя бы еще немного, еще одну ночь, капельку вечности… Та ночь связала их благоговейными узами и изменила их судьбы навсегда. Ибо чувствовал тепло чужого тела, дыхание Сяо Чжаня у виска, их сердцебиения, слившиеся воедино… Но плата за обладание друг другом оказалась слишком велика. Эта ночь исполнила их тайное желание, которое считалось порочным, и небеса как будто ниспослали им наказание: после этого Сяо Чжань серьезно заболел. Никто не знал от чего, однако не помогали ни травы, ни молитвы. Но мог спасти один шаманский ритуал… если бы кто-то принес себя в добровольную жертву. Жизнь за жизнь – единственное, что смогло бы спасти Сяо Чжаня. Ван Ибо не раздумывал. В тот момент его чувства к нему были столь сильны, что смогли бы свернуть горы и покорить моря. Ибо помнил, как держал его за руку, но Сяо Чжань был в горячке, и в любой момент из него могло угаснуть дыхание жизни. «Пусть моя жизнь… станет твоей». Таково было желание Ван Ибо. На следующий день после ритуала он не проснулся, зато проснулся Сяо Чжань. Один, с ощущением, что кто-то вырвал у него частичку души… «Ты даже… не спросил меня. Всё решил сам!» Он был обижен, зол и несчастно одинок. Жизнь не подарила ни радости, ни облегчения. Только вечную тоску… Поэтому Сяо Чжаню тоже пришлось найти ритуал, который помог бы ему справиться с потерей Ибо и дождаться его перерождения. Он заключил сделку с потусторонними силами и стал хранителем людских чаяний. Год за годом, столетие за столетием… обреченный на вечную жизнь, пока не встретит Ван Ибо снова. Иногда Сяо Чжань задумывался: почему цена за их любовь оказалась столь высока? Что они сделали неправильного? Почему именно им выпало такое страдание? Но Сяо Чжань ни о чем не жалел, если это означало, что в конце он увидит своего любимого. Ибо открыл глаза. Воспоминания о прошлой жизни вернулись к нему. Сяо Чжань смотрел на него так, будто мир наконец встал на место, как недостающий паззл в общей картине. – Ты отдал тогда больше, чем должен был, – пожурил его Сяо Чжань. – Я не просил тебя об этом… но не смог отпустить. – Поэтому ты стал таким? – спросил Ван Ибо, всё еще пытаясь осознать связь между ними. – Проводником или типа того? – Только для того, чтобы дождаться тебя, – ответил Сяо Чжань. На секунду всё мировоззрение Ибо пошатнулось. Всю дорогу существовал человек, который любил его с прошлой жизни, который принял бессмертие, обрекая себя на вечное ожидание в поисках его… Разве тогда они знали, что их любовь окажется сильнее, чем гнев небес? – Значит, теперь, когда ты отыскал меня… тебе больше не нужно ждать? – спросил Ван Ибо. – Если… ты захочешь разделить со мной вечность, – мягко отозвался Сяо Чжань, стараясь, чтобы голос не дрожал – как тогда в шатре, когда он боялся, что ему откажут. У Ван Ибо затрепетало в груди и дрогнуло сердце. Как он мог отказать, когда его душа наконец вернулась к тому, к кому стремилась столько столетий?! – Прости, что я так припозднился… Я тоже искал дорогу к тебе! Ибо порывисто обнял Сяо Чжаня, прижимая к своей груди, и впервые за долгое время почувствовал настоящий покой.

* * *

«Приют долгой ночи» снова открылся через год, на этот раз в новом, более современном интерьере. Теперь он не был обителью одинокой души, а стал домом для двоих. К отелю подъехала машина, двери открылись, и наружу вышла пара. – Как здесь красиво, – произнесла женщина, осматриваясь по сторонам. – Пойдем, – сказал мужчина, захватив из багажника чемодан. – Говорят, это отличное место для свадебного месяца… У входа уже горели фонари словно в ожидании новых гостей. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая об их появлении. У стойки регистрации их встретил Сяо Чжань в своем неизменном красном одеянии, будто сам был частью этого места. Рядом с ним стоял Ван Ибо. Они сделали приветственный поклон, дежурно улыбнулись и синхронно произнесли: – Добро пожаловать в «Приют долгой ночи». В холле работал телевизор, с экрана приглушенно доносился голос диктора: – …в Чунцине свернули поиски офицера полиции Ван Ибо, пропавшего при невыясненных обстоятельствах в прошлом году… Сяо Чжань взял пульт и переключил канал. – Прошу, проходите к стойке, вас зарегистрируют, – улыбнувшись краешками губ, пригласил он. Отель вновь начал свою работу, но на этот раз не в одиночестве.