Как появился Он?

Том Риддл был воистину очарователен. Так думала бедная Меропа, выглядывая из-за высокого тёмного дерева, провожая взглядом его серого коня. "Ох, как Том мил", – думала она, вглядываясь в грязное окошко их маленькой лачуги во время готовки. Как жаль ей было бедного Риддла, когда её отвратительный брат наложил на него заклинание, вызывающее прыщи. Как горько она плакала в саду ночью, вытирая покрасневшие глаза рукавом своего бесформенного серого платьица. И, ох, как она ненавидела эту мерзкую маглу, эту чертову, глупую Сесилию, которую он звал любимой. Как она жаждала оказаться на ее месте. Неужели эта дуреха не понимает своего счастья?! Магла заглядывала в его голубые глаза, глупо хлопала длинными ресницами и хихикала. Так противно хихикала, что Мракс трясло от омерзения. Меропа была находчива и весьма умна, несмотря на то, что думали о ней брат с отцом. Она знала, точно знала как помочь бедному Тому. Как показать милому силу ее невинной и чистой любви. Нужно было лишь закончить собирать ингридиенты для одного, совсем простого зелья. Осталось всего пару штук и совсем немного времени на его готовку, которое нужно как-то выловить среди побоев и уборок дома. Она ещё не придумала как, но не сомневалась, что случай ей обязательно подвернётся. И тогда, когда она почти отчаялась, пришел этот министерский чинуша. Она их страшно не любила, но этот... Этот ей помог. Забрал из дома и отца, и брата, что мешали ее плану. 6 месяцев одиночества дома. Ей хватит. Все ингредиенты лежали под половицей в мешочке из грубой ткани, которая, к счастью, надёжно скрывала все, что требовалось скрыть. В нетерпении, Мракс быстро подняла половицу и схватила мешочек своими дрожащими руками. Все было готово. Старенький котел, отполированный в силу ее возможностей, уже стоял возле печи. В нём начинала тихо бурлить вода. Шаг за шагом, как было написано на вырванной странице найденного в подвале учебника по зельеварению, она добавляла ингредиенты и помешивала зелье строго отведенное время, отсчитывая в голове секунды. Оставив зелье остывать двадцать шесть минут (на этот раз она завела таймер на палочке), Меропа присела на почти сломанный стул. В руках подрагивала колбочка с соком лиона дремодена. Дождаться, добвить жидкость, свой собственной волос и всё наконец будет готово. Она уже предвкушала этот запах. Немного сена, что точно остался бы от лошади, мыло и, наконец, самые яркие нотки его духов. Она нашла их случайно. При поездке те выпали из кармана плаща ее Тома, и поняв, что Риддл этого даже не заметил, Меропа через несколько минут забрала стеклянную колбочку. Вспоминала это ведьма с лёгкой улыбкой. О, она была уверена, что самый лучший запах, который и должна издавать амортенция, будет его. В этом не было сомнений. И да. Так оно и было. Вместе с всем этим был аромат чего-то.. Дорогого. Неописуемого. Чистого. Она никогда не чувствовала такого запаха в этом доме. Посмотрев на все колбочки, лежащие рядом с котлом, она вздохнула. Хватит примерно на месяц, а после придётся варить снова. Осталось лишь понадеется, что она успеет. На следующий день ее милый Том снова проезжал на своём сером коне. Он остановился недалеко, буквально в 20 шагах, пытаясь найти в дорожной сумке флягу с водой. Меропа тут же выбежала из-за дерева с чистым стаканом (ох, как же долго она пыталась оттереть его от разводов!) воды. Он уставился на нее в недоумении. Лицо исказило отвра.. Нет, ей точно кажется. А если и не кажется, то совсем скоро он поймёт всю ее доброту. С нежной, как ей показалось, улыбкой, она протянула стакан. "Том.. Верно? Я увидела, как ты проезжал. Выпей воды, ты, наверное, устал с дороги", – Риддл нахмурился, но после фыркнул и выхватил стакан из тонких рук, выпивая его залпом. Все сработало идеально. Меропа улыбнулась. Теперь Том смотрел на неё совсем по-другому. Также очаровательно, нет, ещё более очаровательно, чем на дурёху Сесилию. Он смотрел с блеском, очарованием и чистой любовью. Меропа тут же улыбнулась. Риддл схватил её за тонкие руки, переплетая пальцы и нежным-нежным голосом спрашивая: "Как тебя зовут..? Меропа, верно? Ох, Меропа! Ты выйдешь за меня?" Мракс не верила своим ушам. Неужели всё сработало настолько хорошо? Неужели зелье способно заставить почувствоваать... Нет! Не почувствовать. Понять, как сильно он мог бы на самом деле ее любить. Да, это звучит гораздо лучше. С тех пор все было как в сказке. Том взял немало денег из дома перед тем, как сбежать с ней в Лондон. На эти деньги Меропа легко и быстро покупала ингредиенты в Лютном, меняя валюту у гоблинов. Как же эти мерзкие создания ей не нравились! Всегда смотрят с таким подозрением, будто она воровка. Меропа нежно улыбалась вечерами, горящими глазами наблюдая за Томом. Как он был нежен. Смотрел на нее своими очаровательными, голубыми, как замерший на озере лёд, глазами. Ласково поглаживал ее тонкие, грубые от работы пальцы, целовал выпирающие костяшки, счастливо кружил ее по их маленькой квартире в Лондоне, придерживая за тонкую талию. Как целовал кончик носа перед тем, как уйти на работу, как возвращался напременно с сладким пирожным, что ей понравились. Он так старался ради её счастья! Это ли не любовь? И пусть ради этой любви она каждый день подливала ему в еду и напитки немного любовного зелья. Ведь после этого он так хвалил ее блюда, напитки и... Её саму. Счастье Мракс было бесконечно. От прогулок по Лондону до нежности в постели. И вот, наконец, наступил тот самый момент. Момент, когда его и её любовь дали плоды. Меропа давно чувствовала, что начала больше есть, что стала ходить чуть медленнее, а тут и округлившийся живот... Догадка пришла почти сразу. Достав припрятаную в половице палочку матери (она так и не решилась заглянуть к знаменитому Олливандеру, а продавцам Лютного доверяла неохотно), она наложила когда-то давно найденное в книжке по колдомедецине диагностическое заклинание. Мягкий жёлтый свет засветился прямо на её животе. Ох, Мерлин и Моргана! Неужели магия даровала ей счастье материнства? Она протерла глаза уголком ткани своего сарафана и снова опустила взгляд на живот. Мягкий жёлтый свет по-прежнему освещал ее живот. Да, это оно. Он это или она, она ещё не знает... Знает лишь, что у нее будет дитя. Непременно прекрасное, как её дорогой Том. Том... Нужно рассказать Тому! Мракс мигом понеслась из спальни на их кухоньку, дабы приготовить его любимое блюдо. Когда Меропа открыла полку, её взгляд остановился на целом ряде перламутровых колбочек. Она совсем забыла, что они вообще стояли здесь. Но раз теперь она ожидает его дитя, может..? Поджав губы, она решительно выхватила палочку из рукава и стала тихо произносить заклинания. Эванеско, эванеско, эванеско, эванеско... Пока не осталось ни одной колбочки. Да. Ей лишь оставалось дождаться его прихода, рассказать о беременности и... И снова ждать. Ждать, пока он посмотрит с такой же любовью, но ещё и радостью, благоговением... Ведь ничего не должно измениться теперь, когда он знает, какова её любовь. Меропа встретила мужа с распростёртыми объятьями и яркой улыбкой кривоватых зубов. Риддл улыбнулся в ответ и тут же подхватил любимую на руки, относя на кухню. Хохоча, Меропа ласково поцеловала Тома в щёку, спрыгнула с ловких рук и аккуратно вложила свою ладонь в его, уводя его к столу. Меропа наблюдала, как Том принюхивается к чаю, видимо заметив, что тот пахнет непривычно. Однако Риддла это не остановило. Поцеловав костяшки на руках Мракс, тот принялся за еду. Меропа, тем временем, нервно поглаживала его руку. Пришло время сказать. – Том? – взгляд девушки бегал по лицу любимого, в поисках изменения. Амортенции не было, она не могла ошибиться. Так когда же.. – Да, моя любовь? – Риддл насмешливо улыбнулся, на что Меропа натянуто хихикнула. – Том... Я жду нашего ребёнка. Я... Беременна. Время замерло. На лице Тома появилась яркая улыбка, которая плавно перетекла в недоумение, а затем и в чистый, животный страх. Меропа и сама пришла в ужас. Неужели амортенция вовсе не пробуждала чувства, а лишь вызывала их..? Нет! Такого не может быть! – Том? Дорогой? – Мракс сжала его пальцы и с беспокойством посмотрела в льдисто-голубые глаза, которые постепенно охватывало отвращение. Ох, Мерлин. Лицо Риддла исказила ярость. – Ты... Ты, поганая дрянь! Что ты сделала со мной?! Ты... Ты меня одурманила! Небось наркотиками, да?! Захотела моих денег, воровка! – Меропа закричала, когда его ладони сомкнулись на её шее, перекрывая воздух. Дрожащая рука сама потянулась к палочке. Она не помнила, как накладывала заклинание, которое отбросило Тома в стену. Он смотрел на нее в ужасе, отползая подальше и вжимаясь в обои. Мракс бессвязно бормотала извинения и просьбы не уходить, подходя к любимому. Тот же, наконец отмерев, вскочил с пола. – Ведьма... Ты чёртова ведьма! Дьявольское отродье! Не... Не ищи меня! Я подам заявление в полицию, если ты попытаешься! – на грани истерики прокричал Риддл и выбежал за дверь. Меропа замерла, сдерживая слёзы. Прикрыла рот рукой, осела на пол и... Зарыдала. Она не знала, что такое полиция, но знала, что Том точно больше ее не любит. Какой же она была наивной дурой. Прав был брат, когда говорил, что он никогда не полюбит ее сам. И зачем, зачем, скажите ей на милость, она решила не подливать зелье?! Горячие слёзы текли с темно-карих глаз, проводя влажные дорожки по щекам. Она тёрла щеки рукавом и рыдала, рыдала, рыдала. Она успокоилась лишь через несколько часов, когда глаза наконец высохли, а горло было неспособно выдавить что-то большее, чем хрип. Лицо было красным от следов ногтей и слез, руки дрожали, но Меропа встала с пола. Том оплатил заранее квартиру на несколько месяцев вперёд. У нее осталось... Меропа взглянула на календарь, мысленно отсчитывая время до сентября. Два месяца. Она надеялась, что этого хватит, но... Опустив взгляд на живот и вспоминая всех тех беременных женщин, которых видела на улице, она понимала, что нет. Времени для рождения ее дитя не хватит. Нужно было найти заклинание, что определило бы, сколько осталось до рождения ее малыша. Меропа тут же отправилась к полкам книг, каждый шаг отдавался дрожью в ногах и сердце. Да, книги... их нужно будет продать.. Все деньги были у Тома, а она даже не спрашивала, где он их хранил. Просто меняла, когда он давал прошенные деньги. Сейчас он наверняка их больше не даст. Она вздохнула. Ей нужно будет больше питаться, чтобы обеспечить здоровье своему дитя. Он ведь наверняка будет волшебником. Меропа вздохнула. Да, будет... Она в это не верила, она это знала. Просто знала, как знала то, что любит Тома. Знала, что её дитя будет сильным волшебником или волшебницей, ее маленькой гордостью. Знала, ведь иначе и быть не может. Погладив живот рукой и вздохнув, она стала рыться в книгах. Через несколько часов упорных поисков и тренировок она уже произносила новое диагностическое. Один, два, три, четыре кружочка. Ее дитя четыре месяца. Она улыбнулась, но потом тут же нахмурилась. Ей нужно обеспечить ещё пять месяцев до его рождения, а потом... А потом она не знала, что будет делать. Но знала, что её дитя должно родиться. Она не смогла найти работу. Отовсюду ее гнали "необразованной", "идиоткой" и даже "уродиной". Значит, всё таки нужно продавать книги. Вот только и их не принимали за большие деньги: зачем? Средств с продажи книг едва хватило на ещё два месяца аренды и продукты. Где она будет жить ещё месяц, последний, девятый месяц беременности, она не знала. Вскоре она начала чувствовать лёгкие покалывания, а потом и активные толчки. Ох, так она точно не ошибалась! Её малыш действительно очень сильный. И очень, очень много ест... Не только еды, но и магии. Она это чувствовала. Чувствовала, что даже простое очищающее даётся ей на том же уровне, который был, когда она только сбежала из дому. То есть, весьма низкий. С каждым месяцем она все меньше вставала, чаще – просто ела и шла обратно к дивану, смеялась от очередных толчков и чувства трепета, когда малыш выпускал немного своей магии. Подумать только, он делал это уже в животе! Ох, он определённо будет силён. Так силён, как только может быть силён волшебник. Наконец, наступил и девятый месяц. Хозяин квартиры не желал слушать жалобные речи и грубо вытолкнул ее из квартиры. "Нет денег – прочь", – просто и категорично. Она вздохнула, решая, куда следует обратиться. Был уже декабрь, холод пронизывал насквозь тоненькое пальто – единственное, что осталось из одежды. Ей нужно было найти себе место. И, желательно, с постоянной магией. Она читала, что мамам следует следить за тем, чтобы магия всегда была рядом с ребёнком. Особенно сильным. Но у нее совсем не осталось вещей, которые можно продать... Она замерла. Медальон. Медальон! Как она могла забыть! Отец и брат вечно твердили о том, сколь он дорог и важен. Но ведь это часть её семьи... Взгляд опустился на округлый живот. Эта семья важнее, чем какой-то медальон. Она сомневалась, что он действительно будет дорого стоить, но... Выбора у нее не было. Ей нужно найти себе жильё. С Косого её гнали уже все. Оставался Лютный. Она вздохнула и быстро проскочила на улицу, тут же замечая вывеску. "Горбин и Бэркес". То, что ей и нужно. Магазинчик славился своими товарами и, возможно, ей удастся продать медальон хотя бы за семь галлеонов... Она получила целых десять! Десять галлеонов. Тут же она понеслась в небольшой хостел на окраине Лютного. За ежедневное трёхразовое питание, которое было столь необходимо её ребёнку, они сорвали все деньги. До двадцатого декабря. Она надеялась, что этого хватит. Но этого не хватило. Двадцатого декабря она все ещё была беременна и, по всей видимости, дитя не хотело выходить раньше. Из-за того, сколько магии её малыш требовал, она даже не смогла узнать пол. Палочка едва ли выпускала пару искр, что говорить о специализированном диагностическом? Понимая, что в магических местах ей делать больше нечего, она отправилась в магловский Лондон и вскоре облюбовала там заброшенный домишко. Пришлось поконфликтовать с бездомными, но те все же уступили бедной беременной, даже отдавая часть своей еды. Она вздохнула. Осталась продержаться недолго. Меропа знала, что вряд ли переживёт роды столь сильного дитя, но... Её малыш тот стоил. Знал бы он, как сильно она его любит. Тридцать первого декабря она поняла, что пора. У неё отошли воды. Кое-как выйдя из своего жилища, она отправилась бродить по улицам окраины Лондона, пробираясь сквозь летящий прямо в лицо снег. Тонкое пальтишко совсем не согревало. Внезапно, она наткнулась на мрачноватого вида здание. Буквы на заборе быстро дали ей все осознать. Приют. Сиротский приют Вула. Ей было некуда деваться. Её дитя должно родиться. Она быстрым шагом дошла до двери и стала стучаться так громко, как только могла. Ноги ее совсем не держали. Кто-то помог ей зайти и добраться до ближайшей кровати. Совсем скоро она почувствовала невыносимую боль. Она, казалось, длилась бесконечно. Разрывала все её внутренности, пронизовала до самой далекой косточки. Меропа кричала и плакала, пока, наконец, всё не прекратилось. Ох. Ее дитя... – Мальчик... Или девочка? – выдавила из себя хриплым голосом Мракс. Две женщины, принимавшие роды, переглянулись. – Мальчик, – одна из них, наконец завернула дитя в простыню. Подойдя, она аккуратно положила его на грудь матери. – Мальчик.. Ох, мой... Сильный мальчик, – пробормотала Меропа, – его будут звать Том Марволо Риддл... Том в честь отца, Марволо в честь деда. О, Томми, ты так похож на своего отца, – девушка ласково погладила щеку малыша. Внезапно, младенец открыл глаза. Они были ее, темно-карими. Волосы его были темны, как у отца, и эти аккуратные губы... Меропа счастливо улыбнулась, возводя глаза к потолку. На своей груди она чувствовала тяжесть веса её маленького Томми. Ох, этот умный малыш даже не плакал... Её дитя будет великим. Она это знала. Знала как то, что любит его всем своим сердцем. Знала как то, что любит, о, магия свидетельница, Тома-старшего. Меропа Мракс закрыла глаза, чувствуя, как последние силы покидают тело. Если такова жертва за жизнь её сына, она готова заплатить сполна. Юная девушка испустила последний дух. Ее руки ослабели, но младенец все также лежал на ее груди, не издав ни одного крика и не проронив слезы. Так на свет появился он: Том Марволо Риддл. Тёмный Лорд Волдеморт.