merry christmas
31 декабря 2025 г., 21:40
убийство человека для уилла все еще было событием, которое заставляло сомневаться в себе и в собственной адекватности. несмотря на то, что они с ганнибалом уже больше пяти лет были в бегах и благополучно скрывались от чужих глаз за вымышленными личинами, уилл до конца не мог принять вкусовые предпочтения доктора лектера, хотя полностью принял тот факт, что теперь он живет с каннибалом, который числится в международном розыске.
убийство человека для уилла все еще было событием, которое будоражило кровь и заставляло волосы на затылке зашевелиться от того, что это возбуждало в некотором смысле. в последний раз адреналин и экстаз от одного только вида крови, что чернела в лунном свете, уилл испытал во время убийства дракона. тогда он чувствовал себя настоящим хищником. охотником, ловко выследившим свою жертву и удачно поймавшим её в свои сети. не без помощи ганнибала, конечно.
на каждой их вылазке, которую ганнибал гордо называл “охотой”, уилла направляли и уилла контролировали. грэм всегда вспоминал свое первое осознанное убийство, после которого предпочел игнорировать ганнибала и не пересекаться с ним в одном помещении около двух недель. тогда он испытал возбуждение, схожее с тем, что было у него в день убийства дракона. он ловко вспорол брюшину жертвы, которую, как ему шептал на ухо ганнибал, не стоит жалеть, ведь этот человек был не просто грубым, а дьявольски отвратительным паразитом в обществе, поэтому он достоин такой смерти.
в сравнении с ганнибалом, каждое убийство, сделанное уиллом, не отличалось изысканностью. но лектер наоборот всегда хвалил его, говоря о том, как хорошо он справился на этот раз.
вот только сегодня уилла никто не направлял. никто не нашептывал ему на ухо заклинания, которые настроят его на убийство. никто не клал ему на плечо горячую широкую ладонь в качестве поддержки. сегодня уилл был сам по себе, и это будоражило кровь, заставляло ощутить себя более независимым. самостоятельным и полноценным.
он долго выслеживал жертву, не говоря об этом ганнибалу. изучал привычки, расписание. следил за образом жизни. и уилл знал, что этот человек заслуживает смерти. очередной паразит, портящий идеальный мир, но такой подходящий для того, чтобы быть преподнесенным в качестве подарка в сочельник.
и расправиться в одиночку с жертвой было, если честно, не сложно. уилл уже убивал, оружие теперь слишком уверенно ощущалось в его руках. сложнее было только получить трофей. подарок не для себя, а для ганнибала. благодарность за время, за присутствие рядом. за терпение, когда уилл из раза в раз порывался уйти безвозвратно. в это рождество хотелось показать ганнибалу, что он тоже занимает значимое место в жизни уилла. слишком сопливо и слащаво, но уилл по-другому не знал, как верно обозначить свое отношение к лектеру.
грудная клетка поддавалась сложно, кости хрустели, но не желали пропускать дальше, надежно защищая легкие, которые уже не наполнятся воздухом. уилл знал, что ганнибал будет если не беспокоиться, но слегка нервничать от его долгого отсутствия.
справляться с чужими костями было тяжело, заранее не подготовившись. работа была монотонная, тяжелая и грязная. грудная клетка не поддавалась случайно найденным в сарае садовым ножницам. лезвия с чавкающим звуком смыкались на влажных костях, только царапая их. напряжение в мышцах только нарастало. нетерпение подступало к горлу и заставляло морщиться от того, как много времени уилл тратит на желаемый результат. он с отвращением отбрасывает окровавленный секатор в сторону, обессиленно усаживаясь рядом с трупом и стирая со лба пот, размазывая кровь по коже. беглым взглядом осматривает все углы в поисках чего-то более подходящего. ручная пила на стене, заметно проржавевшая, будто висела в ожидании.
зубчики пилы предательски застревали в чужой плоти, костная пыль смешивалась с кровью, собираясь на полу в вязкую и липкую массу. ребра хрустели, а вибрация, расходящаяся по полотну пилы, отдавала в зубы и голову, нервируя и вызывая головную боль. где-то в кармане его шерстяного пальто, спрятанного подальше от этого кровавого месива, покоился бутылек с аспирином, но сейчас, перепачканный в крови, уилл был готов просто смириться с этой болью, сдавливающей его череп до зубного скрежета и темных кругов перед глазами. с каждым движением тупой пилы в воздухе вставал едкий, знакомый до тошноты запах — словно он пилил не ребро, а паленый рог оленя, смешанный со смазкой от старой косилки. запах горелого белка щекотал нёбо, настойчивый и грубый, перебивая даже медную вонь крови. он заставлял глаза слезиться, а боль в голове усиливаться. уилл на секунду отстранился, подавляя рвотный позыв, и с новой яростью впился взглядом в белесую щель на кости.
вглядываясь в раскуроченную грудную клетку, уилл задумался о том, насколько ганнибал был изящен в таком же деле. как у него ловко получалось справляться с костями и мышцами. как хирургически точно он извлекал органы, словно отсоединял проводки друг от друга, но так, чтобы можно было вернуть все на место при необходимости.
времени оставалось совсем немного, стоило бы ускориться. пила наконец пропилила достаточно для того, чтобы можно было сменить тактику. гвоздодер, оказавшийся рядом как нельзя кстати, тут же был вставлен внутрь пропила.
хруст — и уилл приземляется на окровавленный пол, пачкая одежду ошметками мяса, крови и пыли от костей. теперь в грудине зияла щель, из которой сочилась кровь.
дело оставалось за малым. уилл вбивает в грудину деревянный клин молотком, лишь бы кости не сошлись обратно, ножом добирается до плотного перламутрового мешочка, — перикарда, — что скрывал за собой сердце. еще один тихий хлопок, и уилл наконец видит перед собой мышцу, что когда-то гнала кровь по жилам жертвы, а теперь окажется на праздничном столе.
он старается действовать аккуратно, представляя себя на месте ганнибала, когда тот показывал уиллу, как нужно правильно и аккуратно извлекать тот или иной орган, чтобы не повредить ничего. почти как разделывать тушку рыбы, но здесь более хирургически точная работа.
ноги и руки, изрядно напряженные и ноющие от боли, дрожали и едва держали уилла на месте. в горле все еще стоял ком от подкатившей тошноты. ему не страшно, просто непривычно от запахов плоти, жженых костей, меди крови. он тысячи и тысячи раз слышал этот запах на местах преступлений, на “охоте” с ганнибалом, но сейчас, находясь в одиночестве с растерзанным телом, которое покромсал он сам собственными руками, было все равно непривычно, словно это ощущалось впервые.
наконец сердце оказалось в его руках. тяжелое и теплое, кровь сочилась сквозь пальцы, стекая по ладоням вниз и пропитывая ткань когда-то белоснежной рубашки. уилл еще немного посмотрел завороженным взглядом на чужое сердце прежде, чем опустить его в пластиковый пакет, наполненный льдом.
звук щелчка застежки в гробовой тишине сарая был почти оглушающим. желаемая цель была достигнута, пускай изнуряющим трудом. в следующий раз уилл будет куда более осмотрительным и подготовленным, если ему захочется порадовать ганнибала.
***
дверь закрылась за ним с тихим щелчком. шум ветра и скрип голых ветвей остались снаружи. внутри дома царила тишина, изредка прерывающаяся приглушенными звуками классической музыки из маленьких динамиков винилового проигрывателя, тепло и плотный насыщенный аромат, — крепкий кофе, хвоя и выпечка, — теперь всегда ассоциирующийся у уилла с ганнибалом. грэм замер в прихожей, как чужой. все его пальто было покрыто пылью, землей и кровью. дизайнерская рубашка пропиталась кровью, брюки тоже были в смеси из крови, грязи и костной пыли, на очках запекшиеся капли, больше похожие на разводы от вина. вряд ли одежда была пригодна для химчистки. и вряд ли ганнибал будет этим доволен. сумка-холодильник безвольно висела на его плече, почти касаясь пола, дыхание было тяжелым, а тело ныло от усталости. — ты поздно, — из глубины дома послышался голос ганнибала, приближающийся к уиллу. — не мог оставить тебя без подарка, — сухо ответил уилл, как только ганнибал поравнялся с ним у входной двери. он сбросил с ног ботинки, поставил наконец на пол сумку. — ты промерз до костей, — не вопрос, а констатация факта. — подготовлю для тебя ванную, можешь оставить пальто на полу. ганнибала будто вовсе не волновало то, почему уилл вернулся домой в таком виде. будто это было все настолько обыденным и привычным, что единственная мысль в его голове была лишь о том, чтобы позаботиться о продрогшем грэме. уже в ванной комнате он помогает уиллу избавиться от прилипшей к телу рубашки. он слишком благоговейно прикасается к коже уилла, намеренно прикасаясь к его шрамам на плечах. они оба молчат: ганнибал не задает вопросов, а уилл просто не в силах сейчас что-то сказать. следом за рубашкой идут брюки, оставаясь где-то на полу. ганнибал позаботится об этом позже. горячая вода и масло для ванн с ароматом хвои приятно расслабили одеревеневшие мышцы. уилл редко благодарил ганнибала за что-то, но сейчас, когда он был так близко, хотелось что-то сказать. вот только слова застревали где-то в пищеводе, грозясь выйти вместе с рвотой. он все еще помнил запах плоти и жженых костей, от которого кружилась голова и слезились глаза. — не знаю, как ты с этим справляешься, — тихо сказал уилл, когда ганнибал заботливо провел по его спине мыльной губкой, смывая чужую запекшуюся кровь с его тела. — но меня чуть не вырвало от запаха. когда я с тобой, это обычно легче переносится. — со мной ты просто не обращаешь на такие мелочи внимание, — в голосе ганнибала не было ни нежности, ни сухости. он просто говорил слишком будничным тоном, словно обсуждалось меню на рождественский стол, а не убийство человека. уилл прикрыл глаза, позволяя ганнибалу продолжить смывать с него напряжение прошедшего дня. губка скользила медленно и выверенно, как все, что делал лектер. горячая вода стекала по плечам, собиралась в изгибах ключиц, вместе с ней постепенно уходила скованность и боль, оставляя после себя тупую и вязкую усталость. — сегодня ты был один, — наконец произнес ганнибал. — да, — выдохнул уилл, слегка дернув плечом. — я хотел тебя удивить. — ты всегда меня удивляешь, — с улыбкой голосе ответил лектер, проводя губкой по предплечью уилла, задерживаясь на фиолетовом синяке на его локте, что остался после падения. — думаю, в этот раз я постарался лучше всего, — когда пальцы ганнибала вернулись обратно к кисти руки уилла, грэм сжал их в своей ладони. снова повисла тишина, которую можно было резать ножом. они молчали, уилл бегал глазами по лицу ганнибала, пытаясь безмолвно сказать ему обо всем, что сейчас чувствует. казалось, что эти самые чувства его изнутри готовы сломать также, как он пытался сломать чужие кости. он наклонился ближе к ганнибалу, прижимаясь мокрой щекой к чужому плечу. — ты дрожишь, — заметил ганнибал, заканчивая отмывать уилла от чужой крови. — я просто устал, — уилл не стал уточнять, от чего именно. — тебе стоит перебраться в кровать, — свободной рукой лектер убрал с чужого лица влажные кудри, открывая его лоб и проходясь пальцами по бледному длинному шраму над правой бровью. — здесь ты не отдохнешь. — пойдешь со мной? — тихо спросил грэм, не поднимая головы. ганнибал ответил не сразу, только убрал руку, чтобы через мгновение подать уиллу полотенце, помогая выбраться из ванной. — разумеется, — после сказал он.
***
в спальне было темно и прохладно: окно было приоткрыто, и тюль едва заметно колыхался от ветра. уилл вошел первым, не оглядываясь назад, но спиной чувствуя то, как за ним остановился ганнибал. мышцы все еще дрожали от перенапряжения, остаточного адреналина и воспоминаний, которые тело помнило лучше, чем разум мог себе позволить. пальцы на руках все еще дрожали, когда они коснулись чужого лица. сердце внутри его грудной клетки, ничем не поврежденной и целой, готово было вырваться наружу, разломать каждую кость и пустить кровь. губы тоже дрожали, оставляя почти целомудренный поцелуй на чужих губах. от одной мысли, что он сейчас сделал, в голове уилла, кажется, взорвался фейерверк, не оставляя почти ни одной мысли. — это и есть твой подарок? — с мягкой улыбкой спросил лектер. — не совсем, — уши уилла краснеют, а пальцы начинают дрожать сильнее — теперь от волнения. он вздыхает и лбом упирается в грудь ганнибала. — прости, я не должен был… ему не дают договорить, вновь увлекая в поцелуй, который стал насыщеннее и плотнее. который стал таким, будто их обоих мучила жажда, а этот поцелуй был оазисом с водой, способным утолить эту жажду. ганнибал пробовал чужие губы на вкус, не забирал инициативу, не вел и не контролировал. уилл вцепился пальцами в плечи ганнибала, будто пытаясь найти в них опору и поддержку. ганнибал позволял ему абсолютно всё: срываться, кусая губы, пока на языке не расцвел медный привкус крови, царапать кожу ногтями, оставляя красные полосы на плечах, рвать пуговицы на рубашке. прикасаться холодными пальцами к смуглой коже на своей груди. когда последняя пуговица ударилась об пол, уилл отстранился, дрожа от напряжения и загнанно дыша от адреналина, что снова стучал в его ушах. он смотрел на ганнибала хищным голодным взглядом, словно он был охотником, что наконец выследил свою жертву. это напомнило ганнибалу тот самый взгляд, которым уилл смотрел на него на обрыве после убийства дракона. ему хотелось сказать так много слов уиллу, но вместо этого ощутил, как его резко укладывают на кровать. уилл навис над ним сверху, все также смотря взглядом хищника. вместо того, чтобы наброситься и разорвать его на части, уилл лишь внимательно изучал лицо ганнибала. дыхание выровнялось, а хищный блеск в синих глаза сменился на сосредоточенность. он изучал его, как если бы ганнибал был сложнейшим механизмом внутри моторной лодки. его пальцы, уже потеплевшие от контакта с горячей кожей лектера, коснулись шеи, сползли к ключицам, провели по плечам, полностью освобождая ганнибала от рубашки. ладони коснулись груди, спустились чуть ниже. адреналин все еще бил в ушах, заставляя уилла продолжать касаться лектера, он всем нутром чувствовал, как сильно нуждался в этом. затем он взял руку лектера и поднес к своим губам, прикасаясь к внутренней стороне запястья, там, где бился пульс под тонкой кожей. он чувствовал его ритм — размеренный, ровный, как метроном. — позволишь? — едва слышно прошептал уилл прямо в кожу. лектер лишь кивнул, продолжая наблюдать, словно со стороны, за тем, что произойдет дальше. это все, что было нужно уиллу. припал губами к чужой шее, оставляя на ней поцелуй. зубы впились в плечо, оставляя ощутимый след, растекаясь по телу одновременно болью и наслаждением. лектер не сопротивлялся, зная, что уилл не сможет причинить ему настоящий вред. лектер знал, что сейчас этого точно не случится. их губы встретились вновь в нетерпеливом и жарком поцелуе, зубы снова терзали их, наполняя рты горячей кровью. ладони уилла продолжали скользить по чужому телу, сжимая пальцы. возбуждение окатило их вдвоем волной, нетерпеливо разливаясь по их телам. ладонью уилл добрался до брюк лектера, расстегнул ремень и освободил его полувставший член, сжав пальцы на стволе. — это то, что хочешь ты, уилл? — сквозь поцелуй прошептал ганнибал. — молчи, — шикнул на него уилл, вновь кусая за плечо и проводя ладонью по члену снизу вверх, после собирая предэякулят и размазывая его по коже. через мгновение он освободил себя от махрового халата, и его ладонь сомкнулась на двух членах. ладонь двигалась то медленно, то ускорялась, теряя ритм. губы скользили по чужой шее, оставляя влажные следы и укусы. дыхание уилла сбивалось, а возбуждение полностью овладело им. мысли путались в голове, ударяясь друг об друга в черепной коробке. уилл метался от “нужно прекратить” до “как же мне не хватало именно этого”. — уилл, — тихо позвал его ганнибал, едва переводя дыхание. — расскажи мне, какой подарок ты приготовил для меня. — что? — ладонь уилла остановилась, а он сам, опешив, посмотрел на лектера. — ты серьезно сейчас хочешь это обсудить? — пожалуйста, — ганнибал прикоснулся к его лбу, убирая прилипшую челку и призывая продолжить. грэм вздохнул. он понимал, что без этого нельзя. что ганнибал будет настаивать. — он умер тихо, почти не издав ни звука. забрать жизнь было не так уж и сложно, — начал уилл, вновь смыкая свою ладонь на их членах и проводя снизу вверх по ним. — дальше было сложнее, я хотел лишить его сердца. формально у него его уже не было, учитывая то, чем он занимался, — дыхание уилла сбивалось с каждым движением его руки. ему одновременно хотелось поцеловать ганнибала и ударить его за то, что тот заставил его говорить. — не своди с меня глаз и продолжай, — одними губами сказал ганнибал, шумно вдыхая воздух носом. — я хотел физически лишить его сердца. я вскрыл кожу на его груди, пытаясь добраться до костей, — уилл ускорил движения, сжимал пальцами их вместе, коснулся большим пальцем головки члена ганнибала, вызвав тем самым беззвучный стон, сорвавшийся с его губ. — я не настолько хорош, как ты, потому что долго и упорно пилил ржавой пилой его кости. я все еще помню этот запах, который, кажется, остался на корне моего языка. меня чуть не вырвало от этого. — что было дальше? — ганнибал попытался сделать свой голос ровным, но сбившееся дыхание помешало этому. — я вскрыл его гвоздодером, переломав ребра, — ладонь снова сжалась на плоти, двигаясь быстрее и напористее. уилл чувствовал, что еще секунда, и его накроет оргазмом. — добрался до сердца и аккуратно извлек его из тела… ганнибал не дал ему закончить, притянув к себе для поцелуя, впечатываясь в его губы своими губами, сплетая языки и шумно выдыхая через нос. спустя несколько мгновений они оба доходят до оргазма. — ты хорошо справился, — едва переведя дыхание, ганнибал шепнул это уиллу на ухо. — завтра мы вместе запечем это сердце к празднику. он оставил короткий поцелуй на виске уилла, прижимая его к себе. — с рождеством, ганнибал, — выдохнул уилл, прикрыв глаза.
