Идеальная компания

Ёлка на центральной площади сверкала, как гора рассеянных бриллиантов, но Чимин это видел лишь краем глаза, торопливо пробираясь сквозь предновогоднюю толпу. Он опоздал. Снова. Вино, сыр, ещё одна бутылка вина — он бормотал список под нос, лихорадочно соображая, что забыл. Канун Нового года был не лучшим временем для шопинга, но его вина перед друзьями, чью вечеринку он пропустил из-за аврала на работе, требовали искупления в виде хорошего каберне. Супермаркет был филиалом ада — ярким, шумным и переполненным. Чимин, словно лосось на нересте, плыл против потока людей с корзинами, нагруженными оливье и шампанским. Он уже почти добрался до винного отдела, когда его плечо столкнулось с чьим-то твёрдым плечом. Неловкое «ой» замерло на губах — он не успел его выдохнуть, потому что в тот же миг кто-то с размаху налетел на него сбоку, выбивая из рук телефон. Гаджет с печальным звоном шлёпнулся на пол и мгновенно утонул в леснице ног. — Извините! — почти хором прозвучали два голоса. Чимин, уже присев на корточки в тщетных поисках, поднял взгляд. Перед ним стоял парень. Очень высокий, в длинном чёрном пальто, с лицом, которое даже в испуганной гримасе казалось невероятно красивым. Его большие глаза были округлены от смущения, а в руках он сжимал корзину, где одинокая банка с оливками каталась по дну, издавая жалобный стук. — Я… я не заметил, я тоже торопился, — пробормотал Чимин, наконец отыскав свой телефон под полкой с печеньем. На экране красовалась паутинка трещин. Он глухо выдохнул. — Всё моя вина, я пятился, разглядывал соусы, — голос у незнакомца был низким, бархатным, и он звучал искренне расстроенно. — Давайте я хоть за плёнку заплачу. Или за ремонт. Чимин махнул рукой, пытаясь скрыть досаду под маской новогоднего благодушия. — Не стоит. Всё равно пора менять. С наступающим, кстати. — С наступающим, — парень смущённо улыбнулся, и его лицо преобразилось, стало тёплым и лучезарным. — Меня, кстати, Юнги зовут. — Чимин. Они на секунду замолчали, затерянные в гомоне магазина. — Вы… тут один? — неловко спросил Юнги, указывая подбородком на пустую корзину Чимина. — Да. За вином. Вы? — За идеей для подарка младшей сестре. И за оливками. Всё, что придумал, — он покачал корзиной. Чимин неожиданно рассмеялся. — Значит, мы оба в беде. Давайте тогда не мешать друг другу выплывать. Они обменялись последними улыбками и растворились в толпе, как два разноцветных лепестка в бушующем потоке. Чимин, уже стоя в очереди на кассу, поймал себя на мысли, что лицо того парня — Юнги — было бы очень фотогенично. Жаль, телефон разбит. Вторая встреча произошла через три дня, 30 декабря, и была ещё более нелепой. Чимина, скрепя сердце, втянулся на корпоратив фирмы, где работала его лучшая подруга. Он терпеть не мог подобные мероприятия: плохое вино, занудные тосты и вынужденные развлечения. Притаившись с бокалом подозрительного шипа в уголке зала, он наблюдал, как его подруга отчаянно флиртует с боссом. И тут его взгляд упал на фигуру у фуршетного стола. Высокий, в идеально сидящем тёмно-синем костюме, тот самый Юнги отчаянно пытался достать последний канапе с краба, которое нагло ускользало от щипцов. Чимин, движимый внезапным порывом, подошёл. — Снова Вы? И снова в эпицентре пищевого кризиса, — сказал он, беря вторые щипцы и ловко прижимая непокорную закуску для незнакомца. Юнги вздрогнул и обернулся. Удивление в его глазах сменилось узнаванием и радостью. — Чимин? О чёрт, разбитый телефон! Вы здесь работаете? — Нет, просто страдаю за компанию. А Вы? — Тоже страдаю за компанию. Мой друг — организатор этого… праздника жизни, — Юнги понизил голос, делая драматическую паузу. Они отошли от стола, и разговор как-то сразу пошёл легко. Оказалось, что Юнги — звукорежиссёр, работает в небольшой студии. Чимин же рассказывал о своей работе графическим дизайнером. Они болтали о всём на свете, кроме работы: о духоте в зале, об ужасной музыке, о том, как оба ненавидят подобные мероприятия. Чимин обнаружил, что смеётся искренне и часто — Юнги был едким и остроумным. — Слушай, — вдруг сказал Юнги, когда их друзья-организаторы окончательно ушли в запой. — Я сбегаю. Чувствую, ещё минут десять, и меня попросят спеть караоке. Хочешь составить компанию беглецу? Выпьем нормального кофе? Чимин хотел отказаться. Но глаза у Юнги были такие тёплые, а перспектива оставаться здесь — такой печальной. — Да, — сказал он. — Только давайте быстро, пока нас не заметили. Они просидели в тихой кофейне до самого закрытия, и когда прощались, обменялись телефонами наконец-то. — Может, созвонимся как-нибудь после праздников? — спросил Юнги, и в его голосе слышалась неуверенность, которая тронула Чимина. — Обязательно, — кивнул тот. Новый год Чимин планировал встретить тихо: пижама, Netflix, бокал вина и сон ровно в пять минут первого. Но его планы разрушило сообщение от друга.

«Чим-чим, ты где? У меня тут дома небольшая тусовка, людей мало, всё чинно-благородно. Приезжай, а то я тебя в этом месяце почти не видел!»

Упираться было бесполезно. На вечеринке оказалось человек пятнадцать — не мало, но и не тесно. Музыка играла тихо, гости разбились на уютные группки. И вот, пробираясь к столу с едой, Чимин снова его увидел. Юнги стоял у большого окна, смотря на огни города, и в его позе читалось лёгкое уединение. Он был в простом чёрном свитере, и в мягком свете гирлянд его профиль казался вырезанным из тёплого мрамора. Сердце Чимина странно ёкнуло. Он взял два бокала с игристым и подошёл. — Похоже, это становится нашей традицией, — сказал он, протягивая бокал. Юнги обернулся, и его лицо озарила та самая, яркая, как новогодний фейерверк, улыбка. — Чимин.. Значит, ты тот самый загадочный друг, которого всё нет и нет. Я почему-то сразу подумал о тебе, когда Санг упомянул, что ждёт ещё одного гостя. Они простояли у окна почти час, болтая обо всём. Чимин чувствовал себя на удивление легко, будто знал этого человека годами. Вино текло рекой, шутки становились всё смешнее, а расстояние между ними — всё меньше. Чимин, который пил немного больше запланированного, ловил себя на том, как залипает на выразительные жесты Юнги, на то, как он закидывает голову, смеясь. Полночь наступила внезапно. Все сбились в кучу, кричали обратный отсчёт, бокалы звенели. — С Новым годом! — крикнул Юнги прямо над ухом Чимина, и его дыхание коснулось щеки. — С Новым годом, — прошептал Чимин в ответ, и их бокалы встретились с чистым, хрустальным звоном. Позже, когда вечеринка достигла пика, они оказались вдвоём на крошечном балконе, куда вышли, чтобы передохнуть от духоты. Мороз щипал щёки, а вдали уже слышались хлопки салютов. — Тогда за кофе ты сказал про «капризного заказчика». Ну и как он? — спросил Чимин, прислонившись к перилам. — Удовлетворён, — ухмыльнулся Юнги. — А твой начальник? — Полагаю, тоже. Они молча смотрели на огни города. Чимин чувствовал, как алкоголь приятно теплится в крови, размывая острые углы и рождая смелую, безрассудную мысль. — Знаешь, — начал он, оборачиваясь к Юнги. — Я сегодня так и не купил... что же я хотел.. И встречать новый год в одиночестве… вдруг стало казаться очень глупой идеей. Юнги внимательно посмотрел на него, его тёмные глаза отражали блики далёких гирлянд. — А что не глупая идея? — спросил он тихо. — Найти идеальную компанию, — выпалил Чимин, и его собственная прямота слегка ошеломила его самого. — Прямо сейчас. Юнги засмеялся, но не зло, а как-то по-доброму, согревающе. — Ты сильно пьян, Пак Чимин. — Возможно, — согласился Чимин. — Но это не делает мои слова неправдой. Ты же не против? Юнги покачал головой, и в его взгляде читалось что-то невысказанное, тёплое и любопытное. — Мне тоже надоело быть одному. И, учитывая, что я за рулём и не пил, могу предложить тебе вариант. Я довезу тебя до дома. А там… посмотрим. Может, найдём у тебя какой-нибудь сок или минералку. Чимин просто кивнул, чувствуя, как его накрывает волна усталости и какого-то сладкого предвкушения. В машине у Юнги пахло кофе и свежей хвоей. Радио тихо играло джаз. Чимин, пригревшись в кресле пассажира, почти сразу погрузился в дремоту, убаюканный мягким движением и низким, ворчащим подпеванием Юнги радио. Он смутно помнил, как вышел из машины, как они поднимались по лестнице, как он долго искал ключи в кармане… Сознание вернулось к нему медленно, через густой туман похмелья и дезориентации. Он лежал на спине, укутанный в тёплое одеяло. Но это была не его постель. И не его подушка пахла незнакомым, свежим, древесным ароматом. Чимин застонал и осторожно приоткрыл один глаз. Прямо перед его лицом, на подушке, спал Юнги. Его волосы были растрёпаны, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Он дышал ровно и глубоко, одной рукой подложив ладонь под щёку. Чимин замер, стараясь дышать тише. Его память лихорадочно проигрывала обрывки вчерашнего: магазин, корпоратив, вечеринка, балкон, машина… Они были в квартире Юнги, это было очевидно. Солнечный свет резкими полосами падал из-за штор, освещая спальню в минималистичном, но уютном стиле. Чимин попытался осторожно отодвинуться, но его движение разбудило Юнги. Тот моргнул, потом широко открыл глаза. На секунду в них мелькнуло чистое, животное недоумение, которое тут же сменилось пониманием, а затем — тихой, почти незаметной усмешкой. — Доброе утро, — хрипло проговорил Юнги. — Встретили новый год. — Мы… — начал Чимин, чувствуя, как горит лицо. — Мы просто спали, да? — Если под «просто спали» ты подразумеваешь, что ты моментально вырубился, едва переступив порог, а я, как благородный идиот, уложил тебя на кровать, а сам прилёг рядом, потому что на кресле было неудобно, и тоже уснул, то да, — медленно произнёс Юнги, потягиваясь. — Мы «просто спали». В самом невинном смысле этого слова. Чимин закрыл лицо руками. — Боже, я такой идиот. Прости. Я вчера наговорил… — Ничего страшного не наговорил, — перебил его Юнги, его голос прозвучал совсем близко. Чимин опустил руки. Юнги смотрел на него, подперев голову рукой, и его выражение было серьёзным, но в уголках глаз таились смешинки. — Ты сказал, что я — идеальная компания. И знаешь что? После трёх наших… случайных встреч, — он сделал акцент на слове, — я склонен с тобой согласиться. Ты, пожалуй, тоже не худшая компания. Особенно когда молчишь. Чимин фыркнул, напряжение начало отпускать. — Что будем делать? — спросил он. — Для начала, — Юнги сел на кровати, — я предложу тебе обезболивающее от похмелья и свой фирменный завтрак: яичницу с кимчи. Потом, если захочешь, можешь идти домой. Или… — он запнулся, вдруг смутившись. — Или можешь остаться. Сегодня же первый день нового года. Можно ничего не делать. Смотреть старые фильмы ужасов. Если, конечно, тебе это… интересно. Чимин посмотрел на этого странного, неловкого и безумно обаятельного человека, с которым свела его новогодняя судьба. Он вспомнил холод балкона и тепло его машины. И он понял, что уходить ему совсем не хочется. — Только если я буду выбирать фильмы, — сказал Чимин, пытаясь сохранить серьёзность. — Договорились, — улыбнулся Юнги, и его улыбка была такой же яркой и лучистой, как вчера у корпоративной ёлки. — А вечером, если захочешь, сходим купим шампанское. И встретим Новый год правильно. Вместе. — уже прошептал Юнги в губы Чимина. Чимин кивнул, и в этот момент, под лучами первого январского солнца, в тихой, незнакомой ещё вчера квартире, что-то щёлкнуло, встало на свои места. Случайность обернулась закономерностью, а три неловкие встречи сложились в начало чего-то нового, тёплого и очень многообещающего. Как и полагается в первый день нового года. Яичница с кимчи оказалась на удивление съедобной, даже прекрасной. Чимин, сидя за барной стойкой на кухне Юнги в своих же вчерашних, слегка помятых вещах, чувствовал себя странно... как дома. Неловкость рассосались вместе с таблеткой от головной боли и под тихое бормотание Юнги у плиты. День первого января тек медленно и сладко, как густой мёд. Они и правда смотрели старые фильмы ужасов — точнее, Чимин смотрел, а Юнги то засыпал на его плече, то делал саркастичные комментарии к неубедительным монстрам. К вечеру они всё же вышли за шампанским, и на этот раз довели бутылку до кассы без происшествий. Выпили по бокалу уже без новогоднего отчаяния, а с тихим, понимающим взглядом через край хрусталя. Так началось их «кое-что». Не стремительное падение, а скорее спокойное, уверенное погружение. Словно они не строили мост с двух берегов, а обнаружили, что всё время стояли на одном. Первое свидание случилось через неделю. Юнги, мямля что-то о «возврате долга за спасение от смертельной скуки», пригласил Чимина в странный подвальный джаз-клуб. Они сидели так близко в темноте, под медные звуки саксофона, что локти и колени постоянно соприкасались. На обратном пути Юнги, не глядя, взял его за руку и засунул в карман своего пальто. Ладонь была сухой и тёплой. И больше не отпускал. Первая ссора была смешной и короткой. Они спорили о том, какой соус лучше для токпокки — классический или на томатной основе. Спор перетек в подушечную войну на диване Чимина, которая закончилась тем, что Юнги, задыхаясь от смеха, признал поражение и поцеловал его в щёку. А потом, уже серьёзно, в губы. Это был их первый поцелуй. На вкус как кимчи и что-то безоговорочно сладкое. Первый раз, когда «твой» стало «нашим». Чимин принёс к Юнги свою коллекцию винилов, чтобы «расширить музыкальный кругозор этого неуча». Пластинки заняли полку рядом с оборудованием для сведения. Потом там появилась его зубная щётка. А потом — любимая кружка с глупой надписью. Юнги, в свою очередь, оставил на столе у Чимина чёрную кожаный аксессуар и стал хранить в его холодильнике запас своих энергетиков. Жизнь вплела их друг в друга тихо и прочно. Чимин научился различать оттенки Юнгиного молчания: задумчивое, уставшее, творческое, сердитое. Он знал, что того нужно кормить, когда он погружен в работу, и не трогать до обеда в выходные. Юнги, в свою очередь, стал экспертом по чтению едва уловимых морщинок вокруг глаз Чимина — тревога, смущение, настоящая радость. Он был его тихой гаванью после трудного дня, тем, кто просто обнимет, не требуя слов. Однажды вечером, спустя почти год после той первой новогодней ночи, они снова были на кухне Юнги. Чимин резал овощи для ужина, а Юнги стоял сзади, обняв его за талию и прижавшись подбородком к его плечу, наблюдая за движениями ножа. — Знаешь, — лениво проговорил Юнги, его голос вибрировал у самого уха Чимина. — Я думал. — Это всегда опасно, — улыбнулся Чимин. — Очень смешно. Я думал… это ведь снова скоро. — Что скоро? — Новый год. Чимин отложил нож и повернулся в его объятиях. Юнги смотрел на него с тем самым выражением — спокойным, ясным, как будто нашёл потерянную деталь головоломки. — И что? — тихо спросил Чимин, хотя сердце застучало чуть быстрее. — Я не хочу искать «идеальную компанию», — сказал Юнги. Его пальцы легонько перебирали ткань футболки Чимина на спине. — Я хочу встретить его с тобой. Как в прошлый раз. Только без забытых в магазине на полке бутылок, корпоративов и похмелья. Ну, или почти без похмелья. — Это звучит как предложение, — шепнул Чимин. — Это и есть предложение, — кивнул Юнги. Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула та самая, первая, лукавая искорка из магазина. — Только на этот раз, может, проснёмся вместе специально? По доброй воле. Чимин не ответил словами. Он притянул его ближе и поцеловал — долго, нежно, как человек, который нашёл не просто компанию на одну ночь, а свой дом, своего человека, свою любовь в цепочке, казалось бы, случайных событий. За окном снова падал снег, предвещая новую зиму, но им больше не было холодно и одиноко. У них было «мы». И это «мы» собиралось отмечать все грядущие Новые годы вместе. Намеренно. Навсегда.