ice skating

      Оскар должен был быть умнее. Должен был отказать, когда его сосед по комнате и личная заноза в заднице Ландо Норрис пригласил его покататься на коньках. На коньках.              Ландо, вероятно, забыл, что Оскар вырос в Австралии. Там солнечно и тепло, а снег он впервые увидел, когда переехал в Великобританию несколько лет назад. Примерно в то же время он впервые встретил Ландо в университете.              Оскар влюбился в него в ту же секунду, как их глаза встретились, а потом все завертелось. Младший запрятал свою нездоровую влюбленность глубоко в себе и вместо этого съехался с Ландо, потому что им обоим нужно было дешевое жилье, и внезапно они стали лучшими друзьями. Ландо на ежедневной основе делился своей сексуальной жизнью, пока Оскар — большую часть времени — стоял, прислонившись к кухонной стойке, и боролся за свою жизнь в попытке сохранять нейтральное выражение лица.              И как-то это работало. Оскар смирился с тем фактом, что никогда не будет настолько близок с Ландо, слишком напуганный разрушить их дружбу. Послушайте, он хотел Ландо. Хотел быть рядом с ним, целовать его полные губы и забываться. Залезть ему под кожу и найти там место, чтобы поселиться. Но еще ему нравилась их связь. То, как они взаимодействовали друг с другом. Как они могли уловить малейшую перемену в настроении или поведении. Ландо понимал, что Оскар в напряжении, лишь по звуку его шагов по квартире. И, возможно, только возможно, страх Оскара что-то разрушить просто не позволял ему видеть очевидное.              Поэтому, когда Ландо пригласил его покататься на коньках, он согласился. Чтобы спустя несколько дней обнаружить себя, стоящим в большом зале. Кричащие дети, смеющиеся пары. На фоне играла рождественская музыка, а очень возбужденный Ландо не мог перестать болтать.              — Катание на коньках — одно из моих любимых зимних забав, знаешь? Мы с мамой и сестрой ходили сюда каждый год.              Оскар просто кивнул, слишком очарованный разными эмоциями, отражавшимися на лице Ландо, и тем, как загорелись его глаза, а улыбка растянулась еще шире.              — Оскар?              Австралиец вытряхнул себя из мыслей и опять сосредоточился на Ландо, который уже был на льду. Он знал, что Ландо умеет танцевать и знает, как двигаться, но когда тот начал двигаться по льду, Оскару пришлось ущипнуть себя, потому что это была самая грациозная вещь, которую он когда-либо видел.       — Иду, приятель, — пробормотал Оскар, больше для себя, а потом шагнул вперед, чувствуя, что в следующее мгновение приземлится лицом в лед.       Аккуратно ступая на лед, он вцепился в бортик так сильно, что побелели костяшки пальцев. И в следующую секунду весь мир перевернулся. Только крепкая хватка Ландо на его куртке удержала его на ногах. Его почти маниакальный смех ничуть не улучшил ситуацию.       — Не смешно, Лэндс.       Ландо похлопал его по спине с широкой улыбкой на губах формы сердечка, прежде чем убедиться, что Оскар стоит в безопасности, и откатился немного подальше.       — Просто… следи за моими ногами. Это не так сложно.       Ха-ха, забавно. В этот момент Оскар чувствовал себя Бэмби. Ноги разъезжались, глаза не отрывались от лица Ландо, пока он пытался скопировать чужие движения и одной рукой все еще держался за бортик.       Ему было тепло и — одновременно — холодно. Ноги уже начали болеть, и в целом его настроение медленно ухудшалось с каждой секундой.       Пока он не почувствовал поблизости Ландо, втиснувшегося в пространство между ним и бортиком. И прежде чем Оскар успел как следует подумать, Ландо оторвал чужие пальцы от пластика и нежно обхватил его руками.       попытка быть, господи боже, нормальным — часть 1988       Внезапно младший обрадовался, что Ландо не мог услышать его скачущие в груди сердце. А румянец на его щеках? Еще легче: катание на коньках — непростое занятие.       Поэтому он заставил себя улыбнуться, слегка сжав руку Ландо.       — Хорошо справляешься, Оск. Просто отлично.       Похвала сделала с его мозгом что-то странное — он даже не заметил, как они проехали так три круга, и внезапно улыбка на его губах стала настоящей.       — Это… весело? — пробормотал Оскар, все еще пытаясь за что-то хвататься.       Пока сзади не появился ребенок, и прежде чем они успели столкнуться, Ландо отпустил его руку. В груди Оскара начала нарастать чистая паника, потому что он стоял прямо посреди гребаного катка, а Ландо… исчез.       — Оскаааа…       Ландо возвращался к нему, а перед ним… чертов пингвин.       — Я не буду, Ландо, — покачал он головой с непроницаемым лицом. — Это то, что используют дети?       Оскар обвел рукой каток. Несколько детей и правда использовали пластиковых пингвинов в качестве поддержки, но большинство из них уже катались лучше него. Он всерьез начал верить, что это как-то связано с генетикой. Британцы уже рождаются с умением стоять на коньках, не выглядя при этом как Бэмби.       Ландо посмотрел на него, и в ту секунду, когда британец начал дуться, Оскар поднял руки. Никто не мог отказать этому зрелищу, особенно он сам, потому что Ландо посмотрел на него сквозь ресницы большими щенячьими глазами так, что у него потянуло сердце, а в животе растеклось тепло.       И он ненавидел признавать, но гребаный пингвин правда помог — если не обращать внимания на боль в спине из-за согнутой позы, в которой он находился.       Оскару стало получше. Он то веселился вместе с Ландо, то впадал в полный восторг, когда старший начал выделывать какие-то действительно — для Оскара — сложные штуки, вроде пируэтов. И выглядел при этом чертовски потрясающе. Словно это была самая простая задача в мире.       В следующий момент Ландо заскользил в его направлении. Быстро, может, даже чересчур быстро. Он крикнул что-то про догонялки, но мозг Оскара соображал с трудом.       Он схватил пингвина так крепко, как только мог, и только моргнул, когда Ландо в него врезался. Инстинктивно Оскар обхватил его, положив руку на затылок, а потом они оба упали на лед, и он мысленно помолился богам, чтобы у него хватило ума держать голову чуть выше.       — Твою мать…       Ландо рассмеялся, почти что маниакально, и уместился лицом в паре дюймах шеи Оскара, выглядывавшей из-под шарфа. А Оскар? Уже планировал свои похороны, потому что… какого черта? Почему Ландо вдруг оказался так близко? И почему его тело было таким теплым, а в нос уже ударил его фирменный запах? И… Руки Оскара все еще обнимали его, а кудри выглядывали из-под шапки Ландо и щекотали ладонь, до сих пор лежащую на голове старшего.              — Ты в порядке, Лан? — спросил Оскар дрожащим голосом.              Казалось, весь мир на мгновение замер. Теплое дыхание Ландо коснулось его кожи, затем британец медленно поднял голову, а Оскар уже тосковал по их близости. Это был единственный раз, когда Оскар не контролировал выражение собственного лица. Он был уверен, что все чувства, которые он испытывал к Ландо, отразились в его глазах. Потому что Ландо моргнул. Лениво, медленно, как сонный кот. Что-то похожее на осознание отразилось на его лице.              — Оскар…              Всего лишь шепот, а потом Ландо наклонился и поцеловал его. Оскар замер, всего на секунду, прежде чем ответить. Нежно и мягко, но в то же время пытаясь вложить в этот поцелуй все свои подавленные чувства. Все то, что он так долго скрывал. Поцелуй ощущался так, будто Ландо думал о том же, и когда они отстранились, оба дрожаще втянули воздух.              — Если бы я знал, что для этого нужно просто упасть на тебя, я бы сделал это раньше.