How to Literally Knock Draco Malfoy Off His Broom
15 марта 2026 г., 18:25
Как буквально сбить Драко Малфоя с метлы
— Готов? Резким движением он затянул защитные накладки на предплечьях своей квиддичной формы, затем повернул голову к тренеру и кивнул с улыбкой предвкушения на губах. — Настолько, насколько это возможно. И это была чистая правда. Драко был в отличной форме и, что важнее, в превосходном настроении. День обещал быть хорошим: стадион «Пушек Педдл» был не только переполнен, но и залит ярким солнечным светом. Идеальные погодные условия. Не было даже намёка на ветер, а лазурно-голубое небо словно подталкивало выложиться на максимум и дать зрителям то, на что они надеялись — захватывающий матч. За два года, что Драко играл ловцом за «Фалмутских Соколов», команда стабильно удерживалась на вершине Британской Квиддичной Лиги. В этом году он планировал не только подняться на пьедестал, но и стать чемпионом. Ничто сегодня не помешает ему поймать снитч, тем самым поднимая свою команду с третьего места на первое — желательно до того, как «Пушки» сумеют забросить хоть один квоффл в кольца его вратаря. Его неожиданное появление и последующий успех в самом популярном виде спорта Волшебного мира были воплощением мечты — иначе не сказать. Возможно, в школьные годы он был отличным ловцом, но то, что после выпуска его заметила и приняла профессиональная команда, несмотря на послевоенное разбирательство Визенгамота, проведённое над ним, было не чем иным, как чудом. Даже для человека без тёмного прошлого шансы когда-либо попасть в Лигу были ничтожны — свободные места не валяются на дороге, — но всё же Драко удалось достичь этого. Он решил, что может гордиться этим. В его жизни было не так уж много поводов для гордости, но его карьера определённо относилась к их числу. Захлопнув дверцу своего шкафчика, схватив метлу и покинув гостевую раздевалку, он почувствовал, как по его телу привычно разлился адреналин. Последний матч был две недели назад, и он не мог дождаться, когда снова поднимется в воздух и услышит рёв болельщиков. Последнее было едва ли не лучшей частью. Не потому, что он всегда мечтал прославиться, а потому, что ему было приятно снова чувствовать себя частью общества. Люди не плюют в тебя, если ты скрашиваешь их времяпрепровождение, ловя небольшой шар хотя бы несколько раз в месяц. Они не сторонятся тебя на публике и не осыпают оскорблениями, если ты их звёздный игрок. Нет, те времена остались в прошлом. Завернув за угол, Драко столкнулся с Блейзом. Они пожали друг другу руки и дальше пошли вместе. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Блейз, возбуждённо улыбаясь. — Лучше и быть не может, — подмигнув, ответил Драко. — Рад слышать. Блейз был преданным и увлечённым посетителем всех матчей «Фалмутских Соколов», и Драко искренне получал удовольствие, обмениваясь с ним несколькими словами, прежде чем подняться в воздух. Втайне он даже считал лучшего друга своего рода личным талисманом. Не то чтобы он когда-либо расскажет ему об этом — эго этого парня было достаточно раздуто. — Я посмотрел состав Пушек на сегодня, — начал Блейз их обычный предматчевый ритуал. — Они выпускают двух запасных. Во время их последнего матча с Гарпиями травмировались один из их загонщиков и ловец. Для тебя это будет проще простого — запасной ловец просто ужасен. Я уже видел его в деле, и он играет как девчонка. — Тебе не следует озвучивать такие вещи, ты, шовинист, — фыркнул Драко. — Джинни Уизли — самая результативная охотница лиги. — Я сказал девчонка, а не женщина, — пояснил Блейз, многозначительно подмигнув. — Джинни Уизли определённо женщина. И какая! Жаль, что Избранный умудрился заполучить её. Я был бы не прочь заглянуть под её квиддичную фор… — Сделай одолжение, держи свои пошлости при себе, — перебил его Драко, желая, чтобы Блейз продолжил разбор игроков, что тот послушно и сделал. Лишь когда они миновали последний подземный коридор и вошли в помещение, где команды ожидали, когда их пропустят на стадион, внимание Драко привлекло нечто иное. Или, скорее, некто. Рядом с тренерами и судьями, которые расположились у выхода, чтобы первыми выйти на поле, стояли колдомедики. У них в руках были фирменные аптечки Святого Мунго, в которых — как Драко было известно по личному опыту — были целебные эссенции и зелья, используемые для оказания первой помощи при спортивных травмах, а их мантии были мятно-зелёными с тремя огненно-красными буквами, вышитыми на уровне груди.ЦММ — Целительная Магия Мунго
Их было трое, и та, что стояла посередине — стройная, невысокая колдомедик с вьющимися каштановыми волосами — была обращена к нему спиной. Но он всё равно узнал её. Грейнджер. Конечно, Драко знал, чем сейчас занимается Гермиона-кумир-всей-нации-Грейнджер. Несмотря на то, что после войны прошло достаточно времени, внимание журналистов к знаменитому Золотому Трио было таким, что невозможно было не знать, что после выпуска из школы Грейнджер подала заявление в Святой Мунго, чтобы обучаться на целителя (и, разумеется, была принята с величайшим удовольствием). В каком-то смысле это было логично: она была самой яркой ведьмой своего поколения, а профессия целителя, безусловно, была самой требовательной из всех возможных. И всё же это стало неожиданностью, Драко был готов поставить несколько галлеонов на то, что она присоединится к Поттеру и Уизлу в программе подготовки авроров ДМП. Ему, вероятно, следовало догадаться. Грейнджер никогда не была из тех, кто остаётся в рамках, которые кто-то установил для неё. Как бы то ни было, её присутствие здесь было неожиданным (и странным). Он не припоминал, чтобы когда-то видел её на матчах лиги — она, безусловно, привлекла бы его внимание, и не в последнюю очередь из-за той роковой ночи на восьмом курсе. Образы, которые он обычно тщательно сдерживал под замко́м, неожиданно всплыли в его голове, и Драко резко остановился.____________________
Блейз приглашает его в гостиную старост. Грейнджер появляется там вскоре после этого. Его раздражение, когда он вспоминает, что она тоже живёт там. Голос Блейза: — Выпей с нами, Грейнджер. — Это что, вызов, Забини? — Ещё какой. Пустая бутылка огневиски. Граммофон. Три хрустальных бокала на столе. — Вы знаете магловскую версию этой игры? Мерцание камина. Вращающаяся бутылка. — Правда или действие, Малфой? — Действие. — Сними рубашку. Грейнджер у камина. Покачивающиеся бёдра. Тихая музыка. Его рука, словно сама по себе, поднимается с колена и тянется к ней. Блейз со смешком выходит из комнаты. Грейнджер, полупьяная, обнажённая, на его коленях. Её вздох, когда он зарылся головой между её ног. Её лицо, когда она оседлала его. То, как она прижалась к нему, когда он нёс её в постель после совместного душа. — Мир на эту ночь, согласен, Драко? Её раскрасневшееся лицо наутро. Снежинки, тающие в её кудрях, когда он наклоняется, чтобы поцеловать её в последний раз…______________________
Прошло уже больше четырёх лет, и можно было бы подумать, что у Драко было достаточно нового сексуального опыта с поклонницами, чтобы затмить эти воспоминания. Но всё было совершенно наоборот. Не относительно фанаток, разумеется, — относительно затмевания. Эти образы преследовали его с завидной регулярностью. Ночью. Во снах. И каждый раз он просыпался в поту и с каменной эрекцией. Что было безумием, учитывая, что в то время Грейнджер ему даже не нравилась, и он был почти уверен, что это чувство было взаимным. Оплошность, вызванная алкоголем, — вот что это было. Школьная глупость, подпитанная желанием доказать себе, что, несмотря на своё прошлое, он способен заполучить такую женщину, как Грейнджер, пусть даже всего на одну ночь. Это не имело никакого отношения к тому факту, что он внезапно осознал, насколько она красива. Или к тому, насколько его впечатлила её смелость в тот вечер. Её мужество. Её остроумие. Её яркость. Нет. И, конечно, это осталось разовым случаем. Да, на утро после их маленького ‘инцидента’ они расстались довольно мирно, но повседневная школьная жизнь быстро дала Драко понять, что этого больше никогда не повторится. Не то чтобы он на это надеялся. Нет. Грейнджер сделала себя недосягаемой. В классах и коридорах она всегда была окружена девчонками (ведь Поттер и Уизли не вернулись в Хогвартс на последний год), и, каким-то чудом, её никогда не было в Башне старост, когда он заходил к Блейзу. Намёк был предельно ясен, и Драко снова начал избегать её — как делал все предыдущие годы, с той лишь разницей, что навсегда перестал оскорблять её. Они притворились, что ничего не было, и после выпуска разошлись своими дорогами. И это было правильным решением — по крайней мере, именно в этом он убеждал себя с тех пор. — Земля вызывает Драко. Блейз, заметив, что Драко больше не слушает его тщательно подготовленный анализ, нетерпеливо цокнул языком. — Что она здесь делает? — спросил Драко, игнорируя друга. Он кивнул в сторону колдомедиков, и Блейз повернул голову, проследив за его взглядом. Как раз в тот момент Грейнджер обернулась. Выражение её лица было напряжённым, а взгляд беспокойно метался по комнате, словно боясь заметить кого-то, кого она совсем не хотела видеть. Драко смутно предполагал, кто это мог быть. Затем, внезапно, словно услышав его мысли, она повернула голову ещё немного — и их взгляды встретились. Она посмотрела на него в изумлении; он — стоически выдержал её взгляд. Даже с такого расстояния он заметил, как румянец поднялся по её шее, но она всё равно вздёрнула подбородок и коротко кивнула ему. Истинная гриффиндорка. Драко окинул её беглым взглядом, мгновение наслаждаясь тем, что это так сильно выбило её из колеи, что она начала ёрзать под его взглядом, а затем отвернулся. — Понятия не имею, — сказал Блейз, заметив Грейнджер. — Вероятно, это часть её подготовки. Сто лет её не видел. Чёрт, она хорошо выглядит, ты так не думаешь? Драко, прекрасно понимая, что пытается сделать его друг, просто закатил глаза. Блейз вовсе не был невиновен в том, что произошло в гостиной старост много лет назад, и он так и не смог до конца отпустить убеждение, что Драко и Грейнджер были бы исключительно хорошей парой. Что, разумеется, было полной чушью. — Она выглядит как всегда, — пренебрежительно проворчал он. Блейз приподнял бровь, но, к счастью, не стал развивать тему, вместо этого продолжив рассуждать о текущей стратегии «Пушек». Драко попытался вновь сосредоточиться на его словах, но мысли упорно продолжали блуждать. Вид Грейнджер выбил его из колеи, и это было более чем нежелательно. Чёрт возьми, ему нужна ясная голова для матча. Присоединившись к очереди, которую игроки выстроили у выхода на поле, он мысленно отчитал себя. Если отныне Грейнджер не будет присутствовать на каждом матче лиги, он ещё долго не увидит её. Поскольку они редко посещали одни и те же мероприятия, он мог по пальцам пересчитать, сколько раз ему удавалось мельком заметить её вдалеке после их выпуска. Следовательно, всё было хорошо. Более того, просто великолепно. Раздался удар гонга, после чего Блейз ушёл, на прощание похлопав Драко по плечу. Драко подмигнул ему, закинул метлу на плечо и решительными шагами последовал за товарищами по команде — вверх по лестнице, через увешанный вымпелами проход на сочную зелёную траву поля. Он не заметил задумчивого взгляда карих глаз, следовавшего за ним. Когда он вышел на поле под бурные аплодисменты одетых в бело-синюю форму болельщиков «Соколов», воспоминания о вечере в Башне старост померкли. И хорошо. В конце концов, ему предстояло выиграть матч. Комментатор назвал его имя и номер на джерси (ловцов всегда объявляют первыми), после чего Драко оседлал метлу и взмыл в тёплый летний воздух. Несколько секунд он проносился мимо трибун с поднятой рукой, наслаждаясь восхищением толпы, затем рванул вперёд и занял свою обычную стартовую позицию — как можно выше, чтобы иметь полный обзор на происходящее и игроков обеих команд. Раздался свисток, и игра стремительно набрала темп. «Соколы» были хороши, «Пушки», по крайней мере, старались. Очень скоро стало очевидно, что Блейз был прав. Запасной ловец, выбранный командой соперника для этого матча, был далеко не так хорош, как Маккиннон, обычно занимавший эту позицию. Какая жалость. Драко кружил высоко над полем, высматривая снитч и лишь изредка бросая взгляды на происходящее внизу. Менее чем через тридцать минут после начала матча «Соколы» лидировали с отрывом в пятьдесят очков, и всё, чего он хотел, — как можно быстрее поймать снитч, чтобы обеспечить своим товарищам по команде заслуженную победу. Примерно четверть часа спустя он впервые увидел объект своего вожделения. Маленький золотой шарик неподвижно — если не считать его быстро трепещущих крылышек — парил между двумя стойками в нескольких футах над головами колдомедиков, дежуривших у края поля на случай чрезвычайной ситуации. Ловец соперника ещё не заметил его. Драко резко ушёл в сторону и сорвался в стремительном пике́, сильнее наклонившись к древку метлы, чтобы придать себе максимальную аэродинамичность. Земля с каждой секундой становилась всё ближе, а неистовые скандирования болельщиков из-за встречного ветра превратились в монотонный гул. Поскольку снитч до сих пор не предпринял ни малейшей попытки взлететь, Драко был уверен в своей победе — он был слишком близко. Он ещё раз скорректировал положение своей метлы, убрал одну руку с рукояти, а затем — колдомедики в мятно-зелёных мантиях разбежались в стороны — его пальцы крепко и неумолимо сомкнулись вокруг маленького шарика. Драко резко развернул метлу и вскинул кулак в воздух. Стадион взорвался, и комментатор присоединился к ликующим крикам толпы. Подняв снитч, чтобы показать его болельщикам, он позволил себе бросить быстрый взгляд вниз. И она была там. Она прижалась к деревянной стенке трибуны, по-видимому, опасаясь столкновения. Одна рука лежала на её груди, а другая — сжимала аптечку. Её губы были слегка приоткрыты, глаза широко распахнуты, и она выглядела немного… впечатлённой? Когда их взгляды встретились, сердце Драко пропустило удар. Какого чёрта? Почему? От гордости? Он просто не мог отвести глаз, почти не замечая, как отчаянно извивается маленький шарик в его руке, изо всех сил пытаясь высвободиться из его крепкой хватки. И поскольку в ушах у него всё ещё звенело, — правда, теперь уже по другой причине, — он также не заметил опасности, приближающейся сбоку. Грейнджер сделала шаг вперёд и подняла дрожащую руку: — Драко! Звук его имени, слетевшего с её губ, — то, что он слышал лишь раз в жизни (и был убеждён, что больше никогда не услышит), — заставил его осознать панику в её голосе слишком поздно. Бладжер, которым, должно быть, запустил в его голову один из загонщиков «Пушек» ещё до финального свистка, без всякого предупреждения ударил его в висок. Раздался отвратительный хруст, а затем Драко соскользнул с метлы и, не удержавшись за древко, пролетел четыре метра. А снитч, напротив, радостно жужжа упорхнул прочь, воодушевлённый вновь обретённой свободой._______________________
Когда он пришёл в себя, ему показалось, что его череп вот-вот взорвётся. Он моргнул и тут же застонал, когда ослепительно яркий свет, ударивший ему в глаза, послал волны острой боли от сетчатки к каждой клеточке его тела. Драко исправил себя. Ему казалось, что его череп уже взорвался. — …сейчас нужен покой, — донёсся до него строгий голос, сопровождаемый неразборчивым бормотанием разных людей. В горле было сухо, словно он проглотил наждачную бумагу, а в ушах продолжался звон. Болело всё, чёрт возьми. — …определённо нет… я сообщу, когда… действительно всё под контролем… Очередные обрывки слов, которые он не мог разобрать. Но голос был тем же, что и до этого: властный, самоуверенный, повелительный. Сначала Драко услышал шаги, затем как хлопнула дверь и, наконец, тихий шорох, будто кто-то рылся в сумке. Он собрал всё своё мужество и нерешительно снова открыл один глаз. Оу, чёрт возьми. Ауч. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к неприятному освещению в раздевалке — в которой он, очевидно, и находился. Он увидел шкафчики, запасные джерси и мётлы, выставленные вдоль стены, хоть всё это и было размыто, словно кто-то затянул пеленой. Затем он почувствовал это: быстрые, нежные прикосновения к его голове уверенных рук, которые, казалось, точно знали, что делают. Было произнесено несколько слов на латыни, очевидно, в целительных целях, поскольку Драко не узнал ни одного заклинания (честно говоря, его никогда особо не интересовала магия исцеления). Медленно и осторожно он повернул голову и, наконец, увидел лицо человека, чьи ловкие руки были заняты нанесением охлаждающей, вязкой настойки на его висок. Большой палец нежно провёл по его скуле. Это было невероятно приятно. Словно прикосновение ангела. — Ты настоящая? — глупо спросил он. — Да. — Значит, на этот раз это не сон? — На этот раз, да? Нет, определённо не сон. — Ты уверена? — прохрипел он. — Настолько, насколько это возможно. — Докажи. Нежная рука ущипнула его за щёку, и боль пронзила его. — Чёрт, Грейнджер, — выругался он. — Чёрт. — Добро пожаловать обратно в мир живых, Малфой, — сказала она, и облегчение слегка перевешивало сарказм в её голосе. Только здравый смысл удержал Драко от того, чтобы высвободить голову из-под её рук и надуться. Настойчивая пульсация в черепе говорила всё, что ему нужно было знать о своём состоянии: никаких резких движений, если ты, дурак, не хочешь снова потерять сознание. Грейнджер сделала небольшой шаг в сторону, так что всё её лицо оказалось в поле его зрения. В её глазах промелькнула смесь смущения, беспокойства и холодного профессионализма — необычное сочетание. Драко предположил, что это, должно быть, классическая женская черта — уметь удерживать столь противоречивые эмоции в одном выражении лица. — Чёрт, это действительно она, — озвучил он сам себе и быстро закрыл глаза. Грейнджер, должно быть, неверно истолковала его тон, потому что с её губ сорвалось раздражённое фырканье. Тем не менее, она снова приложила пальцы к его виску и втёрла остатки желеобразной массы в повреждённую кожу. Через несколько секунд он почувствовал прикосновение горлышка флакона к своим губам. — Выпей, — приказала она, и Драко подчинился (он бы сделал практически что угодно, лишь бы боль утихла). К счастью, зелье быстро подействовало, и спустя несколько секунд тишины он почувствовал себя намного лучше. Он открыл глаза и понял, что зрение прояснилось, что заставило его вздохнуть с облегчением. Пульсирующая боль в голове также немного утихала с каждым вдохом, поэтому он приподнялся на локтях и поднял взгляд. — Ты вообще уполномочена возиться со мной, Грейнджер? — спросил он. — Нужно ли мне вызывать своих адвокатов? Может, приготовиться к худшему? Ответом на его выпад было демонстративное закатывание глаз и раздражённое сморщивание носа. Ах, приятно знать, что он продолжает действовать на неё так же, как и в Хогвартсе. — Мне следовало довериться интуиции и позволить тебе истечь кровью на поле, — парировала она, качая головой с притворным раскаянием. — Ты совсем не изменился. — О, — протянул Драко с фальшивой ностальгической улыбкой. — Думаю, я могу сказать то же о тебе. Полагаю, ты настояла на том, чтобы самостоятельно исцелять меня, вместо того чтобы обратиться к профессионалам. В конце концов, ты всегда была уверена, что являешься лучшей абсолютно во всём, не так ли, Грейнджер? Она лишь скрестила руки на груди и одарила его скучающим взглядом. — К твоему сведению, мне осталось всего несколько недель до экзаменов, и прямо здесь и сейчас я — самый опытный колдомедик, так что тебе чертовски повезло, что я стояла рядом, когда ты так просто свалился со своей метлы. Когда ты так просто свалился со своей метлы. Это преуменьшение века. Драко не падал со своей метлы так просто и был за это очень благодарен. На самом деле, он вообще не мог вспомнить случая, когда падал без какого-либо серьёзного внешнего вмешательства. Ни в Хогвартсе, ни на тренировках «Соколов», и уж тем более не на матче лиги. Кроме того, то, что бладжер попал в него, в первую очередь было её чёртовой виной. Тьфу, конечно же, именно Грейнджер умудрилась впервые в жизни в буквальном смысле сбить его с метлы. Возможно, это было немного несправедливо, потому что теперь, когда он вспомнил произошедшее на поле, он понял, что она пыталась предупредить его — но, чёрт, когда жизнь была справедливой? Нет, это была её вина, точка. Она отвлекла его. Своими оленьими глазами, слегка приоткрытыми губами, развевающимися на ветру кудрями, восхищённым взглядом и, прежде всего, дурацкой манерой растягивать последний слог его имени — точно так же, как четыре года назад, когда трахала его на диване гостиной старост. ‘Когда ты так просто свалился со своей метлы’, не смеши меня, подумал он. — Как только я закончу и ты почувствуешь, что способен аппарировать, тебя переведут в Святой Мунго для дальнейшего обследования, — продолжила Грейнджер, прерывая его размышления о том, что, вероятно, было самым унизительным моментом в его карьере. — Целители знают о твоём прибытии, так что тебе даже не придётся сталкиваться с толпой в приёмной. Вы довольны, Ваше Величество? Драко бросил на неё ледяной взгляд, спустил ноги с носилок, на которых лежал, и осторожно сел. — Сними рубашку, — властно приказала Грейнджер. Он с усмешкой фыркнул, бросив на неё взгляд, в котором в равной степени были смешаны дерзость и сожаление. — И какого гиппогрифа я должен это делать? — спросил он. — Потому что я так сказала, — сухо ответила она. — Действительно ни капли не изменилась, — пробормотал Драко себе под нос. — Что ты сказал? — Ничего. Грейнджер фыркнула, но затем, похоже, решила, что спорить с ним бессмысленно. — Ну, если тебе так интересно — потому, что ты упал с высоты четырёх метров, и удар пришёлся не только на голову. Я провела диагностику и обнаружила, что у тебя сломано как минимум три ребра. Я хочу убедиться, что в Святом Мунго ты появишься в наилучшем состоянии. Это полезно для моего резюме. Драко так и подмывало сказать ей, что она по-прежнему оставалась той же неисправимой занудой, но он прикусил язык — это бы ничего не изменило. Он прекрасно помнил, что Грейнджер всегда добивалась своего. Она даже не дёрнулась, чтобы отвернуться и дать ему немного уединения, поэтому, обречённо выдохнув, он начал снимать верхнюю часть своей квиддичной формы, бросая предметы одежды на пол рядом с собой один за другим. Раздевание заняло больше времени, чем обычно, потому что, хотя боли больше не было, его пальцы всё ещё подрагивали. Он списал это на последствия физического шока. Когда он наконец поднял руки, чтобы стянуть через голову джерси с длинными рукавами, скрытую под защитой, у него вырвался шипящий вдох. Да, его рёбра действительно сломаны — бок болел при каждом движении. Прошло ещё около минуты, прежде чем он, наконец, оказался обнажён по пояс. За всё это время Грейнджер не издала ни звука, и это заставило Драко скептически нахмуриться, когда он поднял голову. Он с удивлением заметил, что её внимание было далеко от его глаз — она смотрела на его грудь, её взгляд скользил по мускулам, которые стали более выразительны благодаря упорным тренировкам. Более того, её щёки слегка порозовели. Какого… — Нравится то, что видишь? — спросил он, поддавшись внезапному импульсу. Она вздрогнула и прочистила горло. Не отвечая на его комментарий, она подняла палочку и произнесла ещё одно диагностическое заклинание, — и её рука, и голос слегка дрожали. Проанализировав светящиеся диаграммы и непонятные данные, она наклонилась вперёд и положила кончики пальцев на область его грудной клетки, где, по-видимому, как она предполагала, были переломы. Драко вздрогнул, но был вынужден признать, что это не имело никакого отношения к боли, скорее от неожиданности того, что она прикоснулась к нему. Он позволил своему взгляду блуждать по её настороженному лицу. Длинные ресницы, аккуратный вздёрнутый носик, бесчисленные веснушки на щеках и полные розовые губы. И он вспомнил. Единственный раз, когда у него было право смотреть на неё с такого близкого расстояния, был более четырёх лет назад, и всё же каждая деталь была для него поразительно знакома. Грейнджер, должно быть, почувствовала как он разглядывал её, потому что её глаза поднялись с его груди к лицу. Когда их взгляды встретились, у Драко перехватило дыхание. И снова, из ниоткуда, на него обрушились образы.____________
Грейнджер под ним. Её волосы разметались по подушкам дивана. Её улыбка, когда он, тяжело дыша, погружается в неё. Тихие, ободряющие звуки, которые она издаёт. — Да, вот так. Боги, Драко. Затем она сверху, её руки на его груди, она катается на нём. Её лицо, когда она кончает во второй раз. А затем — следующее утро. Она входит в гостиную старост после ранней прогулки. Выражение её лица — слегка измученное и с похмелья, но, тем не менее, удовлетворённое. Удивление в её глазах, когда он целует её. Нежное давление, с которым она отвечает. То, как он держит её руку чуть дольше, чем необходимо. — Увидимся на Трансфигурации, Грейнджер. — Ну, тогда пока, Драко.______________
Драко отвёл взгляд и прерывисто вздохнул. Пальцы Грейнджер всё ещё нежно исследовали его торс, и это начинало становиться проблемой. Сломаны рёбра или нет, возобновившийся натиск (по-прежнему очень ярких) воспоминаний, когда она была так близко к нему, разгонял его кровь с новой силой. Ему даже пришлось бороться с желанием податься навстречу её прикосновениям. Что, чёрт возьми, с ним не так? Она — всего лишь колдомедик, выполняющий свою чёртову работу. Их одноразовая интрижка была похоронена четыре года назад и, вероятно, была лишь наполовину так хороша, какой до сих пор пытался её представлять его член. Его реакция на прикосновение её рук к своему телу была нелепой, даже детской. Конечно, это были тонкие, чувственные руки целителя, но… Надеясь отвлечься, он позволил своему взгляду скользнуть по всему её телу. Ему нужно было только одно — несовершенство, маленький изъян, что-то отталкивающее или вызывающее смех. Но ничего. Разумеется. Под мятно-зелёной мантией на ней были обтягивающие чёрные джинсы и топ того же цвета. Поскольку он всё ещё сидел на носилках, а ей приходилось наклоняться к нему, ему открывался довольно соблазнительный вид на её декольте. Идеальное отвлечение, ничего не сказать. Драко с трудом сглотнул. Он знал, что скрывается под тёмной тканью, потому что видел это, трогал и касался губами. Он даже помнил, какой была на вкус её кожа, когда он слегка прикусил её. Как ни странно, именно эта мысль стала последней каплей. Несмотря на травму и неловкость ситуации, он стал твёрдым. Чёрт, чёрт, чёрт. Если Грейнджер и поняла, что происходит, то была достаточно прагматична, чтобы ничем это не выдать. Она лишь пробормотала последнее заклинание, после чего меди-магическая лента начала обвиваться вокруг его торса, и отступила назад, чтобы осмотреть свою работу. Затем она кивнула сама себе, явно удовлетворённая. — Я не могу исцелить твои рёбра, — сказала она, избегая его взгляда. — У тебя чистые переломы, поэтому в Святом Мунго придётся удалить кости и вырастить новые. Лента временно стабилизирует их, так что, надеюсь, тебя не расщепит во время аппарации. Я сделала всё, что могла. Драко лишь негромко хмыкнул, это заявление особо не беспокоило его. Костерост прочно вошёл в его рацион — издержки профессии. Чтобы убедиться, что ноги не подведут его, он медленно встал. Он вполне мог обойтись и без того, чтобы его внесли в Святой Мунго на носилках и под её пристальным взглядом. Ноги, как и положено, выдержали его. Идеально. Краем глаза он заметил, что Грейнджер ёрзает и заламывает руки. Её взгляд снова блуждал по его телу, и это почти заставило Драко ухмыльнуться. — Ты когда-нибудь вспоминаешь ту ночь? — спросил он, сам не зная, был ли этот вопрос вызван его сентиментальностью, или он просто пытался вывести её из себя. Она замерла, её взгляд метнулся к его глазам. — О чём ты? Да, определённо пытался вывести её из себя. Драко подошёл чуть ближе. — Ту ночь, когда мы тр… — Я не забыла. — Вот и отлично, — сказал он покровительственным тоном. — Ну и? Ты когда-нибудь вспоминала о ней? — Я правда не понимаю, к чему ты клонишь, Малфой. — Не думал, что для твоего яркого ума будет так сложно ответить на этот вопрос, Грейнджер. — Ты тратишь наше время, — раздражённо выплюнула она, — и время целителей, ожидающих твоего прибытия в больницу. — Ах, ну конечно, ведь мы не можем допустить этого, не так ли? — усмехнулся он. — Прошу прощения за свою попытку завязать светскую беседу. — Это совсем не светская беседа. — Семантика. Хотя, если подумать… скорее это крупный разговор. Тут ты права. — Отвратительно, — фыркнула она. Драко ухмыльнулся. — Значит, ты не собираешься отвечать на мой вопрос? — уточнил он. — Я до сих пор не понимаю, чего ты хочешь от меня услышать. — Вспоминаешь ли ты иногда о том, каково это было. Моё тело. Над тобой, под тобой, все те способы, которыми ты тогда хотела меня. Драко и сам не знал, откуда всё это взялось. Возможно, обезболивающее зелье затуманило его разум, а может — возбуждение, которое пульсировало в его теле с тех пор, как она коснулась кончиками пальцев его рёбер. Грейнджер уставилась на него, выглядя такой же потрясённой, как и он сам, и всё благодаря его собственной дерзости. — Ты… это так… Он так и не узнал, чем именно это было, потому что прежде чем Грейнджер успела закончить фразу, дверь раздевалки распахнулась. Вошёл Блейз, а за ним по пятам (и к большому неудовольствию Драко) следовала изображавшая истерику Астория, которая даже негромко вскрикнула, когда увидела его. Он неохотно оторвал взгляд от аппетитно раскрасневшихся щёк Грейнджер и быстро отступил на шаг. — О Мерлин, Драко, ты в порядке. Астория бросилась к нему и обвила руками его шею, вызвав у него низкий стон — неожиданный удар явно не пошёл на пользу его повреждённым рёбрам. По крайней мере, новая волна боли имела преимущество — последние остатки его спонтанной эрекции поспешно отступили. Блейз, вставший рядом с Грейнджер, закатил глаза, глядя на эту суету. Он был невысокого мнения об их ‘отношениях’, и Драко даже не мог винить его за это. Астория была приятна глазу, знала, как вести себя на публике, и происходила из семьи Священных Двадцати Восьми, но на этом их сходства заканчивались, и каждый, кто знал их, знал об этом. Иногда Драко задавался вопросом, как ему вообще удалось так долго поддерживать этот удобный союз, который они когда-то заключили ради поддержки репутации. В конце концов, эти отношения были для прессы и не имели ничего общего с искренней привязанностью, поэтому нынешнее поведение Астории было совершенно излишним. Он осторожно, но уверенно оттолкнул её. — Всё в порядке, Рия, — сказал он, пожимая плечами. — Всего несколько царапин. К этому моменту Блейз заметил присутствие Грейнджер. Он наклонил голову и с любопытством разглядывал её. — Гермиона, — поприветствовал он, заставляя её вздрогнуть. До этого её взгляд был прикован к Драко и Астории, но теперь она быстро повернула голову. Узнав бывшего старосту, на её лице появилась искренняя улыбка. — Блейз, — ответила она, чуть сбивчиво. Драко вспомнил, что в последний год Блейз и Грейнджер действительно поладили — вопреки, а может, и благодаря тому, что им приходилось делить комнаты, он не мог точно сказать. Он никогда не понимал, почему они так хорошо сошлись, ведь, по его мнению, они были совершенно разными, но, по всей видимости, взаимная симпатия никуда не делась. — Он в состоянии путешествовать? — спросил Блейз. Грейнджер коротко кивнула и потянулась к своей аптечке. — Настолько, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Сломано несколько рёбер. Я залечила травму головы, но целители должны осмотреть её ещё раз. Повезло, что у него такой толстый череп. Она бросила на Драко пренебрежительный взгляд, который вызвал усмешку у Блейза. В ответ на неуместный комментарий Грейнджер Астория схватила Драко за руку и запечатлела на уголке его рта, как она, вероятно, надеялась, успокаивающий поцелуй. Он быстро отвернулся, но Грейнджер заметила это. На мгновение в её глазах промелькнуло что-то, что он не смог определить, а затем она отвернулась. — Я здесь закончила, — объявила она и потянулась к дверной ручке. — Я сообщу остальным. С этими словами она ушла. И внезапно Драко оказался в невероятно плохом настроении.________________
Дезориентированный, он позволил своему взгляду блуждать по табличкам с именами, прикреплённым к дверям кабинетов и процедурных. Он уже обошёл два этажа, притворяясь, что точно знает, куда идёт, хотя на самом деле понятия не имел, где её искать, и сейчас уже был на третьем. Но, похоже, Мерлин наконец-то встал на его сторону, потому что спустя ещё несколько минут блужданий он случайно заметил её имя на полированной медной табличке.Грейнджер, Гермиона
Пятый курс программы целителей
Он нахмурился. Значит, у неё уже был собственный небольшой кабинет. Невероятно. Похоже, она до сих пор наслаждалась особым статусом, которым была награждена в школе. Несколько секунд Драко топтался у двери, не понимая, зачем вообще пришёл сюда. Нет, это ложь. Он точно знал, почему пришёл сюда, просто не знал, хорошая ли это идея. Он глубоко вздохнул, взял себя в руки, нерешительно поднял руку и постучал. Раздавшееся вслед за этим ‘Войдите!’ заставило его вздрогнуть. Втайне он надеялся, что её там нет; что она в отпуске и тем самым невольно избавит его от необходимости выставлять себя, вероятно, величайшим идиотом всех времён. Но теперь, постучав, он просто не мог уйти, поэтому храбро открыл дверь и вошёл в комнату. Грейнджер сидела, сгорбившись над столом, усердно что-то записывая в историю болезни пациента. Её белый халат был перекинут через спинку офисного кресла, а вокруг были разбросаны пергаменты и книги. Подойдя ближе, Драко взглянул на названия.Магические заболевания лёгких и их неочевидные последствия
Промах? Безвредные заклинания, наносящие вред не там, куда целились!
Энциклопедия диагностических заклинаний
Всё это были толстые целительские фолианты. Он уже почти подошёл к ней вплотную, когда она наконец оторвала взгляд от своих записей и подняла голову. Узнав его, она вскочила так резко, что стул, на котором она сидела, с громким стуком опрокинулся. — Малфой! — удивлённо выдохнула она, прижимая руку к груди. Драко лениво приподнял бровь, глядя на её чрезмерно драматичную реакцию. — Грейнджер, — ответил он. Его взгляд скользнул по её непокорным волосам. Она попыталась собрать их в тугой пучок, но кудри умудрились вырваться из-под резинки. Боги, как же он скучал по этому бедствию. — Что ты здесь делаешь? — встревоженно спросила она. — Хотел бы я знать, — пробормотал он. Она нахмурилась. — Прошу прощения? Драко прочистил горло и заговорил громче: — Ничего особенного. Я сегодня был в Лондоне и решил заглянуть к тебе. Грейнджер не казалась убеждённой, но больше ничего не сказала. Вместо этого она внимательно осмотрела его, казалось, интуитивно убеждая себя, что с ним всё в порядке. Всегда такая добросовестная. — Всё в порядке? Ты оправился после того случая? И всё такая же предсказуемая. — Более или менее, — ответил он, небрежно махнув рукой. Это было правдой, хоть и не совсем ответом на вопрос Грейнджер. Как только его рёбра полностью отросли, Драко почувствовал себя новым человеком. Два месяца назад, всего через несколько дней после падения, целители заверили его, что оно не нанесло никаких необратимых повреждений, которые могли бы повлиять на его карьеру, и что он может вернуться к тренировкам. Грейнджер отлично поработала с его головой. Он услышал, как целители говорили о том, какая она образцовая и одарённая ученица. Впрочем, это его совсем не удивило. Однако от чего Драко никак не мог оправиться, так это от их неожиданной встречи на стадионе «Пушек Педдл». С тех пор как Грейнджер покинула ту проклятую раздевалку, оставив его наедине с изматывающей Асторией и необычайно тихим Блейзом, его мысли постоянно крутились вокруг неё. Она, она и ещё раз она. Грейнджер. Её образ преследовал его на тренировках, в повседневной жизни, во сне и даже когда он спал с другими женщинами. Последнего с ним раньше никогда не случалось. Обычно он, так сказать, наслаждался моментом — по крайней мере, как только они оставались без одежды. Но встреча с Грейнджер спустя столько лет пробудила в нём что-то такое, из-за чего даже при малейшем возбуждении он видел только её лицо и тело. Не говоря уже о воспоминаниях об их единственной ночи. Драко просто больше не мог отрицать, что был в полной заднице, когда дело касалось её. До сих пор, или снова — неважно. Он снова подсел на эту фантазию. Ту самую, которой месяцами питался в Хогвартсе после того, как они трахнулись в гостиной старост. Своими небрежными ответами, нежными прикосновениями и облегающей формой колдомедика она буквально проникла в его сознание — как и тогда. И все его решения никогда больше не думать о ней в таком ключе рассыпались в прах. Если честно, он так и не смог забыть её. Всё, что он делал с той ночи, было лишь трусливой ложью самому себе. Видимо, от старых привычек избавиться не так просто. Повисшая тишина, казалось, смутила Грейнджер; она заёрзала и, наконец, откашлявшись продолжила: — Так что, Драко, что ты здесь делаешь? — повторила она. Она внимательно смотрела на него, неуверенно покусывая нижнюю губу. — Мне нужно было увидеть тебя, — честно сказал он. — Почему? — почти тревожно спросила она. — Что тебе нужно? Он издал напряжённый, отчаянный смешок. — Что мне нужно, что мне нужно, — задумчиво протянул он, прижимая язык к клыку. — Ну, для начала, мне нужно сделать несколько вещей, которые я больше не могу запрещать себе. Когда она лишь посмотрела на него своими большими карими глазами, которые почти каждую ночь появлялись за его закрытыми веками, Драко сдался. Ничего хуже, чем то, что она оттолкнёт и отругает его, быть не может, верно? И он наклонился и поцеловал её. Просто так. Прямо в губы. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, для него всё было кончено. У него вырвался низкий жаждущий стон, и он положил руку на её затылок, притягивая ближе, вызывая у Грейнджер удивлённый писк. Она не ответила на поцелуй, но и не сопротивлялась, и это зажгло в нём маленькую искорку надежды. Её грудь часто опускалась и поднималась, прижимаясь к его груди, и одного этого минимального контакта было достаточно, чтобы он оказался на грани срыва. — Я думал об этом, — выдохнул он. — Днями и ночами. Снова и снова. После ещё одного нежного поцелуя Драко оторвался от её губ, чтобы сказать то, что уже практически знал наизусть — так часто он прокручивал это в голове. Но всё равно оставил свои губы недалеко от её, чтобы она могла воспользоваться им в любой момент — по крайней мере, он был практичным человеком. — Это убивает меня, Грейнджер, — пробормотал он. — Клянусь Мерлином, я схожу с ума. Ты не можешь просто так вернуться в мою жизнь и ожидать, что я повторю ту же ошибку, что и тогда, и позволю тебе уйти. Всё, о чём я прошу тебя — дать мне шанс. Проявить себя, показать тебе, кто я на самом деле, по-настоящему узнать тебя. Ах, прости, наверное, я несу чепуху. Неверное, ты не хочешь слушать, как я вот так выворачиваю свою чёртову душу… Маленькая ладошка Грейнджер легла на его плечо, мягко отталкивая. Драко немедленно подчинился, но разочарованно моргнул, опустив на неё взгляд. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это значит. Она прогонит его, жизнь пойдёт дальше, а ночь в Башне старост останется тем, чем была всегда — слишком кратким и неповторимым вкусом чего-то прекрасного. О, судьба та ещё сука. Ему придётся попросить Блейза наложить на него Обливиэйт и избавить от воспоминаний об этом неудачном разговоре, а заодно, желательно, и от воспоминаний о ночи четырёхлетней давности. Когда Грейнджер подняла на него взгляд, её глаза блеснули, а губы задрожали. А затем она сказала то, чего он совершенно не ожидал, застав его врасплох так же, как и бладжер два месяца назад: — Значит, ты тоже это чувствуешь? Драко слегка растерянно встретился с её взглядом. Всё её тело дрожало, и ему потребовалась секунда, чтобы понять, почему. Он был в этом не одинок. Чёртова милостивая Цирцея. Возможно, это его счастливый день. — Что именно я тоже чувствую? — всё равно спросил он, потому что хотел быть уверен; ему нужно было услышать это. Грейнджер прерывисто вздохнула. — Эту тоску, которая никак не проходит? Чувство, словно ты потерял что-то, чего у тебя никогда не было? Словно внутри тебя пустота, которую никто не может заполнить? О боже, это прозвучало неправильно. Я не… Драко прервал её хриплым смехом и ещё одним поцелуем — на этот раз более настойчивым, более страстным, более безудержным. Он вслепую потянулся к своей палочке, так же не глядя направил её на дверь кабинета и едва успел произнести невербальное запирающее заклинание и Силенцио, прежде чем палочка выскользнула у него из рук и с грохотом упала на бледно-серый линолеум. — Драко, подожди. Мы не можем… — Четыре года, Грейнджер, — прорычал он, обхватывая её лицо ладонями и обращая на неё умоляющий взгляд, который, как он надеялся, даст ей понять, насколько сильно та грёбаная тоска, о которой она только что говорила, не отпускала его. — Четыре чёртовых года. Она издала тихий звук — нечто среднее между смехом и стоном. И затем, наконец, её руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему. Она даже приподнялась на цыпочки, чтобы по-настоящему поцеловать его, в то время как её пальцы жадно перебирали волосы на его затылке. Драко застонал от облегчения. — Боги, я хочу тебя, — выдохнула Грейнджер, посасывая его нижнюю губу. — Я чуть не набросилась на тебя в той чёртовой раздевалке. Так чертовски неуместно. Ох уж её рот. — Я знал, что ты объективировала меня в тот день, — самодовольно произнёс он между поцелуями. Она хрипло рассмеялась. — Я не это имела в виду. Это, прямо здесь и сейчас, тоже неуместно. Мы в общественном здании, и я снова на работе. Это совершенно непрофессионально. Это была очень слабая попытка с её стороны предотвратить то, что неизбежно должно было произойти, потому что, судя по тому, как она дёргала его за волосы, она хотела этого, как минимум, так же сильно, как и он. — Ты неправа, — хрипло ответил он. — Может, немного непослушно, но в любви и на войне все средства хороши. Она вздрогнула, и Драко не был уверен, было ли это реакцией на слово ‘непослушно’ или ‘любовь’, слетевшее с его губ. Однако у него не было возможности спросить: её руки тут же опустились к его поясу и начали возиться с ремнём. Он решил продолжить. — Кстати говоря, тебе нравится нарушать правила, не так ли? Всегда нравилось. Распивать алкоголь в школе и соблазнять самого непопулярного ученика курса после того, как ты практически заставила его раздеться. Грейнджер удалось расстегнуть его брюки, и теперь она просунула руку внутрь и сжала его член, заставляя зашипеть. — Я припоминаю, что ты был чрезвычайно страстным участником, — выдохнула она. — Как и сейчас, не так ли, Драко? — Да, чёрт возьми, — проворчал он, притягивая её ближе. Он позволил своим рукам блуждать и исследовать её талию, бёдра и изгибы груди — всё это он помнил едва заметно меньше и менее упругим. Теперь она ему нравилась только больше. Грейнджер застонала, и он воспользовался моментом, чтобы проникнуть языком в её рот. Внезапно по её телу прошла дрожь, и она во второй раз оттолкнула его. Нет, нет, нет. Если она передумала, он умрёт — Драко не сомневался. Чёрт возьми, он был на грани того, чтобы начать умолять. — А как же твоя невеста? — прошептала она с тревогой на лице, а в её глазах мелькнула неуверенность. Этот вопрос заставил его усмехнуться. Мгновенно он отблагодарил себя за то, что решил эту проблему до того, как решил прийти сюда. На самом деле, он почти забыл об этом. — Она была моей невестой только на бумаге, и больше таковой не является, — сказал он искренне и, как он надеялся, ободряюще. — У нас не было романтических отношений — каких-либо отношений, если на то пошло. Выражение удивления, но прежде всего облегчения на лице Грейнджер ему было достаточно. Мгновение они просто молча смотрели друг на друга, а затем её губы изогнулись в лёгкой улыбке, от которой его сердце с новой силой забилось о рёбра. — Слава Богу, — наконец выдохнула она. Драко воспринял это как приглашение — он подхватил её на руки и отнёс к столу, аккуратно опустил на него, предварительно грубо смахнув с него несколько папок. Ей придётся простить его, потому что его самоконтроль растворился в небытие. Он быстро расстегнул её блузку — пуговицу за пуговицей — и спустил белую ткань с её плеч. Одного взгляда на её грудь, более или менее прикрытую полупрозрачным белым кружевным бюстгальтером, было достаточно, чтобы у него подкосились колени от предвкушения. Он решил оставить этот милый, дерзкий кусочек ткани на ней. На краткое мгновение он позволил себе окинуть взглядом всю верхнюю часть её тела. Чёрт, она так красива. Он произнёс это хриплым голосом, который заставил Грейнджер тихо всхлипнуть. Когда после этого он прижался ртом к её горлу, она покорно откинула голову, выгибаясь, предлагая себя ему. Когда он набросился на нежную кожу зубами и языком — покусывая, посасывая, облизывая, — она начала задыхаться. Он осыпал поцелуями её шею, начиная под ухом и заканчивая линией над ключицей, пока она не начала извиваться на столе, издавая тихие, умоляющие звуки. — Да, Боги, Драко. Драко застонал, услышав своё имя. Сегодня она произнесла его уже несколько раз, так что, вероятно, это не должно было так сильно действовать на него, но эффект был таким же, как и четыре года назад. И он почувствовал, как с его члена стекает капля предэякулята. Ситуация становилась всё более напряжённой. Несмотря на разницу в росте, Грейнджер удалось стянуть с него брюки так, что они опустились до колен. С той же нетерпеливостью он потянул за её (чертовски узкие) белые брюки, стягивая их с её задницы. Она извивалась и дёргала ногами, чтобы избавиться от мешающей ткани, что рассмешило бы его, если бы потребность в ней не была так велика. Драко хотел её. Он хотел её так сильно, что это причиняло почти физическую боль. Каждый божий день в течение последних восьми недель он фантазировал о том, каково было бы снова увидеть её, снова поцеловать, снова почувствовать, но эти сладкие грёзы не шли ни в какое сравнение с тем, что она делала с ним сейчас. Он остановился и окинул её взглядом. Хоть те подростковые черты, которые были в его воспоминаниях, исчезли, а лицо за прошедшие годы стало чуть уже и угловатее, Грейнджер неоспоримо была прекрасна. На ней не было косметики, что радовало его, потому что и без того было на что смотреть и чем восхищаться. Тёплый золотисто-коричневый цвет её глаз, бронзовые веснушки, рассыпанные по переносице, словно кто-то прошёлся по её лицу кистью со звёздной пылью, её розовые губы, которые так и хотелось поцеловать. О да, он пропал. — Ну же, Малфой, чего ты ждёшь? — поддразнила она с вызывающей ухмылкой. — У тебя будет полно времени, чтобы поразглядывать меня. Я не растворюсь в воздухе, как только мы закончим. Драко склонил голову набок и приподнял бровь. — Ты говоришь так, словно именно это и не произошло четыре года назад. Грейнджер посерьёзнела, нахмурившись. В её глазах снова что-то промелькнуло, но на этот раз он понял, что это, потому что чувствовал то же самое. Печаль, сожаление, раскаяние. — На этот раз всё будет по-другому, — сказала она, — обещаю. Облегчение захлестнуло Драко, и его плечи расслабились, что удивило его самого, поскольку он даже не осознавал, насколько напряжён был с тех пор, как произнёс свои (пусть и слегка укоризненные) слова. — Осторожнее, Грейнджер, я могу придумать массу способов убедиться, что ты не нарушишь это обещание, — поддразнил он, пытаясь снять внезапную тяжесть с разговора. Она судорожно вздохнула и вздрогнула, а её глаза вспыхнули. Драко наклонился и упёрся ладонями в столешницу по обе стороны от её бёдер. Он снова приблизил свои губы к её, одаривая дерзкой ухмылкой. — Так что тебе нужно? — он спросил. — Мой рот, мои пальцы? Её губы дрогнули, и игривый блеск в глазах вернулся. — Ничего из этого, — промурлыкала она. — По крайней мере, не сейчас. — Вот как? — Четыре года, Малфой, — торжественно повторила она его слова. — Четыре чёртовых года. Он усмехнулся и вопросительно приподнял бровь. Грейнджер тут же вцепилась в него. — Мне нужно, чтобы ты был во мне. Прямо сейчас. Пожалуйста, больше никаких переговоров. Драко не нужно было повторять дважды. Он развёл её ноги чуть шире, высвободил свой член из боксеров и отодвинул её трусики в сторону. А затем одним мощным движением оказался внутри неё. И это было настоящим блаженством. Несмотря на отсутствие прелюдии, Грейнджер была более чем влажной, и это говорило о том, что она, должно быть, испытывает то же самое. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо испытывал что-то подобное с другой женщиной — а за последние годы их в его постели было более чем достаточно. Драко низко простонал, притянул её ближе к краю стола и начал жёстче толкаться в неё. Она тихо всхлипнула и положила руку на его затылок, чтобы не упасть, закрывая глаза. Она выгнулась навстречу ему, и он быстро обхватил её талию, чтобы она не соскользнула со столешницы. Их губы встретились, и он прижался к ней в жадном поцелуе. Это было совсем не похоже на ту ночь в Хогвартсе, когда они в припадке безумия чуть не съели друг друга заживо из-за нескольких стаканов огневиски и той нелепой игры с бутылкой. Тогда он не понимал, что с ним происходит, и его взвинченные подростковые гормоны сыграли свою роль в том, что в ретроспективе это казалось нереальным. Это было чем-то совершенно иным. Он выбрал это. Полностью осознавая, чего хочет. Кого хочет. И взрослая Грейнджер охотно позволила ему трахнуть себя. На её рабочем столе. Посреди Святого Мунго. Во время её смены. У Драко вырвалось что-то вроде отчаянного стона, когда он ускорил темп, просовывая свободную руку между их телами. Его большой палец нашёл её клитор и задал ровный ритм, заставляя её застонать, ещё сильнее впиться руками в его плечи и нетерпеливо податься бёдрами навстречу ему. Он оторвался от её губ лишь потому, что не хотел пропустить этого: ему нужно было увидеть, как Гермиона Грейнджер теряет контроль из-за него; ему нужно было убедиться, что зрелище всё так же прекрасно. И он не разочаровался. Её лицо исказилось от удовольствия, а между бровями появилась узкая, странно привлекательная морщинка. Почувствовав, как она начала сжиматься вокруг него, Драко тихо выругался. Ещё несколько секунд, ещё несколько… Он усилил нажим, рисуя всё более мелкие круги вокруг её клитора, время от времени сжимая его. Наконец всё тело Грейнджер задрожало, и она прижалась к нему, удерживая его внутри себя. — Вот и всё, милая, — прорычал он. — Так идеальна для меня. Я чертовски скучал по этому, по тебе. Ты просто невероятна. Чёрт, ты заставишь меня кончить. Его слова были последней каплей, заставляя её содрогнуться, и она застонала. Лишь когда дрожь в её бёдрах утихла, лицо расслабилось, а тело обмякло в его руках, Драко позволил себе расслабиться. Его толчки стали лихорадочными, а рука жадно блуждала по её обнажённому торсу, пока, наконец, не остановилась на груди в этом чертовски соблазнительном кружевном лифе. Он помог ей откинуться назад, наклонился над ней и прижал к столу, глубоко вдыхая её соблазнительный аромат. Она издавала тихие, поощряющие звуки, нежно проводя руками по его спине. Оргазм едва ли не заставил Драко упасть на колени перед ней. Он излился в неё через четыре ошеломляющих толчка, затем замедлился, чтобы насладиться ощущениями, и без особого энтузиазма опёрся о стол, чтобы не придавить её своим весом. Он застонал в последний раз, когда по всему его телу разлилась дрожь. Они дышали в едином неистовом ритме, Драко уткнулся носом в её шею. Впервые за два месяца в его голове была блаженная пустота. Грейнджер пришла в себя первой и медленно села, заставляя его встать. Она одарила его взглядом, в котором смешалось смущение и лукавство, и Драко не смог сдержать смешка. Ох уж эти смешанные эмоции. Он по-прежнему был уверен, что только женщины способны на это. Когда он медленно, но верно смягчался внутри неё, она обвила руками его шею, прижалась к нему и провела губами от уголка его рта по линии челюсти к уху. — Ну? — прошептала она. — Какие ещё у тебя планы на сегодня? Может, тренировка по уклонению от бладжеров? Драко бросил на неё взгляд, в котором не было ни капли раздражения. — Я знаю, как уклоняться от бладжеров, — высокомерно ответил он. Драко слегка откинулся назад, поднял руку и нежно убрал прядь с её лица. — На самом деле, я чертовски хорош в этом. И, хочешь верь, хочешь нет, меня никогда раньше не сбивало с метлы. Это была исключительно твоя вина. — Моя? — повторила она, хлопая ресницами и прикусывая нижнюю губу. Невинное выражение её лица было настолько неубедительным, что Драко фыркнул от удовольствия. Эта плутовка точно знала, почему он ‘упал’. — Почему ты спросила о моих планах на сегодня? — спросил он, возвращая разговор к изначальной теме. Грейнджер взглянула на часы, висящие на стене, и небрежно пожала плечами. — Я освобожусь через десять минут. И подумала, ты мог бы пригласить меня куда-нибудь на ужин. И, если ты будешь хорошо себя вести, я, возможно, позволю тебе пригласить меня к себе, потому что еды будет недостаточно, чтобы утолить мой голод. Она произнесла это так легко, буднично и уверенно, словно это не было двусмысленным замечанием. И снова Драко захлестнула волна восхищения её дерзостью. Некоторые вещи действительно никогда не меняются. Он всегда считал себя человеком, способным ответить на любое высказывание, но он не мог придумать ничего в ответ на это смелое и самоуверенное заявление, поэтому просто наклонился и запечатлел на её губах ещё один обжигающий поцелуй. И всё было хорошо. На самом деле, просто великолепно.
