AntiSanta

(, > ᴗ <,)

Десятое января. — Что-то скучновато, — Тэхён бросает фразу бармену, указывая взглядом на рядом целующуюся пару. Парень аккуратно укладывает ладони на талию девушки, медленно ведёт ими ниже, но она каждый раз поправляет его руки. — Хм, — бармен лишь пожимает плечами, соглашаясь. Тэхён разворачивается на барном стуле, смотрит оценивающе, а потом делает едва заметное движение указательным пальцем, словно взмах волшебной палочки. После чего картина меняется довольно резко: паренёк начинает расстёгивать блузку подружки, а та уже опускает руки на его ширинку. Тэхён не сводит с них взгляда, но никакого интереса не чувствует. — Всё равно скучно, — с сожалением, — не заводит, — допивает свой напиток, ставит стакан на барную стойку и встаёт. — Эй-эй, — нервничает бармен. — За счёт заведения, Лиам, — говорит он с ухмылкой, поигрывая бровями, — ты бы позвонил своим дружкам, а то уже месяц никаких тройничков не устраивал, — и просто уходит, оставив бармена в замешательстве и с явным смущением. Пара взмахов указательным пальцем, чтобы повысить градус напряжения встречающихся на его пути пар, пока он следует по узкому пустому коридору. И вот входная дверь в туалетную комнату перед ним. Поворот головы вправо, влево, чтобы размять шею и обдумать следующий пункт назначения. Он открывает дверь, но за ней вход уже в клуб — самое логичное место после бара. Переходы в пространстве, пожалуй, единственное, что хоть как-то разбавляет его этот, уже десятидневный, загул. «Часики-то тикают… А Золушки всё нет!» Закрытый гей-клуб с красными комнатами встречает его довольно непристойным внешним видом посетителей и слишком неприличным их поведением, а сам он встречает наконец хоть что-то, отличающееся от слова «скука». Уголки губ трогает лёгкая ухмылка, и лёгкое предвкушение интересного вечера, а может, … и ночи, пробирается по телу. Нью-Йорк. Лас-Вегас. Монте-Карло. Ибица. Амстердам. Токио. До этого момента ничего не менялось: бары, клубы, разгорячённые тела… Но ни одного по-настоящему плохого мальчика. Зато Тэхён успел выяснить, что цепляют его как раз мальчики, и только что он убедился в этом окончательно. За десять дней он видел слишком много людей, но ни один из них не наслаждался своими действиями, не наслаждался страстью, не тонул в собственных желаниях. А его надежды на хоть что-то интересное разбивались о стыд и смущение. Тэхён в течение года собирал в свой список самых отвязных, самых дерзких… настоящих плохишей, если быть совершенно точным, но ни один из них сейчас не оправдывал его чаяния и надежды. Да, безусловно, каждый получил от него подарок: кто-то в виде хорошей порки, кто-то — в виде пары новомодных игрушек, специально созданных для удовольствия… но главный приз всё ещё ищет получателя. Взгляд цепляется за красивый рельефный пресс, идеально подчёркнутый расстёгнутой чёрной рубашкой. Парень явно молод, уверен в себе и точно чувствует собственную привлекательность. Он быстро берёт бокал с напитком с подноса проходящего мимо официанта, пара неаккуратных глотков, сделанных специально… с целью… И капля алкогольного, сладковатого коктейля медленно ползёт по телу. Тэхён облизывает губы, сразу сталкиваясь с ним взглядом. «Кажется, нашёл! — появляется первая мысль. — Надо лишь убедиться в этом». Тэхён усаживается на диван, расположенный идеально рядом с танцполом. «Покажи же мне, малыш, что ты умеешь», — облизывает губы. — Занято, — рядом сидящие парни, словно сговорившись, пытаются отвоевать территорию. На что Тэхён делает лишь лёгкое движение пальцем, после чего они перестают обращать внимание на то, что происходит вокруг них, начиная жадно, практически пожирая друг друга, целоваться. Он берёт со столика пустой стакан. Видно, парочка рядом только сделала заказ, но теперь они слишком заняты друг другом, поэтому он отвинчивает крышку на бутылке виски, и наливает себе немного, а затем усаживается поудобнее. Снова разминает шею… Звуки музыки становятся тише, а точнее, он сам отфильтровывает внешний шум. Шоу… вот то, что ему необходимо сейчас. «Не разочаруй меня, милый!» — проводит сначала кончиком языка по краю стакана, а затем делает первый глоток янтарной жидкости. Мелодия плавно разливается по клубу, так же как и дешёвенький виски разливается по телу. А парень, взгляд с которого он более не собирается сводить, уже проводит рукой по телу, касается пряжки ремня на своих джинсах, наслаждается и собственными движениями, и вниманием, которое он к себе привлекает. Рядом появляется низкорослый, худощавый молодой мужчина, что-то шепчет ему на ухо, пробует двигаться с ним в едином ритме. — Не порти малышу стандарты, задохлик! — стакан резко опускается на впереди стоящий столик, а указательный палец уже рассекает воздух, после чего тот самый задохлик запинается и падает. Но, вот чёрт, его тут же сменяет новый претендент, который спустя пару минут просто сбегает, прикрывая рот рукой. Тэхён наблюдает. Замечает мельчайшие детали. Ждёт. Парень начинает раздражаться, потому что количество подкатов сильно не соответствует качеству. Чувствуется его желание на эту ночь. «Малыш, — очередной глоток, — да ты явно собрался сорвать джекпот», — мысль формируется в тот момент, когда рубашка раскрывает вид на тело сильнее, а волна, которую тот делает, выглядит максимально приглашающей. — Уговорил, — со звуком возвращает стакан на столешницу и встаёт с диванчика, не обращая внимания на то, что происходило, да и продолжает происходить рядом. Тэхён ощущает жар вокруг себя, медленно делая шаги. Музыка его не интересует, он точно не тот, кто подчиняется правилам: «Играет музыка — нужно танцевать». Он всегда создаёт собственные. Их взгляды снова касаются друг друга, и парень замирает с ухмылкой на губах. Он поднимает подбородок чуть выше, словно гордится происходящим. — Отлично двигаешься, — подходит вплотную, наклоняется, чтобы проговорить это максимально соблазнительным голосом без повышенных тонов. После чего хмыкает, облизывает губы и обходит парня слева, более не обращая на него никакого внимания. — Эй, — его ловят за запястье, останавливая, — и всё? — удивлённое выражение лица. — Хм, — Тэхён подносит ладонь ко рту, большим и указательным пальцами проводит по нижней губе, а взгляд исподлобья. Шаг. Второй. — А ты заслужил что-то больше комплимента? — тем же образом проговаривает, но в этот раз кончиком носа проводит по линии челюсти. — Или ты весь год был плохим мальчиком? — Замашки Санты, хм, — парирует. — Может, тебе ещё стишок рассказать, язык хоть размять? — приближается. — Дедушка, а на коленках надо будет сидеть? Или вы стихотворения стоя принимаете? — Для твоего языка, — проводит кончиками пальцев по торсу, — у меня есть занятие поинтересней. — Большой палец Тэхён кладёт ему на губы, пресекая любую попытку для ответа. — А про колени, хм, — ухмылка, — разминка языка у тебя, милый, будет проходить в позиции «стоя на коленях», — отстраняется. Глаза в глаза. Его палец аккуратно облизывают, не отводя взгляд. «Очаровательная наглость!» — Тэхён опускает глаза на секунду, потому что есть ощущение, что его впервые могут переиграть. — А ты совсем без тормозов, правда? — отнимает палец от губ, чтобы поцеловать. Но ответного движения не следует, однако следует то, чего он не ожидает. Улыбка. — Я не участвую в поцелуях с незнакомцами, — с лёгким смехом этот «малыш» отстраняется. — Мало ли, вдруг у тебя имя стрёмное, — его притягивают ближе. — Или максимально посредственное и ничем неприметное, это уже звучит как «самый скучный секс», не находишь? — Ну, допустим, Тэхён, — видит огонёк в глазах с нотками одобрения. — Ким Тэхён. — Фамилия меня не интересовала, — толкается языком в щеку. — Хорошо, хоть к фамилии у тебя не возникает ни претензий, ни интереса, а то выбор-то не особо велик, эм… — делает паузу, не договаривая фразу до конца. — Чонгук, — складывая руки на груди, отвечают ему. — Чонгук Чон, — и никаких больше действий. — Продолжим? — из ниоткуда вдруг снова появляется тот самый несостоявшийся кавалер, которого Тэхён ранее отправил прочистить желудок. — Смотрю, дождался меня. По коктейльчику, детка? — пытается втиснуться между ними. Тэхён видит, что Чонгук не ведётся. Не меняет ни позу, ни направление взгляда. Поэтому делает движение пальцем, после которого этот приставучий падает, словно перепил. — Ну так и? — облизывает губы. — Продолжим, Чон-гук-ки? — имя проговаривает по слогам. — Или ты ещё не со всеми познакомился? — Ууу, как предсказуемо, — расцепляет руки. — Ревность? — ухмылка. — Вот так сразу? — проводит ладонью по груди Кима. — Малыш, — накрывает его руку своей, отнимает её от своего тела, а потом слегка тянет на себя, что Чонгук практически врезается в него. — Сразу, говоришь, — слова увлекают, и Чонгук прикрывает глаза. — Так вот сегодня никакого «сразу», — кончиком языка проводит по ушной раковине. — Тебе придётся умолять меня, чтобы кончить. — Это мы ещё посмотрим, — томно выдыхает. — Кому из нас ещё придётся умолять…

(, > ᴗ <,)