Расплавленная лопатка

Лондон в конце года всегда казался городом, точно знающим, как праздновать зимние праздники: свет льётся тёплыми лучами с каждой витрины, рождественские ярмарки, которые так аппетитно пахнут корицей и карамелью, а люди улыбаются так, будто этот год был к ним добрым. Оскар стоял среди всего этого, с руками в карманах и чувством, что он здесь явно лишний. Его голова была заполнена лишь одним: он проиграл. Закончить год третьим, начиная так хорошо, лидируя, первым — это… разочарование. Да, разочарование. Оскар смаковал это слово, будто оно могло стать его спасением. Он увидел слишком знакомую кудрявую макушку ещё до того, как осознал, что смотрит. Ландо. За этот год Оскар видел его слишком часто — и поэтому сейчас хотелось сделать вид, что он просто не заметил. Ландо стоял у лотка с глинтвейном, держа стаканчик двумя руками, и выглядел удивительно тихим и задумчивым. Слишком задумчивым. Не таким, каким Оскар привык его видеть. — Привет, — сказал Ландо первым, заметив Оскара. Улыбка была. Конечно, она была. Но она не доходила до глаз. — Привет, — ответил Оскар безэмоционально. Он не шагнул вперёд, давая всем видом понять, что ему тут не нравится. Пауза зависла между ними так же упрямо, как холод, стоящий в этот новогодний день. — Не думал, что встречу тебя здесь, — Ландо подул на свой глинтвейн. — Я тоже, — честно сказал Оскар. Ландо сделал глоток глинтвейна, обжёгся, едва заметно поморщился — и это было настолько по-ландовски, что Оскар невольно улыбнулся. В голове, конечно. В реальности же уголки его губ лишь слегка дёрнулись. — Как ты? — спросил Ландо. Осторожно. Как будто не был уверен, имеет ли право после всего, что случилось. — Нормально, — слишком быстро бросил он. Ландо кивнул. Просто посмотрел куда-то в сторону — на огоньки, на людей, на всё и всех, кроме Оскара. И именно в этот момент Оскар понял, что с ним что-то не так. Ландо обычно не молчал так долго. — А ты? — добавил он уже после паузы, сам не зная зачем. Ландо пожал плечами. — Да… тоже нормально. Они оба знали, что это ложь. Повисла долгая, некомфортная тишина, которая давила на уши, несмотря на то что вокруг были толпы людей. Вдруг в глазах Ландо на один короткий миг промелькнула надежда. На один короткий миг он подумал: а может, и правда он согласится? Но Ландо одёрнул себя — думать он мог что угодно. А если подумать… что ему терять? Он уже чемпион мира, сезон, благо, закончен, да и одному праздновать не хотелось. Так что он собрал всю волю в кулак. — Слушай, Оск, — Ландо вдохнул поглубже и выпалил всё на одном дыхании. — Я знаю, что этот год был очень тяжёлым, и что ты на меня точно злишься, и что у тебя точно есть планы, и что ты ничего не обязан, и… короче, я… я просто не хочу быть одним на Новый год, понимаешь? Я не могу… Оскар должен был сказать «нет». Должен был найти причину. Должен был уйти. Но он снова посмотрел на Ландо — на руки, сжатые вокруг стаканчика, на бледную кожу, несмотря на мороз. А глаза… Оскар ненавидел эти глаза. Искренне. Но сейчас в них читались только грусть и одиночество, которые он не мог скрыть. — Хорошо, — чёрт побери этого Ландо, как он это сделал? Ландо улыбнулся — не той пиар-улыбкой, как во время сезона, а усталой, но настоящей. — А теперь давай искать игрушки и наряжать ёлку, приятель! ××××× Оскар уже тысячу раз пожалел, что согласился на эту авантюру, но поздно метаться — пакеты в руках никуда не денутся. Они шли по той же ярмарке в поисках игрушек на ёлку. Ландо постоянно метался от лотка к лотку, примеряя шапки, рассматривая свечки и гирлянды в форме… машинки? Что? Брр. Надо уводить отсюда Ландо, пока тот не накупил лишнего (эта гирлянда явно входила в этот список). Отвлёкшись всего на секундочку, Оскар не заметил, как Ландо уже купил две шапки с белыми помпонами и нацепил одну ему на голову. Ландо украдкой сделал фото Оска. Ого. Оск может быть похож на человека. Румянец от мороза, эта новогодняя шапка, лёгкая улыбка… Ему не привиделось? Чёрт, а Оскар был и правда очень симпатичным. — Ландооо, — застонал уже уставший Оскар. — Пошли уже, я задолбался носить пакеты. — Ладно, мистер Пиастри, пошли, — слегка надув губки, будто «обижаясь», он направился к машине. Мистер Пиастри… У Оскара что-то тёплое разлилось в груди от этого прозвища. Но времени на раздумья не было — его любимый напарник уже мчался впереди планеты всей к своей машине, так что Оскару пришлось бежать, чтобы не потерять его из виду. Они загрузились в Макларен и поехали по заснеженному Лондону. На фоне играли новогодние песни 80-х с радиостанции, которую где-то откопал Ландо. Сейчас Оскару уже не казалось, что он здесь лишний. Но он этого никогда не признает — даже под дулом пистолета (даже если скажут, что отменят папайя рулс в обмен на это) ××××× Они стояли перед апартаментами Ландо, пока тот нервно искал нужный ключ. — Тебе стоит носить поменьше брелоков, — с укоризной сказал младший. — Их слишком много. И, зная Ландо, половина точно от фанатов — они тебе только мешают. — Я уже всё понял, мистер Душнила, — закатил глаза Ландо. — Прошу в мои апартаменты. Заходя внутрь, Оскар ожидал увидеть многое, но его ничего не подготовило к ТАКОМУ хаосу. В гостиной на полу валялись коробки из-под пиццы и банки энергетиков (угадайте каких?), на кухне в раковине возвышалась гора грязных тарелок, а на люстре… носок. Что? Оскар застыл на месте с приоткрытым ртом. Ландо бережно закрыл его, похлопав по плечу. — У тебя тут такой… кхм… творческий беспорядок, — вежливо заметил всё-еще-в-шоке Оскар. — Да, я знаю, спасибо, приятель, — гордо сказал Ландо, будто совсем не понял, что это был сарказм. — Я шутил, — ахнул Оскар, оборачиваясь к нему. — Ландо, это уже антисанитария. Как так можно?! Нет, сначала мы всё убираем. Как можно что-то украшать в таком свинарнике?! — Ну Оскооо… — протянул хозяин этого месива. — Никаких «Оск»! — возмутился он. — Это даже не обсуждается! — Хорошо, но сначала разденься, а то ты до сих пор в куртке. Снег-то начал таять, — хихикнул Ландо. И правда. Пока Оскар читал тираду о чистоте, он совсем забыл снять верхнюю одежду. Он смущённо начал раздеваться, пока Ландо шёл включать музыку. Оскар уже смирился с тем, что придётся убираться. Они начали со сбора мусора (и носков). Собрать все банки энергетиков оказалось непросто — с каждым разом они находились во всё более странных местах. На одной даже была плесень. Фу. Сколько она там вообще стояла? Потом они разделились: Ландо пошёл мыть посуду, а Оскар — вытирать пыль. В какой-то момент Оскар спросил: — Ландо, это что, к-поп? — крикнул он в недоумении. Кровь мгновенно отхлынула от лица Ландо. Он с ужасом повернулся в сторону Оскара. — Оск, я могу всё объяснить, я… — он начал что-то неразборчиво тараторить про то, что это случайно попало в плейлист и он сейчас переключит. — Нет, чувак, расслабься. Песня реально крутая, — бросил Оскар, не подумав, пританцовывая под музыку. Ландо уставился на него в полном недоумении. Потому что, чёрт возьми, сам Оскар Пиастри назвал его чуваком? И сам мистер Айсбой пританцовывает под к-поп на его кухне? Это выглядело как сон при температуре сорок. Оскар понял, что сказал это вслух, только спустя секунду. Он резко покраснел и отвернулся. Ландо лишь улыбнулся — это и правда было чертовски мило ××××× Спустя долгих два часа хаос наконец был побеждён, и можно было наряжать ёлку. Но Ландо настоял, чтобы они снова разделились, и Оскар сходил в магазин за углом за продуктами, которых не хватало для печенья и пасты. Да, они будут есть пасту на Новый год — потому что ни один из них больше ничего не умел готовить. А паста — безопасный вариант. Правда? — Ландо, ты уверен, что справишься с гирляндой? Она выглядит, ммм… довольно пугающе, — уточнил Оскар, надевая свою шапку. — Блять, эта злоебучая шапка до сих пор не высохла… — ЧТО?! ОСКАР ПИАСТРИ МАТЕРИТСЯ?! ЭТО НЕ МОЙ СОН?! — заорал Ландо. Ему будто снова было пять лет, ей-богу. — Я это вслух сказал? — Оскар нахмурился, и на его лбу появилась складка. От этого Ландо начал прыгать ещё активнее. — Ландо, успокойся, я тебя прошу. Всё, я пошёл. Аривидерчи. Ландо ещё немного порадовался, но быстро понял, что пора разбираться с гирляндой. — Да что там сложного? Сейчас быстро всё сделаю и украшу раньше, чем Оск вернётся! — уверенно заявил он. Минут через сорок с улицы заходит Оскар с покупками, разувается, ставит пакеты — и вдруг понимает, что в квартире слишком тихо. Что случилось с Ландо, который не молчал даже тогда, когда это было жизненно необходимо? Он заходит в гостиную и видит картину: игрушки разбросаны по полу, гирлянды валяются повсюду, а в центре всего этого — Ландо, запутавшийся в одной, самой главной гирлянде, словно в ловушке. — Оск, слава богам, ты пришёл! Помоги, пожалуйста, я тебя очень прошу! Я запутался! — начал скандировать Ландо. — …как ты вообще это сделал? — спрашивает Оскар, снимая куртку. В голосе — чистое удивление. — Я НЕ ЕБУ, — честно отвечает Ландо, стараясь не шевелиться, потому что каждое движение заставляло гирлянду сжиматься ещё сильнее. — Она… она напала на меня! Оскар вздыхает, как человек, привыкший разбирать хаос. — Не двигайся, — говорит он, подходя ближе. — Если ещё раз дёрнешься — я не виноват. — Я не двигаюсь! — обиженно. — Это она двигается! — Гирлянды не двигаются, Ландо. — ЭТА — ДА! ПОВЕРЬ МНЕ! Ландо смотрит на него щенячьими глазами. Чёрт. От них же невозможно отказаться. Оскар едва улыбается. Он становится напротив, осторожно берёт провод в руки, рассматривает узел. — Хорошо, — тихо говорит он. — Сейчас вытащим тебя. Потихоньку. Ландо смотрит на него снизу вверх — слишком близко, слишком внимательно. Оскар это замечает. И игнорирует. Несколько минут — тишина. Слышен лишь шорох провода и тихое бормотание Ландо о «худшей гирлянде в истории человечества». И вот — щелчок. — Всё, — говорит Оскар. — …я жив? — осторожно спрашивает Ландо. — К сожалению, да. Ландо смеётся. Искренне. Громко. Так, что Оскар на секунду забывает, почему вообще был таким холодным и отстранённым в последнее время. — Ты герой, — торжественно заявляет Ландо. — Можешь вписать это в резюме для Макларена, на продление контракта. — Я просто распутал провод. — Нет! Ты спас Рождество! Они смотрят на ёлку. Голую. Грустную. Совершенно не праздничную. — Ну что ж, начинаем, — говорит Оскар после паузы. Они работают вместе. Ландо постоянно что-то комментирует, меняет местами игрушки, вешает одну, снимает три — всё как всегда. Оскар молча исправляет, выравнивает, делает так, чтобы было логично. И это странно, но… вместе выходит идеально. Когда гирлянду наконец включают, комната наполняется тёплым светом. Ландо замирает. — Вау… — тихо. — Это реально круто. Оскар смотрит не на ёлку. А на него. И впервые за вечер позволяет себе подумать, что, возможно, он пришёл сюда не зря ××××× — Так, ну давай готовить! — с энтузиазмом заявляет Ландо, доставая сыр. Ёлка сияла так ярко, будто это она выиграла чемпионат, а не он. Сначала всё шло довольно неплохо, но стоило Ландо отвернуться всего на секунду, оставив лопатку на сковороде, а Оскару — отвлечься на Ландо, как они почувствовали запах гари. — ВОТ ЖЕ ЕБАНЫЙ В РОТ! У НАС ЛОПАТКА ПОПЛАВИЛАСЬ! ОСК, СМОТРИ! — заорал Ландо как не в себе. А потом… начал ржать. Не смеяться — именно ржать, во всю голосину. У Оскара лицо побледнело до цвета листа. А потом он тоже начал смеяться. Вместе с Ландо. А где-то там окончательно погибла не только лопатка, но и паста. — Ну, Оско, доставка пасты с тебя. Спасибо заранее, — Ландо сделал самые милые глазки, какие только мог. — Да бля, Ландо, ну почему я? — простонал Оскар. — Потому что это моя квартира и мои правила. Всё, заказывай. А я иду «Один дома» включать. И спасибо! Вот сучёныш мелкий. Ну ладно. Вскоре приехала доставка пасты и печенек с M&M’s. — СПАСИБО, ОСК, РОДНЕНЬКИЙ, Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ! — Да-да, я знаю. Давай уже смотреть «Один дома». Пока шёл фильм, Оскар смотрел только на Ландо. Почему он не отводил взгляд? Потому что он влюблённый придурок — несмотря на то, что проиграл этому бэмби чемпионат. Оскар не заметил, как пролетели часы. И как за окном взорвались фейерверки. — С Новым годом, Оск! — Ландо лучезарно улыбнулся, но в глазах горел огонёк чего-то, непонятного для Оскара. Оскар кивнул. — С Новым. Он ещё не успевает отвлечься, когда замечает движение. Ландо наклоняется ближе — не уверенно, а так, будто даёт шанс отступить. Оскар не отступает. Поцелуй мягкий и тёплый. Оскар замирает на полсекунды — этого достаточно, чтобы понять, что это происходит на самом деле. Он отвечает, чуть углубляя поцелуй. Несмело. Но искренне. Фейерверки где-то далеко. Теперь они — просто фон. Ландо касается носом носа Оскара. — Чёрт возьми… — шепчет он, нервно смеясь. — Я люблю тебя, Оскар Джек Пиастри. Сердце Оскара пропускает удар. Он не шутит. И это видно. — И я тебя, Ландо Норрис. На этот раз Оскар не отводит взгляда. Этот Новый год начинается правильно