Лимонный пирог

Гомон струящейся толпы, скрип снега под ногами, люди вешают на фонари украшения, лавки усыпаны горячей едой. Запах свежего хлеба, сладких кренделей, карамельных яблок и пирогов — пиршество внутреннего ребёнка в новогодний вечер. В камине разгорается огонь, трещит и бликами света ложится на ковёр. Бенсон берёт кочергу и аккуратно пододвигает дрова в центр, разгоняя золу по углам. Оранжевые языки недовольно кряхтят, будто у них отобрали кусочек любимой еды, но смещаются. В углу гостиной стоит до сих пор не наряженная ёлка, вокруг — коробки со старой мишурой, ещё родительскими ёлочными игрушками на ниточках и стеклянными шариками. Бенсон поправляет домашний костюм и оглядывается на широкое окно — на улицах уже темнело, но жизнь только начинала кипеть. Где-то на площади играла музыка. Закончив с камином он наконец отправился на кухню — Мелисса попросила оставить готовку на Клейна и неё саму, как они вернутся. Он знал, что у них получится лучше. У Клейна всегда выходило лучше. Но Бенсон всё равно пошел на кухню. Мелисса, Элизабет и Селена шли по улицам и переговаривались, хихикали и поправляли друг другу меховые накидки. Мелисса впервые пробовала яблоки в карамели и сладкий хлеб в шоколаде, от вкусности которых сводило зубы. — Мне ещё нужно оставить место для сладостей, что испечет Клейн, — проговорила она, отказываясь от второй порции уличных сластей. Она просто не хотела переедать сейчас. Праздник только начинался. — В этот новый год он снова будет делать тот вкусный пирог? — Не забудь попросить его завернуть и нам немного, я бы никогда не подумала, что твой брат так вкусно готовит. Мелисса улыбнулась и приподняла подбородок, ощущая внутренний прилив гордости за Клейна. Она давно привыкла замечать за братом больше, чем он сам позволял себе видеть, и каждый раз радовалась, когда это признавал кто-то ещё. — Конечно, я обязательно попрошу его сделать чуть больше — и вам тоже принесу. Уверена, он согласится. — Она приподняла взгляд, огляделась и вернулась к подругам. — Думаю, мне уже скоро нужно будет идти, я буду отмечать праздник с семьёй. Элизабет и Селена закивали. — Сходим вон до того магазинчика и будем расходиться по домам! Церковь Богини Вечной Ночи была украшена изящно, почти трепетно. Витражи светом ложились на холодный пол, широкие сиденья, стены и трибуну проповедника. Богиня любила этот праздник. Клейн шёл по коридорам, сворачивал за углами и открывал знакомые двери, желая коллегам хороших праздников. Но к одной такой двери он подошел куда аккуратнее — заранее замедлил шаг, неторопливо стягивая с рук красные перчатки. Дверная ручка легко поддалась, открывая дверь в кабинет дьякона. Леонард сидел за столом, привычно растрёпанный, привычно неряшливый, и этим же родной. На его столе кандалами лежали стопки бумаг, папки и чьи-то досье, приковывая его метафорическим замком к собственному кабинету. Он разглядывал его внимательно, украдкой задевая взглядом лицо, волосы, рубашку, будто желая заключить в памяти каждую выбившуюся прядку. — Ты же не забыл, что тебе разрешили уйти раньше? Леонард будто опомнился и забавно вздёрнул голову, уставившись на Клейна. — Я совсем забыл... Улыбка не могла не подёрнуть лицо Моретти — глупый поэт снова заработался, снова не посмотрел на время. Но, честно сказать, Клейн уже привык напоминать ему обо всём. И, конечно, от случая к случаю не забыл подтрунивать. — Не будет ли богохульством игнорировать те выходные, что подарила тебе Богиня на эти праздники? Леонард воззрился на него широко открытыми изумрудными глазами, будто в его голове после этого вопроса что-то щелкало и переворачивалось. — ... Конечно нет, это ведь будет работа на благо Богини. — Произнёс поэт растерянно, не до конца уверенный в собственных словах. — А у меня иное мнение по этому поводу. Поэтому оставляй бумаги, — Клейн подошел к его столу, коснулся пальцами папки в руках дьякона и без тени сомнения опустил её на стол, — И идём праздновать. Бенсон с Мелиссой уже должны быть дома. Работа подождёт, иначе кто поможет нам украшать ёлку? Леонард вздохнул — это было очень странное откровение от Богини. Будто специально. И очень смущающе. Леонард не просил ничего подобного, честное слово, но епископ Электро тогда взглянул на него так, будто Леонард сам залез в божье царство и выклянчил себе выходные на эти праздники. Леонарду очень хотелось спросить, что всё это значит, но он благоразумно воздёржался от вопросов. Божьи пути неисповедимы, верно? Это ему сказал и Клейн, странно отводивший взгляд, и самодовольный Паллез, укативший путешествовать и обещавший вернуться "попозже". Поднявшись с кресла он направился к вешалке, накидывая на плечи ветровку. В столе нашел ключ от кабинета, и, выходя, запер его за собой, после оставив ключ где-то в другой комнате коллегам красных перчаткам, которые оставались дежурить. К сожалению, город нельзя было оставить без присмотра. Храм закончился быстро — и под ногами захрустел снег. Ветер мягко трепал волосы, свежестью забираясь в лёгкие, пока они шли. Последнюю неделю Митчелл почти ночевал в церкви и едва заметно морщился от общей белизны заметённых улиц. До появления Клейна в его жизни едва ли он праздновал Новый Год так, как следует. Он не наряжал ёлок, не покупал игрушек и не готовил праздничный стол — не то чтобы праздник ему не нравился, просто... он даже не думал о том, что это важно. Сначала он рос сиротой при церкви, не зная даже лиц родителей, после там же работал и стал жить отдельно, мирясь с одним старым вредным голосом у него в голове. Честно сказать, он был смущен предложением Клейна отметить праздник вместе с его семьёй. Будто Моретти заранее знал о том, что Богиня даст ему выходные. Семья Моретти стала для него родным, тёплым местом. Местом, где можно отдохнуть, местом, где можно было сполна ощутить семейную ласку, которой он раньше не испытывал. Эти нежные чувства лежали где-то в груди и то и дело вспыхивали искорками бенгальских огней. — Леонард? Спохватившись, названный вынырнул из задумчивого потока мыслей и перестал тупо созерцать магазин новогодних игрушек перед носом. — Да? Что? — Тебе бы отоспаться, а то скоро грохнешься посреди улицы. — Я не грохнусь посреди улицы, — насупился дьякон, но быстро справился с выражением лица. — Зайдём? — В магазин игрушек? Разве у вас дома они не уже есть? — Есть, но почти все они старые. Думаю, Мелисса бы обрадовалась паре глиняных волшебников и звёздочке на ёлку. Леонард потёр подбородок и, с секунду поразмыслив, согласно кивнул. Клейн шагнул вперёд и распахнул дверь. Колокольчик приветливо звякнул. На витринах покоялись игрушки на верёвочках, шарики самых разных форм и размеров, на верхних полках лежали звёздочки. Где-то в стороне был отдельный шкафчик для свечей — низких, высоких, шарообразных и забавно приплюснутых, будто изначально это был брак, но ушлый продавец решил выставить их будто так и надо. Клейн постучал ногами о входной коврик, чтобы не разводить слякоть по помещению, Леонард последовал его примеру. — Можем взять за мой счет, — с энтузиазмом проговорил Митчелл. Пряничные человечки, бело-красные жеребцы, деревянные солдатики, умеющие щелкать орехи — из-за одного такого Леонард по незнанию чуть не лишился пальца — маленькие фигурки ёлочек и забавные маленькие существа с остроконечными тканевыми шляпками. Где-то у самого прилавка Клейн нашел большого плюшевого снеговика и не преминул возможностью взять его тоже. Как обычно, желание купить пару маленьких вещей обернулось целой сумкой всякого хлама — зато сколько веселья и предвкушения было в глазах Клейна. Оно определённо того стоило. Даже если Леонард в этом ничего не смыслит, он тоже счастлив, если счастлив Клейн. Когда они подошли к дому, небо уже окончательно затянулось тьмой. В это время Богиня и её последователи властвовали над миром. Клейн коротко постучал и принялся открывать дверь ключом. Домашнее тепло ударило в нос и порозевшие щеки. — Куда мне поставить сумки? — Просто подальше от прохода. Леонард послушно наклонился и поставил их чуть дальше в коридор, а затем сам принялся разуваться. — Я думал, Мелисса придёт раньше нас, — отметил Леонард, не найдя на пороге женской обуви. — Видимо, она загулялась с подругами. Внимание Клейна уже было чем-то отвлечено. Леонард повесил ветровку, пригладил влажные волосы и стряхнул с брюк остатки снега. Повернувшись к Моретти, он мягко провёл ладонью по его лицу и заправил выпавшую прядь за ухо. Клейн аккуратно поластился к руке, словно кот, но продолжал смотреть в сторону кухни. — Бенсон? — Позвал он негромко. Леонард не сразу понял в чем дело. Бенсон вышел из кухни в забавном фартуке. Его руки были по локоть в муке и в ещё чем-то странном, что определению на глаз не поддавалось. Он выглядел воодушевлённым. И самую малость напряженным. — Вы уже вернулись! Время пролетело так незаметно, Клейн, ты не говорил мне что готовить так увлекательно, — Он приветственно махнул им рукой. Клейн едва заметно напрягся. — Привет, Бенсон, — начал он, — ты готовил? — М? Когда Клейн уже было хотел задаться вопросом, что за рецепт решил воплотить Бенсон, — и про себя вопросил, какую пентаграмму мукой тот чертил, что весь в ней изгваздался, — но в дверь раздался стук. На пороге показалась Мелисса. Покрасневшие уши, довольное, едва заметное запыхавшееся лицо и краюшек губ в карамели. Накидка и юбка были в снегу, но девушка не выглядела этим нисколечко опечаленной. — Привет! — Она обвела из взглядом, — чего это вы в коридоре стоите? Леонард с Клейном прошли дальше. Бенсон наконец обратил внимание на заполненную сумку, Мелисса заметила большого плюшевого снеговика. — Вы заходили в магазин? — Мелисса прикрыла пальцами улыбку, глядя на забавную толстую игрушку. — Да, — кивнул Леонард. — А что в сумке? — Спохватился вопросом Бенсон. — Там новые ёлочные игрушки для ёлки и свечи. Мы с Леонардом решили зайти и прикупить парочку. — Наши ведь тоже неплохие, очень даже красивые, — сказала Мелисса, едва справившись с улыбкой. Она так и не избавилась от постоянной привычки экономить. Она делала это не из жадности и не из скупости — просто слишком хорошо знала, как легко могут закончиться сытые дни. — Надо иногда себя баловать, — произнёс он, торопливо кладя на тумбочку шляпу, — к тому же, я не говорю убирать наши игрушки, их можно красиво скомпновать на ёлке с новыми, уверен, у тебя это получится. — Так что ты готовил, Бенсон? — М? Ну, я помню, как-то раз ты делал лимонный пирог, который нам всем очень понравился, поэтому я решил попробовать повторить. — Но я же не оставлял рецепта... — У меня не такая уж плохая память, я запомнил. И не смотри на меня так, вы конечно лучше готовите, но я тоже неплохо этим занимаюсь! Леонарду, вон, в прошлый раз понравилось, — Произнёс он важно, скрестив руки на груди. Мелисса с Клейном переглянулись. Леонард опустил свои метафорические уши и поспешил схватиться за сумку с игрушками, будто покидая место преступления. — Я отнесу их в гостиную. Мелисса с Клейном прошли в кухню и переглянулись, после синхронно обернувшись на Бенсона. — Бенсон, — начала она мягко, — не мог бы ты сходить в лавку? Кажется, мы кое-что забыли. Он посмотрел на них. Потом на духовку. Пауза длилась всего мгновение. — Конечно, — кивнул Бенсон и потянулся за курткой. — Я быстро. Он не задал ни одного вопроса. — Мы потом обязательно скажем, что он молодец, — сказала она негромко, когда Бенсон ушел. Клейн кивнул. Клейн с опаской заглянул в духовку, в которой терпеливо запекалась жуткая субстанция из муки, картошки, лимонов и ещё чего-то непонятного, наверное, сливок и крема, нахлобученных сверху в совершенно хаотичном порядке. Переглянувшись, Мелисса и Клейн приняли решение, что с этим нужно что-то делать. В идеале, конечно, всю кухню стоило осветить, а шедевр Бенсовской кулинарии промыть святой водой, но пока у них были дела более насущные. Вытащив это нечто наружу, Клейн отставил его в сторону, лишь бы лишний раз не попадало в поле зрения. Он бы хотел спасти то, что готовил Бенсон. И Клейн не сомневался, что тот готовил с душой, но... И после Клейн чуть не получил инсульт брови, когда случайно зацепился взглядом за верх пирога, где Бенсон попытался с помощью сливок изобразить меренгу. И стремительно отвернулся. В этот момент наконец на кухню зашел Леонард, закончив распаковывать игрушки и оставив их в гостиной, чтобы позже всем вместе нарядить ёлку. Он понимающе обвёл взглядом кухню. — Я могу помочь? — Доставай муку, — Клейн указал на верхний шкафчик, — А ты, Мелисса, достань молоко и яйца. Девушка кивнула и принялась за дело, по ходу расставляя на столе миски так, чтобы никто никому не мешал. Как в детстве она распределяла место, чтобы никто не толкался . Раздав каждому направление деятельности, Клейн принялся за свою часть работы. Леонард занимался тестом, Мелисса замешивала начинку. Клейн вылил белки в тарелочку, взбил их и начал высыпать сахар, по трети чайной ложки. Следом добавил немного сахарной пудры. Постепенно масса начинала густеть. Мелисса высыпала в миску с натёртым лимоном немного крахмала, ванили и сахара, а затем перемешала. Леонард занял место по ту сторону стола и с энтузиазмом месил тесто, то и дело добавляя муки. — Ты главное не переборщи с мукой, — взволнованно одёрнула его Мелисса от очередной щепотки, — а то оно получится либо деревянное, либо с комочками. Леонард, внимательно её выслушав, кивнул. Клейн едва не засмотрелся на его забавное личико, которое Леонард уже успел испачкать, потерев щеку. Закончив с меренгой, он подошел к Леонарду и поставил перед ним форму для выпечки, которую уже застлал пергаментной бумагой. Они распределили тесто по дну и по стенкам, сформировав бортики. Мелисса добавила начинку, ровно распределив её ложкой. Доложив оставшееся тесто, сверху Клейн выложил завитушками на будущий пирог меренгу. Поставив плод общей работы на противень, пирог отправился запекаться в духовку. — А что делать... — Леонард на секунду замялся, — с этим? Он взглянул на стоящий в углу кухни, будто наказанный, "пирог" Бенсона. — Тесто, в целом, не такое уж и плохое... — Мелисса задумчиво уставилась на нечто похожее на корж, — Если бы он не добавил туда картошку. Она сказала это без усмешки. Скорее с сожалением — как о чьей-то искренней, но неудавшейся попытке. — Может, мы просто уберём верхнюю часть и нижнюю поджарим? Можно будет использовать как тарталетки... — Только обычно они из песочного теста. — Ну, с картошкой тоже неплохо. — Ладно, пусть будет тарталетками... Леонард с Мелиссой принялись убирать верхний растёкшийся слой. Входная дверь снова открылась. — Я встречу Бенсона, а вы заканчивайте и пойдёмте вместе наряжать ёлку! — Кивнул им Клейн и отправился в коридор встречать Бенсона. Он помог ему донести сумки с покупной едой до гостиной, где Леонард уже разложил игрушки. На стол была постелена новогодняя скатерть. Через пару минут, закончив, Мелисса и Леонард вернулись к ним. — Вау, Клейн, ты сам выбирал? Она перебирала гипсовых жеребцов, глиняные статуэтки на верёвочках и высокие, тонкие свечи. — Да, если хочешь, их можешь вешать ты. Бенсон, займёшься мишурой и гирляндами? Мы с Леонардом развесим шарики. Распределив обязанности, они принялись за работу. Бенсон укутывал ёлку снизу вверх, будто тёплой накидкой. Мелисса закрепляла игрушки на ветках, чтобы те, тяжелые, не падали и держались за соседние иголки. Леонард заметил, как один волшебник неловко покачнулся, машинально потянулся поправить его, параллельно подавая Клейну несколько красных фарфоровых шариков. Леонард боялся испортить ёлку. Не то чтобы у него не было вкуса... но вкусу семьи Моретти он доверял больше, чем собственному. И поэтому внезапно замер, склонившись над коробкой с шариками и игрушками, не зная, что выбрать. Клейн оборачивается через плечо, замечает эту лёгкую, секундную отстранённость. Мелисса приходит на помощь быстрее. — Повесишь вот это? — Она протягивает ему забавное гипсовое существо в остроконечной шляпке. Клейн придерживает для Леонарда ветку, опускает игольчатую лапу чуть пониже для чужого удобства. Он на секунду растерялся, а потом всё-таки сделал этот маленький, но храбрый шаг вперёд и осторожно повесил игрушку. Ёлка неторопливо наряжалась, облачаясь в свой праздничный наряд. Бенсон закончил первым и отошел в сторону. Он с теплотой смотрел, как они вешают последние игрушки. И только потом осторожно зажег свечи. Ёлка была не самой аккуратной: где-то ветки торчали неровно, иголки едва заметно осыпались, игрушки висели нессиметрично. Но это не было ошибкой. Ведь они не искали в ней изъянов, а могли просто позволить себе чувствовать, как где-то в груди, под рёбрами, расправляется тепло. Эту ёлку наряжали они. Все вместе. Под гомон уличного праздника, под лёгкий распев за окном уличных артистов. — Красиво, — сказал Клейн негромко. Он видел, кто и где был в этой ёлке. И Леонард вдруг понял, что впервые не ждёт, когда праздник закончится. Он видит своё отражение в старом, потёртом временем шарике — не гостем, не тенью, а частью этого тёплого дома.