О ромовых пирогах и шарфах

*** Звук шагов эхом раздавался по подъезду, разгоняя застоявшуюся тишину старой хрущевки. Сумка неприятно лежала на плече, сдавливая его и заставляя ныть. Гриша поднимался наверх, просто желая уже добраться до квартиры любимого человека, наесться его прекрасной рождественской выпечкой и улечься отдыхать, наслаждаясь желанным отпуском, который он полгода выбивал у Московского. За окном все небо было залито малиновой краской, подчеркивая волшебство сегодняшнего дня для некоторых жителей города. Последний раз устало вздохнув, Волжский ступает на последнюю ступень, следом становясь прямо напротив нужной ему квартиры. Рука тянется к карману с ключами, но останавливается на полпути, решив поменять свое направление к дверному звонку. «Хотелось бы увидеть его счастливое лицо» — мелькает мысль в голове, и Гриша улыбается ей. Пальцы нажимают на кнопку звонка, и за дверью звучит приглушенный звон, а после раздаются торопливые шаги. Дверь распахивается, и в проходе появляется белокурая макушка, а в самую душу устремляются чужие, но такие родные янтарные глаза. — Ох, Гриша, ты уже приехал? Проходи внутрь, только не удивляйся запаху, у нас случилась небольшая проблема. — Вильгельм выглядит радостным, хоть и немного уставшим, и спешит отойти в сторону, чтобы пропустить гостя в квартиру. — Чем это пахнет? Неужели… ромом? — Гриша проходит в квартиру и принюхивается, а на его лице быстро появляется некое замешательство. Неужели его обычно не пьющий в одиночку Виля уже успел выпить, да еще и выбрав что-то настолько необычное и непривычное для себя. — Да, это ром. Не смотри на меня так, — заметив недопонимающий взгляд Гриши, сразу пошел в оборону Твангсте, — его даже не я принес, а Рахим. А эти гении, не придумав ничего лучше, решили что-то приготовить и в итоге просто напились и уснули, — тут же, шагая, продолжил он, уже начиная жаловаться. Простое непонимание на лице Волжского сменилось на что-то более глубокое. Причем тут Рахим, который с утра не берет трубку, и что за гении у Вили в квартире? Тут Грише резко пришло озарение, и он вспомнил разговор недельной давности, где Вильгельм предупреждал о том, что на это Рождество к нему хотят нагрянуть родственники. Ведь у Бернхарда и Софьи наконец-то сошлись отпуска. Теперь-то все становилось на свои места: Рахим приехал к Вильгельму из-за Альберта, Софья — из-за Анны, а Бернхард притащился просто, лишь бы не торчать в Европе, где ему каждый может дозвониться, ведь в России удобно пообещали выключить интернет на новогодние праздники, что можно было приукрасить и выдать за идеальное оправдание его пропажи. Улыбнувшись своей догадке, Гриша пошел вслед за Твангсте в гостиную, слегка морщась от усилившегося запаха алкоголя. В гостиной Волжского ждала интересная картина, где Шпрее спал, развалившись на диване, а сверху на нем распласталась Эльстер, бесстыдно пуская слюну прямо на волосы своей подстилки. Усмехнувшись, Гриша перевел взгляд к окну, где на подоконнике расположилась не трезвая, но и не напившаяся в хлам Аня, которая успела спереть у старшего брата не только его любимую кофту (которую ему любезно связал Григорий), но и его телефон, который, судя по лицу воровки, не особо мог ее развлечь. На секунду оторвавшись от гаджета, Неман посмотрела прямо на Волжского, встретившись с ним взглядами. Широко улыбнувшись, она лениво помахала ему рукой, а потом, переведя взгляд на спящих диванных пьяниц, закатила глаза и снова уперлась в телефон, читая там то ли новости, то ли личные переписки Вильгельма (что, в зависимости от чата, могло совмещать и то, и другое). Осмотрев гостиную, Гриша перешел на кухню, где Вильгельм что-то раздраженно бубнил себе под нос и убирал грязную посуду в посудомойку. — Виль, тебе помочь? — поинтересовался Волжский, уже помогая перекладывать посуду. — Было бы неплохо. Уже видел, что они там натворили? — выдохнув и немного успокоившись, поинтересовался Твангсте. — Не особо. Я увидел только спящих Бернхарда и Софью, а еще пьяную Анну, — не сдержавшись и быстро чмокнув Вилю в губы, ответил Гриша. — Это потому что мы с Альбертом уже все убрали. До того как ты пришел, там будто бы ураган прошелся, они даже потолок в тесто умудрились запачкать. Я больше никогда не оставлю Рахима и ром в одном доме, он плохо влияет на остальных. — Расскажешь подробнее, что случилось? Прости, но я все еще не совсем понимаю, — слегка виновато отведя взгляд, спросил Григорий. Вильгельм оторвался от посуды и посмотрел прямо в глаза напротив, а на его лице замерло какое-то непонятное выражение, означающее, что он о чем-то думает. Кивнув самому себе, он быстро сполоснул и вытер руки, а потом взял в них Гришино лицо, прислонившись своим лбом к чужому. — Знаешь, я так устал. Но я еще и так тебя люблю. Сказав это, Вильгельм очень ярко улыбнулся, утягивая Волжского в поцелуй. После того как уборка на кухне была закончена, Вильгельм заварил две чашки чая, и они с Гришей сели за стол. С губ Твангсте сорвался очередной усталый вздох, а одна из его рук легла на спину, слегка поглаживая ее. Сев в прежнюю позу, он посмотрел прямо на Гришу и начал свой рассказ. — В общем, Альберт хотел в этом году снова отпраздновать Рождество с Рахимом, поэтому договорился со мной, чтобы в этот раз были не только семья и ты, но и он. Дальше — со слов Рахима. Он был настолько воодушевлен тем, что впервые отпразднует католическое Рождество в присутствии полной семьи своего парня, что решил сделать какой-то приятный и реально шокирующий подарок. Нагуглив рождественские блюда, он наткнулся на рождественский пирог с ромом и решил, что накупить кучу бутылок рома будет отличной идеей. Мы же сегодня ничего особенного, кроме глинтвейна, пить не собирались, поскольку Бернхарду по-хорошему нужно было быть более-менее трезвым к завтрашнему дню и очередному недовольству Мюнхена из-за его отсутствия. Так вот, Рахим привез сюда целую кучу бутылок, решив вместе с нами готовить традиционное угощение. Видел бы ты его лицо, когда он узнал, что в Германии готовят штоллен, а пирог с ромом — это английское блюдо. Я не знаю, готовил ли раньше Альберт при Рахиме что-то на Рождество, но, видимо, либо он делал это заранее, либо не делал вообще. Рома Тарханов притащил кучу, поэтому мы с Альбертом решили сходить и докупить ингредиенты, чтобы пустить его весь на выпечку и не пить в чистом виде, а потом что-то в качестве подарка отвезти по другим городам в области или, может быть, даже Бернхарду и Софье отдать в Германию. Мы ушли, а эти четверо решили немного выпить, пока нас нет, и, по итогу, выпили все, кроме одной бутылки. Крепче всего загудел, что очень иронично, Рахим, которого Альберт пошел укладывать в отдельную комнату, ведь тот сильно буянил. Кстати, давно я что-то не видел его, — обернувшись и посмотрев в сторону закрытой двери, задумчиво произнес Вильгельм. — Видимо, Рахим решил воспользоваться возможностью и заграбастать твоего брата себе, — неловко улыбнувшись, попытался пошутить Гриша, чтобы немного унять раздражение своего собеседника. — Да, думаю, ты прав, — улыбнувшись чужому умозаключению, Твангсте повернулся назад и немного отпил из кружки, расслабляясь. — Так о чем это я… Дальше по пьянству были Бернхард и Софья, которые умудрились одинаково напиться и даже уснуть вместе в одно время, если верить Ане. А что до нее самой, то она осталась самой трезвой, выпила бокал или два и ушла в мою комнату, видимо, чтобы позаимствовать на сегодня мои вещи. Но я бы так не злился на этих четверых, если бы все и правда было так, но когда мы с Альбертом вернулись, то увидели не только кучу пьянчуг, но и почти полностью испачканную квартиру. Эти трое пытались замесить тесто, пока нас не было, но сдались на полпути и бросили все так, а потом и вовсе начали играть в стрелялки этим злосчастным тестом, покойся оно с миром. Гриша слегка усмехнулся, представляя трех взрослых воплощений за игрой в стрелялки тестом. Но его улыбка сошла на нет, когда он снова заметил потухшее выражение лица Вильгельма. Слегка потупившись в свой напиток, Волжский оживился, придумав, как окончательно поднять настроение своему супругу. — Виль, пока проветривается квартира не хочешь выйти и прогуляться? На улице просто невообразимо красивый закат, — слегка склонив голову набок, предложил он. Твангсте слегка призадумался, а после складки на его лице разгладились, и он мягко посмотрел на Гришу, кивая ему. Второй же, не желая терять времени, увел Вильгельма в коридор, где они спешно собрались и ушли, крикнув Анне о своем уходе. Уже на улице Григорий стянул с себя свой красный шарф, разворачиваясь и укутывая в него своего Вилю, который наспех выбежал и даже не удосужился нормально одеться. — Пусть в городе сейчас и не очень холодно, но все же стоит одеваться потеплее, — спешно объяснился он. — Плевать, даже летом готов носить шарфы, если до этого его носил ты. Знаешь, от него очень приятно пахнет. — И чем же? — усмехнувшись, игриво уточнил Гриша. — Тобой, — обхватывая чужую шею руками, прошептал в чужие губы Вильгельм.