Полковника никто не ждет

Когда аварийные шлюзы захлопнулись с противным лязгом, и зашипел бесцветный охлаждающий газ, Мира Вейл подумала, как же сильно она всё это ненавидит. Начиная с Пандоры, ее ядовитого воздуха, агрессивной фауны, и заканчивая Землей, задымленной и умирающей. И пока пальцы лихорадочно набирали сообщение на экране небольшого рабочего планшета, мозг продолжал перечислять. Мира не любила никого. Не любила на’ви – огромных, синих, прыгающих по деревьям со смертоносными стрелами и нежелающих идти на контакт. В равной мере не любила людей – жадных, наглых, стремящихся выдрать из лап первых то, что им не принадлежит. Потом они удивлялись, что местным жителям это не по нраву, на что Вейл могла лишь закатить глаза. Она ненавидела свою работу, из-за которой не могла нормально спать и есть, уже начиная забывать, что она на самом деле женщина, и довольно молодая. Ненавидела новый, взявшийся не пойми откуда клан Пепла, прозвавший себя Мангкван, с их предводительницей Варанг. Еще одной мечтающей поработить эту планету. А потом сжечь ее. Логика была отменной. Но больше всего на свете, до скрежета зубов и вдавленных в кожу ногтей, Мира ненавидела… – Вейл? – грубоватый баритон разнесся эхом над ее головой, отбился от стен и ударил ей по слуховым перепонкам. – Система вентиляции мертва. «Нет, нет, нет, только не он» Больше всего Мира ненавидела Майлза Куоритча - полковника корпорации РДА, начальника системы безопасности и нового оло’эйтана Мангквана. Последнюю свою роль он получил после успешно построенного альянса с Варанг. Нетрудно было догадаться, кто именно сейчас стоял за ее спиной. Мира сжала зубы и закрыла глаза. Не помогло: рекомбинант не исчез. – Инженер? – его голос стал четче, и Мира уже знала, что игнорировать не получится. – Какие-то проблемы? – Нет, полковник. Вернее, одна. Так как система вентиляции загнулась, помещение будет заблокировано до ее починки. А так как здесь находится высокочувствительное оборудование, требующее охлаждение после рабочего дня, – Мира постаралась сохранить спокойный тон, что пока что ей удавалось, – оно будет охлаждаться само. И чем дальше, тем больше. Пока она говорила, каждое слово отдавалось мурашками по телу. Температура, сейчас раздражающе послушная, неумолимо начинала падать, заставляя Вейл судорожно повести плечами. Да, именно температура. Не его присутствие. Раздражение накатывало на нее волной, но Мира всеми силами старалась в ней не захлебнуться. Все в данный момент ей претило. Полковник подал голос после недолгого молчания. –На сколько может понизиться температура? Мира поджала губы. Меньше всего ей хотелось думать о том, что через короткое время ее будет трясти как в лихорадке. – До минус восемнадцати и семи по Цельсию. Если бы не поломка, оно бы постепенно охлаждалось через вентиляцию. Это экстренный режим, градус падает очень быстро, хотя я говорила, что такое может навредить оборудованию…, - она сделала паузу. - Но программисты с командованием решили, так будет правильно. – Хватит брызгать ядом, Вейл, – его голос был серьезен, как всегда, но она знала, ему нет дела до этого. Ему вообще никогда не было дела. – Нужно отправить сообщение техникам, чтобы начали ремонт. «Во истину гениальное решение», – если бы у Миры полностью отбился инстинкт самосохранения из-за холода, она бы сказала это вслух. Но все еще было впереди. – Уже отправила, сэр. Будет чудом, если оно дойдет и кто-то его увидит. База готовится к отбою, ночная смена не скоро. Буду пробовать починить сама. Она действительно стояла у экрана панели и пыталась пробиться через систему безопасности. Чертов Роджерс хорошо защитил данные базы, не поспоришь. Ее кисти подсвечивались голубым, но этот свет не помогал в работе и, тем более, не грел прохладные пальцы. Все окуталось в полутьму. Лишь центр помещения освещался из большого панорамного окна, сделанного, зачем-то, в потолке. Раньше Мира не задумывалась об этом. Но и правда, зачем почти на складском помещении такое окно? Сегодня, видимо, день открытий. Свет от звезд и огромного газового гиганта в небе подсвечивал аккуратный прямоугольник на полу по центру комнаты, растянувшийся почти до самых стен. Куоритч намотал несколько кругов по небольшому помещению. Там не было ничего интересного. Стеклянные шкафы, стеллажи. Много приборов, в основном нужные для ученых. Некоторыми Мира пользовалась и сама, если нужно было провести исследования в области газодинамики. Она надеялась закончить на этом диалог. Надеялась, что он просто будет притворяться невидимкой или позволит делать это ей. Но ее надежды разбились о его голос в скором времени. – Что ты здесь делала перед отбоем? Мира хмурилась над экраном и смысл вопроса дошел не сразу. – Нужно было взять один прибор. Мои техники калибруют прицел на Скорпионе. – Ты очень милая начальница, инженер, если таскаешь инструменты для своих подчиненных, – Куоритч говорил с явным сарказмом, Мира старалась не ответить матом. – Хотелось прогуляться. На какое-то время замолчали. Рекомбинант за ее спиной замер до состояния абсолютной беззвучности. Система безопасности не поддавалась. И Мира задала вопрос скорее от безвыходности: – А вы? – Что «а я»? – Что вы здесь делали? - экран опять выдал ей красную ошибку и сообщил ей, что отправил жалобу на попытку взлома. Гаденыш. – Сэр, - добавила она запоздало, стараясь не связывать в голове это слово с предыдущим обзывательством. Получалось глупо, но забавно. Сзади послушался какой-то приглушенный звук. То ли резкий выдох плоским на’вийским носом, то ли хмыканье. Несколько секунд он молчал. – Паук сказал, что ты здесь. Это заставило Миру наконец вскинуть голову и обернуться через плечо. Имя подростка разрезало воздух. Паука она не ненавидела. Куоритч стоял прямо под окном в потолке. Яркий свет лился на него и подсвечивал ультрамариновую, как ей казалось, кожу. Огромный, синий, сильный. Дикий. Золотые кошачьи глаза смотрели прямо на нее. Взгляд скользнул по еще достаточно свежим ожогам, видным из-под открытой майки. Сердце от чего-то неприятно кольнуло. Лайл еле притащил его по окончании последней битвы: икран успел поймать в последнюю секунду. При падении с такой высоты на каминные плиты от него бы не осталось и мокрого места. Варанг в тот момент сбежала в лес. Огонь его не сберег. Борозды тянулись почти по всему телу фиолетовыми полосами. «Заслужил. Порадуйся, что ты не док, которому пришлось его лечить. Та еще морока,» - попыталась она внушить себе холодную мысль. Вейл вздернула бровь, всеми силами отрицая разглядывание рекомбинанта. Его хвост как-то нервно качнулся в сторону, будто он не хотел отвечать на ее немой вопрос и уже пожалел о вскользь брошенной фразе. – Нужно было обсудить следующую вылазку. В горах сильные магнитные бури, Ардмор требует уточнить детали по нагрузке на вертолеты. Мира ничего не ответила. Это было похоже на Куоритча. Прерывать ее и так недолгий сон дополнительной работой. «Удивительно, что не захотел обсудить в столь позднее время детали миссии с нашей новой пепельной подружкой. Она была бы довольна». Мира раздраженно дернула плечами. Холод уже совсем ощутимо забирался под рабочую форму, а она долго стояла без активного движения. Резко натянула бретельки спущенного комбинезона, надетого поверх тонкой футболки. Конечно, это не поможет. Инженер прошла к вентиляционным люкам, послав куда подальше Роджерса с его системой безопасности. Вся эта нудная возня – не ее специальность. Она отвечала за военную технику, в основном летательные аппараты. Но должна была делать хоть что-то, чтобы банально согреться и не думать, кто стоит у нее за спиной. Нащупав в заднем кармане отвертку, она решила испытать судьбу в снятии крышки вентиляции. Пальцы уже слушались откровенно плохо, дубели и не подчинялись хозяйке. Первый болт поддался со второго раза. Второй не захотел поддаваться с пятого, и метал противно лязнул под отверткой и ее ногтями. Мира тихо выругалась. – Вейл, – его голос был почти умиротворенным. Настолько, что ей становилось неприятно, – ты дрожишь.        Мира вся скукожилась, прижимая локти к ребрам, желая сохранить тепло и укрыться от его голоса. –Вам кажется, сэр. За спиной послышались шаги. Не тяжелые, какие можно было обычно услышать от него. А точные, хищные, практически незаметные. – Думаешь? Куоритч оказался у нее за спиной, и Вейл показалось, что она чувствует как от его тела распространяются волны тепла прямо в ее сторону. Она была достаточно высокой, для женщины, но рядом с ним все равно чувствовала себя муравьем. Этот подонок не мерз. Вообще. Стоял здесь в майке как на летней прогулке. Тело на’ви модифицированное под особые задачи рекомов могло выдерживать и более низкие температуры. Он приблизился слишком сильно, и Мира пыталась заставить тело не наслаждаться внезапным согреванием ее лопаток. – Уверена, - она не повернулась к нему. Не хотела смотреть. – Как знаешь, - такое желанное тепло исчезло, перестало гладить кожу, и Мира сильнее сжала костяшки в разочаровании. Он отошел на приличное расстояние. – Умри от переохлаждения, проучи меня. Она стиснула зубы крепче. Злость придала сил и болты поддались. Теперь она смотрела на темное отверстие в стене, за которым скрывались вентиляционные трубы, испещренные сетками. Было практически ничего не видно. Во внутреннем кармане должен был оказаться фонарик. Оказался. Но не загорелся. – Блядство, – она выдохнула одними губами. Но этого хватило, чтобы он услышал. Или заметил. – У тебя пар изо рта. Вейл наконец раздражённо обернулась, собираясь что-то рявкнуть. Куоритч сидел у стены, расслабленно опираясь на нее, слегка согнув ноги в коленях. Теперь хотя бы не нависал над ней трехметровым ростом. Мира попыталась сделать свой недовольный взгляд как можно более красноречивым, но на полковника он не подействовал. Большая синяя ладонь похлопала по бедру, обтянутому в камуфляжные штаны. – Иди сюда. Бровь вскинулась сама собой: –Вы серьезно сейчас? – Ты неплохой инженер, и я бы не хотел, чтобы ты умерла так глупо. И если у тебя где-то в твоем многофункциональном костюмчике не завалялось термоодеяло, предлагаю самый надежный способ согревания. Мира сжала губы. В его словах было достаточно того, за что можно вызвериться, но она спросила лишь только: –Неплохой? Золотые глаза блеснули в темноте. Ей даже показалось, что удивились. И он засмеялся – Вейл, ты знаешь, что немного не в себе? – но потом глаза перестали улыбаться и посерьезнели: – Прекращай попытки тешить свое самолюбие и иди сюда. Последние слова он уже чеканил. Злость подкатила с новой силой. «Не говори это. Не говори. Не говори. Не говори». – Хорошо, наверное, Варанг. Она то никогда не мерзнет, – слова вырывались почти против воли, когда она отворачивалась, пока мозг кричал, насколько она страшная идиотка. Ревнивая идиотка. Но она уже не могла остановиться. – Конечно, если целыми днями плясать у костра, нагреваешься так, что никакой холод не страшен. А, знаете, надо и мне попробовать. Вдруг меня в процессе озарит какая-то идея, выдадут премию и… Периферийным зрением она видела, как его хвост на секунду замер, а потом метнулся вниз, шлепнув пыльный пол. –Хватит. Слово было хлестким, как удар плети, и за спиной опять послышалось движение. Но на этот раз не шаги. А рывок. Мощный, сильный. Чужие руки захватили ее намертво и подняли в воздух настолько быстро, что она не успела опомниться. – Эй! Вы что?... Еще через секунду она оказалась полностью зажата. Между. Его. Ногами. Куоритч устроился там, где и сидел – у стены. Он прижал ее к себе так сильно, что спина Миры невольно откинулась назад к его груди. Огромные синие руки обхватывали крепко и почти не давали пошевелиться. Ноги ограничивали отступление в стороны. Она чувствовала каждый его вдох и выдох, не заметив, как сама перестала дышать. – Что вы себе позволяете?! – попыталась зашипеть, но голос вышел сдавленным. От холода. И от его близости. –Сиди тихо, девочка, – слова раздались прямо над ее макушкой, зашевелили волосы на загривке, погнали новых мурашек. – На сегодня смерть отменяется. – Я пожалуюсь на вас начальству. – Начальству? – он тянул гласные, вместе с тем натягивая струны ее терпения. – То есть мне? – Идите к черту, полковник, – голос стал совсем глухим. Мире уже было все равно, что она говорит и кому. Лишь бы насолить, уколоть больнее, да так, чтобы не смел больше хватать ее своими лапами, как плюшевого мишку. – Не могу, сейчас немного занят. Он вел себя странно. Удивительно спокойный. Мира знала, она заслужила, как минимум выговор, в среднем докладную об оскорблении начальства, а как максимум еще наказание сверхурочными до конца недели. Мира дернулась еще несколько раз, вся натянутая как пружина. Ничего не помогало. Лишь спина болела от попытки держать ее на весу. Предательское тепло укутывало и нагло расслабляло. Он был чертовой печкой. И организм, наплевав на характер хозяйки, тянулся к этому теплу, как к спасению, задубевшие мышцы расслаблялись, начинали отмерзать и вместе с тем слабнуть. Но ей нельзя расслабляться, нельзя! Ведь тогда она буквально уляжется на рекомбинанта за своей спиной. «На одну минуту. Просто чтобы согреться.» – Вейл, – чужое дыхание коснулось ее уха. Тоже горячее. Вибрация от голоса пошла по спине. – Скажи мне, в чем дело. Только начавшая расслабляться Мира снова вся подобралась. – О чем вы? – Хочу знать в какую игру мы играем. Потому что, если честно… – его ладонь крепче прижалась к ее животу, и девушка еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Он не вдавливал в себя, скорее удерживал на месте. – Я устал от незнания ее правил. Мира помолчала. – Нет никакой игры, полковник. –Правда? Тогда объясни мне, Вейл. Ты отворачиваешься от меня, пытаешься игнорировать мое присутствие, но при этом беспрекословно выполняешь все приказы. Невиданная штука от тебя. Ты даже перестала спорить со мной по поводу или без, орать на моих солдат за то что гробят твои самолеты. Не угрожаешь пристрелить Лайла, – он нагнулся еще ниже, так, что Мира начала опасаться за сохранность своих ушей около его клыков. – И я в жизни не поверю, что ты просто повзрослела. Мира молчала. Ей думалось, что даже если сейчас к ней приставят огнемет, она все равно не выдаст всей правды. Послышался его тяжелый вздох. Грудная клетка поднялась и опустилась. Мира ощущала это спиной. Между ними слои одежды, но ей казалось она чувствует каждую его полоску кожей. Даже шрамы. Особенно шрамы. Его рука зашарила где-то между ними, желая достать что-то. Мира услышала звук откупоривания. Через секунду перед лицом показалось горлышко фляги. –Что это? – Виски. Крепкий. Поможет согреться. Мира отрицательно качнула головой. Конечно же. Но стоило признать, его метод согревания пока работал отменно. Она даже не видела смысла применять остальные. Ей было слегка прохладно, хотя тепло его тело продолжало дальше греть. –Как хочешь. Куоритч отхлебнул, и из-за близкого расстояния она слышала звук сглатывания. Черт. – Знаешь, Мира, - он впервые назвал ее по имени за все это время. За долгие дни и месяцы. И она крупно вздрогнула, тут же отругав себя за это. – Я устал. Эта фраза заставила ее обернуться и наконец взглянуть на него. В полутьме его глаза были слишком яркими, как у большого кота. Лицо серьезное, собранное, немного надменное. Это звучало очень странно даже в ее голове, но она узнавала в нем себя иногда. Но было еще кое-что. Под глазами действительно залегла усталость. Следы миссий, отчетов, операций. Войны. – Я думал, мы смогли достичь некого взаимопонимания и неплохо работали вместе. Я знаю, что не самый приятный начальник, но ведь мы знакомы не два дня. И мириться с твоим стервозным характером станет далеко не каждый. Вейл не знала, что сказать. Он был прав. Действительно прав. Они сработались и научились уживаться. Насколько это было возможно. Насколько она могла позволить себе спокойствие, при знании, что каждый день своими руками создает оружие для войны и убийства. Мира сидела теперь полубоком. Телом от него, но лицом к нему. Она прикрыла глаза, но он снова заговорил. – Я не смогу вернуться на Землю, Мира. Даже после окончания миссии. Я не могу наладить отношения с Пауком, а единственный человек, к которому он здесь прислушивается, - его хвост нервно хлестнул вдоль стены и упал, сворачиваясь калачиком у их почти переплетенных ног, – это ты. Его пальцы, лежавшие на женском животе совершили задумчивое движение вверх-вниз, проверяя тонкую ткань костюма наощупь. – И ты меня игнорируешь. Мне некуда возвращаться. Когда-то у меня была женщина, которая родила мне ребенка. Она умерла, а я даже не знаю любил ли ее. Думаю, любил. Но был ли это я или другой Майлз? Мне не ясно. Мира слушала потрясенно, хотя лицо оставляла каменным. Куоритч не требовал жалости, не давил, не грустил. Просто констатировал факт, перечислял, будто писал рапорт. Она не ожидала таких откровений. Это было слишком. Она с недоверием покосилась на флягу, в его пальцах: может, Лайл подмешал чего? Ее сердце предательски сжалось. «Он военный и убийца. Не надо его лелеять». – Полковника никто не ждет, да? Слова вырвались сами. Инстинкт восстановления репутации. Попытка ужесточить диалог. Оградить себя от неуместных чувств к чудищу. Но когда его лицо посуровело, брови сдвинулись и люминесцентные точки сместились вместе с ними, совесть обрушилась на нее ужасной лавиной. «Ну ты и сука, Вейл». – Простите меня, - она прикрыла лицо ладонью, сгорая от стыда. Она только что уколола в наверно самое больное место того, кто согревал ее в подсобном помещении ночью. Чувство вины затопило с такой силой, что стало неприятно дышать. – Простите, я… Я просто очень устала и … – Я знаю. Его ладонь лежала на ее спине, просто держа. Не гладя. Но этого было достаточно. Ей нужно было выговориться. Напряжение копилось месяцами. Слова рвались из нее так, будто где-то глубоко прорывало плотину. «Скажи ему. Скажи.» – Я ненавижу это все. Эту планету, этих людей, этих на’ви. Ненавижу свою работу, которую раньше обожала. Я не могу нормально спать и есть из-за нее. Потому что сначала я нервничаю, что кто-то из пилотов разобьется на моем самолете, а потом я нервничаю, из-за того, что мой самолет сжег деревню с детьми, которые не могли себя защитить. – Мира… – И в моей голове только расчеты, расчеты, расчеты. Вместе с отчетами. Голос Ардмор мерещится во снах. Я уже не девушка, а просто машина, выполняющая задачи. Иногда я хочу уволиться, но понимаю, что вернуться на Землю – все равно, что сдохнуть. У меня там никого нет. Мира на секунду замолкла, отворачиваясь. – Сейчас бы на Земле была зима. В детстве я мечтала хоть раз увидеть снег. Там был только ядовитый дождь. А здесь одна жара. Она истерично хихикнула, прикрывая рот рукой. – Но, знаете, кого я ненавижу больше всего? Его рука чуть сильнее сжалась на ее пояснице. Предупреждающе. Она бы соврала, если бы сказала, что его. На самом деле, она желала этого. Искренне хотела, чтобы он пришел и спас ее. Как когда-то давно. – Больше всего я ненавижу себя. За слабость. За злость. Потому что я не смею быть такой неблагодарной. Его пальцы переместились со спины на предплечье. Они были такими огромными, что могли бы обхватить ее руку вокруг несколько раз, но он просто сжал ее, фиксируя и заземляя. Он бы хотел убедить себя, что делает это потому, что она ценный актив. Но не мог. –Инженер… Мира еле подавила всхлип. Воздух вырвался из нее со свистящим звуком, потому что его голос и это прозвище… В носу и глаза уже во всю щипало, и чтобы хоть как-то отвлечь себя от собственной слабости она потянулась к его фляге. –Эй, инженер, что ты… Но было уже поздно. Она отхлебнула с горла и чуть не умерла. Мира держала во рту чистый огонь, и если треть еще хоть как-то проглотилась, все остальное полилось на подбородок и между ними. – Что это, черт возьми?! – Я говорил, он крепкий, - он вытер нижнюю часть ее лица своим рукавом, но Мира была настолько шокирована напитком, что даже не сразу обратила внимание. – Это невозможно пить, - проворчала она. Куоритч усмехнулся. – Сделан на основе Мангкванского пойла. Они такое почти каждый день хлещут, удивительно, как еще не вымерли от цирроза печени. Полковник понял, что сказал дурость, когда лицо инженера закаменело. Из чувствительной, но честной она превратилась в замерзшую ледышку. Снова. – О. Мангкван. Точно, – уголки тонких губ приподнялись почти в аристократической усмешке. Лицемерной. – А рецепт полковнику наверняка поведала многоуважаемая тсахик? «ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ» Но было слишком поздно. Бровь Куоритча изогнулась настолько явно, что это было заметно даже в темноте. – Вейл, ты гениальный инженер, – он весь напрягся, как пантера перед прыжком. – А знаешь, кто ты еще? Маленькая ревнивая дура. Мира фыркнула так громко, что можно было разбудить два первых этажа. – Ни за что на свете я бы не стала ревновать к каким-то разукрашенным и агрессивным аборигенам! Но он уже не слушал. – Я думал, что у тебя хватит мозгов понять, что весь этот цирк воспроизводится для ебучего альянса. Что было бы неплохо заполучить себе под крыло кучку отморозков, работающих на это самое крыло. – Я с вами абсолютно согласна, полковник. Особенно радует то, что всего этого можно достичь за невысокую плату. Всего лишь несколько мешков с огнеметами и парочку прогулок с Варанг по ночному лесу. Куоритч уже откровенно развлекался. Мира была вне себя от ярости. – Я не сплю с Варанг. – О, - Мира скрестила руки на груди в притворном удивлении. – Она так интересно читает сказки на ночь? В какой-то момент ей показалось, что у него задергался глаз. – Попробуем по-другому. Полковник потянулся к фляге еще раз. Отхлебнул. Но она не видела, как он глотнул. Кадык не дернулся. – Что… Его губы накрыли ее. Огромные, синие, властные, говорили ей быть послушной. Мира ахнула от неожиданности, распахнула рот. И на язык полилась янтарная жидкость. Смешанная с его вкусом. Алкоголь стал гораздо мягче, уже не жег до слез. Рот полковника, бывший таким жестким в первые секунды, расслабился и до трепета смягчился. Он еле заметно целовал ее, больше занимаясь переливанием виски. Это было неудобно. Его рот слишком большой, а ее – маленький. Половина напитка лилась между ними, но теперь он казался слаще меда. Липкие капли текли по подбородку, капали на ее футболку, но им было плевать. Она попыталась слабо отстраниться один раз. Скорее для виду. Он, естественно, не дал, занятый делом. Было восхитительно. Мира не дышала. Только теперь она вспомнила, что сидела буквально окутанная его телом так, что ей некуда деться. Но теперь ей и не хотелось куда-то деваться. Когда алкоголь кончился, Мира еле сдержалась, чтобы не ругнуться. Куоритч глубоко дышал, но, судя по всему, был доволен. – Лучше? – Да. – Еще? Нужно было сказать ему нет, послать как можно дальше, намного дальше, чем она делала до этого, и забыть все, словно страшный сон. Мира не сделала ничего из этого. – Да. Он снова припал губами к фляге. Возможно, ей показалось, но в этот раз он отпил чуть меньше предыдущего, но думать об этом уже не хотелось. Мужские губы вновь накрыли рот, уже не так властно, нежнее и аккуратнее. Разогретые от алкоголя, и, господи помилуй, от их поцелуев, теперь они были еще более горячими, по сравнению с его телом. Она успела забыть, что здесь когда-то было холодно. Лишь отголоски прохлады слышались на коже. Мира потянулась к нему, стараясь устроиться поудобнее, кое-как обхватила мощную шею руками, попробовала подтянуться. Собственное тело начинало затекать. – Черт…, - звук прошелся вибрацией куда-то в его губы, полковник поднял внимательный взгляд желтых глаз. – Неудобно. И Куоритч просто развернул ее полностью, усадив на себя, подтянув вверх. Ее бедра еле обхватывали его, но так было намного лучше. Потом он вдруг отстранился. – Мира, – его голос был охрипшим, а губы… Губы были зацелованными. Мира почувствовала, как что-то постыдное и одновременно довольное горячо растекается от груди и ниже. – Я знаю, что ты не злой человек. Знаю, что ты устала. И я хочу, чтобы ты знала, что эта база без тебя загнется. Что Паук без тебя пропадет, - он сделал паузу, прикрывая глаза, втягивая воздух. – И не только Паук. Он явно хотел сказать что-то еще. Но у нее в носу защипало второй раз за полчаса, и она не смогла бы вынести это еще. Мира почувствовала под пальцами неровность, что-то, что отличалось от гладкой на’вийской кожи. Взгляд зацепился за борозды ожогов на плечах и шее. Они перемешивались с его синими полосками. Она не задумываясь очертила рану пальцем и что-то сжалось под ребрами. Куоритч замер, сверля ее взглядом, будто готовясь к чему-то. – Мира? – голос был ровным, но настороженным, Вейл учуяла напряжение. Он ожидал отталкивания, что она огрызнется и уйдет. Но Мира наклонилась ближе, коснувшись шеи губами там, где только что были ее пальцы. Не поцелуй – просто легкое прикосновение. Целомудренное. – Вы много говорите, полковник. Я хочу целоваться. И потянулась к нему сама, зарываясь пальцами в жесткие волосы. Острые уши шевельнулись под ее прикосновением, прижались к голове. Мира чувствовала, как его губы растягиваются в улыбке прямо в поцелуе. Уже без виски, лишь они. Он вновь взял инициативу на себя, углубил прикосновение, из-за чего Мира резко выдохнула, глуша стон. Его язык был чуть шершавым, рот все еще большим для нее, клыки слегка задевали нижнюю губу, но ей было все равно. Он исследовал маленький рот, направлял. Пробовал на вкус, но теперь не виски, а ее. Но этого всего было мало ему, точно мало. Вейл почувствовала, как что-то тугое плотное и гибкое скользнуло по ее ноге, крепко обвивая, в три витка, почти не давая сдвинуться. Щеки моментально вспыхнули еще сильнее. – Ваш хвост… – Ничего не могу поделать. Он автономный. Они почти не отрывались друг от друга, когда разговаривали, из-за чего все звуки смазывались в мычание и шепот, что вибрацией проходили по всему телу. Он притянул ее еще ближе, практически совсем не оставляя между ними пространства, пригвождая к себе. Он любил это: жесткие объятия, контроль до легкого удушения. Такое заставляло чувствовать. Мира от неожиданности заерзала на его бедрах, пытаясь устроиться еще удобнее. – Прекрати ёрзать, - его брови сосредоточенно хмурились, будто ему стоило огромных усилий держать себя в руках. – Мира. Но она не слышала. Самозабвенно целовала его в уголок губ, гладила щеки, шею. Грела. Вдруг ему тоже холодно? Бедра бессознательно совершили еще одно поступательное движение, прямо поверх него. Еще ближе, еще теснее и жарче. – Майлз! Его имя сорвалось с губ неожиданно, так естественно, будто она делала это постоянно. Она даже не поняла, что произошло. Рекомбинант оторвался от нее с низким рычанием, заглядывая в ярко-зеленые глаза напротив. – Повтори, – но она молчала. Руки на талии сжались крепче. – Вейл. Скажи еще раз. В ее широко распахнутых глазах он видел страх вперемешку с желанием. С тонких губ сорвался шепот. – Майлз… Он почти застонал. Звук собственного имени с ее уст заставил мир вспыхнуть белым. – Моя девочка, – он притянул ее назад почти отчаянно. Зарылся в каштановые волосы, провел плоским носом вдоль шеи. – Моя хорошая девочка. Его губы теперь опустились на тонкую девичью шею. Они прихватывали нежную кожу, где все еще были следы капель виски. Язык слизывал мокрые дорожки, рисовал узоры, зубы оставляли метки. Губы сразу зацеловывали, извиняясь. Миру потряхивало. Она откидывала голову назад, давая больше пространства, вслепую держалась за его плечи, пытаясь хоть за что-то ухватиться в этом всем. Сознание плыло. Большущие горячие ладони, до этого зафиксированные где-то в районе талии, скользнули под ее комбинезон, а через мгновение и под тонкую футболку. Инженер крупно вздрогнула. – Майлз, что ты?... – Холодная, – перебил он, не прекращая методичные поглаживания. – Нужно согреть. Свободная рука спустила растянутый ворот футболки с одного точеного плеча. Губы последовали за сползшей тканью, исследую новую территорию. Самоконтроль Майлза летел к чертям. Она сидела на нем и пахла так хорошо. Металлом, зубной пастой, машинным маслом и этими блядским цветочным гелем для душа. Он ненавидел цветы, бесполезные и глупые, но ею не мог надышаться. Запах войны и леса мешался в ней, и ему подумалось, что, возможно по этой причине, ему нужна была именно она. Клыки ощутимо прихватили тонкое, царапнули плечо, обхватывая то почти полностью. Наверно, он даже перестарался. Язык, извиняющийся, влажно лизнул. Мира дернулась: – Ты хочешь меня съесть?! – Как раз не ужинал. Она очень тяжело дышала. – Майлз, мы не можем… Это…, – его губы неумолимо двигались к ключицам, пока пальцы пересчитывали ребра. – Мгм. – Это неправильно… Посмотри на нас… Мы не подходим. Он наконец отвлекся на ее лепетания. Внимательно посмотрел. Обхватил женское запястье, оттягивая его и поднося к свету от потолочного окна позади них. Мира посмотрела на свою руку в его пальцах. Он покрывал ее полностью и больше. Голубой поток лился на ее бледную кожу, окрашивая ту почти в идентичный цвет. Такой, как был у газового гиганта над ними. Такой, как был у него. – А мне кажется, что подходим. И он вернулся к еще не остывшей, а где-то еще не согретой коже. Мира не могла думать. Ее разрывало от контрастов: от колких поцелуев под шеей, за ушами, на плечах, и таких осторожных, методичных поглаживаний живота и спины под футболкой. Сердце разрывалось от бешенного ритма и всепоглощающей нежности. Его ладони полностью покрывали ее торс. БАМ! – Мира! Ты там? Мира! – знакомый голос был до ужаса громким. Или это они до этого были слишком тихими. – Мы увидели. что система сдохла. Сейчас разблокируем дверь. Они взглянули друг на друга. Это полный провал. – Паук, – сорвалось одновременно. – Черт, клянусь, я убью засранца, – его голос был абсолютно охрипшим, из-за чего угроза Майлза прозвучало достаточно реальной. А, может быть, он был все еще обижен за поврежденную руку. – Ответь ему что-то. Не бойся. Грудь Миры часто поднималась и опускалась. Она не доверяла голосу, поэтому вначале откашлялась. – Да, – кашель не сильно помог. – Да, я тут. За дверью послышалась возня. Они почти открыли дверь. Вейл поспешно повернулась к мужчине. – Пообещай мне кое-что. – Да? – Не бросайся больше в огонь. Его брови взлетели, он был явно удивлен. – Мира… – Пообещай! Иначе, – ее глаза прищурились. Тон стал угрожающим. – Иначе я переведусь в медблок, переквалифицируюсь на медсестру, у меня есть базовые навыки, мне наплевать. И буду тебя выхаживать. И поверь, тебе это не понравится. Она была абсолютно серьезной, несмотря на то, какие глупые угрозы вылетали из ее умного рта. Куоритч не смог удержать уголки губ на месте и не усмехнуться. Он не стал отговаривать, оправдываться войной и миссией. – Обещаю, – рука тяжело обхватила ее за затылок. – Но и ты мне пообещай кое-что. – Что? – Я еще не закончил с тобой. Даже в полутьме, но увидел, как ее всегда бледная кожа вспыхнула на щеках. Очаровательно. Дверь начала распахиваться, и Мира резко вскочила с его колен. Покачнулась, ноги плохо держали. Глаза резанул яркий свет. Паук влетел в помещение, где-то за его плечом маячил Томпсон. Видимо, все-таки сообщение дошло. – Ты в норме? Тут же температура минусовая…, – он замер на полуслове, уставившись ей за спину. На Куоритча, очевидно. Лицо подростка сразу закаменело, потом исказилось небольшим недоумением вперемешку с раздражением. – Вы что, все это время сидели здесь вдвоем? – Ты же раскрываешь мое местоположение без задней мысли. Могла бы одна сидеть, – Мире точно не хотелось отвечать сейчас на идиотские вопросы. Она еле подавляла смущение. Никто и никогда не видел Вейл смущенной, и она не собиралась нарушать традицию. – Если ты не против, я пойду, нужно доделать работу. Она прихватила нужный ей прибор не глядя и направилась в сторону выхода, разминая затекшую спину. – Что у тебя с шеей? – Что у меня с шеей? – Ты не здорова? У тебя вся шея в красных пятнах. Волосы на затылке стали дыбом. Черт, черт, черт. – Аллергия, – голос прозвучал выше, чем следовало. – Укусил кто-то? – Паук, какого хрена ты не спишь еще?! – рявкнула Мира так, что пацан отскочил с дороги. – В следующий раз не проси меня делиться порцией, если опоздаешь на завтрак! Вечно не можешь проснуться вовремя! Она вылетела пулей, сжимая воротник футболки у самого горла, и натягивая бретельки комбинезона. – Хоть бы спасибо сказала! – обиженно прозвучало вслед. Мира махала ему, не оборачиваясь, уже с другого конца коридора. Томпсон где-то слева колупался с панелью. Паук наконец соизволил обратить внимания на Куоритча. – Не хочу даже иметь понятие, что ты тут делал, но держись от нее подальше. Он вышел, как и Томпсон. Куоритч сидел еще несколько минут, уставившись в потолочное окно. Небо действительно было очень красивым. Пальцы потерли шрам на шее. Там, где касались ее губы. Мира не видела, как он все время разговора сверлил взглядом ее спину. Она не знала. «Я с тобой не закончил.» Он сдержит обещание. Обязательно сдержит. И никакой огонь его не остановит.