Воспоминания о моменте

      Гарри всегда нравилось рисовать — столько, сколько он себя помнил, и, тем не менее, всегда считал свои работы не совсем идеальными, сколько бы ни старался. Поэтому он изучал работы и других известных художников, чтобы понять, что делает не так. И вот, однажды, ему попадается буклет, из которого он узнал, что скоро будет выставка художника Вэйса Гуэртены и парню было интересно посмотреть и изучить его работы. — Кажется, это будет интересно, — подумал он, собираясь на выставку и надевая свой любимый плащ в «разорванном» стиле, и его ожидания вполне оправдали себя, ведь картины, скульптуры и прочие творения его очень вдохновляли.       Рассматривая работы на втором этаже, его внимание привлекла одна из картин, и Гарри подошел поближе, чтобы её рассмотреть. «Хм… «Повешенный»? Довольно интересная картина, похожа на карту Таро… Но чтобы она значила?» — думал он, старательно вглядываясь в нее и настолько увлёкся, что ничего вокруг себя не заметил — такая была у Гарри черта что при изучении материала, что при создании своих работ. Когда же, наконец, он оторвался от картины «Повешенного», обнаружил, что никого из людей здесь нет, а коридоры были тёмными. — Ничего себе! Неужели так поздно? — удивлялся парень, осматриваясь вокруг. Но ещё больше удивился, когда посмотрел на телефон, и увидел, что время ещё даже не вечернее. — Ничего не понимаю… Где же тогда все? — говорил он про себя.       Парень проверил все места, какие только мог, и нигде не обнаружил ни одного человека, и это его напрягало. Ещё больше нагонял страха тот факт, что ни парадная дверь, ни окна не открывались, оставляя молодого человека взаперти. К тому же, связь совсем не ловила, и он остался совсем оторван от реальности. Единственное, что успокаивало его — это небольшая бензиновая зажигалка, которую парень то и дело перебирал в кармане плаща. Бродя по первому этажу в поисках хоть какого-то выхода, он заметил какой-то тёмный коридор, уходящий вниз. — А разве тут был такой? — спрашивал себя Гарри. Ему было страшно от всего происходящего, да и новый неизвестно откуда взявшийся проход не внушал доверия, но в надежде на выход из этого безлюдного места, переборов свои страхи, все же спустился вниз. Спуск занял по ощущениям минут пять, и закончился небольшим залом. Осмотревшись, парень заметил на другом конце дверь, но по пути к ней он заметил вазу с синей розой. — Надо же, как интересно, — сказал он, подходя к цветку и начав рассматривать его. Его удивлял цвет, ведь он никогда не видел ничего подобного. Решив взять растение с собой, Гарри прочитал пару надписей, прикрепленных к стене, гласящих о том, что цветок — это жизнь и только хмыкнул про себя, решив, что это просто чья-то неудачная шутка. Но, вновь направившись в сторону двери, услышал звук разбивающегося стекла. — А? Тут кто-то есть? — спросил парень и обернулся на звук, но, увидев, как в его сторону довольно активно передвигается девушка в синем платье, наполовину вылезая из картинной рамы, сначала встал в ступор, не зная, что делать, а после выбежал через дверь и закрыл ту за собой. В спешке он не заметил, как роза выпала у него и осталась там, с тем созданием, увиденным в комнате. — Что это было?! — возмущался Гарри, переводя дыхание. Его очень удивила и напугала такая «живая» картина, и он не мог отойти от шока.       Но, к сожалению, толком осмотреться парень не смог, потому что его тело пронзила очень сильная боль, от чего он согнулся и упал на колени. «Что… происходит?» — проносилось у него в голове между приступами боли, и вскоре потерял сознание.

***

      Неизвестно, сколько времени прошло, когда парень пришёл в себя и почувствовал, что боли в теле нет. «Я что, умер?» — пронеслось у него в голове, когда он открыл глаза. Первое, что бросилось Гарри в глаза — это чьи-то туфельки. Подняв голову выше, тут же вскочил и шарахнулся, увидев маленькую девочку и приняв ее за картину, по типу той, что он видел ранее. — Что ты ещё хочешь? У меня больше ничего нет! — воскликнул он, ошарашенно смотря на ребёнка. И только присмотревшись, он понял, что эта девочка, смотрящая прямо на него и даже не дёрнулась от громкого возгласа, протягивала ему синюю розу. ЕГО РОЗУ. — Погоди… Ты ведь тоже из посетителей Галереи? — до парня, наконец, начало доходить, что эта девятилетняя девочка, имя которой он узнал чуть позже, все же реальна и не похожа на ранее увиденное.       Пообщавшись немного с Иб и узнав, что до их встречи она в одиночку проделала долги путь и повидала уже всякое в этом месте, он решил, что не может так просто оставить девочку в таком жутком месте, атмосфера которого давила и на него самого. Тем не менее, по мере продвижения по коридорам Галереи парня удивляло, как такая маленькая девочка сохраняла абсолютное спокойствие, которое и многим взрослым- то, включая самого Гарри, было недоступно, и у него в душе росло уважение к шатенке.       А потом, в одном из закоулков коридоров они встретили Мэри: голубоглазую златокудрую девочку в зеленом платье, возрастом примерно, как и Иб. Он был даже рад тому, что к их команде прибавился ещё один человек и что Иб даже в таком месте могла пообщаться с ровесницей, хотя что-то в этой девочке напрягало, но что… Гарри не мог дать ответа даже самому себе, поэтому он не говорил об этом вслух.       Это беспокойство — вперемешку с надеждой, что все хорошо — подтвердилось, когда ребятам пришлось разделиться, и девочки изучали одну часть загадок, а Гарри — вторую. Читая книгу о картинах Гуэртены, он узнал, что Мэри не просто маленькая девочка, волей случая попавшая сюда, а такая же работа художника, как и все те, что они с Иб видели ранее. От этой информации у него на голове волосы встали дыбом.       «Если она сейчас с Иб, то кто знает, что может произойти!» — подумал парень, заканчивая с загадками и просто влетая по лестнице вверх и — О, ЧУДО! — он успевает как раз в момент, когда Мэри загнала шатенку к стене и оттолкнул блондинку, от чего та упала и потеряла сознание. И только тогда, когда Иб обняла его в знак благодарности, он смог выдохнуть, ведь с девочкой всё было в порядке. Поэтому, переведя дух, они продолжили вдвоем своё путешествие по закоулкам этой странной Галереи в поисках выхода обратно, тем не менее, спускаясь всё ниже и ниже, что не могло не напрягать парня, но он не мог вот так просто взять и сдаться… Хотя бы ради Иб, чья невозмутимость его продолжала поражать, ведь за всё время она даже не пискнула ни разу.       Следующая локация отличалась от всего остального: здесь все было нарисовано яркими мелками и больше походило на альбом для рисунков, чем на обычные коридоры, так что Гарри с Иб пробыли здесь немного дольше, чем хотелось бы, то и дело прячась от преследующей их Мэри. К тому же, именно она столкнула этих двоих в коробку с игрушками, когда те заглянули туда в поисках ключа для двери, от чего не сразу заметили, и, к счастью, никто не пострадал, хотя после падения с высоты у Иб почти вся роза истрепалась, а вазы, к сожалению, поблизости не было. Чего только стоило Гарри, схватив девочку, пробежать мимо всяких кукол — которых он боялся до жути — скульптур и манекенов, оживших почти сразу, как только они взяли ключ и чуть ли не влететь вверх по лестнице и только тогда он отпустил шатенку. — О, а разве эта комната не изменилась? — спросил Гарри, осматриваясь. Это была небольшая комнатка с двумя дверьми, одна из которых была покрыта лианами с шипами. Именно эту комнату они и решили исследовать первой, избавившись от шипов при помощи зажигалки, которая всё это время лежала у парня в кармане плаща. — О, Иб, видишь ту рамку? Кажется, я уже где-то её видел… — спросил он у девочки, когда они поднялись туда и осмотрели длинную комнату. Было понятно, что здесь кто-то жил, и шаги его уже слышались поблизости. — А? Здесь кто-то есть? — послышался девчачий голос, и, когда на него обернулись, то увидели Мэри. — Как вы сюда попали? Немедленно уходите! Голос у неё почти срывался на крик, и она побежала на Гарри и Иб с мастихином, и им ничего не оставалось делать, как подбежать к раме и после недолгих раздумий — поджечь.       Наблюдать за тем, как вслед за рамой сгорала и Мэри, оставляя после себя пепел — было жутко, особенно, когда рядом от огня разбилось стекло и поранило у парня руку. Благо, у его маленькой спутницы оказался кружевной платок, и, хоть ему было жаль принимать такую красивую вещь, всё же взял платочек и обвязал кровоточащую руку. — И всё же, девочки иногда бывают очень… пугающими, — сказал парень, когда рамка от картины Мэри — как, собственно, и сама девочка- сгорела дотла и посмотрел на Иб. Шатенка, казалось бы, внешне ничего не выражала, но внутри у неё бушевали эмоции и мысли в стиле «А правильно ли мы поступили, сделав это?». Ей было искренне жаль эту златокудрую девочку, с которой они, хоть и ненадолго, но стали близки.       Тем не менее, нужно было двигаться дальше, и пройдя, наконец, весь оставшийся путь без особых происшествий, Иб с Гарри остановились в Галерее возле картины, похожую на ту, которую девочка видела на выставке. — Картина? — спросил Гарри, скорее у себя, чем у шатенки. — О, а разве это не Галерея, в которой мы были? Только как мы вернёмся в реальный мир? И, как в ответ на его вопросы, в комнате замерцал свет, и ребята заметили, что рамка исчезла. -Ого, Иб, смотри! — воскликнул он, ухватившись за возможность выбраться обратно в реальный мир, подальше от этого места, так поистрепавшим им двоим нервы. Промешкавшись немного, Гарри запрыгнул внутрь картины с изображением выставки. — Смотри, Иб! Это совсем не страшно!       Казалось бы, это действительно не страшно, но Иб пока не решалась. Тем не менее, надо было выбираться, ведь рамка могла вернуться на картину в любой момент и путь может быть отрезан навсегда. Но только она хотела забраться туда, как услышала шаги посади себя, и, обернувшись, она увидела… Маму, которая со строгим видом смотрела на неё. — Иб, вот ты где! — произнесла женщина, смотря на девочку. — Я тебя везде обыскалась. Тебе же говорили — не убегай далеко одна. — Было ощущение, словно Иб отчитывали за какой-то проступок, но у шатенки было ощущение, словно это была не её родная мама, а нечто, принявшее её облик и старалось запереть в этом мире. — Иб, что ты делаешь? Скорее запрыгивай сюда! — позвал её Гарри, не понимающий, почему его маленькая спутница мешкается. — Давай руку! — Иб, сколько раз я тебе говорила — не разговаривай с незнакомцами? — спрашивала «мама», подходя ближе. — Пошли скорее, папа тоже тебя ждёт.       У Иб был тяжёлый выбор: или пойти с «Мамой» и остаться в этом жутком месте навсегда, или ухватиться за руку Гарри, которую парень протянул. И только девочка потянулась к парню, чтобы покинуть, наконец, эту Галерею, как её руку перехватывает Фальшивая мама и оттаскивает прочь от единственной возможности выхода, и как бы Иб не пыталась — выбраться из этой хватки у неё не получилось, наблюдая за тем, как рамка вновь ограждает картину, отрезая шатенку от реального мира навсегда… Гарри же, не в силах никак помочь девочке, со своей стороны мог только наблюдать, как Иб в последний момент отошла от картины, и, постояв на месте, смотрела в одну точку, а после уходит прочь от выхода, и как бы он ни пытался дозваться до неё — реакции не было, а после его ослепил очень яркий свет.       Когда парень смог проморгался, он обнаружил, что находится на картинной выставке и вокруг ходили люди. Единственное, он совершенно не помнил, чем занимался, но внутри у него было ощущение грусти и тяжести, что из его памяти выдернули кусок чего-то важного.       Походив ещё немного по выставке, он дошёл до скульптуры большой розы. «Ого, какая большая роза… Вот бы Иб её увидела… Стоп! Кто такая Иб?» — проносились мысли в голове у парня. Повернув голову, он заметил картину, от чего он встал в ступор. На ней, посреди красных роз, была изображена маленькая девочка с красными глазами, смотрящими куда-то в сторону, в белой блузке и красной юбочке; надпись под рамкой гласило название: «Одиночество Иб». — Опять это имя… — произнёс Гарри и засунул руку в карман своего плаща в поисках своей любимой зажигалки, но вместо неё наткнулся на платок. В недоумении он вытащил его и, прочитав вышитое на нём имя, начал вспоминать всё то, что произошло с ними там, внутри Галереи и из его глаз непроизвольно потекли слёзы. Он не понимал, почему Иб в последний момент ушла от картины и ему было жаль, что никак не смог ей помочь, и парню ничего не оставалось делать, как уйти с выставки.       Дома же он довольно продолжительное время занимался картинами днями напролёт, вдохновлённый приключениями всеми приключениями, произошедшие с ним там. Но в основном он рисовал Иб, чтобы не забыть её, и надеясь, что когда-нибудь он сможет вытащить её оттуда, пока однажды, сидя поздним вечером перед мольбертом с очередной картиной, он не услышал чьи-то тихие шаги. — Здравствуй, Гарри, — послышался тихий голос, но не успел Гарри обернуться, как в глазах потемнело, и он потерял сознание и не смог справиться…