Обещание Майка Уилера

Snow is falling all around me

Повсюду кружится снег

Children playing having fun.

Дети играют, веселятся.

It's the season of love and understanding

Это пора любви и понимания

Merry Christmas everyone!

Всем Счастливого Рождества!

В доме Уилеров пахло хвоей, яблочным пирогом с корицей и тем самым особенным уютом, который умела создавать только Карен. Снаружи Хокинс засыпало пушистым снегом, но внутри было по-настоящему жарко. За огромным столом не было свободного места. Хоппер о чем-то громко спорил с Джойс, размахивая вилкой. Тэд Уилер читал последним новости Хоукинса. Эл и Макс, которая теперь часто улыбалась, секретничали, поглядывая на Лукаса и Дастина. Нэнси и Джонатан тихо обсуждали планы на колледж в углу. Майк сидел напротив Уилла. Весь вечер он ловил себя на том, что смотрит не в свою тарелку, а на то, как золотистый свет гирлянд отражается в глазах друга. Уилл выглядел счастливым. Он смеялся над шутками Дастина, но каждый раз, когда их взгляды с Майком пересекались, Уилл чуть заметно замирал, и в его улыбке появлялась какая-то новая, мягкая глубина. Когда часы пробили полночь, дом взорвался криками «С Новым годом!», звоном стаканов и общими объятиями. Спустя час суета утихла. Гости разошлись, Карен и Тэд, уставшие, но довольные, ушли к себе. Дом погрузился в ту полусонную тишину, которая бывает только первого января. Майк и Уилл остались в гостиной одни. Они сидели на диване, завернутые в один большой шерстяной плед. Единственным источником света была мерцающая елка. — Ну вот и всё, — тихо сказал Майк, разглядывая свои руки. — Еще один год. — Ты звучишь так, будто это была тяжелая битва, — Уилл слегка подтолкнул его плечом. — В каком-то смысле так и было, — Майк поднял голову и посмотрел на Уилла. — Уилл, я… я много думал в последнее время. О том, что я говорил раньше. О том, как я себя вел. Уилл затаил дыхание. В полумраке его лицо казалось фарфоровым. — Майк, всё в порядке. Мы же через всё прошли. — Нет, не в порядке, — Майк подался чуть ближе, и Уилл почувствовал тепло его дыхания. — Я весь прошлый год боялся что-то испортить. Боялся, что если я скажу правду, то потеряю тебя навсегда. Но сегодня, когда все кричали «С Новым годом», я понял, что единственный мой настоящий страх — это войти в следующий год, так и не сказав тебе самого важного. Уилл смотрел на него, не мигая. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, Майк должен был его слышать. — И что же это? — шепотом спросил он. Майк на мгновение замялся, его привычная уверенность лидера куда-то испарилась, оставив только искренность. — То, что ты — сердце, Уилл. Моё сердце. Не потому, что ты «клей», который держит компанию, а потому что без тебя… мир просто не имеет смысла. Для меня. Уилл почувствовал, как к горлу подступил комок. Столько лет он ждал этих слов, столько раз репетировал их в своей голове, что теперь они казались сном. — Майк… — выдохнул он, и его голос сорвался. — Ты хоть понимаешь, сколько времени я… — Понимаю, — перебил его Майк, его взгляд стал невероятно нежным. — Теперь я всё понимаю. Я был идиотом, Уилл. Слепым идиотом. Но я хочу всё исправить. С этого года. С этой минуты. Майк медленно, давая Уиллу возможность отстраниться, протянул руку и коснулся его щеки. Уилл не отстранился. Напротив, он прильнул к его ладони, прикрыв глаза. Всё вокруг — Хоукинс, Изнанка, прошлые обиды — перестало существовать. Остались только они двое под светом старых гирлянд. Майк наклонился и коснулся губ Уилла своими. Это был осторожный, почти невесомый поцелуй, пахнущий праздником и надеждой. Уилл ответил мгновенно, запуская пальцы в темные кудри Майка, притягивая его ближе, словно пытаясь убедиться, что это происходит наяву. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Майк прижался своим лбом ко лбу Уилла, не выпуская его из объятий. — С Новым годом, Уилл, — прошептал он в самые губы. — С Новым годом, Майк, — ответил Уилл, сияя так ярко, что никакие гирлянды были не нужны. Они снова устроились на диване, теперь уже тесно прижавшись друг к другу. Впереди был целый год, полный неизвестности, но впервые за долгое время они оба знали: что бы ни случилось, они больше не будут играть в прятки со своими чувствами.