Расслабься, Аккерман

Утро вяло перетекало в день. За окном ясная, но морозная погода, и даже сам Леви чувствовал несвойственную ему вялость. Не усталость от перенапряжения и недосыпа, не раздражение или злость на надоедливых солдат и коллег, а самая настоящая лень окатила его с начала этого странного дня. Мышцы ломило, в голове – сплошной мёд. И никогда ещё ему не казалась настолько привлекательной армейская кровать. Его тянуло к ней, как изголодавшегося по женщине мужчину, она манила своей чистотой и мягкостью. Но он совладал с желанием проваляться без дела весь день, взял в руки себя, ведро и тряпку. Ничего не возвращало в его жизнь покой так, как хорошая уборка. В лучах солнца парила поднятая им пыль, и Леви открыл окно, чтобы проветрить помещение. Оглядел кабинет, внимательно проверил все углы, прошёлся подушечками пальцев по поверхностям и одобрительно кивнул. За окном послышались крики, возня и снова крики. Капитан выглянул. Ничего удивительного, вот в ком энергия бьёт ключом. Солдаты бегали по территории штаба, как ужаленные, скакали по сугробам, словно горные козлы, и кидались снежками, будто снарядами. А некоторые – весьма метко. Леви устроился удобнее, облокотившись о подоконник, и стал наблюдать за нехитрой игрой. Ребята разбились на небольшие команды по три человека, соорудили из снега, который им было поручено убрать, подобие окопов и отстреливались оттуда снежками. Иногда, перебегая в другое укрытие, обстреливали соперников молниеносно большим количеством снарядов. Леви удивлённо выгнул бровь. Эти, очевидно, ведут. Аккерман и Браус были вдвоём, но дела у них обстояли лучше всех: Саша точными ударами устраняла противников, а Микаса брала количеством атак, от которых не выходило увернуться. Слаженно. На удивление. Фаворит определён. Леви успел выяснить: три попадания – убит. Так за четверть часа на поле боя остались только две команды. Саша с Микасой и Эрен с Конни, которые тоже оказались вдвоём, потеряв товарища. Жан только что вылетел, но не особо расстроился, оказавшись под обстрелом Микасы. Вновь полетели снаряды, солдаты перебегали с укрытия в укрытие, ловко ускользая от атак друг друга. Очередной снежок разбился у окна капитана, едва не залетев в кабинет. Микаса вытянулась по струнке и отдала честь, заметив наблюдающего за ними Леви. Воспользовавшись её замешательством, Конни отчаянно выскочил из укрытия и запустил снаряд, от которого она легко уклонилась, даже не сменив стойку. Толпа выбывших одобрительно заулюлюкала. Конни тут же поплатился за дерзкий выпад метким снежком в лицо от Саши. — Не отвлекайся. Я болею за вашу команду. – Леви скрестил руки на груди. Микаса кивнула и вернулась в бой. Приближалась развязка сражения. Эрен взревел, окинув противников яростным взглядом, в котором так и читалось, что он уничтожит всех до единого, и кинулся в атаку. Как обычно уверенный в себе и безрассудный. Предсказуемо он словил все снежки и повалился в сугроб после смертельного обстрела. Девочки радостно обнимались, солдаты кинулись к ним, поздравляя, Жан с Конни стали засыпать Эрена снегом. — Эй, он нам ещё нужен! – крикнул капитан. Ребята рассмеялись и всей толпой побежали закапывать Эрена. Леви покачал головой, рассматривая беснующихся солдат, и закрыл окно. Пусть веселятся. Что им ещё остаётся? У капитана куча работы, вот весь стол завален документами, почтой и отчётами. И хрен знает чем ещё. Леви поморщился. Многие бумажки он ещё даже не открывал. А солдаты маялись скукой между организованными Леви уборками и редкими в такое время тренировками. Вот им и оставалось только двор чистить от снега после метели да в снежки играть. Мирно, в общем, проводить досуг. Бегать сам Леви бы не стал, а вот зрелище получилось занимательное. Он ухмыльнулся, но сразу скривил губы. Предстояло утонуть в макулатуре. Отчёт за отчётом бумажки кочевали из одной стопки в другую, перо скрипело в аккомпанемент скрипа зубов и, когда Леви понял, что, кажись, свихнулся, отложил его, потянулся и откинулся на спинку кресла. Рассеянный взгляд блуждал по потолку, скользнул по стене и застыл на двери. Он проторчал в кабинете полдня. Посмотрел на кровать уже совсем не притягательную, потом на оставшиеся документы. К горлу подступила тошнота. От голода в животе заурчало. Как раз время обеда. Леви кивнул сам себе и, встав, направился прямиком в столовую. Хоть кости проветрит. Холодный коридор встретил привычной чистотой и неожиданной тишиной. На глаза не попался ни один снующий без дела солдат, за окном не было слышно криков. Он присмотрелся. Двор расчищен, от недавней бойни остались лишь приятные воспоминания. Либо подчинённые занимаются чем-то запрещённым, либо резко повысили свои навыки скрытности и увиливают от возможных поручений строгого капитана. И он склонялся к первому варианту. Мысль подтвердилась, когда с каждым шагом, приближаясь к столовой, он стал улавливать гогот и чоканье кружек. Оболтусы даже дверь закрыть не потрудились. Пьяные морды заполнили помещение, в воздухе стоял кислый запах какого-то пойла. Леви поморщился и досадно хмыкнул. Еды уже не осталось. — Ты такая красивая! – заикаясь протянул Жан и стукнулся головой о столешницу, снова засыпая. Микаса покачала головой и снисходительно улыбнулась. В руках её дымилась кружка чая, а в глазах читалось веселье и превосходство трезвости. — ...а море! Ах, море! Море бы море... – зашептал Армин мечтательно. Эрен утвердительно кивнул, покачнувшись на лавке, но твёрдая хватка сестры вернула ему устойчивое положение. — Море бы море! – подтвердил он. – Но мы же уже добрались... — Что вы тут устроили? Все дружно вскочили, отдавая недружным строем честь, зашептались, пряча кружки и бутылки за пазухи, строили серьёзные морды словно это могло убедить капитана. Саша прятала оставшийся хлеб во внутреннем кармане куртки. — Так это... Праздник, капитан, – бодро сообщил Конни, но его рассеянный взгляд и красные щёки сбили все мысли о возможной трезвости. — Праздник? — Конец года, – пожал плечами Жан, утирая слюни с подбородка. — Командующая Ханджи разрешила, – отозвалась Микаса. — А ты, Аккерман, компромат собираешь? – Леви кивнул на кружку на столе, и Микаса тихо прыснула в кулак. Он ещё раз строго осмотрел их, задержавшись на повеселевшей девушке, которая тоже смотрела на него. Они с минуту сверлили друг друга взглядами под неловкое почесывание затылков, прежде чем Леви с тяжёлым вздохом скрылся за дверью. Что-то точно в ней поменялось с того дня на озере. Либо она всё же выпила, поэтому озорные огоньки так смело бегали в её глазах, когда она смотрела на него. Или он надышался перегаром и её нежная улыбка и звонкий смех ему померещились. Каменный пол вилял, свернул и Леви оказался у кабинета командующей. В груди горело возмущение и ноги, не сговариваясь с мозгом, который мусолил приятный образ, сами привели к нужной двери. — Очкастая, ты чего удумала? – Леви ворвался в кабинет без стука от чего Ханджи испуганно подскочила. – Споить молодняк? Взгляд сам упал на булочки в тарелке на столе. Ханджи оглядела его растерянно, а потом облегчённо выдохнула, махнула рукой и вернулась в кресло. — Не споить, а расслабить, – важно проговорила она, подняв указательный палец. – И тебе не помешало бы. И эта туда же. Покачал головой капитан, заметив неестественный румянец и довольную лыбу на безмятежном лице. Оставаться единственным трезвым среди сброда пьяниц оказалось тревожно. Хотя не единственным. — Эй! Они мои. – Ханджи надула щёки, с прищуром глядя как Леви поглощает спасённые от Саши булочки. — Эти несчастные алкоголики всё выжрали, так что возьми ответственность. Ханджи лишь обречённо кивнула. Деваться некуда, раз решила разрешить пьянку, нужно и последствия принять и исправить. Даже если это голодный капитан чистоплюй. Леви ещё пару минут осуждающе смотрел на неё пока та записывала что-то с ехидной усмешкой и периодически хихикая. Когда вид сумасшедшей учёной ему надоел, а внутри вновь поселилось желание оказаться в постели, в дверь постучали. Леви и Ханджи удивлённо переглянулись. — Войдите, – после короткого замешательства отозвалась она. — Командующая Ханджи Зое, Вам сообщение из Гарнизона. Дело срочное. – Посыльный отдал честь и протянул ей свёрток. Ханджи судорожно пробежалась по буквам и передала письмо Леви. Тот нахмурился, вчитываясь в опасения командира отряда Гарнизона, который обнаружил странное скопление титанов, ошивающихся у стены Роза и игнорирующих город-приманку. Погодные условия препятствуют изучению обстоятельств солдатами Гарнизона и просят в подмогу Разведкорпус. Леви устало потёр переносицу и вернул письмо командиру. Они считают, что зима им не помеха? Или разведчиков заведомо не жалко? — Можешь идти. Я отправлю людей для оценки обстановки. – Посыльный снова отдал честь и спешно покинул кабинет. Когда дверь закрылась, Леви вперил испытывающий взгляд в карие глаза Ханджи, но та лишь нахмурилась и покачала головой, видя на его лице желание послать всех далеко и надолго. — Нет, Леви, мы не можем отказаться. Вдруг там что-то серьезное? Поезжай, и возьми с собой Микасу. Думаю, она не пила. — Как скажешь, – раздражённо буркнул он и отправился на поиски девчонки. Она предсказуемо оказалась в столовой. Поочерёдно укрывала друзей плащами, сонно моргали серые глаза. Микаса готова была отправиться ко сну вслед за начинающими алкоголиками, но ещё даже не вечер и могло произойти что угодно до отбоя. Леви стоял в проёме двери, изучая ленивые действия подчинённой. Та накрыла братца, нежно погладила по макушке, и словно почувствовав присутствие постороннего, обернулась, глядя прямо в глаза. По телу прошла дрожь, Леви повёл плечами и жестом указал Микасе следовать за ним. Тишину коридора нарушал его вкрадчивый голос и их мягкие шаги. С каждым новым словом Микаса больше хмурилась и послушно кивала. Он шёл впереди, но видел и озадаченность в глазах, и устремлённые к переносице брови, и методичные движения головы. С удивлением понял, что за годы службы выучил её наизусть. Повадки, голос, запах. Они разошлись, чтобы собраться в путь. И всю дорогу к кабинету, а затем к конюшне, он слышал аромат мыла, каких-то трав, пота и, присущий только ей, личный запах. Неуловимый, слабый. Он пытался разобрать его, поймать, втягивал столько воздуха, сколько могли вместить лёгкие, но он ускользал. Микаса ждала его у ворот, держа за поводья и своего, и его коня. Собранная, серьёзная и немного хмурая. Задумчиво жевала губу, но встретившись с капитаном взглядом, выпрямилась, пряча переживания за красным шарфом. Она быстро возвращалась в работу, в реальность. Быстрее, чем позволяла себе вновь расслабиться. Было светло и ясно, но пусто. Из-за праздника люди сидели по домам, готовились к пиру, и тишину дневной улицы нарушало лишь монотонное хлюпанье копыт по снегу. Конь под Леви то и дело норовил перейти на шаг, недовольно встряхивая головой, и фыркал, злобно поглядывая на хозяина. Настроения скакать в этот день не было даже у него. Тогда Леви приходилось гладить жилистую шею и мягким голосом уговаривать коня, за чем с едва заметной улыбкой наблюдала Микаса. Дорога показалась длиннее. Когда впереди замаячили солдаты Гарнизона, Леви было решил, что в седле они провели несколько часов, но нет – только немногим больше, чем обычно, из-за снега и слякоти. Оставив на попечение солдат коней, Леви с Микасой поднялись на стену, где их должен был дожидаться командир, давший весточку. Зима в этом году была мягче и пришла позже, поэтому стена ещё не обледенела. В противном случае с УПМ возникли бы проблемы, но всё обошлось и они без лишних трудностей оказались наверху. — Капитан Леви, – поприветствовал долговязый мужчина с небольшой щетиной на щеках и гладкой головой. Он провёл их к тому месту, под которым бесновались титаны. Разноклассовые, парочка девиантов и несколько не особо активных особей скреблись по стене, мычали, распугивая птиц в округе. — Вчера всё было тихо. Появились сегодня утром. Мне казалось, что зимой они менее активны, а эти ещё и город игнорируют. Снуют здесь весь день, – отчитался командир и передал записи, которые вели наблюдающие за обстановкой солдаты. Решили остаться до ночи и проконтролировать, когда гиганты совсем затихнут. Забивать голову думами о странном поведении титанов – будто оно может быть у них нормальным – Леви не хотел, поэтому избрал путь зрителя. Следить, наблюдать, изредка что-то черкать на бумаге. Выводы и решения – удел очкастой. Ханджи точно поймет что не так или так, а главное сделает это с удовольствием, которое гиганты в Леви не вызывали. Вечер мог быть хуже, но по стечению обстоятельств Аккерман не успела или вовсе не захотела в этот день напиться, поэтому разделяла участь капитана. Праздничное шоу титанов продолжалось не долго. Только стемнело, а те уже тихонько посапывали под стеной. Может так подействовал мороз, который к вечеру усилился, Леви не знал, но всё зафиксировал. — Микаса! – позвал невысокий парнишка, помахал рукой и широко улыбнулся, двигаясь им на встречу. Микаса улыбнулась в ответ. В груди неприятно закололо. Вот она, значит, какая приветливая, только ему брови хмурит, сверкая сталью глаз. — Микаса, – снова позвал юноша, когда они поравнялись. – Не ожидал увидеть тебя. С праздником. Капитан подошёл следом и парниша отдал честь, всё ещё с улыбкой глядя на Микасу и кивая на её поздравления. А он её имя только в мыслях ласкает, прокатывает мягко по языку, но в слух не решается. Кажется, как только сорвётся с губ, стены рухнут. Вот эти самые, на которых они стоят. Сложатся гигантские глыбы, завалив его под собой, придавят к сырой промёрзшей земле – не выбраться. Парнишка точно хотел продолжить с Микасой разговор, но его позвали. Леви заметил недалёко солдат, греющихся у костра прямо на стене. Над ним висел чайник, а рядом с Леви дрожала Микаса. Внимательно глядела за стены будто могла ещё что-то разглядеть. Неясный, но четкий порыв согреть её наполнил капитана. Забота или что-то ещё, но для себя объяснил просто и безопасно – не хочет видеть сопли и слышать мерзкое хлюпанье носом. Солдаты радушно поделились кружкой чая. — Расслабься, Аккерман, – он положил руку ей на плечо и протянул кружку. Она благодарно кивнула, принимая угощение. — Вы сегодня добрый. — Что за ерунда? Я всегда добрый. Микаса тихо захихикала, пряча смешок в шарф. Опустила взгляд на спящих под ними титанов, глотнула чая, и с унылым вздохом повесила нос. — Мне казалось Вы меня недолюбливаете. — С чего ты взяла? — Вы даже по имени меня не называете. — Тогда я всех недолюбливаю. Микаса смерила его подозрительным взглядом, точно вспоминая парочку солдат, которым выпала такая честь. Взять того же Эрена. Да и весь его отряд. Кроме неё. Вот же. Леви зачесал руками волосы, нервно дёрнул бровью. Молчит. И чего только добивается эта девчонка. — Может мне нравится твоя фамилия, – бросил он и отвернулся, желая завершить неловкий разговор, но в спину донеслось: — Потому что она Ваша? Он медленно обернулся, шумно втянув воздух, словно после неожиданного удара под дых, и сглотнул ком в горле. Микаса сидела свесив ноги со стены и смотрела на него, в кои-то веки, снизу вверх, склонив на бок голову. Эта девчонка так флиртует? Или говорит без подтекста? Леви не так уж важно, он уже прочитал между строк, даже если там ничего не было. — Я пошутила, – Микаса нахмурилась, разглядывая мрачное лицо капитана, и поднялась. — По тонкому льду ходишь, Аккерман. Микаса посмотрела на него с непониманием, сделала шаг, ойкнула и полетела вниз. Леви успел схватить её за предплечье и с неконтролируемой силой потянуть на себя, отчего Микаса больно стукнулась о его грудь, повалив их на стену. — Скользко, – констатировала она и привстала, заглядывая ему в глаза. – Спасибо. — Черт, Микаса, – зашипел Леви, больно сжимая её руку и судорожно выдохнул. – Помереть захотела? Не в мою смену. — Вот и первый раз, капитан, – заулыбалась Микаса, вставая на ноги, и протянула руку. — Точно не первый. – Теперь он привычно смотрел снизу вверх, нахмурился, но помощь принял. — Может быть. Но раз я не помню, значит это было редко и давно. — Капитан! Микаса! – юноша махал рукой и они направились к нему. – Уже поздно, оставайтесь с нами, праздник отметим. Он махнул рукой куда-то вниз. На стене уже не осталось солдат, все спустились на базу. Леви всмотрелся в горизонт. Небо над ними было чёрным, звёздным как в ту ночь у озера, но вдалеке можно было разглядеть тонкую алую полоску. Скакать в темноте точно не дело. Он перевёл взгляд на Микасу, выжидательно наблюдающую за ним, и кивнул. Шатер был большой и легко вмещал восемь уже подвыпивших солдат. Те пели песни, разбились на группы что-то тихо обсуждая. Тусклость света и замкнутость пространства создавали атмосферу уюта. В воздухе витал сладковатый аромат алкоголя. Совсем не то пойло, которое ликвидировали его ребята. Лёгкость праздничного настроения, казалось, впиталась в его рубашку. Так хотелось забыть и забыться. Едва знакомые лица подначивали упасть на дно, наконец коснуться её и прижать к себе, но потом наступит завтра. Наблюдая за тем, как Микаса с интересом принюхивается к жидкости в кружке, Леви усмехнулся. Она осторожно попробовала и растерянно посмотрела на него. В её глазах читалось удивление тому, что выпивка может иметь приятный вкус, и Леви, поддавшись её немому уговору, тоже попробовал. Не так плохо как могло быть, но хуже чая. И всё же одобрительно кивнул. Чтобы скрасить вечер хватит. — Давай историю о любви, – воскликнул знакомый Микасы, подняв кружку. — О какой любви? Война! Кругом титаны! – пригрозил другой солдат. Леви не вслушивался, но слышал и уже было решил, что это его демоны в голове спорят. Но нет – всего-навсего молодые парнишки, не сведущие ни в любви, ни в войне. Как и он. Потому что война их ждала другая, ещё никому из них невиданная. Видимо всё же сошлись на истории о любви, потом пошла о дружбе, следующая о мире и победе над злом, каким бы оно ни было. Микаса слушала с полуулыбкой, задумчиво глядя на огонь, и Леви казалось, что она вспоминает те редкие тихие мгновения за костром с товарищами во время миссий и тренировок. Потому что он сам их вспомнил. Она сидела близко и вдруг сонно опустила голову ему на плечо, засопела. Леви чувствовал тепло её тела острее жара очага, слышал спокойное дыхание сквозь громкие голоса солдат, видел её образ в языках пламени, и думал, что наконец опьянел. Возможно даже от вина.