Яд в лепестках роз

                        От лица Розалины Я чуть ли не прыгнула на шею Вики. — В общем, теперь ты мне помогаешь собираться! Это не свидание... Хотя, может, во что-то подобное перерастёт! Мне нужно что-то такое, чтобы если он согласится, то понял, какая я ахуенная, а если откажется — осознал, кого потерял! И чтобы при этом я проснулась в своей кровати и могла ходить! — затараторила я ошеломлённой подруге. — К кому ты уже собираешься?! — К... Снейпу... — ЧТО?! РОЗАЛИНА УОКЕР! МЕНЯ ОДИН ДЕНЬ НЕ БЫЛО, А ТЫ УЖЕ УСПЕЛА СОБЛАЗНИТЬ ПРОФЕССОРА?! И НЕ ОБЫЧНОГО, А ЗМЕЯ ПОДВАЛЬНОГО?! — Я СЛУЧАЙНО! — Как случайно?! — Ну... Это вышло... само собой. На зельеварении. Амортенция. — Твоя амортенция... пахла им?! — А его, судя по всему, мной...                         УРОК ЗЕЛЬЕВАРЕНИЯ Мы снова зашли в знакомый кабинет и расселись по местам. Снейп объявил, что сегодня будем готовить Амортенцию по памяти! Изверг! Но я помнила рецепт, поэтому быстро начала варить, параллельно подсказывая остальным. Я закончила первой (обычно была второй, но сегодня Драко не было), сдала зелье и села за стол... и задремала. Уже тогда я заметила неладное: моё зелье пахло... деревом, чёрным кофе, пергаментом и книгами. Так же пахло в комнате Снейпа. Так же пахло его одеяло, нежно накинутое на меня вчера. Так же пахла рубашка... Так же пах он сам. Но я не придала этому значения. А зря! Через некоторое время я услышала колокол с урока, но была настолько обессилена, что решила ещё полежать. Всё равно это был последний урок. Все вышли, не потревожив меня, и я услышала, как дверь закрылась. Он меня запер? — мелькнула мысль, и тут же послышались шаги в мою сторону. Я сразу поняла: это Снейп приближается ко мне! Но зачем? Чтобы выяснить, мне пригодились "актёрские способности". Я притворилась спящей, так, что не прикопаешься! И это сработало... Я почувствовала, как длинные пальцы невесомо коснулись шеи, собрав прядь волос, и так же невесомо притянули её к себе. Затем прядь упала обратно на спину, а чьё-то дыхание коснулось щеки и опустилось к губам. И тут... невесомый поцелуй... Не ожидая этого, я на секунду открыла глаза и убедилась. Меня целует СЕВЕРУС СНЕЙП! Потом я уже не контролировала себя и ответила. Сначала резко и властно, но затем опомнилась и стала отвечать нежно. Ни он, ни я не хотели прерывать поцелуй, но он отстранился. — Мисс Уокер, это... — Не нужно... Просто скажите, что вы чувствуете. — Это... не важно. Это ошибка. — Что ошибка? Вы бы ни за что просто так не стали... — но он перебил меня. — Стоп! Этого... не должно было случиться. Идите к себе. У меня сейчас урок. — Профессор! — Мисс, идите! — Только если пообещаете вечером встретиться и обсудить это! — Мисс Уокер! — он перешёл на полукрик, но, встретив мой взгляд, замолчал и выдохнул. — В двадцать ноль-ноль в моём кабинете. Если будут спрашивать, куда вы, говорите, что на отработку. Понятно? — Да, сэр... И я ушла...                         НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ — А сейчас уже половина восьмого! — воскликнула я. — Минутку, Роза! Я сейчас всё приготовлю! Рыжеволосая девушка быстро направилась к шкафу подруги и начала доставать одежду. Через двадцать пять минут Розалина уже стояла собранная. Белая рубашка с отложным воротником, аккуратно заправленная в плиссированную юбку из клетчатой ткани в оттенках изумрудного и серого, выглядела безупречно. Поверх рубашки был надет чёрный приталенный пиджак с вышитой эмблемой Слизерина на груди. Галстук в полоску, сочетающую тёмно-зелёный и серебристый цвета, дополнял образ. Макияж состоял из аккуратных стрелок, салатовых теней и туши для ресниц. Губы подчёркивали карандаш и лёгкий блеск. — Всё, можешь идти соблазнять ужас подземелий! — Викториана Руссо! — Иди давай! У тебя пять минут! — Пожелай мне удачи и держи кулачки! — Иди уже! Коридоры Хогвартса после семи вечера становились иными — не пустыми, но притихшими, будто сам замок выдыхал после дневной суеты. Каменные стены, освещённые мерцающими факелами, отбрасывали длинные, пляшущие тени, в которых так легко было угадать очертания чего-то недоброго — или же просто собственной тревоги. Розалина Уокер шла по ним, и каждый её шаг отдавался в тишине гулким эхом, будто сердцебиение, вырвавшееся наружу. Правой рукой она сжимала ремешок сумки — кожаный, прохладный, реальный. Левая лежала на груди, будто пытаясь удержать за рёбрами что-то живое, трепещущее и непокорное. Она думала о нём. Не о профессоре Снейпе — строгом, неумолимом, с ледяным взглядом и язвительными комментариями. О Северусе. О том Северусе, чьи пальцы коснулись её волос с непривычной нежностью. О том Северусе, чьё дыхание смешалось с её дыханием, а губы оказались тёплыми и требовательными вопреки всем ожиданиям. "Он назвал это ошибкой. Ошибкой. Как будто я — описка на пергаменте, которую нужно стереть. Как будто этот поцелуй был неправильно сваренным зельем, которое вот-вот взорвётся". Она закусила губу, ощущая на языке привкус собственной крови — солёный, металлический, настоящий. Она сделала это нарочно. Чтобы боль, пусть и крошечная, отвлекла от другой — той, что сидела глубоко внутри, под рёбрами, и сжимала всё туже. "А что, если он прав? Что, если это действительно ошибка? Ему почти тридцать два. Мне восемнадцать. Он — декан. Я — его ученица, девчонка из "благородного семейства", которое сейчас, наверное, проклинает её на всех языках, доступных чистокровным". Она остановилась перед очередным поворотом, прислонившись ладонью к холодной стене. Камень был шершавым, неровным. Реальным. Вот это — реальность. Стены, правила, условности, а всё остальное — запах его запах, тепло его рук, та тишина, что повисла между ними после поцелуя — это что? Иллюзия? Магия, которая вот-вот рассеется, оставив лишь горький осадок стыда? Она закрыла глаза, но не чтобы отгородиться. Чтобы увидеть. Не глазами — памятью, кожей, нервами. Ей вспомнилось его лицо в тот момент. Не маска профессора, не привычная маска сарказма или холодного раздражения. Что-то другое. Что-то… уязвимое. Будто в тот миг он был не Северусом Снейпом, а просто человеком, который забыл, как это — хотеть. И испугался этого. "Амортенция. Его пахла розами. Моими розами. Это ведь не совпадение. Магия не знает случайностей. Она знает только правду. Самую неудобную, самую опасную". Она выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Ноги снова понесли её вперёд, но теперь шаги стали твёрже. Не увереннее — нет, уверенности не было и в помине. Но появилась решимость. Та самая, с которой она когда-то разбила фарфоровую розу — символ всего, что пытались навязать. "Я могу отвернуться. Сказать, что это был момент слабости. Закрыться в своей комнате, придумать оправдание для Вики и ребят. Вернуться к прежней жизни, где он — "подвальный змей", а я — "выскочка из Слизерина". Без этого риска. Без этой пропасти под ногами". Пропасть. Да, именно это она чувствовала сейчас. Будто стоит на краю, а внизу — не тьма, а нечто яркое, ослепительное и страшное. И прыжок в эту бездну мог обернуться либо полётом, либо падением, с которого не подняться. Ровно в восемь вечера в холодный тихий кабинет зельеварения постучали. — Войдите, — раздался строгий голос профессора, от которого по спине Розы пробежали мурашки. Она взялась нежной рукой за холодную ручку двери — будто это было её единственным спасением — и открыла её. Сердце билось в висках, готовое сломать рёбра. — Здравствуйте, профессор, — постаравшись взять себя в руки, сказала Розалина, но голос слегка дрогнул. — Здравствуйте, мисс Уокер, — своим обычным холодным тоном ответил Снейп, снова вызвав у молодой ведьмы мурашки. — Вы хотели поговорить о... — он не успел договорить. — О чувствах. Наших чувствах, — уже строго и холодно продолжила за него Роза. — Я вас слушаю, — на удивление легко произнёс Снейп, махнув рукой в сторону первой парты перед собой. Сам он сел на свой стул, а Розалина, проигнорировав жест, встала рядом и, опершись рукой о стол, начала говорить с той же ледяной отстранённостью: — Отвечайте сейчас честно. Что вы ко мне чувствуете? — это был риторический вопрос, на который у неё уже был ответ. — Мисс Уокер, вы понимаете, что спрашиваете и у кого? — Вполне. — Может, на вас всё же стоит нанести Обливиэйт? — Понятно. Вы не ответите... Тогда следующий вопрос. Вы готовы нести ответственность за свои действия, как взрослый и разумный человек? — Вот мы и перешли к возрасту. Вы же помните, что вам восемнадцать, а мне скоро тридцать два? Вам это вообще ни о чём не говорит? — Вы задали вопрос на вопрос и ждёте ответа. Разве это честно? — уже с сарказмом процедила Роза. — Да, готов. А вы, мисс Уокер? — Я готова. А что насчёт возраста... Мне всё равно. Я совершеннолетняя, так что всё по закону, правда? — И что вы хотите? Из-за одной случайности начать встречаться со своим деканом?! — Это не случайность, как вы выразились. И... у вас же Амортенция пахла розами, правильно? — С чего такая уверенность, мисс? — Во-первых, когда мы начали готовить зелье и запах Амортенции разнёсся по кабинету, на вашем лице появилось лёгкое удивление. Признак того, что вы были поражены сменой аромата... как и я. У меня оно пахнет лесом... — девушка остановилась, будто пытаясь вспомнить тот запах и снова наполнить им лёгкие. — Пергаментом, чёрным кофе и книгами. Точно так же пахло у вас в покоях. Во-вторых, пока я "спала", вы что-то делали с прядью моих волос. Вы хотели почувствовать их запах, да? Они пахнут розами. Так же, как и ваша Амортенция. — Вы удивительно умны, мисс. — Хватит с меня этого "мисс". Сейчас говорите мне да или нет. И тут Снейп задумался. Решительность и холод в словах девушки поражали его, и он вспомнил... Лили. Любовь всей его жизни до... этой девушки. Она наверняка хотела бы, чтобы он забыл о ней, но до сих пор Северус не мог открыть своё сердце никому — оно за годы покрылось толстым слоем льда. Сможет ли эта огненная девушка растопить этот лёд? Или же она разобьёт его вдребезги? Этого Снейп сказать не мог. Но знал одно: даже если сейчас он применит на ней Обливиэйт, то должен будет применить его и на себе. — И что будет, если я скажу "да"? — вдруг решил потянуть время профессор, на что получил ухмылку. — Посмотрим. Посмотрим... — А если скажу "нет"? — и сразу после этого ухмылка с лица Розы исчезла. — Тогда наведите на меня палочку и произнесите Обливиэйт. — Хм... Пожалуй, я выберу... — Снейп выдержал паузу, и Уокер закусила нижнюю губу, явно волнуясь. — Да. Я выбираю "да", мисс Уокер. Радостная улыбка расплылась на лице Розы, и даже у Северуса промелькнула усмешка. — Теперь никаких "мисс Уокер", — передразнив Снейпа, сказала Розалина. — Просто Роза! — Хорошо. Но на людях вы останетесь мисс Уокер. О нашей... связи... не должны знать. — Хорошо. Тогда предлагаю сейчас написать, что можно, а что нельзя делать при людях и наедине, — с улыбкой и энтузиазмом предложила Роза. — И хоть наедине обращаемся к друг-другу на ты! Снейп кивнул и достал два пера и два листа, пока Уокер взмахом палочки приставила себе стул. Минуты сменяли одна другую. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев по бумаге. Роза украдкой взглянула на Снейпа. Тот сосредоточенно выводил что-то своим идеальным почерком. — А у вас что под пунктом седьмым? — не выдержала она. — "Не задавать глупых вопросов", — невозмутимо ответил он, даже не поднимая глаз. Роза фыркнула, но продолжила писать, скрывая улыбку. Через некоторое время они закончили и обменялись листами. Два листа, два почерка. Два мира, которые только что решили попробовать существовать в одном пространстве. Тишина в кабинете стала иной — не холодной и пустой, а напряжённой и полной обещаний.