Запах имбиря и привкус дегтя

[❄️]

Под Новый год Сеул становится особенно обманчивым. Улицы сияют гирляндами, у метро продают карамелизированные каштаны и леденцы в виде символа грядущего года, а из каждого магазина звучат одни и те же праздничные песни. Город делает вид, что он обычный: тёплый, шумный, живой. Хван Джун-хо слишком хорошо знал это время: именно в такие дни легче всего спрятать грязь под мишурой. Он стоял у круглосуточного супермаркета, держа в руках упаковку рамёна, которую не собирался покупать. Стеклянная витрина отлично заменяла зеркало, в которое он уже около десяти минут смотрел без перерыва. В отражении он выглядел собранным, напряжённым, с привычной складкой между бровей. А после послышались шаги, тихие, размеренные. Ещё один человек. Слишком спокойный. Слишком ухоженный. Слишком знакомый. Джун-хо медленно выдохнул. Ну кто бы сомневался. — Ты уже минут десять выбираешь, – раздался рядом голос, ленивый и почти подозрительно дружелюбный. — Это серьёзное решение или ты ждёшь, пока лапша выберет тебя сама? Вербовщик стоял так близко, будто они просто случайно встретились после работы. Тёмное пальто, аккуратные перчатки, безупречная причёска. Ни капли суеты — словно вокруг не было ни полиции, ни секретных организаций, ни трупов в прошлом. Все было до сумасшествия идеально, как и всегда. — Ты так напряжён, – продолжил мужчина с лёгкой улыбкой. — Расслабься. Праздник. Люди загадывают желания, а не подозревают друг друга. — Скажи это тем, кого ты «поздравил» игрой в ттакджи, – не оборачиваясь, грубо ответил Джун-хо. — Я всё ещё помню твой энтузиазм. Гон Ю взял с полки банку кофе и задумчиво повертел её в руках. — Энтузиазм – важная часть любой работы. Ты бы знал, если бы не был таким серьёзным. Он бросил короткий взгляд на детектива. — Хотя… признаю, тебе это идёт. Вечно настороженный герой-одиночка. Очень в духе сезона. Хван повернулся. Их взгляды встретились – ровно, без каких-либо резких движений. — Ты здесь по работе, не так ли? – спросил он прямо. — А ты? – тут же без колебаний задал встречный вопрос Вербовщик. — Или просто вышел прогуляться, и судьба хитроумно подстроила встречу с самым обожаемым… приятелем? — Я бы сказал, с заклятым врагом. Гон Ю усмехнулся, в его голосе звучала шелковистая ирония: — Слишком пылко для этой чудесной ночи. К тому же, сейчас мы… скорее дрейфуем в нейтральных водах. Не так ли? В воздухе повисла пауза, звенящая и напряженная, словно натянутая струна. Из динамиков, расположенных над кассой, доносилась приторная мелодия – стандартная песня о счастье и новых начинаниях, звучавшая фальшиво на фоне их напряженного молчания. Где-то в глубине магазина раскатился чужой, ничего не значащий смех. — Забавно, – медленно начал Джун-хо, — как ты всё ещё ходишь без маски. Пока остальные прячут лица и имена. — Забавно, – мягко продолжал парировать Вербовщик, в своей привычной манере, — Как ты всё ещё веришь, что правда в конце концов всё исправит, хотя она уже не раз наносит тебе удар под дых. Он подался вперед, не столько угрожая, сколько вторгаясь в личное пространство. Интимность жеста обжигала, словно искра, готовая воспламенить скрытый конфликт. Детектив остался неподвижным, словно врос в землю, не намереваясь уступать ни на секунду. — Ты всегда так разговариваешь? – сухость в голосе резала воздух. — Только с теми, кто действительно слушает. В тот миг между ними возникло зыбкое ощущение — не альянс, не открытая вражда. Скорее, натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения, тонкая грань, балансируя на которой, они рисковали сорваться в бездну, но отвести взгляд от которой было немыслимо. — Боюсь, мой слух настроен на более изысканные заявления, – прозвучал его ответ, пропитанный вызовом, но лишенный явной агрессии, — Если вдруг решишь начать всё с чистого листа… — Даже не думай, – перебил Джун-хо, но уголок губ предательски дёрнулся. — Если я снова тебя увижу, никаких праздничных скидок не будет. Вербовщик усмехнулся и наклонился чуть ближе, нарушая все допустимые дистанции. — Тогда постарайся сделать это после полуночи. Говорят, в это время желания сбываются. Даже самые неправильные. Он отступил так же легко, как подошёл, и растворился в толпе на улице, среди огней и людей с пакетами подарков. Джун-хо остался стоять у витрины с остывшим кофе в руках и ощущением, что этот Новый год будет совсем не спокойным. Опасным. И – против его воли – чуть более интересным, чем все предыдущие.

[❄️]

Полночь подкралась тихо. Ни фейерверков – лишь короткий перезвон часов, затерянный где-то между домами, да коллективный вздох города, притворившегося, что всё начинается с нового. Джун-хо слишком поздно осознал, что бредёт не в сторону своего дома. Кофе давно остыл, рамён сиротливо остался на полке магазина, а ноги, словно ведомые неведомой силой, упрямо принесли его к набережной. Здесь было зябко, тихо и темно. Идеальное место для мыслей, которым следовало остаться невысказанными. — Ты плохо загадываешь желания, – раздался знакомый голос за спиной. — Надо вслух. Или хотя бы с душой. Джун-хо даже не шелохнулся. — Ты преследуешь меня или это ваша новогодняя акция? — Второе, – отозвался мужчина, приближаясь. — Эксклюзивное предложение. Действует строго после полуночи. Он был так же безупречен, но что-то неуловимо изменилось в нём, словно спала напускная чопорность, и он позволил себе толику… подлинности. – Я, кажется, ясно выразился: если поймаю… — А я, вроде бы, сказал: после полуночи, – тут же прервал Вербовщик. — Видишь? Мы оба держим слово. Они замерли бок о бок, устремив взгляды на непроглядную тьму воды. Гирлянды отражались в ней дрожащими осколками света – красиво и зловеще. Снег медленно падал на голову и плечи, покрывая их легким ковром из кристаллических снежинок. — Ты всё ещё здесь. Значит игра не окончена. — Игра никогда не заканчивается, – пожал плечами мужчина. — Иногда она просто берёт передышку. Как сейчас. Он повернулся к детективу вполоборота, опасно близко для простой случайности. — А ты? Всё ещё наивно полагаешь, что сможешь поставить финальную точку одним точным ударом? — Я думаю, – протянул Хван, — что ты чересчур самоуверен. — Неужели? А ты смотришь на меня слишком пристально, чтобы это было продиктовано лишь профессиональным интересом. Джун-хо криво усмехнулся, коротко и почти с вызовом. — Не переоценивай себя. — Я не тешу себя иллюзиями, – тихо возразил тот. — Я наблюдаю. Это ещё одна черта, что нас роднит. И снова между ними повисла эта тягучая, обжигающая двусмысленность. Ни шагу навстречу, ни жеста отчуждения. Где каждое движение могло быть расценено как вызов или как завуалированное приглашение. — Знаешь, – добавил рекрутер приглушённым голосом, — в новогоднюю ночь люди верят, что непримиримые враги могут найти общий язык. — А ты? — А я просто обожаю наблюдать, как люди разрываются от противоречий. Джун-хо повернулся к нему лицом. Их глаза встретились ближе, чем позволяла пристойность, откровеннее, чем следовало. Голова вербовщика была наполовину покрыта снегом, но волосы все равно сохраняли свой прежний вид, чего уж не сказать о Хване. Его непослушные лохмы, уже успели слегка распушиться и завиться, что придавала небольшую неряшливость и одновременно сохраняя прежнюю строгость. — В следующий раз, – предупредил повторно мужчина, – я не буду столь снисходителен. — Тогда я буду осмотрительнее, – усмехнулся Гон Ю. — Или нет. Он отступил неожиданно первым. – С Новым годом, Джун-Джун. Пусть он будет… незабываемым. И вновь растворился в ночи. Не торопливо, не эффектно, а так, словно его и не было здесь некоторое время назад. Джун-хо остался один на один с собой. Город шумел и жил своей жизнью, словно ничего не произошло. А он вдруг осознал, что желание всё-таки было загадано. И, к несчастью, исполнено.