Операция "Вспомнить всё после Нового года"

      Первые лучи январского солнца робко пробивались сквозь запотевшие стекла кафе, окрашивая табачный дым и пустые бутылки в нежный, золотистый свет. Утро началось для Ильи с медленного возвращения в реальность. Он проснулся, разбитый и с тяжелой головой, возле стойки бара. Тело ломило, а в висках отдавалось глухой, навязчивой болью. Ильич с трудом поднялся, пошатываясь, и окинул взглядом картину новогоднего апокалипсиса.       Небольшое кафе напоминало поле брани после бурной пирушки. Повсюду, в самых причудливых позах, спали гости: кто на жестком полу, кто, раскинувшись, на столе, кто примостился на сиденьях. Воздух был густым и сладковатым от запахов спиртного, вчерашней еды и парфюма.       Первыми на его пути оказались Гильерме и Валя. Валя устроился прямо на груди Гомеша, а Гильерме крепко обнимал его, словно защищая от чего-то. Илья с легким недоумением покачал головой. В памяти всплывали отрывки вчерашнего, но цельной картины не складывалось.       — Так… Нужно вспомнить, что было ночью, — лихорадочно соображал Прусикин, медленно пробираясь между спящими телами. — Начали с моего тоста, а потом… потом понеслось. Но не все же бухали! Артём, вроде, не пил… А остальные — да уж, оторвались по полной.       Он подошел к главному столу, уставленному бутылками и стаканами. Там, прямо среди посуды, сладко посапывали Якоб, Кевин и Аксель.       — Ну, эти уж точно не отличились умеренностью, — с горьковатой усмешкой заключил Илья. — По самому столу видно.       У стены, на высоких столиках, он обнаружил Томмазо и Френсиса. Голова Оттомано покоилась на груди Делакруа, а сам Френсис раскинулся на столешнице, как на королевском ложе.       — И как можно было так нае… нажраться? — с искренним изумлением прошептал Ильич.       Вдруг его осенило.       — Так, а где этот хмырь… Лучо?       Он направился к комнате отдыха, приоткрыл дверь и осторожно высунул голову. Картина, представшая его глазам, была поистине трогательной: на диване, крепко обнявшись, спали Лучо и Даниил. Даня устроился на груди у Лучо, а тот, даже во сне, нежно обнимал его. Илья даже прислушался и услышал, как Лучо что-то бормочет сквозь сон — ласковые, несвязные слова, обращенные к Даниилу. Тот, будто слыша их, улыбнулся во сне и прижался щекой к его груди.       — Ну, ясно. Дело ясное, — мысленно вынес вердикт Ильич и, тихо прикрыв дверь, двинулся дальше.       На кухне возле плиты и раковины мирно почивали Томи и Йере. Пахло кофе и вчерашними закусками. Илья, брезгливо сморщив нос, ретировался и направился к туалету. Там его ждала еще более сюрреалистичная картина. Оливер заснул на коленях прямо перед унитазом, раскинув руки в почти молитвенной позе. Илья открыл дверь кабинки и не удержался от саркастической ухмылки.       — О, после Нового года решил помолиться белому фаянсовому божеству? — процедил он.       Не дождавшись ответа, Илья вышел и чуть не споткнулся о Лукаса, мирно спавшего у стены.       — О, Лукас! А ты как здесь оказался? — спросил он впустую. Радзевичус сопел, не обращая на него внимания.       Но самый большой шок ждал его впереди. У следующего стола спали Томми и… Артём. Томми лежал на спине, а Артём, устроившись на боку, мирно посапывал, положив голову ему на грудь. Илья замер. В его памяти четко отпечаталось: Пивоваров не пил. Что же здесь произошло? Недоверие, смешанное с возмущением, заставило его сорваться на крик.       — Томми, ёб твою мать! — проревел он на все кафе. Томас вздрогнул и сонно приоткрыл глаза.       — Илья? Чего орешь, чувак? — пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд.       — Томми, какого хуя? — шипел Илья, пытаясь не разбудить остальных. — Объясни, как получилось, что Артём на твоей груди уснул? Он же, вроде как, не пил!       Томми хрипло рассмеялся, его лицо расплылось в глуповатой улыбке:       — Я не помню… Тут помню, а тут — прямо хуй знает. Вырубился конкретно.       — Да я тоже не помню, что за хуйня тут творилась! — раздраженно перечислял Прусикин. — Кто-то на столе валяется, Оливер в туалете молится, парочки везде обнялись… Кошмар!       Томми вдруг хлопнул себя по лбу, и в его глазах мелькнула искорка воспоминания.       — О! Кажись, вспомнил! Я ему, Артёму-то, втихомолку подливал водки в апельсиновый сок. После трёх таких «соков» его конкретно развезло, и спать захотелось. Я решил помочь ему прилечь, но сам тоже клюнул и отрубился рядом. Вот и упали вместе.       — Ах ты, сволочь! — вздохнул Илья. — Ладно, давай уже вставай, помоги мне его на диван перетащить.       В этот момент глаза Артёма медленно открылись. Он выглядел совершенно потерянным.       — Илья? Что происходит? — сонно спросил Пивоваров.       — Да ничего страшного, — постарался сделать голос спокойным Ильич. — Проспишься — всё узнаешь. Давай, Томми, осторожней.       Томми аккуратно приподнялся, стараясь не потревожить Артёма. Вместе они подхватили его под руки и уложили на ближайший диванчик. Томас, наконец, окинул взглядом весь зал и присвистнул.       — Ничего себе бардак… А что вообще происходило?       — У меня к тебе такой же вопрос, — мрачно ответил Илья. — Вроде не так уж сильно бухали, а получилось как всегда…       В этот момент на другом конце зала пошевелился Валя. Он сладко потянулся и протер глаза.       — Илья… а чего это ты орёшь? — тихо и сонно спросил он. Илья тут же приложил палец к губам, делая знак тишины.       — Тшшш! Ничего, Валь. Спи дальше. Он отвернулся к Томми и прошептал уже с решимостью:       — Ничего не поделаешь. Будем ждать, пока все не придут в себя. Тогда, может, и разгадаем эту новогоднюю загадку.