Фейерверк и картина

23:01 — Блэйд, жги к чертям! Юху-у-у! — кричала подвыпившая Цзин Лю, размахивая рукой с видом бывалой гуляки. — Это несанкционированное дерьмо, вы в курсе? — притормозил её Блэйд, закатывая глаза. — Почему именно я?       Блэйд был недоволен тем, что на него скинули всю грязную работу, потому что фейерверки в их городе запретили, кроме специально отведенных мест. И пустая заснеженная дорога явно не была одним из них.       Было довольно далеко от города и вряд ли полиция так пристально следила за дачами и частными секторами в округе, как за районами с кучей многоэтажек. Это было логично, но всё ещё дико рискованно: фейерверк был подобен сигнальной ракете, оповещающей все правоохранительные органы: я здесь, я делаю нечто нелегальное, арестуйте меня!!       Блэйд ворчал, фырча от холода, но устанавливал фейерверк на дороге. На участке было слишком тесно и, боясь за свои посевы, теплицы и вазы, Дань Фэн вытащил их сюда, теперь с осуждением пялясь на процесс, — хотя все знали, что он был тем, кто хотел и ждал этого больше всех, ведь именно он и купил фейерверк и предложил свой загородный дом на растерзание бушующему празднику. — Ну чего ты там копаешься? — недовольно цокнул Дань Фэн, подходя чуть ближе. — Точно всё будет нормально? Я делаю это впервые, а тот дом напротив выглядит черто-о-овски дорогим! — Дурак, нашел, по какому пустяку тревожиться! Эту штуку каждый второй хоть раз в жизни запускал, поверь немного в свои руки, пусть они хоть пятнадцажды кривые!       Поддержка Дань Фэна, как обычно, не могла не быть перемешана с бочкой дерьма и оскорблений, и Блэйд, за много лет определенно привыкший к этому, просто скривился и вздохнул. — Черт, ну что мне с тобой делать... Сам тогда этим займись!!       Дань Фэн тут же отошел на пару шагов. — Ну уж нет. Ты единственный, кто почти ничего не сделал, разве что открыл пару бутылок вина! И одна из них как раз, так кстати, забрызгала мою кровать, как фейерверк, — вот и с обычным ты справишься превосходно!       Дань Фэн язвил направо и налево, фыркая и наматывая на палец длинную черную прядь от раздражения. Блэйд закатил глаза, — он успел извиниться тысячу раз и как можно скорее прибрать всё, что было возможно, но повторять это мистеру злопамятности он смысла не видел, и в этом был полностью прав.       Он кое-как заставил это стоять, а затем — чирк зажигалкой, — и Блэйд отошел вслед за другом. Его тут же приобняла за плечи Цзин Лю, пьяно икая и повиснув на нем, как гирлянда на ёлке. — О боже, наконец-то! — снова крикнула девушка, отчего у Блэйда почти заложило ухо.       Она пружинила на месте, ёжась от нетерпения и потрясывая Блэйда вместе с собой. Дань Фэн обнял его с другой стороны, но вместо спокойствия внутри Блэйда разворошился комок тревоги, поднимаясь к горлу вместе с искрой, подбирающейся к кончику пестрой ракеты. — Раз! — гаркнула Цзин Лю. — Да хватит орать... — беспомощно буркнул Блэйд — Два! — вместо ответа крикнул Дань Фэн. — Эй...       Блэйд замер на полуслове, видя, как порыв ветра накренил ракету. Чёрт, нет! Держащие его руки оказались самой страшной ловушкой. — Три! — хор его друзей звенел колоколом пожара.       Раздался безумный хлопок. Ракеты разлетелись вверх и вкось, разрываясь в воздухе цветущими бутонами света. И лишь одна полетела в сторону, — в сторону того самого дома, о котором так пёкся Блейд. Накаркал.       Звон стекла, чёртов взрыв и приглушенный крик заставили всех троих замереть.       На лице Цзин Лю зависла озадаченность, на лице Дань Фэна — раздражение, и лишь один Блэйд просто обомлел от ужаса, окрапленный нежным переливающимся светом.       Он кого-то убил? Это глупо, но вдруг он действительно это сделал?       Грохот фейерверка, всё еще со свистом летящего в небо и озаряющего темные улицы разноцветными брызгами, давил. Блейд вырвался, его сердце стучало редко и болезненно. Оно разбивалось о пол, чтобы восстановиться и снова рассыпаться с нестерпимой болью.       Что, если его посадят в тюрьму? Черт, черт возьми, черт!       Блэйд прикрыл рот озябшими пальцами, чуть не плача. Он еле дышал, пялясь не на шумящие ракеты, а прикованный взглядом лишь к панорамному окну трехэтажного частного дома, от которого осталась лишь обитая осколками пустая рама. Оттуда валил пар, туда заваливался снег, искрясь и переливаясь.       И тут он увидел человека, — мужчину в халате, который в упор пялился на него в ответ. Почему-то Блэйд был готов поклясться, что именно на него, хоть их и было трое.       Он чуть ли не выдохнул от облегчения, — всё же, вроде как, никто не умер. Наверное? Но тут он увидел, как мужчина достал телефон и, кажется, сфотографировал их.       Блейд чуть не упал в обморок. В отличие от его друзей, его лицо было видно очевидно яснее ясного. Если и не уголовка, то чертовы проблемы. Тревога достигла апогея, придушив остатки новогоднего настроения. Пиши — пропало.       И тут резко наступила тишина, а почти сразу за ней — и темнота, от которой глаза успели с радостью отвыкнуть.       Блэйд трясся, тихо всхлипывая. Он никогда не отличался особой эмоциональностью, но бутылка газированного вина, пара банок пива поверх и чертовски сильный испуг любого могут пробрать до дрожи, даже такого ворчливого придурка, как он сам. — Чёрт, концы в воду! — заметно притихла Цзин Лю. — Он видел моё лицо... — прошептал Блэйд.       Дань Фэн хлопнул друга по плечу и развёл руками. — Ты даже не местный, хрен он тебя найдёт! — подбодрил он.       Блэйд был готов рвать волосы на своей голове от этих несуразных утешений. — Блять, этот мужик меня сфоткал! — вскрикнул он.       Слёзы потекли по щекам вместе с истерикой. Непонимание и равнодушие его друзей делало лишь хуже, забивая последний гвоздь в крышку его гроба, рука об руку с растущим чувством ответственности.       Он виноват. Это он виноват...       Блэйд смотрел на двух, таких же пьяных, как и он, молодых людей и все чётче ощущал, что никто из них не горит желанием ему хоть чем-то помочь. — Черт бы вас побрал... Друзья, называется, — гневно рыкнул Блэйд, пытаясь хоть немного взять себя в руки.       Спойлер: ничего у него не вышло. Не слишком ли много стресса для того, что предполагалось быть уютным праздником? Блейд отвернулся, вытирая слезы и судорожно вздохнул, давясь ледяным воздухом. — Идите в дом, а я пойду, извинюсь перед ним, — убито предложил Блейд. — Ты что, правда дурак? — Цзин Лю покрутила пальцем у виска. — А если он нападет на тебя?       Зерно правды в её словах было бесполезно отрицать, но Блейд лишь помотал головой. — Мне нужно туда пойти, он же правда меня сфотографировал... — Ты!.. — Стоп, — Дань Фэн движением руки прервал гневную тираду подруги до её полноценного начала. — Блейд, может, лучше... — У него моя фотка! — Блейд перебил его. — Я пойду, черт возьми, и извинюсь. Может, мы сможем решить это мирно.       Он посмотрел на окно, в котором, очевидно, уже никого не было, — мороз на улице! — и поплелся в сторону кирпичного забора. — Пойдем домой, — вздохнул Дань Фэн и потащил пьяную девушку следом; он слишком хорошо знал, каким их друг бывает упрямым, особенно в патовых ситуациях, как эта.       Блейд позвонил в домофон у ворот, даже не удивляясь тому, что в подобном доме есть и он. Ему ответили почти сразу: — Это ты тот придурок, разбивший моё окно?       Белые растрепанные волосы до лопаток, съехавший с покатого плеча махровый халат добавляли небрежности к заспанному лицу молодого мужчины, — Блейд мог наверняка сказать, что тот едва ли намного старше него. Поражало спокойствие, с каким его пустил в дом и принял человек, которому он только что часть этого самого дома безбожно разнес. — Я – Цзин Юань, — представился незнакомец, показывая жестом, где можно разуться. — Блейд... — вторил ему похоронный тон. — Я пришел поговорить. — Логично, что не разнести мне остаток интерьера, — прохладно улыбнулся хозяин дома.       Блейд замялся, не зная, что ответить. Чувства снова сдавили его грудную клетку, обезоруживая. — Раздевайся, — с нажимом распорядился Цзин Юань, заставляя его ноги подкоситься. — Разговор будет долгим, — тут же добавил он, разъясняя свои намерения.       Блейд спешно скинул ботинки, — тем не менее, ставя их аккуратно на одно из пустующих мест. Под тяжелым взглядом он еле как стянул с себя куртку, казня её на самой обычной вешалке-столбе в лучших североамериканских традициях.       И только тогда он «оттаял» достаточно, чтобы открыть рот. — Я просто хотел извиниться... — он прервал сам себя, сглатывая ком чуть ниже в горло, чтобы не мешал говорить. — Я знаю, что это не исправить одними словами, и вы в праве злиться, но...       Блейд не был сейчас собой в привычном понимании. Он не мог принять себя таким: жалким, неуверенным, мямлящим что-то под нос и напрочь раздавленным ботинком чужой власти над собой. Вязаный оверсайз свитшот, дизайнерски-рваный и черный, как и его распущенные волосы, скрывал нервную дрожь его дыхания, а длинные рукава кутали замерзшие пальцы. Ногти вдавливались в ладонь в попытке отрезвить, но лишь накаляя.       От зависшего в прихожей молчания Блейд уже не мог дышать. — Простите... — он уперся взглядом в плинтус, спешно закрывая рот рукой, чтобы не заплакать. — Честно, я всё возмещу...       Цзин Юань внезапно тяжело вздохнул, аккуратно сжал его локоть и повел вглубь дома, на просторную и довольно уютную кухню. Вся мебель была отделана деревом, даже основа диванов была деревянной, — выделялись только техника и рыбацкие сети в самом углу. — Вряд ли это возможно возместить, — голос мужчины был полон плохо скрываемой тоски; он замер посреди комнаты. — Почему? — потерянно спросил Блейд, с недоумением оглядываясь.       Происходящее было всё страннее и страннее, но после сюрприза от жизни в виде криворукости и фейерверка, запущенного в, видимо, просто хуеву туууучу денег, мозг Блейда перестал успевать реагировать на тревожные звоночки. Например, очередное молчание Цзин Юаня вызвало в нем лишь прагматичную мысль о выборе цвета для своего надгробия, — и о том, что даты будут красивыми. — Плевать на стекло, этот чертов фейерверк напугал мою кошку, — Цзин Юань немного помедлил. — И сжег очень дорогую мне картину. — Ох... — почва снова улетела из-под ног куда-то в стратосферу. — Мне очень, очень жаль...       Судя по участку, интерьеру и дорогущему майбаху под навесом, мимо которого он прошел, владелец такого дома вряд ли беспокоился бы об обычной картине, — наверняка это было что-то, единственное в своем роде. Блейд будто провалился в болото по щиколотки и утопал все глубже и глубже с каждой минутой, — нужно было хоть что-то предпринять. — Я не знаю, смогу ли я хоть что-то сделать для вас, но если бы я мог... — подбирать выражения становилось всё тяжелее. — Если бы вы хотели сдать меня полиции, я не думаю, что пустили бы в дом. Значит ли это, что вы не против решить всё мирно?       Боже, да что он вообще нёс? Блейд ударил себя кулаком в лоб, сгорая от волн неловкости и стыда. Он уже и не ждал нормального отношения, просто напрягся, готовый к всплеску агрессии или завязке драки.       Но чужая рука скользнула ему на талию, спустилась на бедро и замерла. — Это... — Полиция? — внезапно он прозвучал удивленно. — Я знаю, был повод так думать, но я действительно не собирался её вызывать.       Блейд вскинул брови, не веря своим ушам. Он растерялся настолько, что не сдержал вскрика, когда его резко вдавили в стену. — Блять, — прошипел Блейд от удара спиной, сжимая чужое плечо и случайно стягивая халат ещё ниже. — Но как же фото? — Фото? — снова это недоумевающее отзеркаливание его слов.       Уголки губ текли вниз от липко-тревожащего ощущения чужой ладони, ползущей прямо на его задницу. Горячий рот Цзин Юаня дразнил дыханием вспотевшую после шарфа шею, — слишком близко, чтобы это оказалось простым недопониманием. — Да, из окна. — Блейд отвел взгляд, с неподдельным интересом изучая орнамент на столешнице. — Вы сфотографировали меня, я же прав? — Точно, — с узнаванием промычал Цзин Юань.       Эти губы, наконец, коснулись его кожи, вырывая что-то, подозрительно похожее на стон, из его собственных губ. Цзин Юань сжал его запястье, пригвождая к ребристой деревянной стене. — Это... что происходит? — голос Блейда сломался на середине фразы, переходя в томный выдох, когда легкий поцелуй перерос в самое настоящее пожирание плоти.       Цзин Юань втягивал его кожу и кусал ее до сладкой боли, на каждый инстинктивный рывок прочь — удерживая крепче и кусая бесжалостнее. Укусы плыли ниже по шее, медленно-медленно; для Блейда время остановилось, обрекая его томиться в неприкрытом жаре чужого тела. — Я тебя сфотографировал, знаешь, забавы ради, — отрываясь от его ключицы, признался Цзин Юань. — Кто же знал, что ты окажешься таким совестливым и явишься с повинной, как подарок под ёлку.       Мозг Блейда просто не мог переварить весь этот поток информации, — а точнее: возбужденного бреда. Чувство вины не спешило никуда уходить, как и потерянность, смешивась в коктейль смущения и медленно растущего вожделения. Но это было слишком абсурдно, чтобы он мог это принять. — Нет! — Блейд отпихнул мужчину, закрывая рукой медленно пульсирующие красные следы. — Мне действительно жаль, так что я хочу просто возместить ущерб и разойтись без всякого... лишнего.       На лице Цзин Юаня расцвела небольшая улыбка, не предвещающая ничего, абсолютно ничего хорошего. Он развернул его, заламывая руки за спину и с размаху впечатывая в стену лицом; речь стала грубее: — Полагаю, я достаточно понятно объяснил, что возместить это ты не сможешь. Может быть, лишь сгладить углы, чтобы мы мирно разошлись, как ты сам говоришь, не думаешь? — шепот на ухо разливался по телу как яд, пускал холодок вдоль позвоночника. — Так что, если тебе и правда жаль, просто побудь немного послушным и раздвинь ноги.       Лицо Блейда стало ноюще-красным от прилипшего к коже стыда. Он не хотел признавать этого, — не то что вслух, а даже в своей голове, — что эта дикая и странная ситуация заставила его хотеть продолжения. Возможно, в нем взыграл всё еще не выветрившийся алкоголь, а возможно — ищущая адреналина темная часть где-то в закоулках разума, но сопротивляться он прекратил. Практически. — Ладно! — процедил Блейд сквозь зубы. — Черт, ладно!       Уже начавшие жечь от захвата локти тут же получили свободу. И всего через мгновение Блейду пришлось упереться ими о стену, чтобы не упасть, — Цзин Юань, не особо церемонясь, притянул его бедра ближе. Тяжелые руки обняли за талию, расстегивая ширинку и стягивая джинсы вместе с нижним бельем.       И вот уже чужие ногти впились в его упругое бедро, навязчиво требуя раскрыть больший доступ для него. Мгновение — и прикосковение исчезло, оставляя в подвешенной неопределенности взвинченное тело. — Прости уж, придется делать это несколько... небрежно, — пробормотал Цзин Юань, целуя нежное местечко за ухом.       Плечи дрогнули под градом мурашек, и тяжелый выдох отразился от полированной поверхности в отупевшее от похоти лицо. Каждый шорох, неопределенный звук позади будоражил испорченное воображение абсолютно разными догадками, но сводилась каждая из них к одному. Боже, как он позволил этому случиться?..       Тихий скрип, влажный звук от растирания чего-то гладкого по коже, и затем... пальцы, что прохладно коснулись его между ног, — сначала просто покрывая вокруг смазкой, от которой сразу же начало приятно покалывать. Блейд поймал себя на том, что перестал дышать, когда голова пошла кругом от недостатка кислорода. — Аа... — один палец втолкнулся внутрь, выкрадывая короткий стон.       Он не получал особенно приятных ощущений, пока нет, но само его тело подавалось на подготовку, а каждый нейрон в мозге искрил от переспективы того, что последует после.       Второй палец вошел тяжелее. Блейд намерено ударил свой лоб о стену, теряясь в привычных, но незнакомых ощущениях, — делать подобное с собой было нормой, в то время как чужие шершавые пальцы открывали новые границы личного. — Мм... я даже не хочу это комментировать, — низко усмехнулся Цзин Юань, запуская свободную ладонь под слои одежды и томно продавливая каждое ребро. — Тебе тоже это нравится, я рад.       Блейд предпочел молчание каким-либо постыдным словам, — или грубым, чтобы сделать вид, что это ложь, клевета и неправда. Он прикрыл глаза, позволяя ощущениям завладеть остатками разума, и подался навстречу. Потираясь затылком о чужой лоб, Блейд был до одури доволен услышать одобрительный мягкий стон.       Язык прочертил линию на его загривке, снова заставляя издать совершенно неприличный звук, — а затем, приняв третий палец, и совершенно одурманенный вскрик. Блейд бился головой: раз, два, пока его растягивали изнутри плавно, но настойчиво. Дико приятно. Так приятно от этого внимания, что он терял остатки рассудка и неприкрыто твердел. — Мне кажется, уже должен войти?.. — хрипло отозвался Блейд. — Плевать, пожалуйста, сделай это уже! — Не слишком ли мало? — почти серьезно уточнил Цзин Юань.       Тем не менее, он позволил пальцам выскользнуть с неприлично-влажным звуком. И снова раздался тихий скрип тюбика смазки. — Ты весь трясешься... — поддел он.       И Блейд действительно заметил, что дрожит. Ноги практически отказывались держать его собственный вес, — что уж начинать о грузе возбуждения. — Всё нормально, — соврал Блейд. — Входи уже, блять!       Но Цзин Юань медлил, может быть, кратко размышляя. Блейд не знал и не то чтобы особо интересовался тем, как образуются мысли в голове этого загадочного мужчины. Он просто хотел его в себе прямо здесь и сейчас. И он был готов поклясться, что слышал, как развязывается чертов халат.       Разворачивая его, Цзин Юань не колебался и подхватил его на руки. Блейд поперхнулся своими намерениями и словами, когда их плоть потерлась друг о друга, посылая электрический разряд, уничтожающий мозг как что-то минимально осмысленное.       Блейд обхватил его шею руками, протягивая приоткытые губы в поиске контакта, — и, о боже, незамедлительно получая его. Уверенный рот Цзин Юаня захватил его жаждущий рот, сцепляя их языки; Блейд давился, словно голодающий, дорвавшийся до куска теплого хлеба, но продолжал напирать, обнимая ногами крепкий торс и притягивая ближе. Он не хотел его отпускать: он нуждался в нем, как ни в чем ином сейчас.       Блейд подумал о том, какой Цзин Юань красивый. Действительно, нужно же думать позитивнее хоть немного в ситуации, когда малознакомый мужчина, которому он должен за ущерб, вот-вот трахнет его в полуразрушенном доме.       Цзин Юань потерся ниже, заставляя его сжаться от желания. Опираясь на чужие плечи, Блейд позволил ему задействовать руку; он попытался расслабиться, как только сумел, когда влажная головка надавила на его мышцы, раздвигая тесное нутро медленно, постепенно. — Аа, блять... — непроизвольно Блейд откинул голову назад, его глаза превратились в две щелочки от переполняющих экстазом спазмов.       Не сдерживая своих ощущений, Цзин Юань выплескивал их на открытую доступную шею. Язык прошелся вдоль натянутой артерии, беспомощно пульсирующей в ответ. Тугие стеночки принимали его влажно, охотно, — возбуждение Блейда было очевидно даже без взгляда ему в лицо.       А что же до лица? Ох, это было нечто: приоткрытые губы, растянутые в смеси улыбки и звериного оскала; влажные от вновь подступивших слез красные глаза. Кожа раскраснелась, словно раскаленный металл между молотом и наковальней, хотя они едва запустили процесс.       Блейд и сам не подозревал, что так нуждался в этом: быть прижатым к стене разгоряченным полуголым телом мужчины, которого видел впервые в жизни; позволять сильным рукам сжимать его бедра до непристойно-неземного жжения, от которого его зрачки засширялись, словно он был под кайфом.       Он захрипел, когда член вошел глубже, цепляясь за плотный халат и истерично стягивая ниже. Ногти тут же впились в оголенную мускулистую грудь, преступно наследив ассиметричными царапинами. Блейд дрожал, ощущая, как стекает пот под одеждой, его ресницы трепыхались, как крылья перепуганной птицы. — Блять... как это может быть так хорошо? — сипло простонал Цзин Юань в его ключицу, кусая её, будто спелый, лопающийся от сока фрукт.       Они замерли на мгновение, давая друг другу привыкнуть к пылающей близости тел, — и лишь тогда Цзин Юань начал двигаться.       Толчок вогнал Блейда в резную твердость стены, электризуя растертые черные волосы. Он снова не сдержал стон, — а зачем ему это было нужно? Пальцы, напряженные и ломящиеся под грузом ощущения, что он больше не мог выносить, сжимали чужую голову и лоб, оттягивали белые завитые пряди, обхватывали шею, а затем снова ложились на плечи, оставляли на них доказательства похоти.       Цзин Юань двигался спешно и глубоко, выходя лишь наполовину, прежде чем снова вогнать себя во влажное тело. Он запыхался, — то ли от веса в своих руках, то ли от удовольствия, непрекратимо накатывающего на него. Он стонал сдавленно, но чувственным, низким и чертовски сексуальным голосом, окончательно сбивавшим Блейда с верного пути.       Толчки ощущались как казнь, мучение жалкого преступника и нерадивого палача с затупленным топором. Движение за движением, Блейд уже не различал ничего перед вконец замылившимся взором. Слишком хорошо... Ему не должно было быть сейчас так до неправильного хорошо.       Он двигал бедрами навстречу, и его ноги, обнимающие чужую спину, медленно и ноюще начинало к чертям сводить. Блейд рычал от усилия, духоты и страсти. Его зубы сжимались в эйфории, когда этот влажный горячий член задевал эту точку там, внутри, и слюна нахально текла по его подбородку, пачкая лицо вперемешку с чем-то еще.       К глазам подступили и полились солено-сладкие слезы поражения, и Блейд сжался, игнорируя пугающую боль растяжения. Он разваливался, рушился под этим напором и трением; поклонялся этому всё нарастающему и нарастающему дразнящему зуду внутри. Чем дольше это продолжалось, тем большего жаждало его податливое тело. — Жарко... мне жарко... — хрипел Блейд, ударяя кулаком чужое плечо.       Теплая кофта и остальное под ней прилипло и доставляло дискомфорт, доводящий до нервного тика. Он бил его в грудь, пытаясь оттолкнуть и высвободиться, на что Цзин Юань втрахивал его в стену грубее, оставляя на бедрах синяки и царапины от своей беспощадной хватки. — Стой, стой! Аа... — его мольбы прерывались стонами, а сознание металось от фактического бессилия. — Заткнись, — раздраженно вторил ему Цзин Юань, сталкивая их лбы и горящие взгляды.       Цзин Юань добрался до его припухших губ, сначала просто небрежно касаясь своими, — он ловил каждый стон и случайный вздох, пробовал на вкус, как крем поверх дорогого десерта. — Да хва... — Блейду даже не дали договорить, входя в него до самого основания, вырывая из груди жалобный крик.       Затем он завладел его губами, покусывая и оттягивая нижнюю, прежде чем его язык обвился вокруг другого, сжимая и лаская, как ядовитая змея. Блейд устал лишь от этого напора, давясь слюной от каждого мощного толчка, растягивающего его до предела.       Одна рука Цзин Юаня оторвалась от вспревшего под прикосновением бедра и подняла футболку, впуская прохладный воздух. Блейд не мог посмотреть вниз, но уже знал, что этот мужчина что-то задумал. Прикосновение к его твердому соску, словно бы случайное, провело электрический разряд внутри, стягиваясь внизу. Очередной толчок ввел его в транс, — он сам нассаживался на плоть, обезумевше мыча.       Но нет, это был не конец. Рука дернулась выше, крепко сжимая его саднящую шею. Блейд захлебнулся, распахивая глаза, полные яростных слез. Его ощущения обострились настолько, что каждый удар бедер, каждое новое вторжение опустошали его без остатка.       Он раздирал кожу чужой спины, пытаясь хоть немного остраниться. Поток кислорода был почти что перекрыт, и губы, завоевавшие право на него, не предлагали пощады. Блейд был похож на бешеную собаку, попавшую на свет, и Цзин Юаня, кажется, неимоверно удовлетворяло делать его таким.       Блейд распаленно хрипел, действительно, действительно задыхаясь. Он едва держался на грани до потери сознания, хотя и грань падения в пропасть была уже позади.       Толчки вбивались в его простату, и Блейд до ужасного сладко страдал. Он хотел, чтобы это закончилось. Он мечтал, чтобы это никогда не прекращалось. Цзин Юань отпустил его шею, входя дико глубоко.       Блейд закричал, глотая воздух. Слюна стекала по его подбородку, и он выглядел как развалина, — и, черт возьми, был ей. Цзин Юань укусил его щеку, довольно мыча и тяжело дыша. Его сперма вытекала внутрь, восхитительно-горячая. Кажется, всё остановилось.       Когда его ноги коснулись земли, Блейд рухнул на пол. Его тело не слушалось, а сбившееся дыхание не восстанавливалось, сколько бы не вдыхал. Голова кружилась, и слезы текли по раскрасневшемуся лицу, смешиваясь с соплями и потом. Его бесцельно твердая плоть пульсировала, требуя внимания, и Блейд таял от полной растерянности.       Присев на край дивана, Цзин Юань взял свой телефон. Он делал что-то в нем, а затем поднес к лицу Блейда, убеждаясь, что два затуманенных красных глаза вцепятся в экран с корзиной галлереи. — Что это?.. — сипло уточнил Блейд, действительно не понимая. — Я удалил то твоё фото, ты же поэтому пришел, — терпеливо пояснил Цзин Юань.       Блейд кивнул. Хорошо. Этот странный вечер, — ночь, — получил свой счастливый финал. Краем уха он услышал смех, и недоуменно покосился на Цзин Юаня.       Помахивая экраном блокировки, где четко виднелся циферблат «0:01», мужчина ухмылялся: — О боже, в тебе прошлогодняя сперма, какой ужас. — Ты!.. — растерялся Блейд; это была самая глупая, неуместная и бородатая шутка во всем мире.       Но Цзин Юань продолжал мягко хихикать, придерживая его за локоть и помогая ему встать. — Ванная на втором этаже. Мне присоединиться?