The Game Without Rules

ТГК https://t.me/silivirlki Металлический гул Лифта затих, и тишина, последовавшая за ним, показалась Энвии оглушительной. Она сидела на полу клетки, обхватив плечи руками, и смотрела вверх, где за массивными стальными створками скрывался мир. В голове было пусто — ни дома, ни семьи, только одно колючее имя: Энвия. Когда люк с грохотом разъехался, в глаза ударил свет. Она зажмурилась, вжимаясь в угол. Гул десятков мужских голосов обрушился на неё, как лавина. — Это что, девчонка? — кто-то выкрикнул сверху. — Гляди, она настоящая! Энвия не двигалась. Страх сковал её так сильно, что она боялась даже вздохнуть. Мир сузился до размеров этой клетки, пахнущей ржавчиной. К краю ямы подошел парень с растерянным, но мягким лицом — Томас. Он спрыгнул вниз, стараясь не делать резких движений. — Эй, всё хорошо. Ты помнишь своё имя? — тихо спросил он. Энвия посмотрела на него, но слова застряли в горле. Её взгляд невольно метнулся вверх, туда, где на фоне неба стояли остальные. Большинство парней ухмылялись или перешептывались, но один стоял в стороне. Это был Минхо. Его лицо было непроницаемым, как камень. Он не разглядывал её с любопытством, не смеялся. Он вообще не смотрел на неё. Минхо стоял, привалившись плечом к деревянной балке, и сосредоточенно проверял ремни на своих кожаных наручах. Его взгляд блуждал по серой стене Лабиринта, он словно прокручивал в голове маршрут, который ему предстояло пробежать. Для него Энвия была не сенсацией, а досадной задержкой. — Томас, заканчивай там, — бросил Минхо. Его голос был низким и совершенно спокойным, лишенным всяких эмоций. — У нас секция семь на очереди. Мы и так потеряли десять минут из-за этого Ящика. — Подожди, Минхо, — Томас обернулся к нему, явно пораженный его равнодушием. — Это же девушка. Первая за всё время! Минхо наконец соизволил опустить взгляд в яму. Его темные глаза скользнули по Энвии так быстро и безразлично, словно он смотрел на мешок с зерном. Он не задержался на её лице ни на секунду. — Вижу, — сухо ответил он. — И что? Она как-то поможет нам найти выход? Нет. Тогда пусть Ньют её забирает. Мы уходим. Он развернулся и пошел прочь, не дожидаясь ответа. Его походка была уверенной, размеренной — походка человека, у которого нет времени на чужие страхи. Энвию передернуло. Страх за собственную жизнь всё еще доминировал, но это ледяное пренебрежение оставило странный осадок. Ей не нужно было внимание, ей было плевать, что о ней думают, но этот парень вел себя так, будто она — просто пустое место в его идеально рассчитанном мире. — Не бери в голову, — раздался другой голос. Ньют ц присел на корточки у края люка и протянул ей руку. Его улыбка была теплой, а в глазах читалось понимание того, какой ужас она сейчас испытывает. — Я Ньют. Тот угрюмый тип — Минхо, он просто... слишком серьезно относится к своей работе. Пойдем, я помогу тебе выбраться. Энвия приняла руку Ньюта, её пальцы всё еще дрожали. Когда она поднялась на поверхность Глэйда, её ноги подкосились от вида огромных каменных стен. Она сразу забыла о Минхо — масштаб этого места подавлял. Она оглядывалась вокруг, пытаясь осознать, что это за тюрьма. Минхо в это время уже стоял у входа в Лабиринт. Он ждал Томаса, нетерпеливо постукивая ладонью по бедру и глядя на огромные часы на запястье. Когда Томас подбежал к нему, Минхо просто кивнул и, не оборачиваясь в сторону новичка, исчез в тени каменного коридора. Ему было всё равно на неё. Ей было страшно до тошноты от этого места. Так началась их история — с полного отсутствия интереса, которое очень скоро превратится в нечто гораздо более опасное.Энвия стояла на траве, и мир вокруг неё вращался с бешеной скоростью. Она не слышала, о чём спорят парни, не замечала их взглядов. Всё её существо было сосредоточено на стенах. Огромные, серые, покрытые сухим плющом, они уходили в самое небо, сдавливая пространство, лишая кислорода. Она панически оглядывалась, переводя дыхание короткими, рваными вспышками. Каждый раз, когда её взгляд натыкался на бесконечный камень, сердце пропускало удар. Это была клетка. Только теперь — огромная. — Эй, тише, тише... — Ньют осторожно коснулся её плеча, пытаясь поймать её блуждающий взгляд. — Просто дыши. Смотри на меня, ладно? Не на стены. Смотри на меня. Энвия едва его слышала. Её зрачки были расширены от ужаса. Она попятилась, едва не споткнувшись о край ящика, из которого её только что вытащили. Ей казалось, что стены вот-вот начнут сдвигаться, чтобы раздавить её, как мелкое насекомое. Минхо, уже стоявший у самого входа в Лабиринт, на секунду замер. Он услышал её свистящее, паническое дыхание. Томас рядом с ним занервничал, порываясь подойти и помочь, но Минхо лишь мазнул по девушке холодным взглядом. В его глазах не было жалости. В книжном Минхо её вообще было мало для новичков. Он видел таких паникеров десятки раз. Для него это было естественным процессом — либо ты справляешься со страхом, либо он тебя сжирает. — Она сейчас в обморок упадет, — прошептал Томас, оглядываясь на Энвию. — Значит, упадет, — бесстрастно отозвался Минхо. Его голос прозвучал как удар хлыста — ровный и сухой. — Ньют её держит. У нас нет времени на истерики, Томас. Если стены её пугают, ей лучше вообще не смотреть в нашу сторону. Минхо равнодушно отвернулся, проверяя нож на поясе. Ему было абсолютно всё равно на её панику. Для него она была просто очередным «объектом», который прислали Создатели. Шумным, бесполезным и слишком эмоциональным объектом. — Идем, — бросил он Томасу, не дожидаясь ответа. Энвия даже не заметила, как они ушли. Она видела только серый камень и чувствовала, как земля уходит из-под ног. В этот момент Минхо для неё перестал существовать — он был просто еще одной тенью в этом кошмаре. Она не искала его внимания, она искала выход, которого не было. Ньют крепко сжал её локти, заставляя опуститься на траву. — Сядь. Просто сядь и смотри в землю. Стены никуда не денутся, но они тебя не тронут. Обещаю. Энвия зарылась пальцами в сухую траву, пытаясь почувствовать хоть что-то реальное, кроме этого давящего камня. Где-то вдалеке раздался гул — Лабиринт «дышал», и этот звук заставил её зажмуриться, желая только одного: исчезнуть. Она еще не знала, что парень, который только что ушел, даже не удостоив её словом утешения, будет тем, кто научит её не бояться этого камня. Но сейчас она его просто не существовало в её мире, заполненном первобытным ужасом.Энвия рухнула на колени, едва Ньют отпустил её локти. Пальцы до боли впились в жесткую, сухую землю и корни травы. Она оперлась на руки, низко опустив голову, и её трясло так сильно, что зубы выбивали дробь. — Это сон... это просто какой-то жуткий сон, — прошептала она, задыхаясь. — Пожалуйста, пусть это будет сон. Земля под ногтями была настоящей. Холодный ветер, гуляющий между серых скал, был настоящим. Но разум отказывался принимать эту реальность. Энвия подняла голову, и её взгляд снова метнулся к стене. Вблизи камень казался еще более древним, испещренным глубокими трещинами и покрытым пятнами склизкого мха. Казалось, эти стены стояли здесь вечность, дожидаясь именно её, чтобы навсегда запереть в этом каменном мешке. — Где я? Пожалуйста, скажите, где я... — голос сорвался на хриплый вскрик. Парни вокруг переглядывались, но никто не решался подойти, кроме Ньюта. Он опустился рядом с ней на корточки, сохраняя дистанцию, чтобы не напугать её еще сильнее. Его голос в этой панике звучал как единственный якорь. — Послушай меня, Энвия. Это не сон. Я знаю, как это паршиво, правда знаю, — Ньют говорил спокойно, его британский акцент (как в фильме) действовал умиротворяюще. — Это Глэйд. Мы все здесь так же, как и ты — проснулись в этой коробке и не помним ничего. Но мы живы. И ты жива. В нескольких метрах от них Минхо, который уже готов был сорваться в бег, на секунду задержался. Он стоял спиной к ним, глядя вглубь коридора Лабиринта. Томас, стоявший рядом с ним, то и дело оборачивался на Энвию с жалостью в глазах. — Мы не можем просто так уйти, когда она в таком состоянии, — тихо сказал Томас. Минхо медленно повернул голову. На его лице не дрогнул ни один мускул. Его книжный, суровый характер не позволял тратить время на утешения, когда секунды решали всё. — Она не первая, Томас, и не последняя, кто падает на землю и молит о пробуждении, — холодно отозвался Минхо. Его голос, казалось, прорезал панику Энвии, заставив её на долю секунды замереть. — Если она хочет верить, что это сон — пусть верит. Главное, чтобы она не загородила проход, когда мы будем возвращаться. Он посмотрел на свои часы, а затем — в сторону Энвии. Но смотрел он не на неё, а на тень от стены, которая медленно ползла по траве. — Время пошло, — бросил он Томасу. — Ньют, убери её с солнца, а то у неё мозги окончательно расплавятся. Минхо сорвался с места первым. Его движения были отточенными, быстрыми и абсолютно равнодушными к человеческой драме, разыгрывающейся позади. Он скрылся в Лабиринте, даже не оглянувшись. Энвия вздрогнула от звука его голоса, но тут же снова погрузилась в свой кошмар. Ей было плевать на его грубость, плевать на то, что он ушел. В её мире сейчас существовали только эти давящие стены и панический вопрос: «Как отсюда выбраться?» — Пойдем, — Ньют осторожно взял её под руку, помогая подняться. — Давай уведем тебя в тень. Тебе нужно просто пережить этот первый день. Дальше будет... по-другому. Она шла за Ньютом, едва переставляя ноги, а в ушах всё еще стоял гул Лабиринта и холодный, безжизненный голос парня, для которого её ужас был лишь пустой тратой времени.Энвия не слышала Ньюта. Весь мир сузился до клочка земли под её ладонями и этого невыносимого, парализующего ужаса. — Это сон... это просто сон... — шептала она, и её голос переходил в судорожный всхлип. Она начала лихорадочно, до побелевших костяшек, царапать ногтями свою кожу на предплечье. Сначала остались красные полосы, затем кожа лопнула, и выступили мелкие капельки крови. Боль была резкой, обжигающей, но она не приносила пробуждения. Она лишь подтверждала самое страшное: это реальность. Каждая новая царапина впивалась в сознание, доказывая, что проснуться не получится. — Проснись! — вскрикнула она, впиваясь ногтями ещё глубже. — Пожалуйста, проснись! Её дыхание стало свистящим, поверхностным. Паника затопила лёгкие, не давая сделать вдох. Стены вокруг, казалось, начали медленно наклоняться к ней, готовясь сомкнуться и раздавить её кости. Ньют резко перехватил её руки, не давая ей дальше калечить себя. — Энвия, прекрати! — его голос всегда был мягким, но сейчас в нём прозвучала стальная жёсткость. — Ты сделаешь себе только хуже. Посмотри на меня! У входа в Лабиринт Минхо на мгновение замер. Он уже собирался бежать, его тело было напряжено, как струна, готовое к рывку. Услышав её крик, он на секунду обернулся. Его книжный, холодный характер не позволил ему броситься на помощь, как это сделал Томас. Он видел кровь на её руке, видел её безумный взгляд, но на его лице не отразилось ничего, кроме тяжёлого, почти свинцового спокойствия. — Хватит скулить, — негромко, но чётко произнёс Минхо. Его голос, лишённый всякой жалости, прорезал её истерику, как нож. — От того, что ты сдерешь с себя кожу, стены не исчезнут. Томас дернулся было к ней, но Минхо придержал его за плечо, не давая вмешаться. — Оставь её Ньюту, Томас. Если она сейчас не возьмёт себя в руки, в Лабиринте ей делать нечего. А нам пора. Он посмотрел на Энвию последний раз — холодным, оценивающим взглядом человека, который привык видеть смерть и слабость каждый день. Для него её паника была лишь шумом, мешающим сосредоточиться на задаче. Он не собирался её спасать. Минхо отвернулся и первым исчез в темноте бетонного коридора, скрываясь за поворотом. Его равнодушие было абсолютным. Энвия уткнулась лбом в колени, содрогаясь всем телом. Боль в расцарапанной руке пульсировала в такт её бешеному сердцу. Она не видела, как он ушёл, ей было всё равно на его слова. Она просто сидела на земле, маленькая и сломленная, посреди этого огромного каменного кошмара, понимая, что спасения нет. Ньют осторожно обнял её за плечи, закрывая собой вид на Лабиринт. — Всё хорошо, — шептал он. — Я здесь. Просто дыши. Мы здесь все через это прошли... Но Энвия лишь продолжала сжимать свою раненую руку, ощущая, как страх медленно превращается в холодную, глухую пустоту.Когда Энвия впилась ногтями в собственную кожу, и на предплечье выступила первая кровь, Ньют едва успел перехватить её запястья. Его лицо было бледным от сопереживания, он пытался что-то говорить, но его слова тонули в её крике. Минхо, уже стоявший одной ногой в тени Лабиринта, услышал этот звук. Он медленно обернулся. Его книжный характер не предполагал сочувствия к тем, кто «сдается» в первые же пять минут. Для него Лабиринт был математической задачей, а Глэйд — местом, где выживают сильные. Увидев, как Энвия бьется в руках Ньюта и пытается расцарапать себя до мяса, Минхо не двинулся с места. На его лице не отразилось ни тревоги, ни гнева. Он просто закатил глаза. Этот жест был максимально будничным и холодным, выражающим крайнюю степень раздражения. Для него эта сцена была не трагедией, а утомительным зрелищем, которое он видел десятки раз у других новичков. — Опять началось, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к Томасу, который застыл в нерешительности. — Томас, если ты собираешься стоять здесь и смотреть, как Гринни пытается совершить самоубийство об собственные ногти, то я пойду один. У меня нет времени на этот детский сад. Минхо поправил кожаную перевязь на груди, даже не удостоив Энвию вторым взглядом. Её боль и ужас были для него лишь шумом, мешающим работать. — Ньют, угомони её уже, — бросил он через плечо, его голос звучал абсолютно ровно и сухо. — Если она не может отличить сон от реальности, привяжи её к койке в Медпункте. Нам пора. Он не стал дожидаться ответа. Развернувшись, Минхо уверенным шагом вошел в Лабиринт. Его спина, широкая и напряженная, была последним, что можно было увидеть перед тем, как он скрылся за поворотом массивных стен. Он даже не оглянулся, чтобы проверить, пришла ли она в себя. Энвия, задыхаясь, уткнулась лицом в плечо Ньюта. Она не видела этого жеста Минхо, не видела его безразличия. Ей было всё равно на него. В её голове пульсировала только одна мысль: «Я здесь заперта». — Тише, тише... — шептал Ньют, крепко удерживая её руки, чтобы она не могла больше причинить себе вред. — Он просто придурок, Энвия. Не слушай его. Просто дыши. Но воздух Глэйда казался ей слишком тяжелым, пропитанным запахом пыли и равнодушием того, кто только что ушел в глубину каменных коридоров. пытаясь «проснуться» через боль, Томас дернулся к ней. Он сделал шаг назад от ворот, его лицо исказилось от жалости и желания помочь. Минхо, уже наполовину скрывшийся в тени бетонного коридора, резко затормозил. Его книжный, взрывной темперамент не выдержал этой заминки. Он обернулся, и его глаза полыхнули раздражением. — Томас! — крикнул Минхо, и его голос, усиленный эхом каменных стен, прозвучал как выстрел. Энвия вздрогнула от этого резкого звука, на мгновение перестав царапать руку, но Минхо кричал не ей. Он даже не посмотрел в её сторону. Все его внимание было сосредоточено на напарнике. — А ну пошевеливайся, придурок! — проорал он, яростно жестикулируя в сторону глубины Лабиринта. — Если ты сейчас же не уберешь свой зад от этой ямы и не пойдешь за мной, я закрою ворота перед твоим носом! У нас нет времени смотреть, как девчонка пускает сопли! Томас замер, переводя взгляд с окровавленной руки Энвии на разъяренного Минхо. — Но она... — начал было Томас. — Она — забота Ньюта! — перебил его Минхо, снова закатив глаза с такой силой, будто это было физически больно. — Ты бегун или нянька? Двигай сюда, живо! Минхо не стал ждать. Он резко развернулся и сорвался на бег, его кроссовки глухо застучали по бетону. Он уходил вглубь Лабиринта, оставляя позади и панику Энвии, и сочувствие Томаса. Для него существовали только время и стены.Энвия снова опустила голову, уткнувшись лбом в траву. Крик Минхо не привел её в чувство, он лишь добавил к её ужасу ощущение собственной никчемности, но и это быстро утонуло в панике. — Пойдем, — Ньют мягко, но настойчиво потянул её за плечи, уводя подальше от криков и этих страшных ворот. — Не слушай его. Минхо видит только карту, он давно забыл, каково это — быть здесь первый день. Энвия позволила Ньюту увести себя. Она едва передвигала ноги, продолжая сжимать раненую руку. В её мире всё еще царил хаос, а Минхо для неё остался лишь грубым, безжалостным голосом, который растворился в глубине каменного чудовища под названием Лабиринт. Она ненавидела этот голос так же сильно, как ненавидела эти стеныНьют осторожно помог тебе сесть на мягкую траву подальше от Лифта, стараясь перевязать твою расцарапанную руку краем своей чистой рубахи. Ты всё еще дрожала, глядя в сторону Лабиринта, куда убежал тот резкий парень. — Ньют... — твой голос был едва слышным, надтреснутым. — А сколько этому... Минхо... лет? Ньют на секунду замер, затягивая узел на твоем предплечье, и бросил короткий взгляд на пустые Ворота, где только что исчез Минхо. — Ему восемнадцать, — ответил Ньют спокойным, тихим голосом, характерным для его кино-версии. — Он здесь почти с самого начала, Энвия. Уже два года. Он вздохнул и присел рядом, чтобы быть на одном уровне с твоими глазами. — Знаешь, два года в этом месте могут превратить кого угодно в сухаря. Минхо — самый сильный из нас, но он давно разучился сочувствовать новичкам. Для него всё, что не касается выхода — пустая трата времени. Не принимай его слова близко к сердцу. Для него сейчас важнее всего Лабиринт, а не то, что ты чувствуешь. Ты посмотрела на свои руки, на свежую повязку. Восемнадцать. Он был всего на пару лет старше тебя, но казался сделанным из того же холодного камня, что и эти стены. — Восемнадцать... — повторила ты, чувствуя, как страх внутри начинает медленно сменяться глухим, тяжелым раздражением. — Значит, он просто взрослый придурок. Ньют горько усмехнулся и слегка похлопал тебя по плечу. — Точнее и не скажешь, дорогуша. Точнее и не скажешь. Пойдем, тебе нужно поесть и прийти в себя. На сегодня стен с тебя хватит.Ньют закончил завязывать импровизированный бинт на твоей руке и внимательно посмотрел тебе в глаза, убеждаясь, что ты больше не собираешься причинять себе вред. Его голос звучал мягко, с тем самым понимающим британским акцентом. — Послушай, Энвия, — тихо сказал он, поправляя твою челку. — Не обращай на него внимания. Его доверие слишком трудно заслужить, он не из тех, кто открывается каждому встречному. Да и причём... если ты не планируешь становиться Бегуном, тебе не особо нужна с ним дружба. Большую часть времени он всё равно проводит там, за стенами. Ты шмыгнула носом, глядя на свои исцарапанные пальцы. Слова Ньюта должны были успокоить, но внутри всё равно осталось горькое послевкусие от того, как легко тебя списали со счетов. — Значит, мы просто будем делать вид, что его нет? — прошептала ты, всё ещё ощущая дрожь в коленях. — Для большинства из нас так проще, — Ньют помог тебе подняться, крепко придерживая за локоть. — Он живет в своем мире цифр, карт и беговых маршрутов. Ему 18, но кажется, что он прожил здесь сотню лет и растерял всё человеческое по дороге. Ты здесь, с нами. Тебе не нужно ничего ему доказывать. Ты снова посмотрела на массивные Ворота, которые сейчас казались пастью огромного зверя. Где-то там, в глубине этих каменных кишок, сейчас бежал парень, которому было абсолютно плевать, выживешь ты до вечера или нет. «Если я не Бегун, то я для него никто», — эта мысль больно кольнула, но ты быстро её отбросила. Сейчас страх перед стенами был сильнее любой обиды. — Пойдём, — Ньют мягко подтолкнул тебя в сторону кухонь. — Фрайпан как раз приготовил что-то съедобное. Тебе нужно набраться сил. Первый день — самый паршивый, поверь мне. Ты поплелась за ним, стараясь не оборачиваться на Лабиринт. Ты не хотела внимания Минхо. Ты хотела, чтобы этот кошмар закончился, но внутри уже засело это странное, колючее чувство: Минхо — это часть этого места, такая же холодная и неприступная, как сами стены. И раз уж ты не могла сбежать от стен, то и от его присутствия в твоей жизни сбежать вряд ли получится.Ньют помог тебе дойти до деревянной скамьи в тени раскидистого дерева, подальше от пугающих стен. Он видел, как ты всё ещё косишься на Ворота, и решил окончательно прояснить ситуацию. — Послушай, Энвия, — Ньют сел рядом, оперевшись локтями о колени. — У Минхо свой кодекс. Он уважает только тех, кто пашет так же, как он сам. Ну, медиков ещё — потому что они латают его парней, и бывших Бегунов, которые знают, каково это — каждый день играть со смертью. Или тех, кто реально сделал для Глэйда что-то выдающееся. Он обернулся на пустые Ворота и покачал головой. — Все остальные для него — просто фон. Если ты не Бегун, ты для него практически не существуешь. Так что не ищи его одобрения, оно тебе не нужно. Тебе не за чем с ним дружить, мы здесь почти не пересекаемся с теми, кто бегает. Ты опустила голову, глядя на свои руки. Его слова были честными, но от этого становилось только холоднее. Минхо был не просто грубым — он был частью системы, где человечность измерялась полезностью. — Я и не ищу, — тихо ответила ты, чувствуя, как паника медленно сменяется глухой, защитной пустотой. — Мне просто... страшно. — Я знаю, — Ньют мягко коснулся твоего плеча. — И это нормально. Просто забудь о Минхо. Его мир — там, в камнях. Твой мир сейчас здесь, со мной. Мы найдем тебе работу, которая не потребует от тебя пересекаться с этим высокомерным Шанком. Ты закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Тебе действительно не нужно было его уважение. В этот момент ты мечтала только о том, чтобы стены перестали давить на тебя, а этот восемнадцатилетний парень с ледяным взглядом больше никогда не оказывался рядом. Тебе не нужно было его внимание — тебе нужно было выжить в этом сне, который оказался реальностью. А Минхо в это время уже был далеко. Его ноги ритмично вбивались в бетон Лабиринта, и в его голове не было ни одной мысли о девушке, которая осталась плакать на траве. Для него она уже была забытой деталью утреннего происшествияВечер в Глэйде наступил быстро, принеся с собой пронизывающий, липкий холод. Как только солнце скрылось за колоссальными западными стенами, температура резко упала. Энвия сидела на бревне у костра, но огонь не спасал — по спине всё равно бежали мурашки, а сырой воздух, казалось, пропитывал одежду насквозь. Этот холод был противным, каким-то мертвым. Он тянул из стен Лабиринта, принося с собой запах мокрого камня и пыли. — Вот, накинь, — Ньют подошел сзади и набросил ей на плечи старую, грубую куртку. — Ночи здесь паршивые. К этому трудно привыкнуть. Энвия плотнее закуталась в ткань, подтянув колени к груди. Она всё еще чувствовала себя лишней в этом кругу парней, которые громко ели, смеялись и обсуждали прошедший день. Её взгляд против воли метнулся к Хомстеду (Главному дому). Там, в стороне от общего веселья, у стола с картами стояли Томас и Минхо. Они выглядели выжатыми до предела: одежда пропитана солью и грязью, лица осунулись. Минхо что-то быстро чертил на обрывке бумаги, его пальцы двигались уверенно, несмотря на холод. Он даже не смотрел в сторону костра, где грелись остальные. Томас что-то спросил, указывая в сторону Энвии, но Минхо лишь коротко мотнул головой, даже не подняв глаз. В тусклом свете факелов его лицо казалось еще более суровым и старшим, чем днем. Для него этот вечер был лишь передышкой перед завтрашним бегом. — Он даже не пришел поесть со всеми? — тихо спросила Энвия, стараясь, чтобы это не прозвучало как проявление интереса. Просто тишина этого парня пугала её так же, как стены. — Он редко это делает, — отозвался Ньют, присаживаясь рядом. — Обычно они с Томасом до глубокой ночи торчат над картами. Минхо считает, что каждая минута, потраченная на пустую болтовню у костра — это минута, украденная у выхода. Энвия поежилась. Ей было противно от этой его одержимости. Ей было страшно, одиноко и холодно, а человек, который считался здесь лидером, вел себя так, будто все они — просто досадный фон для его чертежей. — Не бери в голову, — Ньют заметил её взгляд. — Как я и говорил: если ты не бегаешь рядом с ним, ты для него не существуешь. Тебе не нужно его внимание, поверь. Его доверие стоит слишком дорого, а дружба с ним — это постоянный риск. Энвия кивнула, отворачиваясь от холодного света факелов в сторону огня. Ей было всё равно на доверие Минхо. Ей просто хотелось, чтобы этот бесконечный, холодный день наконец закончился. Но даже закрыв глаза, она видела перед собой серый камень стен и чувствовала на себе это ледяное, безразличное спокойствие восемнадцатилетнего парня, который за два года здесь, кажется, сам стал частью Лабиринта.Вечерний холод пробирал до костей, становясь всё более липким и неприятным. Огромные стены Глэйда в сумерках казались ещё массивнее, словно они медленно сжимались вокруг костра. Парни понемногу стягивались к огню, и вскоре среди них появились Томас и Минхо. Минхо выглядел измотанным и, мягко говоря, не слишком счастливым. Его лицо, испачканное серой пылью Лабиринта, застыло в выражении крайнего раздражения. Он сел на поваленное дерево напротив Энвии, но даже не посмотрел в её сторону. В руках он сжимал помятый листок с набросками карт. — Ничего нового, Томас. Секция семь просто закрылась раньше времени, — голос Минхо звучал хрипло и сухо. Он ткнул пальцем в чертёж, игнорируя гул голосов вокруг. — Те же тупики, те же сдвиги. Мы просто протоптали лишние десять миль ради того, чтобы посмотреть на пустую стену. Томас что-то тихо отвечал ему, пытаясь разрядить обстановку, но Минхо лишь раздражённо дёрнул плечом и закатил глаза, явно не настроенный на оптимизм. Энвия сидела в тени куртки Ньюта, стараясь не привлекать внимания. Страх всё ещё ворочался внутри холодным комом, но теперь к нему примешалось странное, жгучее любопытство. Ей было глубоко плевать на его одобрение, и она по-прежнему считала его высокомерным придурком, но её взгляд против воли возвращался к нему. Кто же такой этот Минхо на самом деле? — думала она, наблюдая, как блики огня пляшут на его жёстком лице. Ему было всего восемнадцать, но он казался старше любого в этом лагере. В нём чувствовалась какая-то пугающая сила и ледяная дисциплина. Он не шутил, не расслаблялся, даже когда сидел у костра. Он был как натянутая струна. Ньют, заметив её взгляд, едва слышно прошептал: — Я же говорил. Его мир — это эти бумажки и стены. Не пытайся понять, что у него в голове, Энвия. Там только маршруты и расчеты. Для него сегодня — просто ещё один неудачный день, а ты — просто ещё одна деталь ландшафта, которую он не заносил в карту. Минхо в этот момент вдруг поднял голову. Его взгляд, острый и тяжёлый, на долю секунды пересекся с взглядом Энвии. В его глазах не было ни капли тепла или интереса — только холодная оценка, как будто он проверял, не собирается ли она снова начать царапать руки и мешать ему обсуждать дела. Он ничего не сказал. Просто перевёл взгляд обратно на Томаса, вычеркивая существование девушки из своего сознания так же легко, как тупиковый маршрут на карте. Энвия плотнее закуталась в куртку, чувствуя, как внутри закипает ответное холодное раздражение. "Ну и ладно", — подумала она, отворачиваясь к огню. — "Бегай в своем Лабиринте, пока ноги не отвалятся". Но где-то в глубине души вопрос «кто он?» остался вибри ровать, как заноза, которую невозможно достать.