Подарок

–Глубокий взгляд твой наивности полон,

Остры и гладки тела черты.

Я вновь опять наэлектризован,

А электричество мое это ты.

Я замурован в своих идеалах.

Рассудок в тайне транслирует порно.

Я задыхаюсь когда воздуха мало.

Я умираю, чтоб не быть покорным.

И как все это в тебе уместилось?

Экстракт эстетики и красоты.

От поцелуев твои губы лоснились.

Ты нереальна, дитя сатаны.

"Моё электричество–Maxim Gorky"

–Твой нрав, Старскрим, всегда вызывал сомнения. Даже твоя лояльность была под меньшим подозрением.–тон на удивление мягкий, даже ласковый, а в алой оптике виднеются огоньки веселья. Такие диалоги в последнее время, особенно в преддверии праздников стали более частыми, более откровенными. Они с каждым разом, с каждым глотком, с каждым повышением градуса, стирали грань дозволенного в пух и прах, оставляя лишь долгие разговоры и горячие ласки. –И что же с моим нравом не так? Или может это вы привыкли к жестокости, без капли грации и самомнения.–почти ласково мурлычет сикер, по кошачьи чуть наклонив голову в бок и поднимая взгляд рубиновой оптики на лидера. Чужие руки аккуратно скользят по гладкому корпусу, слегка щекоча небольшими разрядами статики. И Старскрим готов буквально плавится в чужих руках, казалось бы целую вечность. Не смотря на всю гордость и высокомерие, сикер слишком уж любил ласку. Вечно требовал, пускай и неосознанно. И Мегатрон прекрасно справлялся с этой потребностью своего несносного заместителя. –Нет, ты просто часто нарываешься. Вечный самонадеянный скандалист, сеющий хаос внутри фракции.–голос лидера почти задумчивый, пока пальцы медленно проводят по линии челюсти младшего по званию, заставляя его сдержанно опустить крылья и наклонится ближе к желанным касаниям, почти полностью игнорируя слова. Точнее он просто не вслушивался и в кое-то веке не хотел скандалить, не хотел отстаивать свою точку зрения. Он просто наслаждался, пока на фоне не маячила раздражительность и отвращение. Это спокойствие своего заместителя вовсе не укрывается от глаз Мегатрона. Лёгкая ухмылка дёргает его губы при виде, явно находящегося не в этом мире сикера. И лидер не оставляет поглаживания, наоборот другой рукой касается его бедра, поднимаясь выше, по острым чертам, слегка разгоряченного, идеального корпуса. Столь родного, изученного вдоль и поперек во время жарких ночей и сражений. Но даже после такого подробного и долгого изучения, Старскрим остаётся непредсказуемым, недоступным, непонятным. Но таким важным и драгоценным при любом раскладе. Будь то на поле боя, где напряжение ножом можно резать и им стоит отступить, или в тишине кабинета, с подрагивающими крыльями и горячим корпусом. –Помнится, я говорил об одной экспедиции, ряды которой, возглавляешь именно ты, да?–приходится изменить тон на более командный и приподнять голову заместителя, касаясь подбородка, в попытке заглянуть в рубиновую оптику. И получив краткий кивок с затуманенным взглядом в ответ, от всё ещё неясно мыслящего Старскрима, продолжает.–Войска поведет Скайварп. Ты остаёшься здесь. Командный тон не оставляет места для возражения, но сикер уже слишком давно игнорирует это правило, чтобы в этот раз прерывать свою традицию. Он даже мгновение медлит, прежде чем резко встрепенутся. И Мегатрон знал, что ему прийдется наблюдать эту картину. Резко вздернутые вверх крылья, напряжённый изгиб в пояснице и недовольный прищур оптики, не говоря о выражении лица, по которому и так всё понятно. Ленивая нега моментально спадает, оставляя лишь приторное послевкусие. Но ему и слова не дают вставить, ведь чужая рука резко хватает за край острого крыла, заставляя слабо вздрогнуть. Сжимает не сильно, но вполне ощутимо, показывая своё явное превосходно. И это буквально вынуждает Старскрима прикусить язык, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, развеяв этот острый, горячий момент. Снова стирается грань дозволенного, оставляя лишь адреналин и разряды бегущие вдоль позвоночника. Каждое следующее прикосновение отдается обжигающей волной желания подчинится и переступить эту грань одновременно. –У меня на тебя большие планы на это рождество.–дрожь в крыльях явно унять не получится, особенно после таких приказов. А когда его обхватывают за подбородок, притягивая ближе, процессор сносит конкретно. И Старскрим не выдерживает, подчиняясь соблазну, уже полностью сокращая расстояние меж ними. С уст Старскрима срываются первые стоны почти сразу же. Распаленые системы, чувствительный корпус и взбудораженный процессор делали своё дело. Он буквально плавился, теперь уже под уверенными, четкими касаниями. Каждую слабость, лидер использовал против него. Каждый изгиб тела, да даже каждый сантиметр изящного сикера не был оставлен без внимания. И этих касаний, лёгких поцелуев, сжатий было слишком много. –Но зачем я тебе здесь?–тихо и даже слегка внезапно подаёт голос Старскрим, словно пытаясь потянуть время. Дать этому острому возбуждению хоть немного отступить, охладить корпус, стравить горячий воздух в конце-то концов! Приходится уклонится от очередного прикосновения к крылу, складывая сервоприводы на груди, в попытке придать себе серьезный вид. Но ему вновь не дают и пару мгновений отдышаться. –Не хочу оставаться без своего подарка на рождество.